Право Евразийского экономического союза

Таким образом, рассмотренные формы и методы достижения единообразного правового регулирования в рамках ЕАЭС направлены на построение правопорядка Союза во взаимосвязи наднациональной и национальных правовых систем государств – членов Союза. Динамика унификационного процесса в ЕАЭС определяет степень интегрированности правовых систем государств – членов ЕАЭС, а значит, и глубину интеграции.

1.3. Источник правового регулирования интеграционных отношений представляет собой форму закрепления норм права, регулирующих интеграционные отношения.

При определении круга источников права ЕАЭС возможно обратиться к п. 5 °Cтатута Суда, который устанавливает, что Суд ЕАЭС при осуществлении правосудия применяет:

1) общепризнанные принципы и нормы международного права;

2) Договор о Союзе, международные договоры в рамках Союза и иные международные договоры, участниками которых являются государства – стороны спора;

3) решения и распоряжения органов Союза;

4) международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы.

Принципы – это нормы, содержащие правила обычного происхождения и получившие в настоящее время закрепление в позитивных нормах национального и международного права с указанием на их императивность, верховенство (jus cogens в международно-правовой интерпретации)[135].

Отсылка к общепризнанным принципам и нормам международного права содержится в Договоре о ЕАЭС.

Так, абзац 10 преамбулы Договора гласит: «…подтверждая свою приверженность целям и принципам Устава Организации Объединенных Наций, а также другим общепризнанным принципам и нормам международного права»[136].

Абзац 3 преамбулы Договора указывает, что Стороны Договора о Союзе при учреждении Союза руководствовались принципом суверенного равенства государств, необходимостью безусловного соблюдения принципа верховенства конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Ст. 3 Договора устанавливает: «Союз осуществляет свою деятельность в пределах компетенции, предоставляемой ему государствами – членами в соответствии с настоящим Договором, на основе следующих принципов: уважение общепризнанных принципов международного права, включая принципы суверенного равенства государств – членов и их территориальной целостности»[137].

Таким образом, государства – члены Союза подтвердили свою приверженность общепризнанным принципам и нормам международного права, перечислив в Договоре такие общепризнанные принципы, как принцип верховенства прав и свобод человека и гражданина, принцип суверенного равенства государств – членов, их территориальной целостности.

В доктрине сформировались различные подходы к определению и составу (перечню) общепризнанных принципов и норм международного права. Между тем общим почти для всех подходов является то, что такие принципы признаются практически всеми субъектами международного сообщества; закрепляют особо важные, принципиальные нормы международного права; имеют обязательную силу; некоторые либо все являются нормами jus cogens (сверхимперативными). Любая норма, противоречащая норме jus cogens, недействительна и не действует (ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.).

Вопрос о соотношении общепризнанных принципов международного права и общих принципов права также заслуживает отдельного внимания.

Традиционно считалось, что термин «общие принципы» относится к совпадающим правилам национальных правовых систем, в то время как «общепризнанные принципы» относятся к тем, которые следуют из международной практики как термин, заменивший понятие «принципы, признанные цивилизованными нациями». Сегодня, согласно мнению основного докладчика Комиссии международного права ООН М. Васкес-Бермудеса по вопросу «Общие принципы права»[138], список общих принципов права в основном совпадает для международной и национальных правовых систем[139]. Следовательно, общие и общепризнанные принципы – единое понятие, различающееся по происхождению – из обычая или из договора.

Общий принцип права (общепризнанный принцип международного права) – это императивное правило, отклонение от которого невозможно (jus cogens), сформулированное в нормативной форме с наибольшей степенью обобщения и распространяющее свое охранительное действие на правовую систему в целом. Вопрос о наличии единого (общего) списка принципов оставался до сих пор дискуссионным, что неоднократно приводило или к разночтениям в судебной практике, или к полному отрицанию их регулирующей роли в современных общественных отношениях[140]. К общим принципам права, которые в российском праве, как и в международном, понимаются как фундаментальные правовые положения, имеют нормативный приоритет над договорами и законодательством, что характеризует их как lex superior («высший по силе закон»), относятся: принципы справедливости, добросовестности, равенства (юридического, суверенного), выполнения обязательств (pacta sunt servanda), защиты прав человека, судебных (мирных) средств разрешения споров, взаимности (выделяется Комиссией международного права ООН)[141].

1.4. Формы закрепления норм права ЕАЭС

Договор о Союзе является правовым фундаментом евразийской интеграции. Принципы функционирования Союза, закрепляемые в Договоре, определяют приоритеты евразийской интеграции, а отдельные его положения содержат потенциал для развития в будущем.

Договор о Союзе знаменует собой важнейший рубеж развития интеграции на постсоветском пространстве, которая прошла эволюцию от зоны свободной торговли, таможенного союза, Евразийского экономического сообщества до Евразийского экономического союза.

Договор о ЕАЭС кодифицирует положения, определяющие правовую основу функционирования ЕАЭС: принципы, цели, виды политик, степень сближения правового регулирования, компетенцию органов. Его нормы регулируют сотрудничество государств в различных сферах экономики, которое направлено на обеспечение функционирования единого рынка, а значит – свободу движения товаров, услуг, рабочей силы, капитала в рамках ЕАЭС.

Далее следуют иные международные договоры. В соответствии со ст. 2 Договора о ЕАЭС под международными договорами в рамках Союза понимаются международные договоры, заключаемые между государствами – членами по вопросам, связанным с функционированием и развитием Союза.

Пункт 3 ст. 6 Договора, устанавливая иерархию источников права Союза, гласит, что в случае возникновения противоречий между международными договорами в рамках Союза и Договором о Союзе приоритет имеет Договор о ЕАЭС.

Если провести классификацию международных договоров в рамках ЕАЭС, то они могут быть разделены, например, по своему наименованию на договоры, соглашения, протоколы. Несмотря на различия в наименовании, международные договоры в рамках Союза обладают единым международным правовым статусом и входят в право ЕАЭС. Данный вывод следует из положения пп. «а» п. 1 ст. 2 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г., согласно которому, «договор» означает международное соглашение, независимо от того, содержится ли такое соглашение в одном документе, в двух или нескольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования.

По предмету регулирования международные договоры в рамках ЕАЭС могут быть разделены на международные договоры в таких областях, как: техническое; таможенное регулирование; свобода движения товаров; совершение банковских операций; обмен информацией; сельское хозяйство; обращение лекарств и медицинских изделий; образование; интеллектуальная собственность; пенсионное обеспечение; налоговая политика; операции с драгоценными металлами; перемещение озоноразрушающих веществ, отходов, служебного и гражданского оружия; судоходство; согласование специфических субсидий в отношении промышленных товаров; формирование прогнозных балансов нефти, газа, нефтепродуктов; и др.

Международные договоры Союза с третьей стороной, как следует из ст. 2 Договора, представляют собой международные договоры, заключаемые с третьими государствами, их интеграционными объединениями и международными организациями. Это значит, что такие международные договоры заключаются ЕАЭС как международной организацией и его государствами – членами, с одной стороны, и другим государством, либо интеграционным объединением, либо иной международной организацией, с другой стороны. Исходя из положений ст. 6 Договора, международные договоры Союза с третьей стороной не должны противоречить основным целям, принципам и правилам функционирования Союза. Данное правило указывает на необходимость гармонизации международных договоров Союза с третьей стороной с основополагающими положениями Договора о ЕАЭС.

Примерами заключенных международных договоров ЕАЭС с третьей стороной являются два основных вида таких соглашений:

● о создании зон свободной торговли;

● о торгово-экономическом сотрудничестве.

Указанные договоры направлены на либерализацию и упрощение торговли между странами, развитие и поддержку экономического и торгового сотрудничества, укрепление более тесного сотрудничества по согласованным областям и содействие коммуникации между странами-участницами. К таким соглашениям относятся в том числе Соглашения о свободной торговле между ЕАЭС и его государствами – членами и Исламской Республикой Иран от 25 декабря 2023 г., Республикой Сербия от 25 октября 2019 г., Республикой Сингапур от 1 октября 2019 г., Социалистической Республикой Вьетнам от 29 мая 2015 г… А также Соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве между ЕАЭС и его государствами – членами и Китайской Народной Республикой от 17 мая 2018 г.; Соглашение об обмене информацией о товарах и транспортных средствах международной перевозки, перемещаемых через таможенные границы ЕАЭС и Китайской Народной Республики от 6 июня 2019 г.

Проведение переговоров по проектам международных договоров Союза с третьей стороной, а также их подписание осуществляется на основании решения Высшего совета после выполнения государствами – членами соответствующих внутригосударственных процедур. Процедурные вопросы заключения международных договоров Союза с третьей стороной урегулированы международным договором в рамках Союза – Соглашением о международных договорах ЕАЭС с третьими государствами, международными организациями или международными интеграционными объединениями от 14 мая 2018 г. (далее – Соглашение от 14 мая 2018 г.).

Рассматривая вопрос о международных договорах как источниках правового регулирования интеграционных отношений, необходимо также обратить внимание на правовой статус и порядок действия международных договоров государств – членов, заключенных в рамках формирования договорно-правовой базы ТС и ЕЭП. Пункт 1 ст. 99 Договора гласит, что указанные международные договоры, действующие на дату вступления в силу Договора о Союзе, входят в право Союза в качестве международных договоров в рамках Союза и применяются в части, не противоречащей Договору о ЕАЭС.

В этой связи следует обратиться к консультативному заключению Суда Союза от 10 июля 2018 г, в котором Суд указал на то, что в праве Союза действуют и сохраняют свою юридическую силу международные договоры, заключенные в рамках формирования договорно-правовой базы ТС и ЕЭП, а также решения Высшего Евразийского экономического совета на уровне глав государств, Высшего Евразийского экономического совета на уровне глав правительств и ЕЭК при соблюдении двух обязательных условий: – действуют на момент вступления в силу Договора о Союзе, т. е. на 1 января 2015 г.; – не противоречат Договору о ЕАЭС[142].

Таким образом, можно заключить, что договорно-правовую базу Союза образуют: Договор о ЕАЭС, международные договоры в рамках Союза, международные договоры Союза с третьей стороной, а также международные договоры, заключенные в рамках формирования договорно-правовой базы ТС и ЕЭП, действующие на момент вступления в силу Договора о Союзе и не противоречащие ему.

Решения органов интеграционного объединения являются важнейшим источником правового регулирования интеграционных отношений. Согласно иерархии источников права Союза, установленной ст. 6 Договора, они не должны противоречить Договору о Союзе и международным договорам в рамках ЕАЭС.

В соответствии с абзацем шестым п. 1 ст. 6 Договора о Союзе к праву Союза относятся решения и распоряжения Высшего совета, Межправительственного совета и Комиссии, принятые в рамках их полномочий, предусмотренных Договором о Союзе и международными договорами в рамках Союза.

Порядок действия решений вышеназванных органов имеет особенности. Прежде всего это связано с задачей принятия этим органом документов общего, стратегического характера, направленных на развитие интеграции, что предполагает их дополнение актами международного и национального характера. Акты этих органов принято считать упрощенной формой международного договора[143].

Так, в отношении решений Высшего совета и Межправительственного совета положение абзаца шестого п. 1 ст. 6 Договора гласит, что решения подлежат исполнению государствами – членами в порядке, предусмотренном их национальным законодательством. Иначе говоря, в данном случае возможен межгосударственный механизм исполнения указанных решений в соответствии с внутригосударственным законодательством каждого из государств – членов ЕАЭС.

Решения Комиссии согласно абзацу второму п. 13 Положения о ЕЭК входят в право Союза и подлежат непосредственному применению на территориях государств – членов. Это означает, что решения ЕЭК действуют в национальном правопорядке без необходимости издания каких-либо внутригосударственных актов. Они образуют непосредственный источник прав и обязанностей для своих адресатов – физических и юридических лиц, органов государств – членов.

§ 2. Структура права ЕАЭС

2.1. Договор о Евразийском экономическом союзе

Договор о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года является основополагающим учредительным договором ЕАЭС, основой созданной институциональной и правовой полисистемы, основным связующим звеном общения наднациональных и государственных органов. Данный акт является lex superior по сравнению c другими договорами, заключенными в Союзе, а также другими источниками права (п. 3 ст. 6 Договора).

В Декларации «О евразийской экономической интеграции» от 18 ноября 2011 г., Беларусь, Казахстан и Россия закрепили намерение «завершить к 1 января 2015 г. кодификацию международных договоров, составляющих нормативно-правовую базу ТС и ЕЭП, и на этой основе создать Евразийский экономический союз»[144].

В действительности при обращении к Договору можно утверждать, что он представляет собой кодификацию развитого правового регулирования ТС и ЕЭП, выразившуюся в комплексном международном договоре и имеющую сложную структуру и большой объем.

Договор о ЕАЭС состоит из четырех частей, 28 разделов и 118 статей. При этом результатом систематизации международного права в виде кодификации стал не только основной текст Договора о ЕАЭС, но и 33 приложения, которые развивают правовое регулирование деятельности наднациональной организации, раскрывая механизмы и материально-правовое регулирование создания общего рынка ЕАЭС.

Часть первая Договора «Учреждение Евразийского экономического союза», состоящая из четырех разделов, содержит основные положения, посвященные правосубъектности ЕАЭС, определению основных понятий, принципов его функционирования, целей, компетенции и права. В указанной части раскрыты также статус органов, их полномочия, а также вопрос бюджета.

Часть вторая Договора «Таможенный союз» регулирует отношения по функционированию ТС и состоит из 8 разделов. В данной части Договора содержатся общие нормы по функционированию ТС, закрепляющие принципы информационного взаимодействия, формирования и распространения официальной статистической информации, а также принципы функционирования ТС, общего рынка лекарственных средств и медицинских изделий. В ней также закреплены принцип осуществления таможенного регулирования в ЕАЭС, цели и принципы внешнеторговой политики Союза, положения о техническом регулировании, нормы проведения согласованной политики в области защиты потребителей.

Часть третья «Единое экономическое пространство» состоит из 14 разделов и содержит нормы, раскрывающие основные направления согласованной макроэкономической политики, а также валютной политики. Кроме того, в указанной части содержатся нормы, регулирующие общие вопросы трудовой миграции, энергетики, транспорта, государственных и муниципальных закупок, естественных монополий, общих принципов и правил конкуренции, торговли услугами, инвестиций и прочее.

Часть четвертая Договора «Переходные и заключительные положения» посвящена, на первый взгляд, техническим, однако важным международно-правовым вопросам, которые представляют интерес для доктрины: социальным гарантиям, привилегиям и иммунитетам международных служащих, процедуре вступления государств в ЕАЭС, возможности наличия государств-наблюдателей, языка работы ЕАЭС, доступа и опубликования документов, разрешения споров, вступления Договора в силу, соотношения Договора о ЕАЭС с другими международными договорами и иное.

Приложения к Договору содержат правовое регулирование статуса и компетенции отдельных органов ЕАЭС (ЕЭК, Суд ЕАЭС), а также специальные нормы, развивающие регулирование ТС и ЕЭП (в частности, введение специальных защитных, антидемпинговых мер, регулирование государственных закупок и множество иных вопросов).

Договор о ЕАЭС как международно-правовой инструмент следует понимать комплексно: он создает наднациональную международную организацию, которая будет реализовывать свою компетенцию. Помимо органов управления организации Договор о ЕАЭС создает единый рынок, который выходит за рамки территорий государств, но способен функционировать при их участии при условии, что они не будут чинить препятствия принципиальным «четырем свободам» (движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы), а также при успешном проведении скоординированной, согласованной или единой политики в соответствующих отраслях согласно Договору. При этом единый рынок, созданный согласно Договору о ЕАЭС (международному договору), учреждается с учетом национального законодательства государств – членов (см., например, определение понятия «единое транспортное пространство» в п. 2 Приложения № 24 к Договору).

Таким образом, исходя из вышеизложенного тезиса о том, что создание ЕАЭС предполагает создание правового полисистемного комплекса, в котором должны сосуществовать независимые друг от друга наднациональные и национальные органы, а также взаимосвязанные нормы права наднациональной организации и национального права, при анализе Договора о ЕАЭС можно сделать вывод о том, что создание ЕАЭС влечет существование трех групп международных правоотношений.

Первая группа правоотношений – это те отношения, которые возникают между государствами – членами при участии в работе и внутренней деятельности органов ЕАЭС. В частности, в контексте создания организации, при приеме новых членов, определении кадрового состава органов, обращении в Суд ЕАЭС. Наднациональная организация до момента ее создания – это результат согласования воль учреждающих ее государств.

Вторую группу составляют правоотношения, которые будут складываться по вопросам функционирования внутреннего рынка и реализации «четырех свобод». При этом такие правоотношения будут регулироваться полисистемным комплексом – кодифицирующим актом (Договором о ЕАЭС с приложениями, иными международными договорами) и национальным законодательством государств – членов ЕАЭС.

Третья группа правоотношений возникает между участниками хозяйственной деятельности, государствами – членами ЕАЭС, а также органами ЕАЭС по вопросу защиты прав хозяйствующих субъектов как в рамках национальных юрисдикционных органов, так и в Суде ЕАЭС (в основном процессуальная группа правоотношений).

2.2. Иные международные договоры в рамках ЕАЭС и договоры с третьими странами

В настоящее время международный договор (помимо Договора о ЕАЭС) является достаточно распространенным источником права в Союзе. Так, вероятно, вторым по значимости после Договора о ЕАЭС является Таможенный кодекс ЕАЭС, который принят также в форме международного договора[145].

В практике Суда ЕАЭС частично был разрешен вопрос о месте международных договоров, участниками которых являются государства – члены Союза, но не Союз самостоятельно. Для включения соответствующего международного договора в право ЕАЭС необходимо установить членство всех государств Союза в таком договоре и определить, относится ли сфера действия такого договора к области единой политики в рамках ЕАЭС[146]. В то же время вопрос о том, входит ли какой-либо договор, не относящийся к единой политике Союза, в право Союза, остается открытым.

Следует также отметить, что изначально в праве Союза отсутствовала детально регламентированная процедура заключения международных договоров в Союзе. Процесс заключения международных договоров ЕАЭС был описан лишь в двух статьях Договора (п. 2 ст. 6, ст. 7). Однако в 2018 г. было заключено Соглашение о международных договорах Евразийского экономического союза с третьими государствами, международными организациями и международными интеграционными объединениями от 14 мая 2018 г.[147], которое является lex specialis по отношению к Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.

§ 3. Акты органов Союза: решения, распоряжения, рекомендации

В силу п. 1 ст. 8 Договора в Союзе действуют четыре постоянно действующих органа: Высший Евразийский экономический совет на уровне глав государств, Евразийский межправительственный совет на уровне глав правительств, Евразийская экономическая комиссия, состоящая из независимых чиновников, а также Суд Союза.

Согласно п. 1 ст. 13, п. 1 ст. 17 Договора Высший совет и Межправительственный совет уполномочены принимать решения и распоряжения. ЕЭК в силу п. 2 ст. 18 Договора уполномочена принимать решения, распоряжения и рекомендации. Суд ЕАЭС уполномочен принимать решения, постановления и консультативные заключения.

Пунктом 4 ст. 6 Договора выстроена иерархия актов, входящих в право Союза. Так, в случае противоречия решений Высшего совета решениям Межправительственного совета и решениям ЕЭК, приоритет имеют решения Высшего совета. Решения Межправительственного совета имеют приоритет лишь над решениями ЕЭК.

Договор о ЕАЭС не содержит положений касательно преодоления нормативного конфликта между распоряжениями Высшего совета, распоряжениями Межправительственного совета и актами ЕЭК. Вероятнее всего, в данном случае следует применять положения п. 4 ст. 6 Договора по аналогии и признавать приоритет распоряжений высшего органа над актами нижестоящих институтов.

Однако более интересным в настоящее время является вопрос о том, как акты органов Союза становятся частью правовой системы государств – членов Союза и как соотносятся с их национальным правом. Кроме того, важным вопросом является возможность обжалования всех упомянутых актов на предмет соответствия Договору о ЕАЭС.

Вопрос включения актов органов Союза в национальное право государств – членов Союза разрешен в Договоре неединообразно. Так, в силу п. 1 ст. 6 Договора решения Высшего совета и Межправительственного совета подлежат исполнению государствами – членами в порядке, предусмотренном их национальным законодательством.

Одновременно абзацем вторым п. 13 Положения о ЕЭК установлено, что решения Комиссии входят в право Союза и подлежат непосредственному применению на территориях государств – членов.

Следовательно, Договором о ЕАЭС установлен дифференцированный режим соотношения актов органов Союза с национальным правом. Указанное различие, вероятно, кроется в том, что в международном праве установилось правило о том, что акты «классических» международных организаций не входят в правовую систему соответствующих государств. Однако в случае существования наднациональных органов акты данных органов входят в правовую систему соответствующих государств на основе принципа прямого действия[148] и верховенства[149] и возлагают на государства обязанность по соблюдению данных актов, среди прочего, в национальном праве. Кроме того, дифференцированный подход установлен для обжалования актов – если акты ЕЭК возможно обжаловать в Суде ЕАЭС, то в отношении актов Высшего совета и Межправительственного совета такие полномочия не закреплены.

В консультативном заключении от 10 июля 2018 г. Суд ЕАЭС разрешил проблему действия решений Комиссии Таможенного союза в праве ЕАЭС: Решения органа, который функционировал до момента создания ЕАЭС, были признаны частью права Союза[150].

Рекомендации органов Союза также имеют важное значение в контексте установления содержания права ЕАЭС. Можно утверждать, что они в действительности регулируют общественные отношения.