Краткая история мировой экономики

(3) Если проводить разграничение по видам средств приобретения вещей и средств производства, то можно выделить чисто трудовой вклад, а также вклад, связанный с производством, закупкой или транспортировкой товаров. При переработке и изготовлении товаров всегда требуются стационарные установки (предоставленные природой или механизированное силовое оборудование, а как минимум — оборудование для труда, подобное заводскому), а также рабочие инструменты, приспособления, машины и другие средства труда. Рабочие инструменты представляют собой вспомогательные средства труда, приспособленные к органическим функциям человека. Напротив, средства труда, которые человек «использует», приспосабливая к ним свои собственные функции, мы называем приспособлениями. А под механизмами понимаются механизированные, то есть автоматические приспособления (их завершенная форма — «автоматы»). Роль приборов заключается не только в их особых функциях, независимых от органических условий труда, но, прежде всего, в том, что их полезность поддается расчёту; этот аспект имеет огромное значение для экономики, в которой конечной целью является расчёт капитала. Использование механизированных трудовых приборов должно основываться на условии их экономически эффективного применения, иными словами, на условии наличия значительного спроса, обладающего покупательной способностью. Механизированные трудовые приборы могут эффективно использоваться только при наличии такого значительного спроса.

Б. Существует множество вариантов экономической организации трудового процесса; их можно различать по тому, как распределяется полезность между различными видами экономической деятельности, а также по тому, как распределяются экономические возможности (то есть как формируется порядок собственности).[8]

Ситуация с объединением и распределением полезности в экономическом подходе аналогична ситуации в техническом подходе. Объединение полезности может осуществляться в рамках единой экономики, характеризующейся как технической специализацией, так и технической интеграцией. Такая единая экономика может представлять собой одно хозяйство, но при этом крупное (например, югославская семейная община, то есть «задруга» (Zadruga)[9], которая иногда осуществляет обмен с внешним миром, но, как правило, уже имеет внутреннюю техническую специализацию), или же коммерческую экономику (например, завод, являющийся единой экономикой, который внутри себя осуществляет специализацию и объединение функций; или, идя ещё дальше, объединять угледобычу и металлургию, создавая так называемые смешанные предприятия; или, например, объединения предприятий, представляющие собой союз нескольких экономических единиц, ориентированных на получение прибыли и в той или иной степени подчиняющихся единому руководству финансовых монополистов). Однако это также может представлять собой специализированное распределение функций между несколькими более или менее автономными экономическими единицами. В этом случае может иметь место либо полная экономическая автономия отдельных экономических единиц (это и есть функциональная специализация между полностью автономными экономическими единицами; типичным примером является экономика обращения XIX века), либо частичная зависимость от внешних факторов, то есть когда отдельные экономические единицы, хотя и являются автономными в отношении многих вопросов, тем не менее ориентируют свою экономическую деятельность на соблюдение порядка, установленного вышестоящей организацией. Что касается этой вышестоящей группы, то здесь также можно выделить различные варианты в зависимости от того, носит ли она характер домашнего хозяйства или коммерческой экономики. В первом случае такая группа ведет свою деятельность с целью удовлетворения потребностей своих членов. Таким образом, его организационная структура может носить кооперативный характер, как, например, в индийских деревнях: ремесленники там не обладают автономией, а являются лишь наемными работниками, получающими землю от сельских объединений; их труд может оставаться совершенно неоплачиваемым или же вознаграждаться фиксированной суммой. В противном случае структура носит директивный характер, как, например, в средневековой манориальной системе. В рамках манориальной системы феодал занимал превосходное положение и мог распоряжаться определенными экономическими благами, а его дом превращался в огромное хозяйство. Напротив, если вышестоящая организация преследует коммерческие цели, то характер объединения ее функций может быть как кооперативным, так и доминирующим. Например, внутри одного предпринимательского объединения (в широком смысле этого слова) отношения носят кооперативный характер, но если коммерческая деятельность феодала осуществляется над экономической деятельностью крестьян и ремесленников, то она становится доминирующей.

В. Частная собственность, то есть все виды и формы собственности.

С точки зрения экономики значение понятия «собственность» не может полностью совпадать с юридическим понятием. Например, отношения между заказчиком и поставщиком, которые можно наследовать, продавать и делить, с точки зрения экономической науки также являются собственностью. Более того, фактически эти отношения в индийском праве действительно рассматриваются как объект собственности.

Следовательно, возможности труда, то есть трудовое положение, а также связанные с ним возможности получения прибыли, могут находиться в частной собственности; кроме того, средства приобретения вещей, а также руководящее положение предпринимателя также могут находиться в частной собственности. Иными словами, все вышеперечисленные виды могут выступать в качестве объектов порядка собственности.

(1) В отношении частной собственности на трудовое положение существуют следующие крайности: во-первых, отсутствие какой-либо частной собственности на трудовое положение, когда каждый может свободно продавать свою рабочую силу, что приводит к существованию свободного рынка труда. Во-вторых, личность работника рассматривается как объект, относящийся к трудовому положению, то есть находящийся в частной собственности одного владельца, в результате чего работник становится несвободным работником или рабом. Во втором случае также существуют различные возможности. Например, в Западной Европе до XVI века были случаи, когда невольный труд использовался для ведения хозяйства, или, как в древности у феодалов, когда рабам предоставлялась свобода труда и свобода получения прибыли, но при этом с них взималась рента — это и есть использование невольного труда в качестве источника прибыли. Есть также примеры, такие как сельскохозяйственные колонии Карфагена и Рима, а также переселение чернокожих рабов в Америку, когда несвободный труд использовался в качестве рабочей силы. Однако между этими крайностями существует бесчисленное множество промежуточных стадий. Кроме того, трудящиеся также могут превратить своё трудовое положение в частную собственность. При этом оно может находиться в частной собственности отдельных трудящихся или же какой-либо группы (организованной группы трудящихся). Такие группы могут обладать различной степенью эксклюзивности и, в зависимости от методов контроля над желаемыми результатами и возможностями, в той или иной степени обеспечивать каждому работнику исключительное право на его трудовое положение. Крайней степенью этого явления является наследственная частная собственность, например, положение ремесленников в индийских кастах, слуги при дворе или положение крестьян на поместьях. Минимальная степень, с другой стороны, может заключаться в защите от произвольного увольнения (современная система производственных советов можно считать зарождением своего рода «права» фабричных рабочих на свое трудовое положение). Помимо трудового положения, такая организация может контролировать и многие другие аспекты, такие как трудовой процесс (например, запрет средневековых цехов на применение пыток к подмастерьям), качество труда (например, в шелкоткацкой промышленности Вестфалии до XIX века), вознаграждение (установление цен, как правило, с целью исключения конкуренции путем фиксации минимальных цен), а также организацию деятельности (районы обслуживания трубочистов) и т. д. От этой крайней точки пролегает бесчисленное множество промежуточных ступеней вплоть до полного отсутствия обязательств по уплате взносов и контроля над возможностями.

(2) Частную собственность на средства приобретения материальных благ можно разделить следующим образом: а именно

(а) частная собственность на средства производства, принадлежащая трудящимся, причем часть из них принадлежит отдельным трудящимся, а часть — группам трудящихся. Первая категория представляет собой индивидуальную частную собственность, которая может проявляться по-разному: в зависимости от того, используются ли эти средства производства для удовлетворения личных потребностей и ведения домашнего хозяйства (особенно в условиях типичной системы мелкого капитализма) или для получения прибыли на рынке. Групповая собственность, в свою очередь, может быть разделена на две формы — акционерную и коммунистическую — в зависимости от того, распределяются ли результаты использования между отдельными лицами или остаются в общем пользовании. Однако эти две системы, как правило, смешаны. При этом их использование может по-прежнему служить для ведения домашнего хозяйства или для извлечения прибыли [например, в России «мир» представляет собой форму совместной собственности, предназначенную для ведения домашнего хозяйства, тогда как в древнегерманской аграрной системе имела место частная собственность с долевым участием. В то же время в России «артель» служит для извлечения прибыли; артель стремится обеспечить трудящимся частную собственность на средства производства].[10]

(b) Исключительное право собственности может также перейти в руки одного собственника, который не является трудящимся. В таком случае происходит отделение трудящегося от средств производства. Здесь также могут возникать отличия в зависимости от того, как собственник использует средства производства, приобретённые на основе исключительного права собственности. Владелец может использовать их в рамках своего домашнего хозяйства в патерналистском духе [например, так обстоит дело с обширной экономикой фараона (Pharao) в Новом царстве Египта; он был владельцем всех земель, за исключением храмовой собственности].

И наоборот, средства производства, находящиеся в частной собственности, могут также использоваться в качестве капитальных средств в собственном предприятии с целью извлечения прибыли (например, капиталистическое предприятие, основанное на частной собственности на средства производства). Наконец, они могут использоваться в целях кредитования; такое кредитование может осуществляться как в отношении домашнего хозяйства (например, древние помещики по отношению к подчиненным им мелким фермерам), так и в отношении лиц, преследующих коммерческие цели. В таком случае средства производства могут передаваться в распоряжение должника в качестве средств труда, предназначенных для него (например, орудия труда, являющиеся частной собственностью мелких крестьян и рабов), или передаваться предпринимателю для использования в капиталистических целях. В этом случае собственник и предприниматель становятся разными лицами.

(3) Помимо исключительного права на трудовой статус и материальные средства труда, может существовать также исключительное право на руководящую роль. Это исключительное право часто сопровождается отделением работника от средств получения дохода; хотя владение им носит лишь ссудный характер, оно позволяет обеспечить функционирование предпринимателя и одновременно превращает работника (раба) в частную собственность.

Возможность, возникающая на основе отношений между собственником и руководителем предприятия, заключается в разделении и объединении личностей. В первом случае собственник может использовать своё имущество для ведения домашнего хозяйства, становясь таким образом заинтересованной стороной в отношении имущества, — типичным примером чего являются так называемые в новейшей истории «живущие на доходы», — или, как в случае с банками, может инвестировать часть находящихся в его распоряжении средств в промышленные предприятия, становясь заинтересованной стороной в получении прибыли.

Однако в любом случае, поскольку руководящая роль принадлежит исключительно собственнику, в результате неизбежно происходит разделение домашнего хозяйства и коммерческой деятельности. Это разделение является характерной чертой современной экономической системы и, кроме того, обеспечивается законодательно. В этих условиях критерием коммерческой деятельности является ориентация её целей на принцип извлечения прибыли. Однако, поскольку с другой стороны коммерческая деятельность сопряжена с исключительным правом на средства получения прибыли, в результате интересы личной собственности (которые с точки зрения коммерческих соображений являются нерациональными выгодами) оказываются подчиненными методам ведения коммерческой деятельности. Этот вопрос становится особенно заметным при разделении предпринимателя и собственника, поскольку в данном случае исключительное право на средства получения дохода может стать объектом частной спекуляции или же объектом спекулятивной банковской политики и политики предпринимательских альянсов, в результате чего возникают нерациональные последствия, хотя по своему характеру они и носят спекулятивный характер, направленный на извлечение прибыли.

3. Особенности экономической истории

Исходя из вышесказанного, можно сделать некоторые выводы о задачах экономической истории: во-первых, задача экономической истории заключается в изучении характера распределения и объединения полезности в различные эпохи. Первый вопрос заключается в том, как в тот или иной период распределяется, специализируется и объединяется экономическая полезность, причем это следует рассматривать с технической и экономической точек зрения, учитывая все виды порядка и связывая их между собой. Этот вопрос одновременно является вопросом о классах и затрагивает проблему общего социального устройства. Во-вторых, второй вопрос заключается в изучении того, как в данных условиях используются специфические функции и возможности: для ведения домашнего хозяйства или для извлечения прибыли? Отсюда возникает третий вопрос — вопрос о взаимосвязи между рациональностью и нерациональностью в экономической жизни. Современная экономическая система, благодаря широкому распространению бухгалтерского учета, достигла высокой степени рационализации. Поэтому вся история экономики в определенном смысле и в определенных пределах представляет собой историю экономического рационализма, который сегодня уже достиг успеха, основанного на расчетах.

Степень экономического рационализма в древности варьировалась. Изначально преобладал традиционализм, то есть сохранение старых обычаев: всё, что было передано из прошлого, даже если оно давно утратило первоначальный смысл, по-прежнему передавалось последующим поколениям. Этот этап уходил в прошлое крайне постепенно, поэтому в экономической истории нельзя было не учитывать факторы, не имеющие экономического характера, — различные факторы, относящиеся к сфере вне экономики, такие как магические и религиозные элементы, направленные на обретение «священного богатства», политические элементы, направленные на обретение власти, а также интересы, связанные с социальным статусом и классовой принадлежностью, направленные на обретение чести, и т. д.

Современная экономика, по крайней мере в том, что касается коммерческой деятельности, в принципе обладает экономической саморегуляцией, руководствуется исключительно экономическими соображениями и отличается высокой степенью расчетной рациональности. Однако в эту формальную рациональность часто все же проникает фактическая нерациональность, обусловленная распределением доходов: в определенных обстоятельствах это приводит (если рассматривать с точки зрения наиболее эффективного производства богатства) к фактически нерациональному распределению богатства, либо обусловлено интересами домашних хозяйств и спекулятивными интересами, что с точки зрения коммерческой деятельности также носит нерациональный характер. Однако борьба между формальной и существенной рациональностью в сфере культуры не ограничивается только экономикой. В правовой сфере также наблюдается борьба между формальным применением закона и концепцией существенной справедливости.[11] (То же самое имеет место и в искусстве, например, в противостоянии классического и неклассического искусства, где борьба фактически обусловлена конфликтом между потребностью в существенном выражении и формальными средствами выражения.)

Наконец, следует отметить ещё один момент: история экономики (особенно история классовой борьбы) вовсе не является, как хочет заставить поверить материалистическая концепция истории, тождественной истории культуры в целом. История культуры в целом не проистекает из истории экономики и не является лишь её функцией. На самом деле история экономики представляет собой одну из базовых структур — без понимания истории экономики невозможно исследовать ни одну из обширных областей культуры.

[1] Материальные блага не входят в сферу данного рассмотрения; мы всегда рассматриваем их с точки зрения возможности их использования, например, их тяговой силы, ударной силы, грузоподъемности и т. д. Полезность всегда индивидуальна: например, если говорить о лошади, то «лошадь» — в данном контексте и в данном смысле — не является объектом экономики, а объектом является лишь её индивидуальная полезность. Для простоты полезность вещей можно называть «богатством», а полезность человека — «использованием».

[2] Следовательно, под «экономическим вопросом» часто подразумевается: сравнение различных целей использования и выбор одной из них. Техническое проектирование же заключается в выборе средств для достижения какой-либо заранее определенной цели.[3] Австрия, то есть Австро-Венгерская империя. — Редактор[4] Медичи, в современном написании — Медичи.— Редактор[5] Араб, то есть арабский. — Редактор[6] В первом случае это так же происходит в домах феодалов и на фабриках, где вклад каждого из работников уже специализирован, но не распределяется по различным видам экономической деятельности. Примером второго случая является Verlag, организация в текстильной промышленности, которая заключается в распределении вклада по различным видам экономической деятельности.[7] Что касается группового характера вклада, можно привести конкретные примеры для пояснения. Например, когда несколько человек совместными усилиями поднимают или тянут тяжёлый груз — это накопление труда; а музыкальный ансамбль представляет собой объединение труда.[8] Например, вопрос заключается в том, является ли рабочее место наследственным, можно ли уволить работника в любой момент или он занимает эту должность пожизненно, стали ли средства приобретения предметов частной собственностью и кому они принадлежат, и т. д.[9] «Задруга» — уникальная форма общественной организации у славян, то есть патриархальная большая семья, основанная на родовых связях. — Прим. ред.[10] Таким образом, принцип извлечения прибыли не был устранен, поэтому речь идет о разновидности социализма, в котором прежний класс собственников был заменен новым.[11] Спор между Фридрихом Великим и его правоведами возник именно из-за того, что правоведы, руководствуясь формализмом, опровергали решения Великого, основанные на принципе целесообразности (с точки зрения административного управления и общего использования).

Глава 1.

Домохозяйство, род, деревня и помещичья система — состояние сельского хозяйства

Раздел 1. Организация сельского хозяйства и проблема аграрного коммунизма

Если мы сначала рассмотрим состояние сельского хозяйства (Agrarverfassung), бытовавшее у древних германских народов в XVIII веке, а затем перейдем к древним условиям, о которых пока нет достаточных документальных сведений, то нам следует обратить внимание на территории, изначально заселенные германцами. Поэтому мы должны исключить следующие три местности: во-первых, территорию к востоку от рек Эльбы (Elbe) и Зааль (Saal), то есть земли, в древности заселенные славянами; во-вторых, территорию за Лиме (Lime), ранее заселенную римлянами, то есть Рейнский регион, расположенный к югу от границы между Гессеном (Hessen) и окрестностями Бегенсбурга (Begensburg); в-третьих, левый берег реки Везер (Weser), где изначально проживали кельты (Kelt).

Племена, населявшие первоначальные места проживания германцев, жили в деревнях, а не в изолированных усадьбах. Вначале дорог, соединяющих деревни между собой, не существовало вовсе, поскольку каждая деревня была экономически самостоятельной и не испытывала никакой необходимости в объединении с соседними деревнями. Позже дороги появились, но они не были официально проложены, а представляли собой тропы, естественным образом протоптанные по мере необходимости, поэтому они по-прежнему исчезали в любой момент, и только спустя несколько столетий возникла обязанность поддерживать существующие дороги на отдельных участках. В результате такие местности, если смотреть на них с точки зрения современных карт, представляют собой нерегулярную сеть, узловыми точками которой являются места расположения деревень.

Во-первых, в самом внутреннем круге находятся совершенно беспорядочно расположенные участки с домами и огородами, между которыми пролегают извилистые соединительные дороги. Во втором круге — огороженные изгородями сады, так называемые «вурт» (wurt), число которых примерно равно числу домов с огородами. В третьем круге — пахотные земли. Четвёртый круг — пастбища (Almende). Каждая семья имеет право выпасать на пастбище одинаковое количество домашнего скота. Однако это пастбище не является общинным: у каждой семьи есть своя определённая часть, поэтому оно по-прежнему находится в частной собственности. Пятый круг — лес, с которым обстоит дело аналогично, но этот лес не обязательно является придатком деревни. Права на заготовку древесины, сбор коры, корм для свиней и т. п. также равномерно распределены между жителями деревни. Право собственности на дома, хозяйственные постройки, а также на огороды, пахотные земли, пастбища и леса в целом называется правом на землю и жилище [Hufe — это слово связано по этимологии со словами habe, haben (иметь)].

Площадь пахотных земель делилась на множество частей, так называемых «гевауне» (Gewaune). Гевауне, в свою очередь, подразделялись на участки, ширина которых не обязательно была одинаковой, причём некоторые из них были удивительно узкими. Каждый крестьянин в деревне имел право на один такой участок в каждом гевауне, поэтому права собственности на землю изначально были равны для всех. Разделение пахотных земель на «гевауне» объяснялось стремлением обеспечить как можно более равное распределение выгод и убытков, связанных с плодородием или бесплодием той или иной земли, между всеми жителями. Именно по этой причине возникла «рассеянная форма собственности». Существовала и другая выгода: в случае стихийных бедствий, таких как град, все в равной степени несли ущерб, благодаря чему риск для каждого отдельного человека уменьшался.

Разделение пахотных земель на длинные полосы (в отличие от римлян, которые использовали исключительно квадратные участки) связано с особенностями германского плуга. Плуг представлял собой крюкообразный инструмент, который сначала повсеместно использовался вручную, а впоследствии — с помощью животных, и предназначался исключительно для рытья земли и прокладки бороздок. Поэтому все народы, не вышедшие за пределы этапа использования крючкообразного плуга, для того чтобы почва стала рыхлой и мягкой, вынуждены распахивать поля в продольном и поперечном направлениях. Таким образом, наиболее подходящим способом разбиения пахотных земель является квадратное разбиение; этот метод можно было наблюдать в Италии уже со времён Цезаря[1] (Caesar), и его до сих пор можно увидеть на картах Кампаньи (Campagna), причём его внешние очертания служат границами между отдельными участками земли. Напротив, немецкий плуг, насколько мы помним, состоит из лемеха, вертикально вскрывающего почву, отвала, проходящего по почве горизонтально, и отбрасывателя, переворачивающего почву и расположенного справа; при использовании такого плуга нет необходимости в дополнительной проходке поперечных и продольных борозд. Наиболее подходящим способом использования такого плуга является разбиение земли на длинные полосы. В этом случае размеры отдельных полос, как правило, определяются объемом работы, который один бык может выполнить за день без переутомления (отсюда и появились термины «Mocgen» (работа за один день) и «Tagwerk» (однодневная вспашка) для обозначения единицы измерения).

Со временем такой способ разбиения земли стал вызывать значительные неудобства, поскольку с правой стороны плуга установлен отвальный брус, из-за чего плуг постоянно имеет тенденцию уходить влево. В результате борозды становились неровными, а поскольку между отдельными участками вначале не было границ, чужие участки легко подвергались захвату. Поэтому приходилось заново прочерчивать первоначальные границы. Сначала это делали судьи по земельным спорам (Feldgeschworene) с помощью шеста, позже — с помощью так называемого Sprungyirkel (двуножного прибора с пружинным механизмом). В Шлезвиг-Гольштейне (Schleswig-Holstein) для этого использовался метод измерительной веревки (Reelbning).