Наследница света

В своих покоях я быстро избавилась от платья. Мира помогла распустить волосы, снять украшения и переодеться в длинную ночную рубаху.

— Вы были прекрасны сегодня, — восхищённо сказала она.

— Я устала быть прекрасной, — пробормотала я, растирая затёкшую шею.

Служанка тихо рассмеялась.

— Тогда отдыхайте, ваше высочество.

— Спокойной ночи, Мира.

— Спокойной ночи, ваше высочество, — пожелала Мира, слегка поклонившись.

Как только дверь за Мирой закрылась, я замерла и прислушалась к её удаляющимся шагам. Лишь когда они окончательно стихли, осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Мира уже скрылась за поворотом. Где-то этажом ниже прошёл ночной патруль. До меня донеслись приглушённые голоса стражников, а затем снова стало тихо.

Я подождала ещё немного, накинула простой дорожный плащ и проверила, оставили ли слуги свечу в подсвечнике. После этого тихо выскользнула из покоев.

У каждого поворота приходилось останавливаться и прислушиваться, чтобы не столкнуться со стражей или кем-нибудь из слуг. Сердце билось чаще обычного — не от страха, а от предвкушения. Где-то там, в тени старого дуба, меня ждал Колин.

Я осторожно двигалась по полутемным коридорам, стараясь ступать как можно тише. Замок ночью казался совсем другим. Днём здесь кипела жизнь — слуги, стража, голоса, звон посуды, шаги. Теперь же вокруг царила почти звенящая тишина. Только факелы потрескивали в настенных держателях да ветер глухо выл где-то за узкими окнами.

Проходя мимо покоев дяди, я услышала за дверью движение. В следующий миг она неожиданно распахнулась, и в коридор вышла молодая служанка с пустым подносом в руках. Я едва успела отступить за угол, прежде чем она меня заметила. Девушка торопливо направилась к лестнице, даже не оглянувшись. Дверь за собой она прикрыла не до конца, оставив узкую щель.

Я подождала, пока её шаги стихнут, и снова вышла в коридор. Уже собиралась пройти дальше, когда из покоев донёсся голос Алисии:

— После её коронации будет поздно.Я уже собиралась пройти мимо, но невольно замедлила шаг. Подслушивать чужой разговор не хотелось, поэтому я заставила себя двинуться дальше. И тут из покоев донеслось моё имя.

— Мелэйна ни за что не согласится, — сказал дядя.

Я остановилась, а потом, сама не заметив как, подошла ближе и прижалась к стене возле приоткрытой двери.

— Знаю, — спокойно ответила Алисия. — Поэтому тянуть нельзя. Нужно успеть до коронации, пока решение за неё принимаешь ты.

Несколько мгновений царила тишина.

— Она возненавидит меня.

— Сейчас это не самая значительная проблема.

— Брак с Элардом решит все наши проблемы, — продолжила она. — Луминор получит поддержку Верендора, людей и оружие. А Мелэйна окажется далеко отсюда.Я резко прикрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя ни звуком. Сердце ударило так сильно, что на мгновение мне показалось — его услышат даже за дверью.

— Я обещал её матери позаботиться о ней.

— Это ты и делаешь. Мелэйна получит корону одного из самых сильных королевств. Элард даст ей положение, власть и защиту.

— Она почти не знает его.

— Для политического брака это не имеет значения. Он заинтересован в этом союзе и будет беречь её хотя бы ради собственной выгоды.

Дядя тяжело выдохнул.

— Знать будет недовольна.

— Знать всегда чем-нибудь недовольна. Они пошумят и смирятся.

— Наследница покинет Луминор накануне коронации. Они потребуют объяснений.

— Они их получат. К тому же королевство не останется без правителя.

Наступила короткая пауза.

— Знать признает тебя, — продолжила Алисия. — Ты сын короля и имеешь право занять трон. Луминор не останется без правителя и скоро у нас родится ребёнок. Династия не прервётся.

В груди у меня похолодело.

— Наш ребёнок ещё даже не родился, — глухо произнёс дядя.

— Но родится. И знать поймёт, что Луминор не останется без будущего.

Я прижалась ладонью к стене, пытаясь сохранить равновесие. Значит, вот чего они хотели. Отправить меня в Верендор до коронации. Оставить Луминор дяде. А затем передать трон его ребёнку.

— Ты уверена, что это единственный выход? — спросил он.

— Единственный, который решает всё сразу. И для Луминора, и для Мелэйны.

Дядя долго молчал.

— Ты права, — наконец произнёс он. — Всё это ради Луминора. И ради неё.

— Тогда дай Эларду согласие.

Снова наступила тишина.

— Хорошо, — сказал дядя. — Я дам ему ответ до отъезда.

За дверью послышался скрип отодвигаемого кресла. Я поспешно отступила, но не смогла уйти сразу.

— Дилюс, — уже мягче произнесла Алисия. — Ты поступаешь правильно.

Он ответил так тихо, что я едва расслышала:

— Надеюсь. Ведь здесь я больше не смогу её защитить.

Я отшатнулась от двери. Последние слова будто прошли мимо. Внутри осталась только тяжёлая, оглушающая пустота. Всё, что ещё несколько часов назад казалось прочным и надёжным, рассыпалось в одно мгновение. Коридор вдруг стал тесным. Воздуха не хватало, сердце билось слишком быстро, а пальцы похолодели. Хотелось распахнуть дверь и потребовать объяснений, но за ней послышались шаги. Я заставила себя отступить, хотя ноги едва слушались. В этот момент под подошвой предательски скрипнула старая доска. Я вздрогнула и поспешно скрылась за углом.

— Кто здесь?! — резко спросил дядя.

Дверь распахнулась. Я прижалась спиной к холодной стене и задержала дыхание. Из своего укрытия я не видела Дилюса, только слышала его шаги. Напротив покоев находилась небольшая кладовая. Её дверь осталась приоткрытой и едва заметно покачивалась от сквозняка.

— Там кто-то есть? — спросила Алисия.

Несколько секунд дядя молчал.

— Нет. Наверное, скрипнула дверь кладовой.

Его шаги удалились, после чего дверь покоев закрылась. Я коснулась ладонью холодной стены. Раньше этот замок казался местом, способным защитить меня от всего мира. Теперь его стены скрывали разговоры о том, как от меня избавиться.

Я медленно вышла из-за угла и направилась к лестнице, но вскоре шаг перешёл в бег. Воздуха не хватало, хотелось выбраться наружу, подальше от этих разговоров, подальше от боли. Мне нужен был Колин.

Когда я наконец вышла во двор, холодный ночной ветер ударил в лицо и немного привёл мысли в порядок. Старый дуб шумел листвой в темноте.

— Мел? — раздался тихий голос из тени.

Я обернулась. Колин стоял у дуба, в свете луны его лицо казалось особенно серьёзным. Он шагнул ко мне, взял за руки.

— Что случилось? Ты вся дрожишь.

Я посмотрела в его зелёные глаза — такие искренние, такие тёплые — и впервые за вечер почувствовала, что могу выдохнуть.

— Они хотят отдать меня королю Эларду, — прошептала я. — В обмен на оружие. Хотят, чтобы я уехала в Верендор и стала его женой.

Колин резко помрачнел.

— Что?..

— Я слышала разговор дяди и графини, — голос дрогнул. — Для них это просто сделка. Политика. Союз.

Я опустила взгляд.

— А меня никто даже не собирался спрашивать.

— Когда должна состояться свадьба? — спросил Колин.

Я подняла на него глаза.

— Не знаю. Я услышала только, что дядя даст Эларду ответ до его отъезда.

Колин нахмурился.

— Значит, времени мало.

— Разве это важно?

Он замер лишь на мгновение.

— Ты права. Неважно.

Но его взгляд на секунду стал отстранённым, почти расчётливым. Словно он пытался определить, сколько у нас осталось времени. Потом выражение исчезло, и Колин снова сжал мои руки.

— Я не позволю им забрать тебя.

Я горько усмехнулась.

— И что ты сделаешь? Ты конюх, Колин. А он — король.

— Мне всё равно, кто он, — твёрдо сказал Колин. — Я найду выход.

В его голосе было столько уверенности, что я невольно подняла глаза. И впервые за этот вечер почувствовала, как паника внутри начинает понемногу отступать. Он осторожно коснулся моей щеки.

— Ты не одна, Мел.

Мы ещё долго стояли под старым дубом. Ночной ветер шевелил листву над нашими головами, где-то вдали перекликались стражники на башнях, а замок возвышался за моей спиной огромной тёмной громадой. Колин притянул меня ближе. Я прижалась лбом к его груди и впервые за весь вечер позволила себе просто молчать, без необходимости держать осанку, без придворных улыбок, без страха сказать что-то не то. Только рядом с ним я чувствовала себя не наследницей престола, а обычной девушкой.

— Хочешь сбежать? — неожиданно тихо спросил он.

Я подняла голову.

— Что?

— Сбежать отсюда, — повторил Колин. — Вместе.

— Ты говоришь так, будто уже думал об этом.

Он горько усмехнулся.

— Потому что думал.

Я замерла.

— Давно?

— С того дня, как понял, что рядом с тобой мне всё равно рано или поздно придётся выбирать: либо отпустить тебя, либо потерять всё.

На мгновение сердце болезненно сжалось. Перед глазами вспыхнули картины: бесконечные дороги, свобода, жизнь без дворцовых интриг, без обязанностей, без чужих решений. Только мы вдвоём. Но видение исчезло так же быстро, как появилось и я медленно покачала головой.

— Они найдут нас.

— Не найдут.

— Найдут, — тихо повторила я. — И убьют тебя.

Колин сжал челюсть, но спорить не стал. Я знала: он и сам это понимал. Несколько секунд мы молчали, потом он осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Тогда мы придумаем что-нибудь другое.

Я грустно улыбнулась:

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Он наклонился и поцеловал меня мягко, бережно. Совсем не так, как в конюшне днём — тогда в поцелуе было пламя и нетерпение. Сейчас же в нём чувствовалось что-то другое, нежность, обещание.Я ответила, чувствуя, как внутри постепенно тает ледяной страх. В этот момент я почти поверила, что всё действительно может закончиться хорошо.

Мы устроились в старой конюшне, подальше от глаз слуг и стражи. Здесь пахло сеном, древесиной и лошадьми. Лунный свет пробивался сквозь щели в крыше, ложась серебристыми полосами на пол. Я сидела рядом с Колином, закутавшись в его плащ. Он рассказывал что-то тихим голосом — кажется, о жеребце графини, который снова укусил одного из конюхов, — но я почти не слушала. Мне просто было спокойно рядом с ним. Настолько спокойно, что я сама не заметила, как начала засыпать. Последнее, что помню, — его рука у меня на плечах и размеренное биение его сердца.

Проснулась я от странного ощущения, что-то тянуло меня за волосы. Я сонно нахмурилась, открыла глаза — и увидела прямо перед собой морду огромного серого коня. Принц с явным интересом пытался попробовать мои волосы на вкус.

— О боги… — простонала я, резко отстраняясь.

Колин тихо рассмеялся.

— Кажется, ты ему понравилась.

Я уже собиралась ответить что-нибудь колкое, но тут заметила свет за окнами конюшни. Рассвет. Во дворе слышались голоса слуг, звон вёдер и скрип телег. У меня внутри всё оборвалось.

— Мы проспали!

Я вскочила так резко, что едва не запуталась в плаще.

— Почему ты меня не разбудил?

Колин на мгновение отвёл взгляд.

— Я и сам не заметил, как уснул.

— Чёрт… чёрт, чёрт! Если меня не окажется в покоях, дядя всё поймёт!

— Мел…

— Он и так подозревает, что я слишком часто бываю в конюшнях! — нервно зашептала я. — Если нас увидят вместе, тебя казнят!

Колин поднялся следом за мной и осторожно взял меня за плечи.

— Посмотри на меня.

Я заставила себя поднять взгляд.

— Всё будет хорошо, — спокойно сказал он. — Ты доберёшься до покоев незаметно.

— А если нет?

Он улыбнулся — чуть устало, но уверенно.

— Тогда я что-нибудь придумаю.

Я невольно фыркнула:

— Опять?

— Опять.

Несмотря на страх, я всё же улыбнулась в ответ. Колин быстро поцеловал меня в лоб.

— Сегодня, в то же время. А теперь беги.

Я бросила последний взгляд на Колина, на коня графини, который всё ещё с любопытством косился на мои волосы, и выбежала из конюшни. Утренний воздух оказался холодным и влажным. Замок постепенно просыпался: слуги носили воду, стражники сменялись на постах, где-то на кухне уже звенела посуда. Прижимаясь к стенам и стараясь держаться в тени, я почти бегом пересекла двор. Каждый шаг сопровождался паникой. Мне казалось, что сейчас кто-нибудь обязательно окликнет меня, что двери распахнутся, что дядя уже знает, но удача пока была на моей стороне.

Я проскользнула в свои покои и только успела с облегчением выдохнуть, как дверь резко открылась.

— Ваше высочество! — вскрикнула Мира, застыв на пороге. Я едва не подпрыгнула от неожиданности.

— О… вы уже проснулись?

Её взгляд тут же остановился на дорожном плаще.

— Вы собирались гулять в такую рань?

— Нет! — слишком быстро ответила я. — То есть… просто проверяла, не испачкался ли плащ после вчерашней прогулки.

Мира медленно перевела взгляд с влажного подола плаща на мои сапоги, к которым прилипло несколько сухих соломинок. Потом заметила спутанные волосы.

— Конечно, ваше высочество, — произнесла она слишком ровно. — Просто проверяли.

Она ничего больше не спросила, но по её лицу было ясно: не поверила ни единому слову.

— Вам стоит отложить прогулки, — заметила она, подходя ближе. — Граф ждёт вас на завтрак. Графине нездоровится, поэтому накрыли в кабинете.

У меня внутри всё сжалось. После вчерашнего разговора меньше всего на свете мне хотелось видеть дядю, но отказаться я не могла.

Мира раздела меня, помогла умыться и одеться к завтраку. Она выбрала удобные брюки из мягкой шерсти и льняную рубашку — дядя не так строго относился к моим нарядам, и она это знала. Затем аккуратно уложила волосы в простую косу, заплетя в неё тонкую ленту.

У дверей кабинета я замедлила шаг. После услышанного ночью входить внутрь не хотелось.

— Граф уже ждёт вас, — тихо сказала служанка и отступила в сторону.

Я глубоко вдохнула и вошла. Кабинет дяди больше напоминал центр управления королевством, чем обычную рабочую комнату. Стены занимали шкафы с документами, свитками и картами, а в центре стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами.

Мой взгляд сразу остановился на огромной карте королевства. Вдоль юго-восточной границы тянулась красная линия — Стена, отделявшая наш мир от Иного. Возле неё в карту были воткнуты маленькие деревянные фигурки солдат. Несколько отрядов стояли почти вплотную к границе. Ладонь словно вновь ощутила холод исчезнувшей монеты. «Ищи ответы за Стеной». Теперь эти слова казались не угрозой, а предупреждением. С детства о землях за Стеной говорили только шёпотом. Одни уверяли, что там живут чудовища, другие — что когда-то существовало уничтоженное богами королевство. Правды никто не знал или не хотел рассказывать. Под картой висел герб нашей династии — золотое солнце на синем фоне, пересечённое извилистой линией. А на противоположной стене строго смотрел с портрета мой дед — покойный король.

Дядя уже сидел за столом. Он поднял глаза, когда я вошла, и слегка улыбнулся:

— Доброе утро, Мел.

Я медленно подошла.

— Доброе утро.

На столе уже стоял завтрак: свежие булочки, овсяная каша с мёдом и орехами, сыр, фрукты и горячий травяной чай. Запах мяты и чабреца наполнил комнату.

— Садись, — мягко сказал дядя.

Я опустилась на стул напротив, стараясь не выдавать напряжения. Некоторое время он молчал, разливая чай по чашкам.

— Хорошо спала? — наконец спросил он.

Я едва не усмехнулась. После всего услышанного ночью этот вопрос звучал почти издевательски.

— Не очень.

Дядя внимательно посмотрел на меня поверх чашки.

— Ты выглядишь уставшей.

«А ты выглядишь как человек, который решил продать собственную племянницу». Я не произнесла этого вслух. Вместо этого коротко спросила:

— Зачем нам столько оружия?

Рука дяди на мгновение замерла, совсем ненадолго, но я заметила. Он медленно поставил чашку обратно на блюдце.

— Для защиты королевства.

— От кого?

Во взгляде дяди мелькнуло раздражение, но лишь на секунду. Потом он снова стал спокойным.

— От тех, кто может ему угрожать.

— Это не ответ.

— Это всё, что тебе нужно знать.

Я резко сжала пальцы.

— Я наследница престола. Меня касается всё, что происходит в королевстве.

Дядя тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Нет, Мел. Пока не всё.

— Тогда расскажи мне.

— Есть вещи, к которым ты ещё не готова.

— Хватит обращаться со мной как с ребёнком.

Он посмотрел на меня устало, почти мягко. Но эта мягкость только сильнее разозлила.

— Я пытаюсь защитить тебя.

— Нет, — тихо сказала я. — Ты пытаешься всё решать за меня.

В кабинете повисла тишина. Дядя медленно провёл пальцами по краю чашки, будто выбирал слова. И тогда я поняла: сейчас прозвучит то, чего я боялась больше всего.

— Король Элард попросил твоей руки, — наконец произнёс он. — И я дал согласие.

До коронации дядя оставался моим регентом и официальным опекуном. По закону именно он имел право действовать от моего имени и подписать брачный договор. Раньше этот закон казался мне бессмысленным пережитком прошлого. Теперь он превратился в клетку.

— Нет, — выдохнула я.

Он медленно поднял на меня взгляд.

— Мел…

— Нет.

Я резко поднялась из-за стола. Стул с глухим скрипом отъехал назад.

— Ты не можешь решать это за меня.

— Могу, — устало ответил дядя. — Потому что речь идёт не только о тебе.

— Значит, вот как? — голос предательски дрогнул. — Я просто часть сделки?

— Это политический союз.

— Не смей называть это союзом!

Я чувствовала, как внутри поднимается ярость — горячая, почти неуправляемая.

— Ты хочешь отдать меня человеку, о котором по всему королевству ходят страшные слухи!

— Большинство этих слухов преувеличены.

— Его жена умерла!

Дядя резко отвёл взгляд. И этого оказалось достаточно.

— Значит, это правда… — прошептала я.

— Я не знаю всей правды, — жёстко сказал он. — Но знаю другое: сейчас нашему королевству нужна помощь Верендора.

— Зачем? — почти выкрикнула я. — Что происходит такого, о чём мне никто не говорит?!

Дядя ударил ладонью по столу, не сильно, но впервые за весь разговор в его голосе прозвучало раздражение.

— Есть вещи важнее твоих капризов!

Я посмотрела на карту за его спиной. На красную линию Стены и деревянные фигурки солдат, расставленные у границы. Его лицо резко изменилось. На мгновение мне показалось, что он не разозлился — испугался. Но уже через секунду страх исчез за холодной маской.

— Не вмешивайся в то, чего не понимаешь.

— Тогда объясни мне!

— Не могу.

— Или не хочешь?

Он резко поднялся. Теперь мы стояли друг напротив друга по разные стороны стола.

— Ты думаешь, мне легко это решение далось? — тихо спросил он. — Думаешь, я хочу причинить тебе боль?

— Но причиняешь.

Дядя болезненно прикрыл глаза. На мгновение он снова стал похож на того человека, который когда-то учил меня ездить верхом, приносил сладости с ярмарок и сидел у моей кровати, когда я болела. Но это ощущение исчезло так же быстро, как появилось.

— Ты выйдешь за Эларда, — твёрдо сказал он. — Это уже решено.

Я больше не узнавала человека, стоявшего передо мной.

— Нет.

— Мел…

— Я лучше умру.

Эти слова прозвучали тихо, но в комнате вдруг стало так холодно, будто распахнули окно посреди зимы. Дядя побледнел.

— Не говори глупостей.

— Это не глупость.

Я смотрела ему прямо в глаза.

— Я не стану его женой.

Он шагнул ко мне.

— У тебя нет выбора.

— Выбор есть всегда.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга и впервые в жизни я почувствовала между нами настоящую пропасть, как между двумя чужими людьми. Дядя первым отвёл взгляд.

— Ты ещё слишком молода, чтобы понимать последствия.

Я горько усмехнулась.

— А ты слишком ослеплён властью, чтобы понимать, что теряешь.

Его лицо резко изменилось. Будто я ударила точно в больное место.

— Следи за словами.

— Почему? Правда неприятна?

— Довольно.

Голос дяди снова стал жёстким, холодным, почти чужим.

— Подготовка к помолвке начнётся через несколько дней.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Помолвка. Так быстро. Значит, всё уже действительно решено.

— Ненавижу тебя, — тихо сказала я.

Дядя вздрогнул, всего на мгновение, но я заметила. Я развернулась и направилась к двери.

— Мел! — резко окликнул он.

Я остановилась, не оборачиваясь. Несколько секунд за спиной слышалось только тяжёлое дыхание дяди. А потом он произнёс:

— Держись подальше от конюха.

Я медленно сжала руки в кулаки.

— Что?..

— Думаешь, я ничего не вижу ? — холодно продолжил дядя. — Как часто ты пропадаешь в конюшнях.

По спине пробежал ледяной холод.

— Колин хороший человек, — осторожно сказала я.

— Он.., — Дядя замолчал и тяжело вздохнул. — Слуга.

— И что?

— А ты будущая королева.

Я резко обернулась.

— Для тебя люди делятся только на титулы?

— Для меня люди делятся на тех, кто может сохранить королевство, и тех, кто способен его разрушить.

— Колин не сделал ничего плохого.

— Пока нет.

В его голосе прозвучала угроза, тихая, почти спокойная. Но от этого ещё страшнее.

— Не втягивай его в это, — прошептала я.

Дядя внимательно посмотрел на меня и именно в этот момент я поняла: он всё понял. И про мои чувства, и про Колина. И это делало ситуацию намного опаснее, чем я думала.

— Пока о нём знаю только я, — тихо сказал дядя. — Но если о ваших встречах узнает Элард или кто-нибудь из совета, Колина обвинят в посягательстве на честь наследницы.

— Ты мне угрожаешь?

Дядя болезненно поморщился.

— Я пытаюсь заставить тебя понять, насколько всё серьёзно. Это для твоего же блага. Когда-нибудь ты поймёшь меня.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Как я уже сказал, решение принято. А сейчас можешь идти.

Я ничего не ответила. Молча развернулась и вышла из кабинета. Дверь за спиной тяжело закрылась, и в груди будто что-то оборвалось окончательно. По щекам покатились слёзы. Я быстро шла по длинному коридору, почти не замечая дороги, пока не остановилась возле галереи семейных портретов.

Здесь всегда было тихо.

Высокие окна пропускали холодный утренний свет, который ложился на старые картины серебристыми полосами. На стенах висели поколения нашей династии — короли, королевы, полководцы, женщины в тяжёлых платьях и мужчины с холодными глазами.

Но мой взгляд сразу нашёл мамин портрет. Я видела его сотни раз, знала каждый изгиб её улыбки, каждую складку серебристого платья. И всё же сейчас заметила деталь, которой раньше почему-то не придавала значения. На шее матери висела тонкая серебряная цепочка с прозрачным камнем в форме капли. В глубине камня художник оставил едва заметную золотую искру. Я подошла ближе. Почему-то кулон показался знакомым, хотя я не могла вспомнить, где видела его раньше.

Мама смотрела с портрета спокойно и уверенно. Она бы не позволила распоряжаться моей жизнью, как частью сделки. Я судорожно вытерла слёзы ладонью. И в этот момент снаружи донёсся шум, крики, стук копыт. Я нахмурилась и подошла к окну. Внизу, на рыночной площади перед замком, царило оживление.

Сам Элард прибыл накануне с небольшой свитой, чтобы успеть к ужину и обсудить дела с дядей. Теперь же в замок через главные ворота въезжала основная часть его сопровождения: роскошные кареты, украшенные гербом Верендора — серебряным оленем на лазурном фоне. Тёмно-синие лакированные борта блестели на солнце, а колёса были отделаны серебром. Следом двигались ряды всадников на идеально белых конях. У каждого за спиной развевалось узкое знамя с тем же серебряным оленем.

Толпа горожан уже собралась вдоль дороги. Люди вытягивали шеи, дети подпрыгивали, пытаясь рассмотреть процессию. И вдруг окно одной из карет распахнулось. В воздух полетели конфеты и медяки. Толпа тут же взорвалась восторженными криками.

— Да здравствует Верендор!

— Да здравствует союз наших королевств!

Дети бросались на мостовую за монетами, взрослые смеялись и ловили сладости прямо на лету. Кареты, подарки и вся эта показная щедрость явно были подготовлены заранее — как и объявление о союзе, о котором успел узнать весь город. Только невесте сообщить забыли.

Я презрительно фыркнула. «Может, подданных он и купит. Но точно не меня».

— Ваше высочество?

Я вздрогнула от неожиданного прикосновения к плечу и резко обернулась. Позади стояла Мира. Она улыбалась так искренне, будто действительно была счастлива.

— Я так рада за вас, — произнесла она. — Король Элард достоин вас.

Я нахмурилась.

— Откуда ты знаешь?

— Весь замок только об этом и говорит, — ответила Мира. — А на площади уже празднуют скорую свадьбу.