Последняя тень

Но в зале, среди остальных мужчин, Инэй обратила внимание лишь на одного. Он сильно бросился в глаза, потому что подозрительно отличался от других солдат. Темные волосы небрежно выбились из плотной шапочки, а одежда была мала в плечах. К тому же, он единственный, кто смотрел сейчас в этом зале прямо на Инэй, найдя ее глаза за шторкой.

«Странный хмырь. Смотрит с ухмылкой. И выглядит подозрительно. Взгляды остальных прикованы к танцовщице – за этим тут, собственно, и собираются, но его хитрым ярким глазкам танец неинтересен. Кто ты такой?»

Овации и свист вывели Инэй из раздумий. Закончила танцевать вторая проститутка. Ее нежные движения, надо сказать, пришлись господам по душе больше, чем акробатика первой.

Инэй выдохнула и поспешила на сцену.

Она и вправду выделялась среди других, умелых женщин, но искусству обольщения в клане учили с ранних лет. Главной задачей было совершить диверсию тихо – в основном отравить кого-нибудь или выкрасть ценные бумаги у чиновников.

Инэй знала наверняка: чтобы завести даже самого черствого и предусмотрительного мужчину, не обязательно выставлять все прелести напоказ.

Товар особенно ценен, когда он недоступен.

Поэтому девушка предпочла подражанию танец теней. Ее лица и глаз, прячущейся за ширмой, никто из гостей так и не увидит. Это особенно удобно, когда после выступления необходимо бежать из города.

Свет в зале погас. Лишь тусклые красные фонарики оттеняли ширму, за которой по узкой женской талии струилось летящее платье. К рукавам были пришиты длинные, до пола, воланы из струящегося шифона, а в правой руке сложенный веер.

Музыка началась с барабанов. Их глухое звучание дополнили струнные и тонкий живой голос певицы, раздававшийся эхом по залу.

Гости чуть подустали ждать обещанный подарок и стали отвлекаться, поэтому, приводящий в чувства, женский голос, выигрышно отозвался аплодисментами.

Инэй легко подпрыгнула, изящно прочертила рукой круг, воланы на рукавах вспорхнули следом, и этот жест господа приняли с замиранием сердец. А когда тень девушки стала кружиться, ее веер раскрылся, походя на хвост павлина – зрители и вовсе ахнули. Легкая поступь, босые щиколотки, нарочно выглядывающие из-под ширмы, заставляли сглотнуть, смачивая слюной пересохшие глотки.

Ставки повышались, господа оживились, а Инэй продолжала порхать, поднимая слои шифонового платья так, что те клубящимся дымом опускались на пол. Каждый в зале захотел снять его прямо сейчас. Даже странный тип в малом солдатском костюме перетаптывался с ноги на ногу. Он приоткрыл рот, зрачки подрагивали и блестели, а его достоинство дернулось в и без того тесных штанах.

«О, черт…что ты творишь…» – чуть не сказал он вслух, вовремя закрыв рот веером, которым махал потного комиссара .

Ладошки столоначальника и впрямь стали влажными, с груди на уже смятое кимоно стекали капли влаги. Ему стало трудно набирать воздух, но этого никто увидеть не смог: полумрак скрыл его состояние.

В зале невыносимо душно. От нервов и трепета скорее заполучить желаемое господа заерзали по шелковым подушкам. Коммисар нервно глотал огромные виноградины, все больше обливаясь потом.

«Рыбка наживку съела», – подумала Инэй, поманив столоначальников пальцем к себе. Те бы сейчас встали на колени, лишь бы увидеть, кто танцует за ширмой.

Облизывая сухие губы при виде тонких пальцев, выглядывающих из-за ширмы, господа спешно выкладывали золото, отправляли охрану принести еще, писали расписки. Все что угодно, только заполучить девственницу себе.

И наконец комиссар, закрывая рукой свое возбуждение, скинул в медную корзину для ставок три тяжелых мешочка с золотом, и публика ахнула снова.

– Она моя! – откинулся он назад.

Его дыхание замедлилось, а глаза после этих слов стали стекленеть. Публика заликовала. Столько денег не давал еще ни один господин!

Музыка закончилась, и сотня фонарей зажглась вновь. Инэй замерла за ширмой.

Спорить с военачальником никто не решился. «Розовый дом» иссушил господ до нитки. Накопления закончились, да и отдавать за проститутку больше не хотелось.

– Я поздравляю господина Бо, нашего уважаемого гостя с этим прекрасным цветком! Ему посчастливится сегодня испить нетронутый нектар с губ нашей розы и наполнить ее маслами! Она ваша! – прохрипела радостная Татцуё.

Мужчины оглушили коммисара рукоплесканием, но, кажется, ему было уже все равно. Пот перестал течь с него градом, лицо приобрело синюшный оттенок. Он осторожно встал и молча направился в покои, в которые его любезно вызвался проводить взъерошенный солдат.

Инэй тоже резво потащили в спальню. Стражи возле дверей не оказалось, прислуги тоже. Когда девушка вошла в комнату, в ней пахло успокаивающими благовониями. Шериф расслабленно сидел на диване, молча приподняв глаза.

Угощения, принесенные для проститутки, горой наставлены на лакированном столе. Среди них – начисто приговоренный малый графин рисового спирта и пустая чашка из-под винограда.

«Так разволновался, что слопал весь виноград? Как он не помер еще там, возле сцены? Но нет, будто все равно с ним что-то не так. Может, так повлиял алкоголь вперемешку с ядом? Да нет, не должен…»

– Господин, мне дозволено омыться или вы желаете взять меня прямо сейчас? – он сипло и невнятно простонал что-то в ответ. Инэй скривилась, пытаясь рассмотреть его странное лицо, и приняв этот жест за одобрение, направилась в небольшую купель, огороженную плотными ткаными перегородками. Медная ванная с теплой водой для омовения уже доверху была заполнена чистой водой с маслами мощного афродизиака. Хитрые проститутки знали, как «поднять настроение» господину, если у того были проблемы.

Инэй наклонилась к одному из коробов с маслами под ванной и, запустив туда руку, наскоро нащупала одежду, которую сумела спрятать, прикинувшись прислугой в обеденное время, пока хозяйки не было в доме.

«Еще пару минут – и он будет готов. Дело осталось за малым. Пора заканчивать».

Переодевшись в темные одежды клана, сняв с головы шпильки и другие висящие побрякушки, Инэй заплела небрежную косу. Так было удобнее: волосы не лезли в глаза.

После, она тихонько подкралась к тонкой перегородке.

– Господин, я выхожу, – предупредила девушка и натянула на лицо повязку, скрывающую лицо до глаз. – Госпо…

Она прикусила язык. Глазам не было веры.

Ее жертва, ее добыча и прямое доказательство того, что она достойна стать преемницей «Последней тени», лежала на спине, не дыша, широко раскинув омерзительно толстые окорочка. А сверху, прямо на его надутом брюхе, в тесной солдатской одежде молодой мужчина. Он довольно облизывался, отрезая коммисару язык раскаленными швейными ножницами.

Слов терять Инэй не стала, да и дар речи в эту секунду пропал. Беззвучно налетела на незнакомца, но тот уже успел сделать последний надрез и поймал ее так же, как древесный паук поймал бы саранчу. Цепко.

– Тише, госпожа. Чуть тонкую работу из-за тебя не испортил!

«Ему известно кто я? И этот надрез…»

– Кто ты такой? – больно пихнула она мужчину в бок, но тот не поддался.

– Полегче! Мы друзья. Видишь? – Он указал на край отрезанного языка. Срез его был идентичным со срезом клана Зецуэй. Каждый, кто разбирался в подобных делах, видел почерк синоби издалека и решал, стоило ли устраивать погоню и начинать расследование или клан тот находился под защитой сегуната и помогал избавляться от ненужных людей.

– Ты из Рюсоку, – поняла Инэй . – В таком случае, вышла ошибка.

Ее напряженные руки ослабли. Кланы Зэцуэй и Рюсоку были одним кланом раньше, а легенда о великом Кохэку напоминала, что драться с носителями доспехов запрещено. Из дьявольского металла был выкован меч «Последняя тень», из него же ковались и доспехи для второго воина. Враждовать кланам запрещалось, однако неприязнь они все же испытывали, вечно отнимая друг у друга кусок хлеба. – Я выполняю задание по поручению моего дзёнина, отступись, – прорычала девушка.

– Госпожа! Это я выполняю задание по поручению дзёнина. Ты путаешь, – незнакомец ослабил хватку, а Инэй только больше напряглась. – Советую тебе отойти в сторону и не мешать мне доделывать МОЮ работу, которая, между прочим, сделана чисто.

«Что? Высмеивает меня?» – напыжилась Инэй.

– Прошу прощения? Я заманила эту тушу сюда!

– Ты правда в этом уверена? Хорошо, я развею твои грезы, – пожал плечами синоби. – Эти заморские ягодки, которые ты старательно напичкала второсортным ядом, не прошли бы дегустацию на кухне, а к концу твоего танца, тебя повязал бы сам комиссар города, поместив в своих садистский рвах, как комнатную зверушку.

Инэй зажала палец до бела.

– Стоит ли мне напоминать, что кусок этого дерьма, – он шлепнул бездыханному телу по пузу, светло при этом подмигнув. – скрытный онанист и любит больше смотреть? Особенно на то, как насилуют девушек…

Инэй стало не по себе.

– Довольно!

– Нет, милочка, продолжу! Тебе что, ничего не сообщили об этом в докладе? — Мужчина развел реками. – Я опередил тебя, но не для того, чтобы ты могла узреть мое превосходство. На самом деле этот урод был мертв еще до того, как вошел в этот, надо сказать, симпатичный публичный дом.

Из Инэй разом, будто дух выбили, а побелевший ноготь стал менять цвет на более темный.

– Признаю, в образе дорогой проститутки тебе нет равных. Твой танец – нечто! Этот дебют будут вспоминать в стенах города намного дольше, чем грязные делишки никчемного онаниста, а я, скорее всего не смогу нормально спать несколько ночей. Но, черт возьми, если бы не отравил этого гада ядом радужной каракатицы за пару часов до начала танцев, ты была бы уже совсем и совсем в печальном положении. Выходит, раз так, то и язык мой. – снова подмигнул синоби.

Инэй понимала: ее провели. Может, это отец так решил поиздеваться над ней, ведь утаил многое нарочно. Или кто-то пытался высмеять клан Зецуэй? Отправить на одно задание синоби из разных кланов – немыслимо.

– Черта с два, – дернулась Инэй. – Отдай язык, я не хочу драться с тобой си-но-би.

– Едва бы это получилось у тебя, ку-но-ити, – передразнил он. Его ехидная улыбка на гладком лице раздражала, но времени на бесполезный треп совсем не было. – Лучше подумай, как будешь выбираться из этого места, – сощурился синоби и принялся доставать из-под дивана тряпичный сверток.

«Подготовился, гад. Тоже побывал здесь на днях».

– Ты что это? – возмутилась Инэй, когда увидела, с какой легкостью мужчина стал сбрасывать с себя слои солдатской одежды.

Щеки девушки зарозовели. Его плотная, приподнятая грудь оголилась, а последний пояс на штанах ослаб, отрывая вид на неприкрытый зад. Инэй бросило в жар. Она отвернула голову, уставившись в одну точку, но глаза горели любопытством. Расстояние между этими двумя было не больше вытянутой руки.

– В чем дело, любопытная? Никогда мужчин не видела? Ты здорово покраснела, – нахально улыбался синоби, накидывая на плечи кимоно.

– В таком виде – нет, – шагнула Инэй назад, но незнакомец поймал ее за кисть и раскрыл ей ладонь большим пальцем, приближаясь вплотную.

– Ну тогда уйми свой интерес. Потрогай, вот здесь.

Внушительный выбритый срам этого гада блестел, как начищенная золотая монета. Инэй подурнело. Мужчина, кажется, совсем не стеснялся своего вида и потянул ее руку к своей надутой груди. Пальцы коснулись мягких упругих мышц. Зрачки девушки сузились, стоило почувствовать тепло его кожи. Она не могла не заметить, что он был хорош собой. Высокий рост, темные волосы до плеч, наскоро собранные в пучок на затылке, и свисающая на лоб влажная прядь, выбившаяся из него. Глаза этого нахала переливались теплыми тонами гречишного меда с черными крапинками. Раз коснувшись его тела, многие бы захотели ласкать его сутками напролет, но рука Инэй оторвалась от него и хорошенько шлепнула наглеца по щеке.

Хлопок получился уверенным.

– Ты что себе позволяешь? – зашипела девушка, прижав руку к себе вплотную. Стала отряхивать, как от заразного.

– А-у, – размял он лицо. Красное пятно хорошенько сияло теперь на скуле, как торжество правосудия. – Но в целом справедливо. – добавил он, запахивая кимоно. Больше ему не хотелось оставаться голым перед этой милочкой. – Тебе говорили, что у тебя тяжелая рука? Я ведь уже надумал себе, как было бы опасно и грязно заняться любовью в этом месте, а ты… – пытался он пошутить.

– Отдай язык, синоби. Отдай и разойдемся.

– Не-а, – игриво прищурился мужчина. – Но ты можешь попробовать отобрать его у меня.

Неслыханная наглость! Придется унижаться перед этим пастухом? Да, деревня клана Рюсоку колоссально отличалась от внушительного поселения Зецуэй. В первом жили трудяги, рабочий класс. Они разводили и пасли скот, трудились в горах, как простые деревенские жители, не пряча свой статус за широкими стенами с кучей наемников, расставленных по периметру. Проходящий путник никогда не подумает, что неприметная деревушка на деле является кланом пронырливых шпионов.

Придя в себя, Инэй выпрямила пальцы, целясь в его выпирающий кадык. Хотела выбить из его глотки на время воздух, но удар он пресек. Поймав ее за эти самые пальцы, мужчина дернул за них и развернул девушку спиной к себе, успев достать из волос спрятанную спицу, от которой пахнуло сладостью яда. Она сжала крепче зубы.

– Т-ц, я хотел лишь поиграть, а ты руки распускать полезла. Какая непослушная, – драматично выдохнул он.

– Пусти, живо! – процедила Инэй почувствовав, как от врезающейся в шею шпильки натянулась кожа. Яд уже выступил, стоило только порам чуть надорваться, и…

Инэй задрожала. Противоядия у нее не было, а добраться до клана с бог знает какой отравой в крови было просто нереально. Если этот пастух сейчас что-нибудь выкинет, шансов на спасение не останется.

Второй рукой он аккуратно накрыл горло девушки, придвинулся ближе, опустив подбородок ей на плечо, и стал тихо нашептывать:

– Признаться, я не должен оставлять свидетелей, но, учитывая давний «союз» двух наших кланов и то, что лишним трупом я испорчу себе репутацию – отпустить тебя и правда придется, госпожа. Но вернешься ты в свой клан ни с чем. Хотя стоило бы разобраться, кто и почему отправил на задание сразу двоих разведчиков из разных кланов.

– Мне нужен этот язык, – зажмурилась девушка, ощущая, как за ворот сползает ядовитая капля.

– Какое совпадение, мне он тоже нужен, зайка . Язык один, а нас двое…

– Ты не понимаешь, на кону моя репутация. Очень нужен этот трофей. – процедила Инэй.

– Ой, да неужели?! И что же ты предлагаешь, позволь узнать? Разделим пополам?

В голову под таким давлением вряд ли бы пришло что-то умнее.

– Я могу показать его дзёнину, а потом выкрасть, подменив на другой, – сдавленно проговорила Инэй. – Встретимся через две недели в лесах этого города. Там я отдам его тебе .

Синоби задумался. Стоило ли им довериться друг другу?

Аромат афродизиака, которым пропиталась одежда Инэй, пока та лежала в коробе с маслами, подстегнул согласиться раньше, чем синоби успел додумать мысль.

Сквозь этот плотный фон он ощущал аромат ее тела. Чистый, похожий на выстиранные, висевшие под знойным солнцем на лугу, простыни. Эта девушка пахла для него сладко. Он вспомнил ее танец, тихо, так, чтобы она не заметила, втянул носом, и что-то снова дернулось внутри.

– Жаль того бедолагу, у которого ты отнимешь язык для подмены. Я бы посмотрел на это.

Инэй цокнула.

– Уговорила. Не умею отказывать девушкам, – шутливо произнес синоби, но шпильку с шеи не убрал. – Я приду за языком через две недели. Но если обманешь… – Он прислонился своей щекой к ее щеке. – Я отыщу тебя по запаху, госпожа. И сделаю больно. Обещаю.

– Хватит называть меня так, – хотела дернуться Инэй, но почувствовала, как его рука втискивается в узкий карман ее штанов, вкладывая что-то мягкое. Обстановка накалилась. Приходилось терпеть этого гада только потому, что положение, в которое она попала, обязывало подчиниться. Но если правда разобраться, то отравил жертву он, срезал язык тоже он. Трофей целиком принадлежал ему. И что же ей делать? Поблагодарить? Обойдется!

Пусть проваливает скорее из этой спальни, время поджимало, пора уходить в тень.

Незнакомец выдержал паузу, а после ослабил хватку, и острая спица с шелестящим звуком отправилась обратно ему в волосы.

– Уже жду нашей встречи, – прошептал синоби так, будто держал в своих руках любовницу. – Я Юта, кстати, – добавил он. Его теплые пальцы медленно скользнули девушке по шее. Он смахнул каплю яда с ее кожи, та быстро иссушилась на коже, и залечил саднящее от шпильки место, коротко лизнув и чмокнув его.

Инэй одеревенела и стояла так до тех пор, пока хитрец заново не перемотал пояс кимоно и не вышел из покоев, прикинувшись одним из клиентов.

Что это было?

Его мягкий язык и нежные губы на своем теле Инэй запомнила в ту ночь больше всего.

Глава 6

Карпы

Много лет назад:

Длинные кривые пальцы дзёнина крутили идеально отрезанный язык городского комиссара города Дождя.

– Погони не было? – любопытно рассматривал трофей Киригава, выискивая подвох.

– Я ушла тихо.

– Почему так долго возилась? Были проблемы?

– Н-нет, – замялась Инэй, вспоминая нахального синоби по имени Юта, попавшегося под ноги.

Он отравил комиссара ядом радужной каракатицы. Инэй мало знала об этом, так как это существо обитала в основном в водах Заморья. Чтобы объяснить дзёнину хоть что-то, пришлось прибыть в клан до рассвета и посетить книгохранилище. Отрава радужной каракатицы или яд живого мертвеца, – так устрашающе лекари прозвали соки этого морского гада. Попав в организм, в первые три-четыре часа, человек не почувствует и намека на отравление, но механизм омертвения будет запущен. Спасти от интоксикации можно в первую четверть часа, далее процесс необратим. Жертва станет напоминать курицу без головы, которая еще какое-то время может ходить. Комиссар находился в сознании и даже какое-то время слышал разговоры людей, но все это лишь из-за рефлексов, угасающих с каждой минутой.

Синоби знал это и подгадал время, чтобы толстый хряк не отбросил копыта до нужного срока. После он просто отвел военачальника а покои, прикинувшись солдатом.Надо признать, это было довольно хитро. У соседнего клана есть чему поучиться.

Конечно, Инэй побаивалась, что их с Ютой ложь вскроется раньше, чем она успеет перейти порог Хрустального зала, но, кажется, обошлось, ведь впервые за долгое время принцесса увидела на лице отца еле заметную улыбку. Он был доволен дочерью, но едва ли признался бы в этом.

Этого не хватило Инэй, чтобы почувствовать себя хоть немного нужной ему.

– Ладно, – Киригава закрыл язык под стеклянный сосуд. – Это я прикажу отнести в новый храм, теперь к делу. Старейшины нашего клана уже решили твою судьбу. Через три дня будут начаты молитвы, барабаны не смолкнут до инициации.

Инэй снова сжала палец. Волнение перекрыло дыхание и в груди заклокотало.

Она увидит меч, возьмет его в руки и призовет демона из Царства Тени.

Но отзовется ли он?

Принцесса закусила губу.

– Ты должна знать, клинок способен сечь пространство надвое и накрывать тенями, но главное – это фамильяр, который выберет тебя.

Улыбка отца погасла. О том, что Царство Тени могло отозваться пустотой, думали все старейшины, включая Киригаву. Эта мысль, как червь проедала дзёнину мозг с самого рождения Инэй. Все мужчины из рода Кохэку брали в руки меч всегда в восемнадцать лет, но инициация Инэй откладывалась целых два года – нарочно из-за страха. Верхушка клана просто боялись остаться без покровительства демонов и потерять свой статус. Киригава продолжил:

– Носитель меча не познает времени до тех пор, пока не появится новый преемник, – нахмурился он, а Инэй немного скривилась. Ни о каких преемниках, разумеется, пока и речи быть не могло.

Пару дней назад принцесса в роли новенькой проститутки была заявлена, как девушка, не познавшая мужчины. Вряд ли госпожа Татцуё стала бы тогда выставлять на аукцион кем-то сорванный цветок.

Досмотр был тщательный.

Да и откуда взяться тому, кто осмелится тронуть дочь дзёнина? Во всяком случае дзёнин думал, что некому.

Киригава прошел глубже в зал и из прозрачного футляра достал меч, на который Инэй раньше не разрешалось даже смотреть. Его гарда сверкала золотом, а на лезвии выбит рисунок демона, когда-то выбравшего Киригаву.

– Он потрясающий! – воскликнула Инэй, подойдя ближе. Руки так и тянулись коснуться меча, но клинок дзёнина принадлежит только ему, а демон, сидящий внутри, ни за что не позволит ей сделать это. Наследнику разрешено взять его только в день его инициации.

– Меч изменит форму в зависимости от того, какой силой будет обладать демон, выбравший наследника. Стоит подготовиться, Инэй. Инициация требует большой растраты крови и подготовки к слиянию. Тебе требуется отдых.

Принцесса поклонилась. Было заметно, тон дзёнина стал куда мягче, чем неделю назад. Он доволен ей и впервые как будто по-настоящему волновался за дочь.

В своих покоях Инэй надолго задерживаться не спешила. До скрипа отмывшись в горячей бане, она посетила восковые источники – прямоугольные гроты с парной водой, в которые постепенно вливают расплавленный пчелиный воск. Такая процедура лечит синяки и растяжения, а это как раз то, что нужно любому воину после задания.

Время, данное дзёнином для отдыха пролетало быстро. Тже быстро солнце уходило за гору, накрывая небо мерцающим одеялом.

Сегодня принцесса, как и обещала десять дней назад, пойдет кормить карпов.

Когда тонкий месяц поднялся над крышами дворца, Инэй спустилась по дереву вниз и тайком пробралась к журчащему пруду, водная гладь которого рябила от пестрых рыб.

Свет съеденной луны тускло рассеивался по саду. Инэй присмотрелась к каждому углу, оглядываясь на шорохи, но ни за диким можжевельником, пышно разросшимся мягкими листьями, ни за молодым гингко, который рос возле лавочки, не было Хики. Других синоби принцесса тоже не застала.

Сад пуст.

«Где он?»

Волнение заставило сжать кулаки. Она высыпала карпам весь корм, спрятанный кем-то под большим сачком, но синоби так и не появился. Наконец, когда костяшки Инэй окончательно замерзли и покрылись шершавой корочкой, она решила вернуться.

«Хики уже не придет. Нет смысла ждать. Наверняка, он просто задержался».

Отгоняя от себя дурные мысли, принцесса поспешила вернуться обратно.

Когда месяц заглянул в покои Инэй, она отпила из чашки остатки уже остывшего чая и расстелила футон. Ветер шатнул ставни так, что осенние листья, лежащие далеко на земле, взмыли вверх и устелились ковром, скрипя сухими краями по татами.

– Ждала меня, цветочек?

Принцесса обернулась и увидела Хики, боком сидящего на раме ее окна. Он утер нижнюю губу рукавом и вымученно запрокинул голову на створку, приоткрыв рот.

– Я сильно замерзла на улице, – Инэй медленно поднялась с колен и шагнула к Хики, наступая на хрустящую листву. – Все в порядке?

Лунный свет слепил ей глаза и мешал как следует разглядеть его лицо.

– Да-а, – отвернулся юноша. Тогда Инэй шагнула вперед, потянув ворот его запачканной куртки на себя. Кровавые следы отпечатались на ее ладонях.

– Чего же ты молчишь, ненормальный?!

Схватив раненного Хики под руку принцесса оперла его на себя и развернула к покоям, усадив поудобней. – Черт, крови много, – пробурчала она себе под нос, обтирая руки о пояс кимоно.

– Вы умеете ругаться, принцесса? – ехидно зашипел Хики, придерживая открытую рану на боку.

– Шуточки шутишь? Тебя стоило бы выпороть за такое безрассудство, глупый синоби! Рана может загноиться, – приложилась она губами к его лбу. – Уже загноилась! Ты весь горишь, снимай скорей куртку и все, что одето до пояса, я принесу еще дров, и поищу, чем можно перевязать раны.