Право Евразийского экономического союза

Так, в 2016 г. Суд ЕАЭС рассматривал дело по заявлению российской компании ООО «Ремдизель», в котором ставился вопрос о соответствии рекомендательного акта, пояснений к Товарной номенклатуре внешнеэкономической деятельности, Договору о ЕАЭС. Признав заявление российской компании приемлемым, в ходе устной стадии процесса Суд пришел к выводу о том, что формально у него отсутствует компетенция по рассмотрению споров в отношении актов, принятых в форме рекомендации[151].

В этой связи создается парадоксальная ситуация, когда рекомендательным актом приняты применяемые в ходе таможенных процедур правила, но обжаловать такой акт в Суде ЕАЭС невозможно. Ситуация может измениться, если государства – члены Союза предоставят Суду ЕАЭС позитивную компетенцию, позволяющую Суду рассматривать подобные споры, или же Суд самостоятельно изменит сформировавшийся подход в своей практике[152].

«Внутреннее» право органов ЕАЭС

В настоящее время в науке международного права не сформировался консенсус по вопросу о месте внутреннего права международных организаций – является ли оно частью международного публичного права или это право имеет иную природу и не соотносится с международным публичным правом, а является лишь локальным, корпоративным регулятором отношений внутри организации. Тем не менее, наиболее авторитетные специалисты в данной сфере приходят к выводу о том, что внутреннее право международных организаций в самом общем виде состоит из норм, регулирующих правовой статус данных организаций, структуру и их внутреннее функционирование. При этом организации создают некоторые из таких правил самостоятельно, не спрашивая мнение создавших их государств[153].

Важно подчеркнуть, что внутреннее право международных организаций регулирует существенный объем вопросов именно «внутри» данной организации и не направлено на регулирование отношений неопределенного круга лиц, ограничиваясь лишь вопросами учреждения организации, вступления в организацию, исключения из организации, найма международных гражданских служащих, их привилегий и иммунитетов, их заработной платы и прочее.

Следует отметить, что в ЕАЭС также создаются подобные правила. В частности, комплектование штата Суда ЕАЭС происходит не в соответствии с каким-либо международным договором или национальным законодательством государства – члена ЕАЭС, а регулируется актом внутреннего права ЕАЭС[154]. Последующая трудовая деятельность в Суде ЕАЭС также регулируется внутренним правом международной организации[155].

Таким образом, право ЕАЭС состоит не только из тех актов, которые принимают для регулирования международной торговли на пространстве ЕАЭС, но также из актов, направленных на последующее внутреннее функционирование органов Союза.

Итак, уже на сегодняшний день право ЕАЭС объемно, разнообразно и структурно неоднородно, но пониматься и применяться должно единообразно во всех государствах – членах. Одним из основных способов достижения единообразия можно считать использование русского языка как единого рабочего языка органов Союза. Другими источниками достижения единообразия выступают мониторинг применения права Союза, проводимый ЕЭК, и выработка единообразной правотолковательной практики Судом ЕАЭС.

§ 4. Характеристика решений и актов органов Союза

Пункт 4 ст. 6 Договора о ЕАЭС устанавливает иерархию решений органов Союза. Так, в случае возникновения противоречий между решениями Высшего совета, Межправительственного совета и Комиссии:

● решения Высшего совета имеют приоритет над решениями Межправительственного совета и Комиссии;

● решения Межправительственного совета имеют приоритет над решениями Комиссии.

Согласно ст. 10 Договора о ЕАЭС Высший совет является высшим органом Союза. В его состав входят главы государств – членов либо главы правительств государств – членов, если в соответствии с законодательством своего государства они наделены полномочиями принимать решения по вопросам, входящим в компетенцию Высшего совета.

В соответствии со ст. 13 Договора Высший совет принимает решения и распоряжения.

Анализ решений и распоряжений Высшего совета показывает, что по своему предмету решения Высшего совета посвящены определению стратегии, направлений и перспектив развития интеграции, формированию органов Союза. Распоряжения ВЕЭС касаются организационно-управленческих вопросов функционирования Союза.

Решения и распоряжения Высшего совета принимаются консенсусом (наступление момента, когда согласованный документ ни у кого не вызывает возражений, дополнений и т. д.). Решения ВЕЭС, связанные с прекращением членства государства – члена в Союзе, принимаются по принципу «консенсус минус голос государства – члена, уведомившего о своем намерении прекратить свое членство в Союзе».

Согласно п. 21 Решения Высшего Евразийского экономического совета от 23 декабря 2014 года № 96 «О Порядке организации проведения заседаний Высшего Евразийского экономического совета» решения Высшего совета вступают в силу с даты их официального опубликования, если этими решениями не определен иной срок вступления в силу. Решения ВЕЭС, содержащие сведения ограниченного распространения, вступают в силу в срок, определенный этими решениями. Распоряжения Высшего совета вступают в силу в срок, определенный этими распоряжениями.

В соответствии со ст. 14 Договора Межправительственный совет является органом Союза, состоящим из глав правительств государств – членов.

На основании ст. 17 Договора Межправительственный совет принимает решения и распоряжения.

Сравнивая между собой по предмету акты Высшего совета и Межправительственного совета можно отметить, что если Высший совет вырабатывает стратегические планы развития Союза, создает его профессиональные органы, то Межправительственный совет определяет тактику развития на конкретный период[156].

Решения и распоряжения Межправительственного совета принимаются консенсусом.

В соответствии с п. 21 Решения Высшего Евразийского экономического совета от 21 ноября 2014 г. № 89 «О Порядке организации проведения заседаний Евразийского межправительственного совета» решения Межправительственного совета вступают в силу с даты их официального опубликования, если этими решениями не определен иной срок вступления их в силу. Решения Межправительственного совета, содержащие сведения ограниченного распространения, вступают в силу в срок, определенный этими решениями. Распоряжения Межправительственного совета вступают в силу в срок, определенный этими распоряжениями.

Согласно ст. 18 Договора Комиссия как постоянно действующий регулирующий орган Союза принимает решения, распоряжения и рекомендации.

Пункт 13 Положения о Комиссии конкретизирует положения о юридической силе актов ЕЭК. Так, Комиссия в пределах своих полномочий принимает

● решения, имеющие нормативно-правовой характер и обязательные для государств – членов;

● распоряжения, имеющие организационно-распорядительный характер;

● рекомендации, не имеющие обязательного характера.

На основании п. 14 Положения о Комиссии решения, распоряжения и рекомендации Комиссии принимаются Советом Комиссии и Коллегией Комиссии в пределах установленных полномочий. Порядок принятия актов ЕЭК установлен Договором о Союзе, а также Регламентом работы Комиссии[157]. Последний также определяет разграничение полномочий и функций Совета Комиссии и Коллегии Комиссии.

Решения, распоряжения и рекомендации Совета Комиссии принимаются консенсусом.

Решения, распоряжения и рекомендации Коллегии Комиссии принимаются квалифицированным большинством или консенсусом. Высший совет определяет перечень чувствительных вопросов, по которым решения Коллегии Комиссии принимаются консенсусом. Остальные вопросы принимаются квалифицированным большинством, которое составляет две трети голосов от общего числа членов Коллегии Комиссии.

В соответствии с п. 16 Положения о ЕЭК в случае, если иное не предусмотрено Договором о ЕАЭС и международными договорами в рамках Союза, решения Комиссии вступают в силу не ранее чем по истечении 30 календарных дней с даты их официального опубликования. Вместе с тем решения Комиссии, улучшающие положение физических и (или) юридических лиц, а также решения Комиссии, принимаемые в исключительных случаях, требующих оперативного реагирования, могут предусматривать иной срок вступления в силу, но не менее 10 календарных дней с даты их официального опубликования. Решения Комиссии, содержащие сведения ограниченного распространения, вступают в силу в срок, определенный в них. Распоряжения Комиссии вступают в силу в срок, определенный в них.

Положение о Комиссии регулирует обратную силу решений ЕЭК. Так, п. 17 Положения определяет, что решения Комиссии, ухудшающие положение физических и (или) юридических лиц, обратной силы не имеют. А решения Комиссии, улучшающие положение физических и (или) юридических лиц, согласно пункту 18 Положения, могут иметь обратную силу, если прямо предусматривают это.

Опубликование решений Комиссии и обеспечение доступа к ним осуществляется в порядке, установленном ст. 111 Договора. Так, п. 1 ст. 111 Договора о Союзе гласит, что международные договоры в рамках Союза, международные договоры с третьей стороной и решения органов Союза подлежат официальному опубликованию на официальном сайте Союза в сети Интернет в порядке, установленном Межправительственным советом. Дата публикации решения органа Союза на официальном сайте Союза в сети Интернет признается датой официального опубликования данного решения.

Следует также обратить внимание на статус решений Комиссии Таможенного союза в праве ЕАЭС. Суд Союза в консультативном заключении от 10 июля 2018 г. указал на преемственность системы права при развитии евразийских экономических интеграционных процессов от Таможенного союза и Единого экономического пространства к Союзу[158]. Статус Комиссии таможенного союза (КТС) и Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) как единого постоянно действующего регулирующего органа Таможенного союза (с дополнительным наделением ЕЭК полномочиями в сфере ЕЭП), связанная с этим передача полномочий от КТС и ЕЭК, а также сохранение юридической силы решений КТС позволили Суду ЕАЭС сделать вывод о правопреемстве этих органов интеграционного объединения и их актов[159]. Суд Союза заключил, что решения КТС, действующие на 1 января 2015 г. и не противоречащие Договору о Союзе, входят в право Союза, являются обязательными для государств – членов и подлежат непосредственному применению на территориях государств – членов Союза[160].

Рекомендации ЕЭК, как было указано выше, не являются юридически обязательными. Вместе с тем нельзя не признать, что они имеют ориентирующее и направляющее воздействие на поведение субъектов интеграционных правоотношений, когда они осуществляют выбор либо применение той или иной нормы интеграционного права.

Так, например, Пояснения к Единой товарной номенклатуре внешнеэкономической деятельности ЕАЭС (ТН ВЭД ЕАЭС), являющиеся приложением № 1 к рекомендации Коллегии Комиссии от 7 ноября 2017 года № 21, представляют собой один из вспомогательных рабочих материалов, призванных обеспечить единообразную интерпретацию и применение ТН ВЭД ЕАЭС. Значение пояснений состоит в том, что они содержат толкования содержания позиций номенклатуры, термины, краткие описания товаров и областей их возможного применения, классификационные признаки и конкретные перечни товаров, включаемых или исключаемых из тех или иных позиций, методы определения различных параметров товаров и другую информацию, необходимую для однозначного отнесения конкретного товара к определенной позиции ТН ВЭД ЕАЭС. Пояснения к ТН ВЭД ЕАЭС, хотя и не являются юридически обязательными, используются правоприменительными органами, например Судом Союза, при толковании ТН ВЭД ЕАЭС, оказывают помощь хозяйствующим субъектам при выборе конкретного кода товарной позиции для классификации товара в соответствии с ТН ВЭД ЕАЭС.

Международный обычай отнесен п. 5 °Cтатута Суда к источникам права, применяемым Судом Союза при осуществлении правосудия, что позволяет причислить его к источникам правового регулирования интеграционных отношений.

Процесс становления обычной нормы международного права состоит из двух элементов: складывания повторяющейся, последовательной практики государств (формирование обыкновения, «usage»), признания государствами обычного правила поведения в качестве правовой нормы, т. е. нормы, имеющей юридическую силу (opinio juris)[161].

Если обычная норма общего международного права принимается большинством государств, представляющим главные формы цивилизации и основные правовые системы мира, т. е. международным сообществом в целом, то региональные и локальные обычные нормы принимаются с согласия всех непосредственно заинтересованных государств или организаций[162].

Относительно регулирования интеграционных отношений можно говорить о применении к ним как универсальных международных обычаев, так и региональных, локальных, которые могут быть сформированы непосредственно в интеграционном объединении или государстве (государствах), участвующих в интеграционном союзе.

Обычай, как известно, является первичной формой существования основных принципов международного права.

Следует отметить, что в п. 5 °Cтатута Суда ЕАЭС отдельно поименованы: общепризнанные принципы и нормы международного права; международные обычаи как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы.

В этой ситуации многие принципы, сложившиеся в международном обычном праве, как, например, закрепленный в ст. 26 Венской конвенции о праве международных договоров принцип pacta sunt servanda, могут быть отнесены к категории общепризнанных принципов и норм международного права[163].

Суд Союза в своей практике применяет основные принципы международного права, как, например, принцип добросовестного выполнения международных обязательств, общеправовые принципы, например, non bis in idem, принцип правовой определенности, формируемые общие принципы права Союза, в том числе, принцип пропорциональности, законных ожиданий, и др.

Применение интеграционными судами международного обычая при осуществлении правосудия является распространенной практикой. Например, Постоянный апелляционный Суд (Суд по пересмотру) Меркосур применял в своей практике такие принципы международного права, как, например, принцип эстоппель[164], pacta sunt servanda, пропорциональности[165], а Суд Андского сообщества исследовал соответствие регистрируемого товарного знака требованиям права Андского сообщества, в том числе добрым нравам (buenas costumbres, исп., также – устоявшаяся практика, общественная мораль, и др.) и публичному порядку[166].

Следует подчеркнуть роль судебной практики в установлении существования и содержания обычно-правовой нормы, ее воздействие на процесс формирования обычных норм, так как в судебном решении может быть произведено санкционирование обычного правила поведения в качестве правовой нормы (то есть образование элемента opinio juris).

Анализируя состав источников, которые применяет Суд ЕАЭС при осуществлении правосудия согласно п. 5 °Cтатута Суда, можно отметить, что к их числу не отнесены, например, судебные решения, а также нормы «мягкого права» (рекомендации, стратегии, декларации, и др.). Такой подход соответствует традиционной концепции источников права, согласно которой к источникам права относятся создающие юридические обязательства для неопределенного круга лиц формы права. Вместе с тем, как отмечал Г.И. Тункин, нормообразование в международном праве не ограничивается договором и обычаем, в него входят и некоторые другие процессы. Указанные процессы не ведут непосредственно к образованию норм общего международного права, то есть не ведут к завершению становления нормы, но представляют определенные стадии становления, развития, изменения и отмены международного права, иначе говоря, стадии в формировании соглашения государств по этим вопросам[167].

Согласно современным представлениям об источниках международного права (на примере источников международного экономического права), к их числу допускается относить всё, что по своим целям и последствиям воздействует на поведение (макроэкономические отношения) государств[168]. Взаимодействие различных нормативных систем связывается с идеей формирования глобальной нормативной системы[169], которую образует взаимосвязанный набор самостоятельных, автономных регулятивных комплексов, находящихся в тесном, часто неразрывном взаимодействии друг с другом[170]. В качестве примера взаимодействия различных правовых систем и правовых регуляторов следует указать БРИКС, сотрудничество государств в котором строится преимущественно на основе норм «мягкого права», которые на добровольной основе реализуются в национальных правовых системах государств-участников.

Следует отметить особую роль решений судов интеграционных объединений в качестве источника правового регулирования интеграционных отношений и закрепление за ними прецедентного характера, например, в праве Европейского союза[171].

Применительно к судам интеграционных объединений Латинской Америки можно констатировать, что их статутные документы не указывают на прецедентный характер судебных решений, но в юридической доктрине обосновывается их влияние на правовое регулирование интеграционных отношений.

Судам интеграционных объединений свойственна особая цель, связанная с обеспечением единообразного толкования и применения права интеграционного объединения. Работа по достижению этой цели способствует влиянию интеграционных судов на формирование единообразного правового регулирования в интеграционных объединениях.

Осуществляя функцию контроля соблюдения государствами – членами Договора о Союзе, соответствия международных договоров в рамках Союза и решений органов Союза Договору о ЕАЭС, а также обеспечения единообразного применения права Союза Суд ЕАЭС действует в целях обеспечения прав и интересов неопределенной группы лиц, государств – членов и Союза в целом[172]. Такая функция Суда ЕАЭС способствует формированию гармоничного, «бесконфликтного» правового пространства ЕАЭС.

В результате признания решения Комиссии не соответствующим Договору о ЕАЭС и международным договорам в рамках ЕАЭС у Комиссии возникает обязанность по приведению его в соответствии с Договором о Союзе и (или) международными договорами в рамках Союза (п. 111 Статута Суда). Следовательно, последующее изменение либо отмена такого решения Комиссией будет означать изменение либо отмену решения органа интеграции, что будет иметь юридическое значение для всех лиц, применяющих данное решение.

Кроме того, Суд ЕАЭС, осуществляя рассмотрение споров по конкретным делам, восполняет пробелы правового регулирования в тех случаях, когда общественные отношения развиваются быстрее, чем вносятся изменения в право Союза, либо, когда практика применения норм выявляет недостаточность либо несовершенство правового регулирования. В качестве примера можно привести оспаривание хозяйствующим субъектом невыдачу ему предупреждения Комиссией при изменении правовой квалификации признаков нарушения общих правил конкуренции на трансграничных рынках. Суд ЕАЭС в решении по данному спору указал, что отсутствие правового регулирования выдачи предупреждения на стадиях проведения расследования, рассмотрения дела в случае изменения правовой квалификации нарушения не может служить препятствием для предоставления хозяйствующему субъекту тех процессуальных гарантий, которые были бы доступны ему на стадии рассмотрения заявления (материалов), включая выдачу предупреждения. Выдача предупреждения на любой стадии производства по делу о нарушении общих правил конкуренции согласуется с принципом равенства перед законом[173].

Суды интеграционных объединений, осуществляя возложенные на них функции, способствуют проведению в жизнь основных принципов и свобод общего рынка ЕАЭС, например, свободного движения трудящихся, товаров и услуг.

Правовая позиция Суда Союза, выработанная при решении конкретного дела, со временем может стать нормой права[174]. Данное положение применимо как к правовым позициям, сформулированным по делам о разрешении споров, так и по делам о разъяснении права Союза. Последние играют особую роль в развитии права Союза. Не обладая юридической обязательностью, консультативные заключения Суда ЕАЭС ориентируют органы Союза, государства – члены в их нормотворческой и правоприменительной практике. Примером может служить отмена ряда ограничений в области трудовой деятельности, установленных на уровне законодательства в отношении граждан государств – членов Союза (профессиональных спортсменов), имеющих право выступать за спортивные сборные команды государств – членов ЕАЭС, после принятия консультативного заключения Суда Союза от 7 декабря 2018 г.[175]

Таким образом, решения и консультативные заключения Суда Союза, хотя и не поименованы как источник права Союза, влияют на правовое регулирование интеграционных отношений, обеспечивая единообразное толкование и применение права Союза, восполняя пробелы правового регулирования, формируя правовые обычаи, претворяя в жизнь принципы интеграции, разрабатывая правовые позиции, оказывающие влияние на нормотворчество и правоприменение в органах ЕАЭС и государствах – членах Союза.

§ 5. Характеристика норм, включаемых в акты интеграционного права

5.1. Нормы-принципы

На вершине иерархии норм интеграционного права находятся нормы-принципы, которые обладают императивным характером.

Суду ЕАЭС неоднократно приходилось формулировать будущее позитивное право в правовых позициях с применением общих принципов, что предусмотрено п. 5 °Cтатута Суда ЕАЭС[176]. Рассмотрим более подробно некоторые из них.

Равенство. Принцип равенства закреплен в Договоре о Союзе применительно к суверенному равенству государств – членов Союза (преамбула Договора), в качестве одного из принципов деятельности ЕАЭС (ст. 3 Договора), а также в качестве принципа осуществления судопроизводства Судом ЕАЭС – равенство сторон спора (п. 53 Статута Суда).

В своей практике Суд Союза обращался к принципу равенства перед законом как обеспечению соблюдения процессуальных гарантий хозяйствующего субъекта в отношении выдачи ему предупреждения на любой стадии производства по делу о нарушении общих правил конкуренции, даже если отсутствовало правовое регулирование выдачи предупреждения на стадиях проведения расследования, рассмотрения дела в случае изменения правовой квалификации нарушения[177].

Предоставляя консультативное заключение по вопросу о разъяснении положений Соглашения о пенсионном обеспечении трудящихся государств – членов ЕАЭС от 20 декабря 2019 г., Суд ЕАЭС также обратился к принципу равенства, указав, что установление в п. 1 ст. 3 Соглашения о пенсионном обеспечении равных условий и порядка формирования пенсионных прав за счет пенсионных взносов является основанием для уравнивания ставок (тарифов) пенсионных взносов применительно к трудящимся государств – членов ЕАЭС и гражданам государства трудоустройства[178].

Добросовестность. В консультативном заключении от 22 ноября 2022 г. по делу о способах обеспечения заявок в рамках государственных закупок Суд ЕАЭС указал на принцип добросовестного выполнения государствами принятых обязательств как один из принципов осуществления Союзом своей деятельности. Суд отметил, что государства – члены создают благоприятные условия для выполнения Союзом его функций и воздерживаются от мер, способных поставить под угрозу достижение целей Союза, в том числе в сфере государственных (муниципальных) закупок[179].

Суд также указывал на добросовестность исполнения положений права Союза[180] и исполнения решений Суда[181].

Следующим примером может служить межгосударственный спор, рассмотренный в Суде ЕАЭС по заявлению Российской Федерации о соблюдении Республикой Беларусь Договора о Евразийском экономическом союзе, ст. 125 Таможенного кодекса Таможенного союза, ст. 11 и 17 Соглашения о взаимной административной помощи таможенных органов государств – членов Таможенного союза.

Согласно ст. 1 Договора о ЕАЭС в Союзе обеспечивается свобода движения товаров. На практике каждая страна на основе компьютерных программ оценивала риски (система управления рисками) движения товаров, и программы, установленные в Республике Беларусь, признавали товары, произведенные в Калининграде, бесхозными или иностранными. Товары конфисковывали. Республика Беларусь полагала, что товаропроизводители из Калининграда должны были использовать процедуры правовой помощи и запрашивать особый порядок проверки движения товаров. Суд ЕАЭС решил, что Договор не предусматривает такого подхода и свобода движения товара предполагает добросовестность исполнения международного договора. Исковые требования Российской Федерации были удовлетворены.