Последняя тень

– Тише, Кай. Потом снова попытаешься его выгнать, – подколол Йо, внимательно осматривая кимоно, скомканное на девичьих коленях. По виду оно казалось знакомым.

Девушка, что минуту назад была без сознания, со стоном стала приходить в себя, прижимая ладонь к груди. Шелковый, скользкий капюшон, закрывающий ее лицо, сполз и в глазах господ зажглась тревога.

– Дано! – рванул вперед казначей.

– Кай, давай сюда лекаря! И-и-и… – помедлил Йо. – И лекарства моей госпожи тоже неси сюда, – нехотя добавил он, косо глянув на Ютаку. Тот же сразу смекнул, что в этом доме ему не доверяли, да и с чего бы? Но вынюхать хоть какую-то информацию было бы весьма полезно, ведь все слухи о госпоже Дано вели его именно сюда. К тому же здесь воняло смрадом демонов. След их еще не успел остыть.

Дано стала корчится. Ее непроизвольные движения говорили о сильной боли, но сказать что-либо она не могла, лишь невнятно бредила. Дожидаться лекарей Ютака не стал: стоны искусницы резали его слух, а господин Йо растерянно стоял, стиснув зубы. Заклинатель скинул с себя потрепанный жакет и вытянул его в жгут.

– Что вы собираетесь предпринять, господин? – удивленно сдвинул выпуклые брови Йо.

– Она поднимет так весь квартал своими воплями! – Ютака поднял искусницу на себя, слегка спуская ткань кимоно с ее плеча. – Хотите так испортить репутацию своего дома? Лучше помогите и придержите ей шею, а я перетяну сломанное место, чтоб унять боль.

Господин Йо кивнул и подчинился.

– Он… он… – пыталась о чем-то сообщить Дано задыхаясь.

– Потерпите. Еще немного, – кряхтел Йо, прижав к себе девушку.

Ютака крепко обмотал жакетом плечо искусницы, а затем придвинулся ближе к хозяину, закрыл глаза и стал втягивать ноздрями воздух:

«Х-м, поганая вонь все никак не уйдет, может это хозяин домика одержим демоном?»

– Что вы делаете? – в растерянности спросил Йо, вжав грудь, ведь Ютака почти уткнулся в нее, продолжая фыркать носом.

«Твою ж…Увлекся.»

– Прошу прощения, господин, – выпрямился заклинатель. – Мой образ жизни, кхм, – стыдливо кашлянул он в руку. – Моя работа… напрямую зависит от моего чутья.

Йо напрягся.

– Ты что, изгоняешь демонов?

– Я не монах! – оскорбился заклинатель. – Изгнание демонов не по моей части. Я занимаюсь их грязным лупцеванием.

От этого хозяин дома скривился еще больше. А может быть, от запаха, исходящего от самого Ютаки, ведь вонял он сейчас похлеще любого демона, правда, господин Йо был чересчур вежлив, чтоб сказать об этом вслух.

– Ловец, стало быть, – подытожил хозяин.

– Именно.

Глаза Ютаки зажглись интересом. Уже нарочно он не отходил от Йо, незаметно принюхивался, перевязывая тем временем ключицу госпоже Дано. Выжидал, чем хозяин может выдать себя. Искал подвох.

«Не пойму. Проклятая вонь все никак не уходит. Я знаю, здесь точно были демоны! Но запах, исходящий от Йо больше напоминает обычный, человеческий. Может так сильно пахнет Дано? Она имела тесный контакт с ёкаями, возможно даже телесный, и вонь, которую трудно смыть с себя, пропитала ее кожу и вещи».

– И что же? – нахмурился хозяин, отодвинувшись от заклинателя подальше. – Вы к нам по делу?

– Уже – да.

Совсем не так Ютака представлял себе его первый разговор с хозяином. Но получилось то, что получилось. Возможно он бы не выдержал – позволил себе дерзость и учинил в чужом доме драку, чтоб наверняка проверить Йо на одержимость. Подобное проделать легко, учитывая, что убраться из этого места подальше ему не составит труда. Ничего бы не смогло удержать его от бегства. Однако он обещал себе, буквально дал слово, что осядет именно здесь. Поэтому нужно вести себя тихо, а все дела, связанные с демонами, делать еще тише.

Мысли и размышления о демонах и истинном облике Йо улетучились в миг, когда на пороге дома показалась молодая девушка.

Пряди ее прямых волос были острижены выше плеч, а юката наскоро запахнута поясом. Она торопилась, но поправить его сейчас вряд ли бы смогла, ведь держала в руках деревянный лоток со снадобьями.

– О, Саёри! – замешкался господин Йо. – Мы разбудили тебя?

– Все в порядке, – она натянула уголки губ. – Кай ищет лекаря в соседнем квартале, а госпожа сильно кричала. В-вот я и подумала, что моя помощь будет быстрее.

Ее лицо утопало в только проснувшихся лучах солнца. Она принесла за собой свет. Заклинателю казалось, что прищуренные от улыбки ореховые глаза этой госпожи были способны топить ледники хлеще светила, да что там ледники, сердца! А ее след, когда она прошла мимо, растворил своим свежим ароматом всю демоническую вонь.

За всё время, что Ютака помнил себя, он впервые услышал стук собственного сердца. Оно стало сбито толкаться в груди, а быстро заструившаяся внутри кровь шумно приливала к голове и тем местам, о которых и подумать стыдно.

В этот момент заклинатель понял: за считанные мгновения, за короткие секунды появления этой женщины – он пропал.

Аромат свежескошенной травы на лугу окутал весь зал. Ютака так бы и смотрел на ее снежное лицо, тонкие брови и аккуратные губы, которые немного сжались, когда госпожа снимала с себя лоток, наполненный травами и разными настоями.

«Госпожа… Саёри… она его жена…»

– Ну что ты, не стоило тащить все это самой, – заботливо стал переставлять склянки одну за одной с лотка на стол господин Йо и наклонился чуть ниже к ее уху. – У нас неожиданный гость…

– Не переживай, ему нет дела до моих интересов, – вполне спокойно посмотрела на Ютаку госпожа. – Он никому ничего не расскажет. Правда ведь? – блеснула румянцем госпожа Йо.

– М? О чем это вы? – скривился Ютака в непонимании.

– А о том, что женщинам в наших краях запрещено хранить у себя подобные снадобья и заниматься лечением больных. Вам это, что, неизвестно? Их легко перепутать… – показался на пороге запыхавшийся господин Кай. На удивление, он был один, а по его лицу градом бежал пот. – Легко перепутать с ведьмами… Фу-у-ух, – пытался он отдышаться, держась руками собственные колени, – Лекаря я так и не нашел, а вам стоило бы прикрыть двери. Каждый войти может. Не хотелось бы навлекать на себя беду.

– С ведьмами мне дел иметь не приходилось… – попытался оправдаться заклинатель, почесав затылок. Все трое господ переглянулись. Кай даже хотел возразить, но отвлекся на Дано, которая снова стала бормотать.

– Эта часть тела сложно поддается восстановлению. Уход будет долгим. Дано станут искать в Окия. – заключила госпожа Йо, ощупывая сломанную ключицу.

– Прошу, – вдруг заговорила раненая. – Спасите… спасите моего…

Господин Йо перевел взгляд на Ютаку. Волнение и тревога вспыхнули в глазах первого.

– Что произошло? Кто напал на нее?

Умалчивать смысла не было, ведь заклинатель уже обмолвился о своем роде деятельности.

– У вас в городе демоны, господин. А я ловец. Увидел попавшую в беду женщину и не смог пройти мимо. Смекаете что к чему?

– Что ты знаешь о них?

– Мало. По слухам только то, что она у них на крючке. Дорога ведет прямиком во дворец к градоначальнику.

– К градо кому? К градоначальнику? Ее будут искать солдаты! И о чем ты только думал, приперев ее сюда? – всполошился Кай. Его глаза тревожно бегали по лицу Ютаки.

– Уж простите! Как-то не успел обзавестись жильем, чтоб тащить ее к себе! У меня не было другого выбора, черт возьми! Я только прибыл в город! Хотел узнать больше, но спокойно войти в этот Чайный дом вы мне не дали.

– Здесь тебе не квартал удовольствий! Каждого встречного-поперечного не ждут с объятиями!

– Милые, хватит, – приподнялась госпожа Саёри.

«Какая же она хорошенькая…» – скользнуло у Ютаки в голове.

– Оставлять здесь Дано очень опасно. Предлагаю переместить ее в правое крыло нашего дома на заднем дворе.

– Ч-что? В наш дом? – прокряхтел Кай. – Вы еще этого оборванца к нам пригласите! И вообще, вы слышали? Это касается градоначальника! Нам не стоит вмешиваться в это дело!

– Боюсь, мы уже замешаны, Кай. Госпожа ранена, её ищут. Мы оказываем ей помощь и не можем теперь просто отпустить ее, не разобравшись.

– Первым делом ее начнут искать здесь, Йо! – зарычал казначей, подавшись вперед. – Все подозрения падут на место, где она была в последний раз! Будет допрос! Слухи об этом разлетятся по всему городу, к нам перестанут ходить!

– Или начнут ходить еще больше. Успокойся! Не будут же они начинать свои поиски с обыска в уважаемом Чайном доме. Только проведут дознание. Мы любезно объясним людям градоначальника , что Дано покинула дом Цветочного ветра сразу после выступления. Свидетели этому – полный зал наших гостей!

Кай закрыл лицо руками, сокрушаясь над скорым решением хозяев. В деле, где замешан глава города, стоило бы, конечно, подумать дольше, но там, где был оставлен след демона, нет места долгим размышлениям. Скрывать раненную искусницу от этих тварей вряд ли получится. Ищейки рано или поздно вынюхают искусницу по запаху. Необходимо было придумать, что делать дальше.

Большую часть перепалки между господами Ютака прослушал. Тело оцепенело, когда он вновь посмотрел на госпожу Йо, которая смачивала тонкие льняные тряпочки в одном из настоев.

«Дело пахнет жареным. Зачем демонам понадобилась простая искусница? Тут явно замешана «крупная рыба». Они. Эти могут дать клич тем, кто ищет меня, если не успеть убить, как ту химеру. Опасно. Не лучше ли свалить подальше из этого города, пока не поздно? Но что будет, если я оставлю раненую Дано? Если отойду в сторону и не стану вмешиваться? А милое личико госпожи Йо… демоны разорвут его в считанные секунды. Они сожрут здесь всех. Я должен что-то предпринять, раз сам втянул этих людей.»

В эти мгновения Ютака поймал себя на мысли, что смерть может быть жестока. Ёкаи убивали людей каждый день. Открыто или нет, но это было. Столько лет заклинатель смотрел на свою работу, на свою жизнь через пелену безразличия. Смерти Женщин, детей, заказчиков. Он видел многое. И никогда не сожалел, не скорбел по тем, кому помогал и кого не стало. С чистой совестью и монетами в кармане Ютака покидал жилища заказчиков, не задумываясь, что другие демоны могут прийти за их родными в качестве расплаты. А сейчас? Почему ему не плевать сейчас? Что держит и не дает скрыться привычным бегством? Это деньги, которых у заклинателя совсем не осталось, или же что-то большее?

– Я буду защищать вас, – громко выдал Ютака. Так громко, что зудящий спор казначея и хозяина затих, а Саёри подняла голову. – За Дано придут. Это дело времени.

– Да что ты несешь, бродяга? – резанул словами господин Кай, но заклинатель не обиделся. Уже не в первый раз ему доводилось слышать подобное о себе. – Не смеши меня! Кого ты сможешь защитить, ты себя в зеркало видел? Чумазый, одежда рваная и... – казначей брезгливо окинул Ютаку, поправляя свои очки. – И не по размеру. Украл, стало быть. – добавил он.

– Довольно, Кай, – пробасил с ним в тон хозяин Йо. – Нужно позаботился о Дано.

Больше он не сказал ни слова. Давящее молчание обрушилось на стены Чайного дома. Саёри, не мешкая, закончила накладывать травяные мази на ключицу Дано и, собрав в кучу все снадобья, указала Ютаке, куда стоит перенести обессилевшую госпожу.

Заклинатель ощущал, как нервно в спину ему дышал

плетущийся сзади казначей. Он с самого начала неуважительно отнесся к нему, но имел на это полное право. Да и отнесся бы паук с уважением к тле?

Личный дом четы Йо от Чайного дома отделял весьма густой сад. Заметить тропинку к нему незнающему человеку было трудно. Пробираясь вглубь Ютака аккуратно пригнулся, чтобы не задеть макушкой молодые деревья туи, которые полностью закрывали площадь дома от посторонних глаз. В этой, отстраненной части угодий городские звуки стучащих повозок и галдежа были съедены посадками. Под покатым мостком, который преграждал путь, блестел пруд, а в нем оранжевыми и черными бочками суетились друг об друга упитанные карпы. И тишина. Не глухая, обволакивающая, успокаивающая.

Плечи заклинателя сжались. Нести на руках маловесную Дано не составляло труда, однако мягкого футона и крепкого сна однозначно не хватало. Последние две недели Ютака ограничивался только тем, что перебивался парой часов отдыха в трясущейся повозке, в остальном же рубил лес, как и обещал добрым кочевникам, что решились взять его с собой. Но и на такие условия заклинатель не жаловался. Его кормили и везли туда, куда ему было нужно, не запросив платы.

Хозяйское жилище встретило скромной красотой. Сваи, держащие дом совсем свежие, в отполированном полу перед входом можно было увидеть свое отражение, а стены, облицованные белой глиной с деревянными перекладинами, казались крепким семейным гнездышком.

Ютака обратил внимание, как крышу из обожженной глины оккупировала стая рогатых жаворонков. Наглецы настойчиво били по ней клювами.

– А ну кыш! – шикнул на птиц господин Кай, разведя руками словно медведь. – Говорил тебе, Йо, не добрая была затея прикармливать этих крылатых. Они загадят нам всю кровлю! – надулся от недовольства казначей, а затем первым спрятался за ткаными дверям дома.

– Ему нужно побыть одному, – вдруг обронила госпожа Йо, натянуто улыбнувшись. Ютака пожал плечами и прошел следом за хозяевами.

Простор дома приятно окутывал и буквально расслаблял своей прохладой, стоило ступить на порог. Глаза заклинателя стали слипаться, а Дано показалась чуть тяжелее обычного. Легкая слабость в теле предупреждала: ему пора.

Госпожу, как и договаривались, поселили в правом крыле – в просторной комнате, где желтые лучи, которые в дневное время способны ослепить даже незрячего, были закрыты ветками дерева гингко. Свет падал рассеяно.

Удачно.

– Дальше я присмотрю за ней сама, – поклонилась Саёри и Ютаку залихорадило. Он поспешил отклониться в ответ и вышел за дверь, скрывая рукавом проступивший на щеках стыд.

«Вот болван. Она жена уважаемого господина. О чем я думаю? Нужно убираться из этого города. Из этого края! Уйду на север…» – мысленно сокрушался заклинатель, как следует свернув в кулак пальцы.

– Ловец, – негромко окликнул его показавшийся Йо. – Постой, – он приблизился и сложил руку на плечо Ютаки. Тот обернулся. – Я хочу нанять тебя.

Все, что угодно. Все. Что. Угодно. Но это меньше всего сейчас готов был услышать порядком уставший заклинатель. Хозяин все-таки согласился на помощь?.

– В чем подвох? Еще несколько минут назад ваш… этот…

– Казначей, – поправил Йо, добродушно прикрыв глаза.

– Да! Ваш казначей выпирал меня, а сейчас…

– И, возможно, попытается выгнать снова, но… сейчас ты сильно рискуешь. Демоны найдут тебя первым, если и дальше продолжишь скитаться по подворотням в одиночестве. Поэтому я хочу нанять тебя в качестве охраны для нашего Чайного дома. Отребье туда не зайдет, а копающих под нас одержимых ты сможешь учуять. Нам и впрямь не помешает охрана, а тебе компания.

– Пожалели, выходит?

– Называй это как хочешь, только делай свою работу. Дано должна выжить, – Йо кинул ему несколько золотых монет, Ютака поймал каждую.

– Ладно, – пожал плечами ловец, да и что еще было добавить?

– За домом есть баня, а горячий обед найдешь у очага в трапезной. Кай приготовит тебе одежду на первое время и покажет твою комнату. То-то он обрадуется, – скомкано пробормотал последнее хозяин. – Как приведешь себя в порядок, отоспись хорошенько. Вечером ты будешь нужен.

– Я понял, – кивнул Ютака.

– И еще. Как тебя зовут? – напоследок уточнил господин Йо.

– Ютака.

– Ютака, значит, – задумался хозяин, медленно погладив бороду. – Хорошее имя.

Глава 4

Наследница меча

Много лет назад:

– Госпожа, ваша вода, – разнеслась мелодичная трель служанки по светлым покоям принцессы Инэй. Серебряной шпилькой хозяйка просторной комнаты собрала тяжелые каштановые волосы, открыв плечи, накинула на дзюбан юкату и опустилась к столику, чтоб утолить жажду.

Солнце палило жарче обычного. Невыносимая духота этой осенью выгоняла днем из жилищ даже самых сильных мерзляков. За широкими, открытыми настежь ставнями заливалась ребятня, но едва ли потому, что те играли в одну из детских игр. С силой они стучали деревянными клинками, с громким криком оттачивая новые и новые удары на открытой площади, прямо возле храма. Назойливый и постоянный шум расходился здесь с первыми лучами и до самого заката – каждый день. В клане не знали отдыха, почитали духов и древних демонов-Они. А еще чтили кодекс. Он был роднее матери и ценнее золота.

В этом месте воспитывали синоби – мастеров древнего искусства, шпионов, обладающих незаурядной силой и несгибаемым характером.

Деревня синоби, если таковой ее можно было назвать, ощущалась для Инэй раскаленной клеткой, опасным местом, в котором взращивали безвольных щенков, не имевших прав на чувства. Любая эмоция выбивалась здесь розгами, а слезы иссушались под знойным солнцем.

Окна принцессы были открыты нарочно. Изнуряющие тренировки, несущие после себя сломанные кости и стоны от боли, доносились до Инэй изо дня в день, оседали на коже ядом, порождая безразличие. Ее отец, дзёнин Киригава, с самого малого возраста поселил девочку в ближайших к храму покоях.

– Слушай эту музыку, – говорил он тогда, упиваясь собственным коварством. – Слушай и запоминай каждую ноту, отнятую изо рта этих людей насильно.

В мире Кригавы любви не существовало. Не существовало и боли. Ее выжигали из памяти, как никому ненужную бородавку.

Но монстра, которого дзёнин породил в дочери, Инэй сумела спрятать глубоко внутри.

– Вас ожидает глава, госпожа, – добавила служанка, как только принцесса клана Зецуэй опустошила чашку с прохладной водой.

– Я поняла, можешь идти, – спокойно протянула Инэй и накрыла горячей ладонью низ своего живота. Он онемел, а страх, который дзёнин так и не смог выбить, парализовал тело. Ей предстояла встреча с отцом. Каждая из них заканчивалась его недовольством. В стенах этого места Инэй не была дочерью, не была женщиной – лишь еще одним существом, которое выполняло любую прихоть дзёнина.

Вскоре прибыли двое синоби, чтоб забрать и проводить принцессу в Хрустальный зал. С виду, отличить воинов клана, если их лица были закрыты, было невозможно. Даже свои глаза они умело скрывали в тенях. Однако взгляд одного из них так и не научился лгать Инэй.

Он приблизился почти вплотную, когда принцесса подошла к дверям зала, и аккуратно просунул пальцем плотную бумажку, сделанную из прокатанной рисовой шелухи, прямо в пояс Инэй. Она почувствовала, как не больно та уколола ее бок своим острым краем.

Синоби проделывал подобное уже не в первый раз: на улице в саду, на тренировке возле храма или вскользь в лесу на заднем дворе дворца. Где угодно он оставлял прохладу своих пальцев на ее кимоно и спешил убраться, в сотый раз сумев остаться незамеченным.

Инэй любила эти ощущения. Трепет от предстоящей встречи с дзёнином ненадолго сменился приятными волнами где-то внизу и непослушными мурашками, от которых хотелось вздрогнуть. Его скрытность – как внутренняя, так и внешняя, возбуждала принцессу, заставляла самой додумывать несказанные им слова, не пойманный взгляд и все то, о чем могла фантазировать голова юной девушки.

– Сюда, госпожа, – буркнул грубый голос еще одного воина клана. – Прошу.

Он распахнул двери, опустив голову вниз, и впустил Инэй внутрь.

Дзёнин стоял спиной. Он встречал ее так каждый раз с момента, когда принцесса, его собственная дочь, зацвела. В Хрустальном зале пахло табачными листьями и миртом. Дым из вытянутой трубки дзёнина уже сменил цвет. Это значило, что ждет он не меньше получаса, но трубку зарядил табаком задолго до того, как позвал дочь на аудиенцию. Специально.

Киригава выпустил горький дым, смакуя тот на вкус, и раздражающе медленно, отлепляя язык от неба снова и снова стал готовиться к речи, которую, по всей видимости планировал всю ночь.

Принцесса поклонилась.

– Инэй, – сухо начал он, потирая седую бороду. – Мое проклятье.

Так отец называл ее, сколько принцесса помнила себя.

– Подойди.

Она послушалась.

– Я запретил тебе посещать старый Храм Духов с момента твоего цветения. Ты ослушалась. Снова. – последнее дзёнин добавил с особым отвращением.

– Все имеют права молиться, отец. И женщины, и дети…

– Мы не воспитываем в нашем клане детей! – перебил Киригава. – Мы берем этих выродков еще щенками только потому, что так проще вырвать из них хлипкое нутро и взрастить шпиона, убийцу, послушных псов, которых легко подчинить. Выполнить задание – вот главная цель синоби! Молитвы святым бессильны. Что же касается тебя… – дзёнин наконец развернулся и дыхнул в Инэй дымом. – Молиться отныне ты будешь только ёкаям.

Киригава опасно приблизился, пригрозив пальцем. Иногда Инэй казалось, что человек, которого отцом то назвать сложно, окончательно сошел с ума. В прошлом, не жалея скот, он кропил их кровью алтарь Теней в дар демонам, чтоб те услышали его и дали сил той, кому суждено стать слабейшей наследницей «Последней тени» в истории всех предшественников. Той, кому суждено было родиться девчонкой – слабым отребьем, не способным защитить даже себя.

Из поколения в поколение мечом из Царства Тени владели только мужчины. Род Кохэку был крепок и взращивал выносливых воинов, что вставали на защиту клана и во благо острову. Каждый обладатель носил меч до тех пор, пока не будет взращен и подготовлен преемник. От отца к сыну, от брата к брату, от одного мастера тени к другому.

Но все изменилось, когда на свет появилась Инэй. Слабейшая из рода Кохэку. В ней не было ни мощи, ни магии, что иногда передавалась наследникам от смешивания кровей с заклинателями.

Пустая Инэй.

Так говорили о ней служители храма и перешептывались старейшины, которым была известна тайна древнего меча.

– Твоя инициация совсем близко, а кровь все так же слаба. Святые духи не слышат тебя, Инэй. Боги – тем более! Они канули в небытие и не слышат никого! Я оттягивал инициацию два года и оттянул бы еще, не противься этому старейшины, – фыркнул Киригава на дочь, будто и не она вовсе стояла перед ним.

Теплого отношения ей было не увидеть. Отбросив любые намеки на кровную связь, дзёнин испытывал принцессу так же, как испытывали любого из синоби. Но Инэй не была одной из них.

Она тренировалась и выполняла задания отдельно – в тайне, которую следовало оставить во дворце так же, как и ту, что она преемницей древнего меча.

Киригава был настолько ослеплен жаждой и поисками силы для слабой дочери, что первые годы жизни даже не давал ей имени, боясь навлечь беду на род, если посмеет вписать слабые женские символы на дощечке духов.

Но даже через три года раздумий дзёнин не решился на это и назвал дочь в честь сына Кохэку – первого преемника клинка, считая, что мужское имя придаст сил слабачке, а демоны, вкусив ее кровь на инициации, примут ту за мужчину.

Глупая мысль.

А может, это всего лишь повод оправдать так свой позор перед ёкаями?

Инэй об этом задумывалась мало.

– Мне уже двадцать лет, отец, – взяла она слово. – Я выполняю задания наравне с опытными куноити клана: травлю нежеланных для городов столоначальников, обезглавливаю чиновничьих воров и казню нечистых на руку солдат. Делаю грязную работу, принося головы тех, кто угоден тебе, клану и острову. Если ты готовил меня к одному, очень важному дню всю мою жизнь, уверяю тебя, я готова.

– У тебя хватает дерзости перечить мне, проклятье?

– Нет, – поклонилась принцесса.

Не из уважения, из-за страха. Опущенные в пол глаза налились кровью. Уж лучше так, чем он прочитает в них слабость или того хуже, увидит слезы. Уколов ногтем большого пальца мягкую фалангу указательного, Инэй застыла в поклоне ровно до тех пор, пока Киригава не сочтет ей нужным выпрямиться.

– Инициация состоится. Сразу после твоего успешно пройденного задания, Инэй.