Наследница света

Гостиная и правда была уютной: стены отделаны светлыми деревянными панелями, на полу лежал мягкий ковёр с растительным орнаментом, а вдоль стен стояли глубокие кресла и низкие столики с фарфоровыми безделушками. В центре комнаты располагался длинный стол из полированного орехового дерева, за которым могли свободно разместиться восемь человек. Над столом висела бронзовая люстра с десятком подсвечников, пока не зажжённых.

А за столом уже сидела графиня Алисия. Она подняла глаза, едва я вошла, и её губы тут же сжались в тонкую линию.

— Наконец-то, — холодно произнесла она. — Я уже начала думать, что вы решили пропустить завтрак.

Графиня медленно поднялась из-за стола, и сразу стал заметен её большой беременный живот, аккуратно обтянутый дорогим шёлковым платьем цвета слоновой кости. Её пепельные волосы были уложены в безупречную высокую причёску, серые глаза смотрели внимательно и оценивающе, а тонкие аристократические черты лица подчёркивали привычную властность.

Она всегда выглядела идеально. Даже сейчас. Даже на раннем завтраке. Взгляд графини на мгновение опустился к животу, и её пальцы почти незаметно легли поверх дорогой ткани.

В замке все ждали рождения ребёнка как праздника. Дилюс улыбался, когда речь заходила о будущем ребёнке, а слуги уже шептались о детской, которую готовили в восточном крыле. Тогда я не придавала этому значения. Мне казалось, рождение ребёнка ничего не изменит между мной и дядей.

— Простите за опоздание, графиня. Я слишком долго выбирала платье.

Алисия прищурилась. Затем её взгляд опустился на мой тренировочный костюм, и лицо графини мгновенно изменилось.

— Что… это такое?

Она поставила чашку с кофе на блюдце чуть громче, чем следовало.

— Вы наследница престола. Будущая королева. А выглядите так, будто собрались не на завтрак, а на тренировочный двор.

Я почувствовала, как внутри привычно поднимается раздражение. Алисия тем временем медленно выпрямилась и жестом указала на себя.

— Посмотрите внимательно, Мелэйна.

Она слегка расправила плечи.

— Вот как должна выглядеть будущая королева.

Её голос звучал спокойно, но твёрдо.

— Элегантность. Осанка. Умение подать себя. Люди должны видеть в своей правительнице силу и достоинство, а не девочку в кожаной броне.

Она снова окинула меня взглядом.

— Королева — это пример для всего двора. Для знати, для народа. Они будут смотреть на вас и учиться у вас. И если будущая правительница появляется за столом в тренировочной одежде, то что это говорит о короне?

Мира у стены едва заметно втянула голову в плечи, явно ожидая моей реакции. Но я заставила себя спокойно вдохнуть

— Простите, графиня, — ровно ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Но в этом костюме я чувствую себя собой. К тому же после завтрака я всё равно собиралась на тренировку.

Алисия медленно моргнула, будто я только что сказала нечто совершенно невозможное.

— После завтрака, — отчеканила она, — вы могли бы вернуться к себе и переодеться.

На это у будущей королевы должно хватать и времени, и воспитания.Я промолчала. Алисия недовольно поджала губы. Было видно — мой ответ её совершенно не устроил. Но вместо нового замечания она лишь коротко вздохнула и указала на стул напротив.

— Садитесь. Кофе уже остывает.

Я подошла к столу и села.Пока слуги расставляли блюда, я невольно задумалась о браке дяди Дилюса. Он женился на Алисии почти сразу после того, как стал регентом. Её род считался одним из самых богатых и влиятельных в королевстве, а связи графини помогли укрепить положение дяди при дворе. И хотя между нами редко возникало взаимопонимание, я никогда не могла сказать, что Алисия относится ко мне с безразличием. Нет. Она действительно пыталась воспитать из меня королеву. Просто делала это так же, как всё остальное в своей жизни: жёстко, требовательно и без права на слабость.

— Надеюсь, вы хорошо спали? — сухо спросила графиня, делая глоток кофе.

Я на секунду вспомнила кошмар. Руки мамы, рушащиеся стены и тьму.

— Да, благодарю, — спокойно ответила я. — Вполне.

Алисия несколько мгновений смотрела на меня поверх чашки. Её пальцы замерли на тонкой фарфоровой ручке, словно она поняла, что я солгала. Но расспрашивать не стала.

Мира тут же поставила передо мной чашку горячего кофе и тарелку с ещё тёплыми булочками. При этом она умудрилась едва не уронить ложку, тихо ойкнула и виновато поправила поднос.

— Осторожнее, Мира, — устало произнесла Алисия.

— Простите, госпожа… — пробормотала служанка.

Я невольно улыбнулась в чашку.

Завтрак продолжился уже спокойнее. Разговор постепенно перешёл к подготовке предстоящего приёма и годовщине регентства дяди Дилюса.

— В этом году всё должно пройти безупречно, — произнесла Алисия, просматривая список приглашённых. — Это последняя годовщина его регентства перед вашей коронацией.

Я подняла взгляд от чашки.

— До коронации ещё три месяца.

— Всего три месяца, Мелэйна, — поправила она. — Для двора это почти ничего. После приёма начнут прибывать послы, главы знатных домов, представители храмов. Нужно утвердить церемонию, порядок клятв, список гостей, наряды, речи…

Она выразительно посмотрела на мой тренировочный костюм.

— И, надеюсь, к тому дню вы всё же согласитесь выглядеть как королева.

Я сделала глоток кофе, чтобы скрыть улыбку.

— Если коронация будет проходить на тренировочном дворе, обещаю подумать.

Мира у стены тихо кашлянула, пряча улыбку. Алисия же посмотрела на меня так, будто Сета лично послала ей испытание терпением.

— Коронация, ваше высочество, — холодно произнесла она, — будет проходить в храме Света, перед жнецами, знатью и всем народом. И именно поэтому вам пора начать относиться к ней серьёзнее.

Я опустила чашку на блюдце.

— Я отношусь серьёзно.

— Тогда начните с того, чтобы помнить: через три месяца вы перестанете быть просто наследницей. Каждое ваше слово, каждый жест, каждый взгляд будут принадлежать уже не только вам, но и короне.

Я ничего не ответила. Только сжала пальцы вокруг чашки, чувствуя, как горячий фарфор обжигает ладони. Слова Алисии неприятно застряли в голове. До коронации оставалось всего три месяца, а я всё ещё не представляла, как буду стоять перед всем королевством и делать вид, что не боюсь.

Завтрак закончился вскоре после этого. Алисия снова вернулась к спискам гостей и распоряжениям для слуг, а я поднялась из-за стола, вежливо поблагодарила её и вышла из малой гостиной прежде, чем разговор успел снова свернуть к платьям, манерам или коронации.

В коридоре стало легче дышать. Шаги эхом отдавались от каменных стен, и с каждым шагом тревожные мысли постепенно отступали. Корона могла подождать. Речи, клятвы и придворные правила — тоже. Сейчас мне нужно было совсем другое: холодная сталь в ладонях, ровное дыхание и движение, в котором не было места чужим ожиданиям.

Я направилась через коридоры замка к выходу во внутренний двор, а в голове крутилась лишь одна мысль: сегодня я наконец освою этот проклятый пируэт с кинжалами. Дядя показывал его на прошлой неделе — изящное, почти танцевальное движение, в котором нужно было одновременно уклониться от удара и нанести контратаку. У меня пока выходило ужасно: то терялось равновесие, то кинжалы путались в руках. Дилюс обучал меня разному оружию, но именно кинжалы я любила больше всего. Меч требовал силы и прямоты, а кинжалы — скорости, гибкости и хитрости.

Прежде чем отправиться на тренировочную площадку, я свернула к священному дубу Сеты. Этот дуб считался сердцем замка. Такие деревья росли возле каждого храма богини Света. Говорили, их корни касаются самой магии мира. У нашего дуба тоже был свой жнец Света — служитель Сеты, следивший за священным местом и храмом при замке.

Небольшой храм стоял чуть дальше по внутреннему двору, у самой крепостной стены, выходящей к океану. Светлый камень, высокие узкие окна и золотой символ дуба над входом делали его совсем непохожим на суровые башни крепости. Утром из храма почти всегда доносился запах ладана и тихие песнопения.Когда я подошла ближе к дубу, то заметила молодого жнеца. Он стоял возле каменной чаши для подношений и что-то тихо читал, положив ладонь на шершавую кору дерева. Жнец выглядел совсем молодым — наверное, ненамного старше меня. Светлые волосы были коротко подстрижены, а на плечи спадала бело-золотая мантия с вышитым на груди символом Сеты: золотой дуб с длинными корнями, уходящими вниз. На поясе висели чётки из янтарных бусин. Услышав шаги, он обернулся и слегка поклонился.

— Свет Сеты ведёт вас, ваше высочество.

— И да хранит вас её свет, — автоматически ответила я.

Жнец почтительно склонил голову.

— Рад слышать, что будущая королева знает храмовое приветствие.

— Мама научила меня, когда я была совсем маленькой .

На мгновение между нами повисла тишина.

— Вы новый жнец? — спросила я.

Он кивнул.

— Меня прислали сюда около месяца назад. До этого я служил в Древе Света.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Месяц? Странно, что я ни разу вас не видела.

Улыбка на его лице стала сдержаннее.

— Почти всё это время я провёл в храме. Отмаливал грехи предыдущего жнеца.

— Его грехи? — переспросила я. — Что он сделал?

Жнец пожал плечами.

— Мне не сказали. Знаю лишь, что он предал своих братьев и богиню.

Несколько мгновений я молчала, ожидая продолжения, но он явно не собирался говорить больше.

— Наверное, здесь скучно после главного храма? — спросила я, решив сменить тему.

Он тихо рассмеялся.

— Немного. В Древе всегда шумно: паломники, ученики, советы старших жнецов… А здесь только океан, ветер и стражники.

— И я.

— И вы, ваше высочество, — уже с улыбкой согласился он.

Я подошла ближе к дубу и подняла взгляд вверх. Огромное дерево возвышалось над двором, словно древний хранитель. Толстый ствол покрывали глубокие трещины, а раскидистые ветви шелестели на ветру так, будто перешёптывались между собой. Сквозь них и листву пробивался утренний солнечный свет. А у основания дерева стояла каменная чаша для подношений.

Я сложила ладони перед грудью.

— О великая Сета, — тихо произнесла я, — прошу твоего благословения. Помоги мне обрести сосредоточенность и силу. Пусть движения будут точны, а разум — ясен.

На мгновение я замолчала.

— Научи меня сочетать мудрость и отвагу, мягкость и твёрдость — как подобает той, кто однажды станет королевой.

Я опустила в чашу несколько монет и коснулась ладонью шершавой коры. В этот момент по ветвям пробежал лёгкий ветер. Листья тихо зашелестели, и мне вдруг показалось, будто дерево отвечает. Будто сама Сета услышала меня. На душе стало спокойнее.

— Сета благоволит вам, — тихо сказал жнец.

Я посмотрела на него и слабо улыбнулась.

— Хотелось бы верить.

Жнец склонил голову, а я ещё мгновение стояла у дерева, не спеша уходить. Под пальцами всё ещё ощущалась шероховатая кора, в воздухе пахло утренней сыростью, травами и воском от тонких свечей у корней. Спокойствие было хрупким. Но оно было. Я медленно убрала руку и отступила. Мне не хотелось снова возвращаться к мыслям о короне. О том, что однажды мне придётся занять трон и отвечать не только за себя, но и за целое королевство. Все вокруг будто были уверены, что я справлюсь. А я сама всё чаще сомневалась. Поэтому я выбрала единственное, что всегда помогало привести мысли в порядок. Тренировку. Я направилась к площадке.

Во дворе уже кипела жизнь: стражники сменялись на постах, слуги спешили между постройками, конюхи выводили лошадей. Но я замечала только площадку и кинжалы. Я вытащила их из ножен. Знакомые рукояти удобно легли в ладони. Ноги на ширине плеч. Глубокий вдох. В памяти сразу всплыл голос дяди:«Пируэт — это не просто поворот. Это танец с опасностью. Ты должна чувствовать момент, не смотри на клинок. Смотри на плечо противника: оно выдаст удар раньше руки. Поворот начинай только тогда, когда он перенесёт вес вперёд».

Я начала движение. Шаг. Поворот. Удар. Сначала медленно, потом быстрее. Тело постепенно вспоминало нужный ритм, мышцы двигались увереннее. Воздух свистел возле клинков. Сапоги скользили по утоптанной земле площадки. Я ускорялась. Шаг. Разворот. Уклон. Контратака. В какой-то момент всё вокруг исчезло. Не было больше разговоров о будущем. Не было графини Алисии. Не было страха перед короной. Только движение. Я резко развернулась, уходя от воображаемого удара, и один из тренировавшихся неподалёку солдат неожиданно усмехнулся:

— Ваше высочество, позволите проверить, насколько опасен этот ваш танец?

Несколько стражников заинтересованно обернулись. Я остановилась и приподняла бровь.

— Сер Ровен. Ты уверен?

— Еще как.

Он вышел на площадку с деревянным мечом в руках. Высокий, широкоплечий, старше меня лет на десять. Я и сама была высокой, почти одного роста со многими мужчинами во дворе, но рядом с Ровеном всё равно казалась меньше. Годы тренировок сделали моё тело крепким и выносливым, хотя под платьями этого почти никто не замечал. Солдаты вокруг уже начали ухмыляться. Наверное, ждали, как будущая королева сейчас эффектно проиграет. Я сменила боевые кинжалы на затупленные тренировочные клинки.

— Только не плачь потом, — предупредила я.

Он рассмеялся и первым бросился вперёд. Первый выпад я едва успела отбить. Деревянный меч с силой ударил по моим клинкам, и от толчка заныли запястья. Вторым ударом Ровен заставил меня отступить к краю площадки. Я попыталась уйти в сторону, но он сразу развернулся следом и снова атаковал. Один из клинков едва не выскользнул из моей ладони.

— Уже устали, ваше высочество? — усмехнулся он.

Вместо ответа я сделала быстрый выпад, целясь ему в бок. Ровен легко отбил удар и толкнул меня плечом. Я пошатнулась, но удержалась на ногах. Вокруг раздались одобрительные возгласы солдат. Он снова пошёл вперёд, уверенный, что загнал меня в угол. Я отступила ещё на шаг, заставляя его поверить, что теряю равновесие. Ровен улыбнулся и нанёс широкий рубящий удар. Именно этого я и ждала. Я пригнулась, пропуская меч над головой, и ударила одним клинком по его запястью. Ровен дёрнул рукой, но оружие не выпустил. Тогда я рискнула повторить движение дяди. Всё произошло за несколько мгновений. Разворот. Шаг ему за спину. Удар по колену и резкая подсечка. Ровен попытался удержаться, но потерял равновесие и с грохотом рухнул на землю. Я опустилась рядом, прижав коленом его руку, а мой кинжал замер у самого горла. На площадке повисла тишина. А потом кто-то громко сказал.

— Вот это было красиво…

Ровен ошарашенно моргнул, лёжа на спине. Кто-то рассмеялся. Один из молодых стражников присвистнул, но Ровен бросил на него такой взгляд, что тот сразу отвернулся.

— Кажется… я понял, зачем нужен этот танец.

Я рассмеялась и протянула ему ладонь. Ровен ухватился за неё, поднялся на ноги и с лёгкой гримасой потёр ушибленное плечо. Стражники вокруг заулыбались, а кто-то даже хлопнул в ладоши. И в тот момент я почувствовала себя на своём месте. Тренировка затянулась на несколько часов. После поединка с Ровеном я ещё дважды выходила против других воинов, а затем долго отрабатывала удары на деревянном манекене. К концу занятия руки налились тяжестью, волосы прилипли ко лбу, а рубаха промокла от пота. Только когда пальцы начали хуже слушаться, я наконец решила остановиться.

Я убрала тренировочные кинжалы в ножны и лишь тогда заметила Колина. Он стоял у входа в конюшню, неловко переминаясь с ноги на ногу, словно уже давно наблюдал за мной, но всё никак не решался подойти. Поймав мой взгляд, он всё-таки направился в мою сторону.

Колин появился в замке, когда мне было десять. Тогда он был худым пятнадцатилетним мальчишкой, которого привезли сюда подмастерьем старого конюха. Помню, как в первый же день он получил копытом в плечо от упрямой кобылы, а потом пытался сделать вид, будто совсем не больно. Я тогда смеялась так сильно, что упала в сено рядом с ним. С тех пор всё как-то само собой закрутилось.

Мне нравилось проводить время в конюшнях куда больше, чем на скучных уроках этикета. Колин показывал, как правильно чистить лошадей, как заплетать гривы, как седлать молодых жеребцов. А я таскала ему яблоки и пирожки с кухни и пряталась у него, когда графиня особенно усердствовала с уроками «настоящей леди». Мы росли рядом. Когда он не был занят работой, а я — учёбой, мы почти всегда проводили время вместе. Только для меня всё изменилось намного раньше. Колин нравился мне едва ли не с самого детства. А вот он долго видел во мне лишь упрямую принцессу, вечно перепачканную сеном. Потом мне исполнилось шестнадцать. В замке устроили огромный бал в честь моего дня рождения. Графиня Алисия весь вечер водила меня от одного важного гостя к другому, заставляя улыбаться, танцевать и выслушивать бесконечные разговоры о моём будущем. К концу вечера я устала настолько, что украла со стола бутылку вина и сбежала в конюшни.

Колин сидел возле одного из стойл и чинил старую упряжь. До сих пор помню его лицо, когда я появилась перед ним в пышном платье, драгоценностях и с бутылкой под мышкой.

Мы долго разговаривали. Я жаловалась на дворян, на Алисию, на корону и на то, что никто никогда не спрашивает, чего хочу я сама. Колин слушал, иногда смеялся и пытался отобрать у меня бутылку, но я упрямо не выпускала её из рук.

Не знаю, что на меня нашло. Возможно, виновато было вино, а может, рядом с ним я впервые за весь вечер снова чувствовала себя собой. В какой-то момент расстояние между нами показалось невыносимым, и я просто наклонилась и поцеловала его. Колин замер. На мгновение мне показалось, что он ответит, но вместо этого осторожно отстранился.

Хмель слетел мгновенно. Только тогда до меня дошло, что я сделала. Стыд обжёг сильнее вина. Не дожидаясь объяснений, я пробормотала что-то невнятное и поспешила уйти.

На следующий день Колин старательно избегал меня. Отворачивался при встрече, находил работу в другой части двора и разговаривал со мной только в присутствии посторонних. С каждым часом уверенность, что я разрушила нашу дружбу, становилась всё сильнее.

Весь день я мысленно возвращалась к тому поцелую, придумывала объяснения и тут же отбрасывала их. К вечеру терпеть неизвестность стало невозможно.После захода солнца Колин обычно заканчивал работу в конюшнях, поэтому я дождалась, когда в замке станет тихо, и отправилась туда. Внутри его не оказалось, но из-за дальней стены доносился приглушённый стук. Обойдя здание, я увидела Колина у перекопанного участка земли. Он засыпал его лопатой и резко обернулся, услышав шаги.

Все слова, которые я повторяла весь день, сразу вылетели из головы. Я сбивчиво принялась извиняться, уверяя, что прошлый вечер ничего не должен менять между нами и что подобное больше никогда не повторится. Колин несколько мгновений молча смотрел на меня, а затем попросил замолчать. Он отложил лопату, подошёл ближе и поцеловал меня.

С того вечера всё изменилось. Мы начали искать места, где никто не мог нас увидеть: пустые коридоры, старые башни, конюшни после наступления темноты. Иногда нам удавалось побыть вдвоём всего несколько минут, но даже ради них я была готова рисковать.

До настоящей близости наши отношения никогда не доходили. Наверное, потому что мы оба понимали, насколько опасной была наша связь. Колин оставался простым конюхом, а я — будущей королевой.

Теперь, спустя годы, он всё ещё смотрел на меня так, будто не мог поверить, что имеет право стоять рядом.

Колин был крепким парнем двадцати пяти лет — широкоплечим, с сильными руками, привыкшими к тяжёлой работе. Его каштановые волосы, как всегда, торчали в разные стороны, а зелёные глаза становились особенно яркими на солнце.

— Ваше высочество, — тихо произнёс он, приблизившись и слегка поклонившись.

В его голосе, как всегда, смешивались уважение и что-то слишком личное.

— Отец графини прислал нового мерина. Серый в яблоках. Такой красавец, что весь двор уже сбежался смотреть. Я подумал… может, вы тоже захотите.

Я прекрасно понимала, что должна отказаться. Графиня бы пришла в ужас, узнай она, что наследница трона снова бегает по конюшням с конюхом. Но я всё равно кивнула.

— Конечно хочу.

Колин едва заметно улыбнулся. Мы направились к конюшням. Он, как обычно, шёл чуть позади, соблюдая дистанцию на случай чужих глаз. Но я всё равно чувствовала его взгляд. Тёплый, внимательный. Опасный для нас обоих. Внутри конюшни было прохладнее. Пахло сеном, деревом и лошадьми — запах, который всегда успокаивал меня лучше любых дворцовых комнат. Новый мерин действительно оказался великолепен. Высокий, мощный, с серебристо-серой шерстью и умными тёмными глазами. Я осторожно погладила его по морде, и конь тихо фыркнул.

— Красавец, — прошептала я.

— Рад, что вам понравился, — сказал Колин. — Его зовут Принц.

Я улыбнулась, не отрывая ладони от тёплой морды мерина.

— Подходящее имя. Он спокойный. Умный.

— Да. Только упрямый.

— Значит, мы поладим.

Колин тихо усмехнулся.

— Я почему-то так и подумал.

Я повернулась к нему. Он стоял ближе, чем прежде, и смотрел на меня с той самой осторожной нежностью, от которой внутри становилось тревожно и тепло одновременно.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Колин.

Он опустил взгляд, будто собирался промолчать, но всё же сказал:

— Просто хотел увидеть, как вы улыбаетесь.

Моя улыбка дрогнула.

— И стоило ради этого тащить меня в конюшню?

— Стоило.

Он смотрел на меня так, будто пытался запомнить каждую черту лица. Его взгляд скользнул по моим глазам, губам, снова поднялся выше — и в груди стало тесно.

— Ты сегодня… невероятная, Мел.

От того, как тихо он произнёс моё имя, внутри всё предательски дрогнуло.

— Колин…

Он будто хотел что-то сказать, но остановил себя. Несколько секунд мы просто стояли рядом, слушая шум конюшни, тихое перестукивание копыт и собственное дыхание. Потом он медленно поднял руку. Коснулся пальцами моей щеки. Его ладонь была тёплой, чуть огрубевшей от работы, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки.

— Последнюю неделю ты даже не заглядывала в конюшни. Я скучал. — признался он почти шёпотом.

И в этот момент я поняла, что уже не отступлю. Колин наклонился ко мне осторожно, медленно. Оставляя мне возможность уйти. Но я не ушла. Его губы коснулись моих — сначала мягко и неуверенно, словно он всё ещё боялся поверить, что это реально. Я ответила почти сразу, сама не понимая, когда успела поднять руки и вцепиться пальцами в ткань его рубахи. Колин тихо выдохнул мне в губы, и этот звук окончательно лишил меня способности думать. Поцелуй стал глубже, жаднее. Он шагнул ближе, вынуждая меня отступить к деревянной перегородке стойла. Доски холодно упёрлись мне в спину, а его руки легли мне на талию — осторожно, но уже не так сдержанно, как раньше. Я чувствовала запах сена, кожи, лошадей и его самого — тёплый, живой, слишком близкий. Колин оторвался от моих губ только для того, чтобы провести поцелуями ниже — к уголку рта, к подбородку, к шее. Я резко вдохнула, когда его губы коснулись чувствительной кожи под ухом.

— Колин… — выдохнула я, но это прозвучало совсем не как запрет.

Его пальцы сильнее сжали мою талию. Потом одна рука скользнула ниже, к бедру, и задержалась там слишком смело. Ещё мгновение — и он притянул меня к себе так близко, что между нами почти не осталось воздуха. Сердце ударило где-то в горле. Я хотела забыть обо всём. О короне. О графине. О стражниках за дверью. О том, что ему за это грозила смерть. Закон считал тайную связь с наследницей посягательством на честь короны. Для меня это обернулось бы скандалом. Для Колина — смертным приговором. Но именно эта мысль о казни отрезвила. Я резко упёрлась ладонями ему в грудь и отстранилась. Колин сразу замер. В его глазах всё ещё горело желание, но он отпустил меня в тот же миг.

— Прости, — хрипло сказал он. — Я… не должен был.

Я тяжело дышала, не сразу находя слова.

— Нет. Просто…

Я нервно оглянулась на дверь конюшни.

— Если нас увидят…

Он сразу понял, о чём я. Улыбка исчезла с его лица.

— Я знаю.

— Тебя могут казнить.

Я вспомнила, как часто в последние недели дядя появлялся возле конюшен и расспрашивал работников. Раньше я не придавала этому значения, но теперь причина казалась очевидной. Возможно, он уже что-то заметил. Возможно, подозревал нас.Колин опустил взгляд на секунду, затем снова посмотрел на меня.

— Тогда будем осторожнее.

Я невольно сжала его ладонь.

— Мы не должны так встречаться.

— Наверное, — тихо согласился он.

Но руку он не отпустил. Наоборот — осторожно переплёл наши пальцы, будто это маленькое прикосновение было единственным, что он мог себе позволить после того, как мы оба чуть не забыли, кем были. Я хотела сказать, что нам нужно выйти. Что нельзя оставаться здесь вдвоём. Что после такого мы оба обязаны быть разумнее. Но Колин вдруг тихо произнёс: