Краткая история мировой экономики

Непосредственным результатом аграрной реформы Сту-Лянбина стало то, что более зажиточные крестьяне, владевшие большими участками земли благодаря своему капиталу, а не численности семьи, вышли из общин, в результате чего русские крестьяне разделились на два сословия. Один из этих двух классов — богатые крупные землевладельцы — отделился и образовал самостоятельную фермерскую экономику; другой класс, более многочисленный, оказался в заброшенном положении: их земель и без того было недостаточно, а теперь они лишились возможности перераспределения, в результате чего они навсегда превратились в бесперспективных сельских беспроизводителей. Второй класс глубоко ненавидел первый класс, считая его нарушителем священных принципов «мила», и по этой причине первый класс был вынужден безоговорочно поддерживать действующее правительство. Если бы не нынешняя мировая война, они непременно стали бы для царского правительства новым отрядом сторонников и защитников.

Мнения российских ученых относительно возникновения «миров» также не единодушны. Однако, согласно общепринятой точке зрения, «мир» не был первоначальной формой устройства, а являлся продуктом налоговой системы и крепостного права. Вплоть до 1907 года члены «миры» не только не имели права требовать от деревни предоставления земли, но и, напротив, деревня имела несомненное право требовать от них трудовой силы. Более того, даже если член «миры» с разрешения деревни уезжал и уже имел совершенно иную профессию, староста в любой момент мог отозвать его обратно и обязать участвовать в общих расходах.

Эти обязательства в основном состояли из выкупа при отмене крепостного права и фиксированной суммы государственного налога. На плодородных землях крестьяне могли получать доход сверх установленной квоты; поэтому среди городских рабочих, даже не подлежащих отзыву, было немало желающих вернуться в деревню. В таких случаях деревня нередко выплачивала компенсацию за отказ от права пользования землей. Однако когда общая сумма налогов становилась чрезмерно высокой, а возможность извлечь большую выгоду в других местах привлекала население, сельская община несла солидарную ответственность, в результате чего налоговое бремя для тех, кто оставался в деревне, значительно возрастало. В таком случае Милл принуждает своих подданных возвращаться в деревни и восстанавливать статус крестьян; таким образом, так называемая солидарная ответственность ограничивает свободу передвижения каждого человека. В результате крепостное право, отмененное Миллом, продолжает существовать, только теперь крестьяне являются не крепостными одного феодала, а крепостными Милла.

Крепостное право в России было чрезвычайно жестоким, из-за чего крестьяне испытывали огромные страдания. Надсмотрщики ежегодно устраивали браки для достигших совершеннолетия и выделяли им землю. В отношении феодала, владевшего землями, существовали лишь традиционные права, а действующих законов не было вовсе. Феодал мог по своему усмотрению вызвать к себе в дом любого человека. В эпоху крепостного права практиковался метод перераспределения земли: на землях с плохим почвенным составом земля распределялась в зависимости от количества рабочей силы в каждом хозяйстве, а на землях с хорошим почвенным составом — в зависимости от количества людей. Обязанности крестьян по отношению к земле были более тяжёлыми, чем их права на неё. В любое время сельская община несла солидарную ответственность перед феодалом за уплату налогов. В то же время экономика русских феодалов, вплоть до современности, заключалась в том, что, не имея собственных сельскохозяйственных орудий, они заставляли крестьян обрабатывать землю, используя их труд для извлечения прибыли. Эти земли либо сдавались в аренду крестьянам, либо на них привлекались крестьяне к пахотной подневольной работе, которая велась под надзором усадебной канцелярии. Солидарная ответственность помещиков и крепостных постепенно сформировалась начиная с XVI–XVII веков. Именно отсюда произошла система смены пахотных земель.

Система смены пахотных земель не получила распространения на Украине, а также в тех районах России, которые в XVI–XVII веках не находились под властью Московского царства, особенно на западе страны. В этих местах отдельные хозяйства уже стали частными владельцами земли.

Экономика Голландской Ост-Индской компании на всех своих владениях также использовала тот же принцип солидарной ответственности, что и описанный выше. Компания обязывала сельские общины (Desa) нести солидарную ответственность за сдачу дани в виде риса и табачного листа. В результате этой солидарной ответственности сельские общины вынуждали каждого жителя оставаться в деревне, чтобы совместно нести налоговое бремя. В XIX веке, после краха системы солидарной ответственности, принудительные сельские общины также были упразднены. К тому времени уже существовали два способа выращивания риса: на сухих полях (тегал) и на рисовых полях (савах).

Урожайность первого метода была ниже, тогда как второй предполагал возведение дамб вокруг возделываемых земель, которые внутри делились на отдельные участки для предотвращения утечки приведённой воды или накопленной горной воды. Все, кто возделывал рисовые поля, обладали наследственным правом собственности, которое никто не мог отнять. Что касается сухих полей, то там практиковалось кочевое земледелие, подобное шотландской «экономике диких трав». Вся деревня совместно расчищала землю, но возделывала её индивидуально, и каждый собирал свой урожай. Освоенная земля давала урожай в течение трёх-четырёх лет, но после этого её приходилось оставлять под паром. Поэтому деревня переселялась в другое место с целью освоения новых земель. Если рассматривать ситуацию в ещё более древнем контексте, то Голландская Ост-Индская компания могла осуществлять перераспределение земли только с помощью грабежа и насилия.

Система, применявшаяся этой компанией, к 1830 году была заменена так называемой системой «Kulturstelsel». В рамках этой системы одна пятая часть возделываемой каждым земли принадлежала государству, а выращиваемые культуры заранее назначались ему. Эта система также исчезла в середине XIX века и была заменена более разумными методами ведения сельского хозяйства.

Судя по древним китайским источникам, система, аналогичная описанной выше, также в своё время применялась в Китае. Суть её заключалась в том, что пахотные земли делились на девять квадратных участков: внешние участки отдавались отдельным домохозяйствам, а центральный участок принадлежал императору. Каждое домохозяйство обладало лишь правом пользования землёй, и после смерти главы семьи земля перераспределялась заново. Эта система имела лишь временное значение и могла существовать только вблизи крупных рек, где благодаря ирригации можно было выращивать рис. В данном случае общинная форма владения сельскохозяйственной землей также была создана под принуждением государства и обусловлена финансовыми соображениями, а не возникла естественным путем. Первоначальную экономическую систему Китая можно увидеть в родовой экономике, которая до сих пор сохранилась в китайской деревне. Род имеет свой родовой храм и частную школу, а также совместно управляет или возделывает землю.

Последний пример сельскохозяйственной системы, внешне характеризующейся «общинностью», наблюдается в Индии. В Индии существуют два различных типа сельских общин, общим для которых является наличие общинных земель (wurt) (эти земли соответствуют участкам, на которых проживали Söldner и Häusler в немецкой сельскохозяйственной системе). Здесь проживают ремесленники, монахи из монастырей (имеющие более низкий статус по сравнению с брахманами), парикмахеры, прачки и другие ремесленники, работающие в деревне.

Они трудятся на основе некой «божественной воли» и не получают за свой труд заработной платы; кроме земли или доли урожая, они не получают никакого другого вознаграждения (примечание: Маркс считал, что стабильность индийского государства можно объяснить этой системой, но это неверно; на самом деле эта стабильность связана с кастовой системой так же, как в Китае — с родовой экономикой). С точки зрения землевладельцев между деревнями могут существовать отличия. В деревнях типа «райятвари» существует индивидуальное землевладение и индивидуальная обязанность уплаты налогов. Главой деревни является староста.

Крестьяне не обладают никакой властью в отношении общинного маратхи, непосредственно подчиняющегося радже. Любой, желающий осваивать землю, должен получить разрешение от раджи и уплатить определённое вознаграждение. В деревнях других типов, находящихся под властью некоторой группы (то есть группы привилегированных феодалов или полностью состоящей из землевладельцев деревенской аристократии), старосты нет. Такие крестьяне сдают землю в аренду, но общий макти принадлежит им; поэтому их положение находится посередине между фактическими земледельцами и раджой. В рамках этой категории можно выделить ещё два типа деревень.

Первый — это деревни типа «Паттидари», в которых земля чётко распределена и используется. После смерти суверенного владельца его владения передаются по прямой линии потомкам, и при каждом наследовании происходит новый перераспределение. Другой тип — деревни типа «Блайачара», в которых земля распределяется в зависимости от трудоспособности отдельных владельцев или их положения. Наконец, существуют деревни типа «заминдари», в которых один человек одновременно занимает должность сборщика налогов и феодала, обладая полной властью. В результате такого разделения деревень возникают деревни типа «паттидари». Между сборщиком налогов и крестьянами находится множество посредников, извлекающих выгоду, вследствие чего сборщик налогов часто передаёт свои обязанности другим лицам — это характерная черта индийской ситуации. Нередко возникала цепочка из четырёх-пяти посредников. Внутри этого класса, состоящего из лиц, живущих за счёт доходов, и крупных землевладельцев, сформировалась форма общинного владения. Когда крестьяне, обязанные нести барщину, ведут совместное хозяйство, они по-прежнему могут делить только урожай, но не землю, а доходы распределяются между суверенными собственниками. Таким образом, основа для формирования такого сельскохозяйственного коммунизма также заключается в его финансовом характере.

Что касается Германии, то до того, как К. Лампрехт (K. Lamprecht) раскрыл сущность этой системы сельскохозяйственного общинного владения, все считали, что её пережитки можно увидеть в «Geh?ferschaft» в регионе Мозель (Mosel). В настоящее время «Гейфершафт» в основном состоит из лесов, но раньше включал в себя также пастбища и пахотные земли, которые распределялись по принципу наделения, а также путем перераспределения и жеребьёвки. Однако такая система не была первоначальной, а возникла в результате политики поместьев. В первоначальный период это были сельскохозяйственные угодья помещиков, которые обрабатывались трудом мелких крестьян, входивших в состав «Марк». Когда помещики стали рыцарями, им стало невозможно самостоятельно руководить хозяйством, да и пробуждение эгоизма у крестьян оказалось для них более выгодным; поэтому они установили фиксированную ренту и передали свои земли в пользование крестьянам. Таким образом, и здесь мы видим наличие принципа солидарной ответственности. В результате члены «Марка» могли применять либо четкое деление, либо периодическую перераспределение по жребию.

Из приведённых выше примеров видно, что теория Лавелея (Laveleye), согласно которой сельскохозяйственный коммунизм (не только в смысле частной собственности на землю, но и в смысле коммунистического ведения хозяйства — причём эти два понятия следует тщательно различать) когда-то существовал на самых ранних этапах социальной эволюции, на самом деле не имеет никаких доказательств. На самом деле это не так: сельское хозяйство изначально не было коммунистическим. По этому вопросу существуют различные, противоречащие друг другу мнения. Сторонники социализма считают систему частной собственности деградацией, тогда как либеральные ученые стремятся проследить её истоки до эпохи первобытных предков человечества. На самом деле о первобытной экономической жизни человечества невозможно сказать ничего определённого. Даже если мы возьмём за основу образ жизни народов, до сих пор не соприкасавшихся с европейской культурой, и будем искать ответы, мы не обнаружим никакой единственности, а увидим лишь явно противоположные явления в разных местах.

В рамках наиболее примитивного земледелия существует так называемое «пахотное земледелие». В то время ещё не было ни плуга, ни вьючных животных.[6] Единственным сельскохозяйственным орудием была палка с заострённым концом. Мужчины, используя такие палки, обходили поле по кругу, выкапывая ямки, а женщины рассеивали семена в эти ямки. Однако один и тот же метод пахотного земледелия может иметь совершенно разные организационные формы. Например, у народа гуато (Guatos), проживающего во внутренних районах Бразилии, хотя, казалось бы, и не было необходимости в принятии иного трудового устройства, сформировались отдельные домашние хозяйства, причём между этими домашними хозяйствами не существовало специализированного разделения труда, а внутри каждого из них наблюдалась ограниченная специализация труда. Кроме того, имела место ограниченная торговля между племенами. Наиболее крайней противоположностью этому является концентрация труда в рамках большой семьи, как, например, в случае с «связанными домами» ирокезов (Irokese). Их женщины, находясь под руководством женщины-вождя, жили все вместе. Эта женщина-вождь распределяла труд и доходы от труда между отдельными домохозяйствами. Мужчины были воинами или охотниками и выполняли другие тяжёлые работы, такие как освоение земель, строительство и разведение домашнего скота. Выпас скота изначально считался почетным занятием, поскольку для приручения животных требовались сила и ловкость. Позже уважение к этому занятию стало традиционным и обычным. Подобные условия встречаются повсюду на Земле, особенно часто среди чернокожих народов. У чернокожих народов сельскохозяйственные работы, где бы то ни было, выполняются женщинами.

Раздел 2. Система собственности и общественные объединения — клан

A. Формы частной собственности

Формы частной собственности, как и внешние проявления сельскохозяйственного строя, разнообразны. Владельцы частной собственности, где бы то ни было, изначально принадлежали к семейному сообществу. Однако то, является ли это семейное сообщество независимым домохозяйством, подобным югославской «задруге», или более крупным объединением, подобным «домовому союзу» ирокезов, варьируется в зависимости от конкретного случая. Индивидуальная собственность может основываться на двух различных принципах: во-первых, материальные средства труда, в особенности земля, рассматриваются как орудия труда. В таком случае эти средства зачастую находятся в исключительной собственности женского клана. Во-вторых, родовая земля является «землёй копья» (speerland) — землёй, завоеванной в результате военных походов, — и, следовательно, находится под защитой мужчин. В этом случае земля находится в исключительной собственности одного патрилинейного клана или иного мужского сообщества. В любом случае, первобытные формы собственности и распределения труда определялись не только чисто экономическими соображениями, но и включали в себя военные, религиозные и магические мотивы.

В прошлом каждый человек был вынужден постоянно поддерживать связи с большинством групп, к которым он принадлежал. Эти группы были разнообразны и можно выделить следующие:

(1) Семейные общины. Их структура варьировалась, но, как правило, они представляли собой потребительские общины. Средства производства, в особенности общее движимое имущество, также могли находиться в исключительной собственности такой семейной общины, причем внутри неё каждая группа обладала собственными правами собственности. Например, оружие и предметы, предназначенные для мужчин, находились в исключительной собственности мужчин и передавались им в соответствии с особым порядком наследования. Другие украшения и предметы, предназначенные для женщин, находились в исключительной собственности женщин и принадлежали им.

(2) Род. Род также является владельцем различных видов собственности и может владеть землёй. В любом случае члены рода обычно обладают определёнными правами в отношении общего имущества семейного сообщества, такими как право требования или право преимущественной покупки при продаже и т. п., что можно рассматривать как пережиток первобытного права собственности. В то же время клан обеспечивал безопасность каждого члена, имел обязанность мстить и соблюдал законы о мести. Он обладал правом на долю в штрафе за убийство и правом совместного распоряжения женщинами, входящими в состав клана, а значит, имел право на долю в приданом при вступлении в брак. Кланы делились на патриархальные и матриархальные: если имущество и другие права принадлежали исключительно клану мужчин, то это была патриархальная система, в противном случае — матриархальная.

(3) Магические сообщества. Наиболее важным из них является тотемный клан (Totem), возникший в эпоху наибольшего расцвета верования в всепроникающий дух.

(4) Сельские общины и макты. Они имеют значительное экономическое значение.

(5) Политические сообщества. Такие сообщества защищают земли, на которых расположена деревня, и, следовательно, обладают различными правами в отношении тех, кто поселился на этих землях; они могут требовать от каждого военной и судебной службы, одновременно предоставляя им соответствующие права, а также обеспечивают выполнение феодальных повинностей и уплату налогов.

Каждый человек порой также связан следующими формами общностных отношений:

(6) С помещиком. Такие отношения возникают, если земля, которую обрабатывает человек, не принадлежит ему.

(7) Отношения с господином, которому принадлежит человек. Эти отношения возникают, если человек не обладает личной свободой и находится в собственности другого лица.

Каждый германский крестьянин в прошлом должен был подчиняться помещику, феодалу и судебному владыке. Эти господа имели различные права в отношении подневольной работы крестьян. В зависимости от того, были ли эти господа разными лицами или одним и тем же человеком, в развитии сельского хозяйства возникали отличия: в первом случае, поскольку господа конкурировали друг с другом, это благоприятно сказывалось на свободе крестьян, тогда как во втором случае крестьяне склонялись к отношениям подчинения.

B. Семейное сообщество и клан

Современное общепринятое понятие «семейного сообщества» или «семьи» обозначает малую семью, то есть домашнее хозяйство, состоящее из родителей и детей. Оно основано на законном и предполагающем постоянство моногамном браке. Экономика такой малой семьи в настоящее время представляет собой потребительскую экономику, по крайней мере номинально отличающуюся от производственной организации. Внутри семейного сообщества все имущественные права принадлежат лично главе семьи, однако в отношении особого имущества жены и детей его права ограничены. Родственные связи учитываются как по отцовской, так и по материнской линии, однако в данном контексте это практически не имеет значения, за исключением тех случаев, когда возникают вопросы о праве наследования. Понятие рода в древнем понимании в настоящее время не существует; его следы можно увидеть лишь в вопросах наследования по боковой линии, и даже в этом случае часто возникают сомнения относительно происхождения и установления таких отношений.

Теория социализма исходит из предположения о различных стадиях развития брака. Согласно этой теории, первобытное состояние представляло собой беспорядочные половые связи внутри группы, то есть эндогамию, что согласуется с полным отсутствием частной собственности. Доказательства этой гипотезы, как считается, можно найти в различных пережитках первобытного состояния. Например, религиозные обряды первобытных народов, носящие характер веселых пиров — обряды поедания мяса, питья вина, курения табака и т. п., — во время которых ограничения на половые отношения полностью снимались; или, например, у многих народов девушки обладали половой свободой до вступления в брак; в древнем Востоке среди рабов, обслуживающих богов, также существовали беспорядочные половые связи, в которых мог без разбора участвовать любой человек.

Кроме того, в качестве подтверждения можно привести так называемый левират (Levirate) — обычай, распространенный во многих местах, в том числе и у израильтян, — при котором брат по роду имел привилегию и обязанность жениться на вдове умершего брата и тем самым становиться его наследником. Согласно социалистической теории, вторым этапом эволюции является групповой брак. Это означает, что определённая группа (род или племя) вступает в брачные отношения с другой группой, в результате чего все мужчины одной группы становятся мужьями всех женщин другой группы. Доказательство этого можно, по-видимому, извлечь из практики индейских племён Америки, где, за исключением отца и матери, не существует никаких других родственных связей.

Когда индейцы достигают определённого возраста, их всех без разбора называют таким образом. Кроме того, подтверждением служит тот факт, что на островах южной части Тихого океана часто встречается следующая практика: многие мужчины вступают в половые отношения одновременно или поочерёдно с одной или несколькими женщинами, образуя брачные отношения. Социалистическая теория рассматривает матриархат (Mutterecht) как одну из основных переходных стадий, следующих за этим. Согласно этой теории, в эпоху, когда причинно-следственная связь между половым актом и рождением детей ещё не была известна, семейное сообщество формировалось не на основе семьи, а на основе группы матерей, и только матрилинейные группы обладали ритуальным и правовым статусом.

Эта стадия выводится из широко распространенной в мире системы аванкулату (Avunkulut), при которой брат матери является опекуном девушки, а его наследниками становятся ее дети. Матриархат также считается общим переходным этапом, следующим за этим. На этом этапе положение вождя в различных общинах абсолютно принадлежит женщинам, в частности, они являются руководителями экономических дел семейной общины. Далее, пройдя стадию браков, основанных на похищении, происходит переход к патриархату, и так происходит повсеместно.

Причина заключается в том, что после прохождения определённой стадии эволюции основания для обрядов хаотичных браков подвергаются осуждению, и браки внутри рода постепенно заменяются браками вне рода; сексуальные отношения ограничиваются членами разных групп, что включает в себя насильственное похищение женщин извне и купные браки, которые также начинают возникать. Подтверждением такого эволюционного процесса служит сам брачный обряд: во многих культурах, где уже давно практикуются договорные браки, в обрядах до сих пор имитируется форма насильственного похищения. Лишь после этого произошел переход к патриархату (Vaterrecht) и законной моногамии; согласно теории социалистов, это тесно связано с возникновением системы частной собственности и стремлением мужчин к законному наследованию. В результате произошёл значительный моральный упадок; с тех пор моногамия и проституция существуют бок о бок.

Выше изложена теория матриархата и социалистическая теория, основанная на ней. Хотя в этой теории и есть несостоятельные моменты, в целом она вносит ценный вклад в объяснение данного вопроса. В отношении этой теории у нас также возникает ощущение, что «умная ошибка приносит науке больше пользы, чем тупая pravda». Что касается критики этой теории, то, во-первых, при рассмотрении вопроса о развитии института проституции необходимо отбросить все моральные ценностные суждения — это само собой разумеется.

Под так называемой системой проституции мы подразумеваем оплачиваемое сексуальное обслуживание, осуществляемое с целью извлечения прибыли или в рамках коммерческой деятельности. В этом смысле так называемая проституция отнюдь не является продуктом моногамии и системы частной собственности; её истоки уходят в глубокую древность. Такую систему можно обнаружить в любую историческую эпоху или на любой стадии эволюции, однако среди мусульманских народов проституция встречается крайне редко, а у некоторых «первобытных» народов — вовсе отсутствует.

Тем не менее даже среди «первобытных» народов, у которых, как отмечают социалистические теоретики, отсутствует система частной собственности, существует проституция, а также предусмотрены наказания за проституцию как с лицами того же, так и противоположного пола. Везде проститутки занимают особое социальное положение, зачастую считающееся низким; исключением являются лишь храмовые проститутки (sakraler prostitution). Между такой коммерческой проституцией и разнообразными формами брака могут существовать многочисленные промежуточные формы длительных или временных сексуальных отношений, причем эти формы не обязательно подвергаются осуждению с моральной или юридической точки зрения. В наши дни договоры о сексуальных удовольствиях вне брака считаются недействительными, однако в Египте эпохи династии Птолемеев (Ptolemaischen Agypten) признавалась свобода заключения сексуальных договоров, и даже после того, как жена отдавала себя другому мужчине, её права на алименты, наследование и другие права по-прежнему были защищены в судебном порядке.