Орден Волонтёров

Да кто бы сомневался. Боюсь встречи с ним. Боюсь фальши. Какая то часть меня умерла тогда, возле тела. По прежнему не будет. Не потому, что я замужем. Потому что отгорело...

- И ладушки, пусть девчонки не мешаются. Раздеваемся! Ты догола. Мы до камизы.

Невеста отчаянно сопротивлялась:

- Мне ещё за кухней проследить надо!

- У тебя мать и золовка на что?

Мы не зря зовёмся командой! Времени мало, слишком мало. Венчание после обедни. Службу в часовне во дворе замка проводит падре Конрад.

В Хаггене тоже, как и у нас недавно, дефицит церковных кадров. Куда они подевались то все? Я думала в Средневековье под каждым мостом по священнику, ан нет!

Звучат бодрые песни Эммы из довоенных немецких кинофильмов, - девичник же, петь положено. Мы с Идой добросовестно и быстро отскрябали фирменным медово - солевым скрабом стройное, белое, но несколько рыхловатое тело.

Лисбет не особо стеснительна. Много чего повидала во время учёбы на акушерку и сестру милосердия.

- Так! Эпиляцию подмышек и зоны бикини делаем?

- А что это? - робко интересуется розовая невеста. Узнав, ужасается:

- Девушки, вы что! Муж подумает, что я недоразвитая. Скажет, вот почему замуж не шла!

- Ага, с такими то дойками! Не подумает. Микаэль знает обычаи разных стран, он решит, какая ухоженная у меня супруга. Все, варим карамельку! Камни горячие, прекрасно!

- А-а-а! Чёрт! Спасите! Нет! Нет! Ида, я убью тебя! А-а-а!

- Ну вот и всё, а ты боялась, даже юбка не помялась.

- Я совсем голая-я-ай! Ты же сказала всё!

- Ещё два раза всё - и всё!!! Вперёд, красота требует жертв!

- Нет, ни за что больше замуж не пойду! О -о-ой!

- А рожать как будешь? Это тебе не волосики дёргать.

- Рожать это нормально, а издеваться - нет! Воды, воды холодной! Да не пить! Туда!

Дальше уже было проще. Идалия задобрила невесту обещанием щедрого подарка в виде большого набора декоративной косметики и ухода за всем, что только есть у женщины. Лисбет обмазанная взбитой сметаной с мёдом и овсяной мукой, на всё тело и лицо, довольно улыбается.

С нужными волосами помучиться тоже пришлось. У Лисбет были не тонкие как у блонди волоски, а вполне себе восточная структура. Толстые, прямые, тёмно - русые. Никакие хитрости по увеличению объёма и длины не понадобились. Длина тяжеленных кос была - до колена, с хвостиком.

Сушили у горячих камней печи, на протянутых руках. Болтали не о своём о женском, о деле. Мне нужно было выяснить, насколько выгодную «сделку» не только для себя, но всей команды заключает Микаэль. Оказалось - максимально выгодную.

Будущая жена уже составила план оказания медицинских услуг населению своего баронства. Начала воплощать его в жизнь. План был стандартизированный. Вполне годился для копирования в других баронствах.

Лисбет самостоятельно, на основе полученных знаний, провела первичную подготовку кадров. У неё есть сиделка, санитарка и почти готовая процедурная медсестра, обученные ею основам дезинфекции.

Оборудовала в здании замка ФАП. В деревне лекарню. И всерьёз вознамерилась следовать за мужем в летний поход на чумную границу.

Брак по расчёту со стороны Микаэля её более чем устраивал. Она получала доступ к обучению науке врачевания на высшем уровне.

Естественно боготворила господина докторуса. Была просто потрясена его наскоком и предложением. Думала недолго. Мы с Идой спели ей припев:

-Даже если Вам немного за тридцать...

- Мне двадцать восемь!

- Сейчас будет восемнадцать! Девочки, переходим в комнату невесты, работаем: Ида - макияж, муттер одевает, я причёску. Вперёд, навстречу личному счастью и безумной страсти! Я ему покажу «сделка»!

- О какой сделке речь, Линда?- спрашивает Лисбет, царственно вступая идеально гладкими покрасневшими ногами в кружевные белые труселя.

- Э-э, вот тебе зачем знать? Сделки - дело мужское.

- У меня мужеский ум. Так отец говорит, братья и все несостоявшиеся женихи. О, Боже, это домики для грудок? Малы, у-у-у, всё выпирает.

- Это пуш - ап! Специально, чтобы полушария в декольте показать.

- Разврат!!!

- Муттер. Немного разврата девице в двадцать восемь лет не повредит. Ты на камизу посмотри, вот где разврат!

- Так что за сделка? Уточните. Я не услышала ответа на свой вопрос.

Ну, если даже такое бельё её с мысли не сбило, то умна. Возможно слишком. Типа нашей Сесиль - Цецилии Таубе из пансиона.

- Микаэль хотел продать все свои украшения на снаряжение экспедиции.

- Не понадобится. Есть деньги. Я приданым своим, денежной частью, распорядилась уже давно. Как поняла, что замуж не выйду. Ростовщику в Ольденбурге под проценты отдала. Украшения любая семья продаёт только в случае крайней нужды. Что люди скажут?

Однако, девушка вдобавок предприимчива, свои интересы отстаивает. Приданым распорядилась как хотела. На учёбе настояла. Тип мышления вполне себе прогрессивный. Немного дополнительного образования по некоторым дисциплинам и она вольётся в нашу команду. Ещё пример некоторым подаст.

- Ой, подвязочки какие! Куда их? На пояс? Нет, таких чулок не бывает! Они же из воздуха и чуточку шёлковых нитей! ! Это каких деньжищ стоит, вы так потратились на подарки!

- Ты достойна большего!

Не тратились мы. Пояса и мешок старых фильдеперсовых чулок - довоенный арсенал красоты Эммы. Поколение это знало цену вещам и крепко за них держалось. Всё барахлишко в комодах, шкафах, коробках кладовых обнулилось по возрасту.

На шляпках из шляпных коробок добавлены драгоценные броши, вуалетки, перья и мех. Средневековые современники даже мужского пола - в шоке и ступоре, не говоря о дамах. Особенно от моей каракулевой шляпы типа «вертолёт». С гигантским жёстким бантом пропеллером сзади. Прогресс хотя бы в одной отрасли - налицо.

- Не разговаривай Лисбет. Глаза закрой. Образ создаём под платье. Наяда? Русалка?

- У русалки хвост. Тут вон какие ножки, длинные, стройные, гладкие. Пусть будет наяда, нимфа рек и ручьёв.

Закончив с макияжем, Идалия критично оглядела моё сложносочинённое «нечто» на голове невесты. Вздохнула, распустила и принялась колдовать.

Три косы! Одна с вплетённым ёлочкой шелковым шарфом обёрнута короной вкруг головы. Две косы «русалочий хвост». Каждая - такой толщины, словно она единственная. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Подумав минуту Идалия вновь расплетает обе косы. Достаточно короны. Девушке можно с распущенными волосами. Они роскошные, блестящие от ламинации, словно мокрые. Разделила на пряди, переплела серебряными нитями и мелкими цветами из шёлка. Вау эффект!

Драгоценностей нет. Только одно помолвочное колечко на пальце. Мы все скромно умалчиваем этот странный факт. Несмотря на скоропостижность свадьбы, были соблюдены все предварительные этапы: предложение, сватовство, помолвка, брачный договор. Вчера в один день управились. Штакельбергов точно не волнует соблюдение сроков. Лисбет их уже все пересидела.

Уверена, барон Штакельберг в экономических переговорах, не то что в подмётки, в шнурки не годится еврею Мисаилу Михалевичу. На этот счёт я абсолютно спокойна. Молодые получат всё, что причитается и даже много больше. С учётом, по их меркам престарелого возраста заневестившейся девицы.

Сейчас венчание. Затем скромный пир, гости - только родня невесты и жениха, само собой защитники - воины, также персонал из высшей замковой иерархии слуг. На крестьян Хаггена приглашение не распространялось, как к примеру на свадьбе в Мюнне. Не та сейчас у них ситуация, чтобы гулять, пировать.

После пира по нормативу первая брачная ночь. Лисбет пытает Эмму на эту тему:

- Госпожа Эмма, ну прошу Вас! Пожалуйста! Понимаете, что происходит я знаю. А как себя вести - нет!

Мы с Идой переглядываемся. Эмма сейчас как скажет! Хоть стой. Хоть падай!

- Слушай себя. Просто разреши себе всё, что хочется. Помни - между мужем и женой нет ничего запретного. Не вздумай потом ,на исповеди смущать священника подробностями, никогда. Помни о тяготах целибата. Советую соблюдать запреты на супружескую близость во время многочисленных и длительных постов. Во первых не согрешишь, во вторых муж будет всегда в нетерпеливом ожидании. Это укрепляет брак.

Баронета с почтением внимает, мы снова переглядываемся. Когда Эмма набралась современных взглядов, подслушивала что ли уроки семейного воспитания? Однако наставления на этом не кончились.

- Никаких горничных в спальне! В шею гони. Дверь закроете изнутри, проследи сама. Свечи оставь. Пусть горят. Тебя пусть муж сам раздевает. Прикажи ему: медленно и осторожно, скажи вещи очень дорогие. Запомнила?

- Приказать? Как я могу мужу приказать? Он господин мой.

- Всюду. Кроме кровати. Там ты госпожа! Только приказывай строго, как нерадивому слуге. Тем же тоном. В самом начале так, дальше - как пойдёт. Поняла?

- Поняла. Повторю, запомню, сделаю. Спасибо за науку. Госпожа Эмма, век буду помнить Вашу доброту и советы.

Я обалдела. Милая, миниатюрная, девяностовосьмилетняя старушка, какой она была до попаданства, скрывала под маской престарелой леди жёсткую доминанту?

Вот что это было, если не эротические фантазии? Эмма хочет замуж, семью и детей, она мне говорила. Придётся мне подсуетиться, в самое ближайшее время. Обратно, даже если будет возможность, она не хочет возвращаться. Не к кому. Поэтому никаких препятствий нет. Будем работать в заданном направлении.

Метель улеглась. Но день пасмурный. Разглядываем результат трёхчасового труда. В замке Хагген нет большого зеркала. Овальное с ручкой, полированное серебро в серебряной оправе показывает баронете ровно половину лица. Разглядывая перед мутным замороженным слюдяным окном по очереди обе половины, она весьма довольна.

- Я никак моложе выгляжу? Красивее это точно!

Замечательно, что невеста не может хорошо увидеть себя со стороны. Иначе она вела бы себя неестественно. Зажато. Либо вовсе отказалась выходить.в таком виде.

Перемена разительна. Лисбет имеет правильные черты простого, ничем кроме доброго выражения не примечательного лица. Ида говорит, такие лица - идеальная основа для создания макияжа и образа. Кожа в неплохом состоянии, аристократка всё же, но систематический уход необходим. Время не ждёт. Его всего то пара часов. Омложение нужно было сейчас. Техникой лифтинг эффекта Идалия владеет в совершенстве.

Невеста непозволительно хороша собой, молода, для старой девы вовсе невероятно. В таком виде никому не придёт в голову спросить, с чего на ней так скоропостижно женится Микаэль? Голову потерял и боится, что уведут!

Для этого мифологического образа прекрасной хранительницы реки, либо ручья, озера, мой Серебристый ландыш бьёт в десятку! Духи на дне флакона. Я щедро, наступив на горло Пучеглазке, орошаю мантию и распущенные локоны. Девочки вдохнули. Вздохнули. Выдохнули.

- Ах, сейчас заплачу-у-у!

- Не смей! Нельзя! Тушь не водостойкая! Лицо вверх, моргай, моргай, дыши! Запомни, заплачешь - опозоришься. Платок вот тут, в зарукавье, но лучше не надо. Я рядом. Если что, зови. Так, а походка, мы же не репетировали походку. Смотри!

Идалия проходится по диагонали.

- Разврат! Не смей девочку этому учить. Лисбет, достаточно двигаться чуть медленнее, более плавно, более гордо, чем обычно. Попробуй представить, что вокруг не воздух, а вода, раз уж ты сегодня Наяда.

И правда, единственно верный завершающий штрих. Невеста грациозно, как в замедленной съёмке прошлась и застыла в картинной позе: полуопущена голова, две скрещённые ладони на декольте возле сердца. Позиция из какого - то танца. Картинка сложилась.

- Идалия, давай выйдем. Может матушка ещё какие наставления даст невесте наедине. Проверим, всё ли готово к венчанию.

По пути отнесём голубые вуали Клариссе и Верене. Они незамужние девицы, подружки невесты будут. Однако, забыла про традицию копошиться глазами в сундуках с приданым невесты. Вот они стоят вдоль стен коридора второго этажа. Открыты. Мимо молча, без комментариев проходят любопытствующие.

Вот Миша застыл возле самого первого, огромного с бельём. Что он там не видел? Мы подходим. М-дя... Сундук доверху полон. Бесчисленными рулончиками новых бинтов разной ширины.

Обычно на бинты идёт ветошь, одна две стирки, кипячение щёлоком, всё, расползаются. Новые будут служить долго. Это подлинное медицинское сокровище.

Баронесса мать. Жест: рука закрывает рот. Боится лишнее сказать. Видимо неожиданный сюрприз. Микаэль подрывается к ней:

- Тёщинька! Драгоценная моя матушка! Вот это я понимаю, приданое, вот это сокровища! Спасибо! Бог видит, как я вам благодарен!

Он начинает душить бедную баронессу в объятиях, пренебрегая всеми правилами этикета.

- Зять, что с него взять! Итальянцы они такие: искренние и темпераментные, - говорю я ошеломлённой натиском и превращением добротных простыней в лоскуты, женщине.

- А тут что? О-о-о! Пакеты гигиены для раненых, как много. Жгуты! Какие деньжищи! Нужно то всё, ох как нужно!

Миша мечется между сундучками и сундучищами. Мази. Травы в мешочках. Настойки. Присыпки. Порошки. Корешки. Одежда для медперсонала. Ящички, туески, пакетики, коробочки. Хоть сейчас в Ольденбурге аптеку открывай.

- Господин Микаэль, всё готово? Начинаем?

- Главное я готов. Ух, как я готов!

Нет, Миша. К тому что будет ты не готов точно.

Глава 63

Амелинда. Продолжение.

Лестницы в старинных замках - излюбленное место локации для свадебных фотосессий. Не зря. Есть в этом что то: когда невеста снисходит по ней в белом облаке платья, словно ангел спускается с небес к грешным людям. Она вся - в предчувствии счастья, и это делает её трогательной и уязвимой. Потому что счастье может не состояться.

Румянец волнения белокожей аристократки перекрыл нанесённые румяна, пробился через крем и пудру. Сияли как драгоценные камни синие, ясные, широко распахнутые глаза. Лисбет несла себя как подарок миру и жениху. Одна рука невесомо касалась перил, длинный рукав скользил по древесине тёплого цвета.

Полупрозрачная мантия делала и без того безупречную осанку невесты царственной. Она тянулась по воздуху почти на весь пролёт лестницы. Словно струи чистой речной воды с бликами на поверхности.

Придерживали мерцающую ткань сзади две знатные девицы, в вуалях под цвет мантии и платья. Из за разницы уровней девушка будто плыла на фоне бегущей реки. Каждая ступень ложилась под туфельки Лисбет как низкий поклон придворного королеве. Королева изволила снисходить очень долго, спокойно, плавно.

Она осознала себя в роли человека берегущего жизнь и здоровье многих и многих людей, к тому же парой такого человека. Это - власть. Внутреннее ощущение власти и внешние её проявления важны для выполнения задач такого уровня ответственности. Им должны подчиняться.

Я просто немного, самую чуточку, помогла осознанию.

Господи, прости меня. Ибо ведаю, что творю.

Многочисленные высокие узкие окна в стене напротив лестничной площадки пропускали лучи полуденного солнца. Парадная зала первого этажа полна была народу. Две внезапно роднящиеся большие семьи. Семья гостя - герцога. Воины, рыцари двух баронств. Не менее пятидесяти человек обслуги замка. Даже чрево замка - кухня, была ненадолго оставлена на поварят.

На невесту я насмотрелась. Разглядываю собравшихся. Не яркость одежд привлекают меня, а лица людей.

. Все глаза разом становятся всё больше, больше, больше...Так бывает, когда эмоции и впечатления не помещаются в сознании, тогда они пытаются выбраться наружу.

Сканирую группы. Теоретически все понимают, что по лестнице спускается невеста - баронета Лисбет фон Штакельберг, практически - её не узнают. От неё осталась только знакомая, нежная улыбка любви к миру и ближнему своему.

Протрезвел, уже начавший отмечать с утра, старый барон. К нему прижимается баронесса, строгая мать и свекровь, со слезами умиления и гордости, которые она не стыдясь аккуратно промокает платочком.

С настороженным восхищением глядят молодые мужчины. Они не сталкивались с таким явлением: женская красота, как искусство.

Женщины всех возрастов и сословий имеют мечтательное выражение лица. Каждая сейчас на месте невесты.

Виктор просчитывает влияние непредсказуемого фактора на успех команды.

Северин...Север как стрелка компаса, всегда смотрит в одну сторону, на Идалию. Идалия, так же как я, оценивает произведённый эффект. Довольна.

Хессел с Харальдом близко от меня. Они разглядывают Лисбет как оружие массового поражения, с уважением к функции и форме. Форма - то что надо, идеальные изгибы, округлости и впадинки на месте, подчёркнуты фасоном нижнего платья.

Сама задумка киртла «с голым» телесным цветом и струящимся поверх него переливчатым шёлком водяных струй котарди, никого, кроме моих современников не смутила.

Мозг этих людей твёрдо знал, что знатная женщина никогда не бывает голой, поэтому не пропустил провокационных ассоциаций. Костюм Наяды стал просто восхитительной красоты модным платьем.

Но я нигде не вижу Микаэля. Толкался всё утро где не надо, только был тут, а сейчас исчез!!!

Жених испугался? Передумал?? Сбежал???

Я поседею от позора, Боже! Не допусти! Чувствительный тычок под лопатку, шипение:

- Линда, выручай! Цепочку свою дай, скорее, скорее же. Я бы сам снял, да муж твой рядом.

Жених, спохватился о подарке невесте, итить - колотить...Самое время. Снимаю, отдаю тоненькую цепочку средней длины, из моих попаданских золотых запасов. Не вес золота, а невозможное в этом времени изящество работы делает её особо ценной. Микаэль пыхтит и чертыхается за моей спиной, привлекает внимание мужа.

- Почто прячешься сэр рыцарь? Передумал жениться? Боишься не убережёшь такую редкостную драгоценность? Ого, это что такое?

Хессел уставился на бывший брелок Идалии, затем награду от города для Микаэля, и вот теперь на дар для Лисбет.

- Драгоценность для невесты. Оплошка с цепочкой вышла.

- Руки трясутся, помогите вдеть, Ваша Светлость.

Неприличного размера, просто гигантский аметист в форме сердца имеет отверстие и цепочка легко проскальзывает в него.

- Уф! Я ведь приготовил цепь, да не примерил заранее. В комнате достал футляр , стал вздевать. Не пролезла!

- Да иди уже, жених! Беги! Опоздаешь вручить!

Две ступени, одна...Остановилась. Что то неуловимо изменилось. Дуновение. Свежесть. Аромат не чувствовался явно в таком большом объёме. Но народ взволнованно и глубоко задышал. Как сказал однажды Хес, я никогда не забуду: запахло весной и любовью.

Футляр передан виконтессе. Она с важным видом и лёгким поклоном головы передаёт его невесте. Лисбет открывает и сноп искр вырывается оттуда. От неожиданности чуть не уронила.

Лицо невесты становится жалобным, её нервы и так на пределе. Ну же! Собралась. Помнит, плакать нельзя. Передаёт Верене коробочку, та выше ростом, много раз помогала мне одевать и снимать цепочки, серёжки.

Аметистовое, сверкающее в лучах яркого света сердце, занимает своё законное место между двумя высокими белоснежными полукружиями. Все беззастенчиво пялятся на вечно беспроигрышное сочетание женских прелестей и драгоценности.

Это вы товарищи ещё благодарный французский реверанс невесты не видели. Увидели? Подберите челюсти, утрите слюни.

Построились. Вперёд, узаконить отношения двух высоких сторон!

- Дорогой, я на минуточку отлучусь. Займи мне место.

Он таращится удивлённо. Да, бывает туплю. Проскальзывают временные нестыковки. Кто бы посмел покуситься на место герцогини? Хессел наверно подумал, мне приспичило. Ну, и это тоже. От волнения наверно. Хочу навестить Гордея. У нас тут торжество жизни и любви, а он там один, всеми брошенный, в лазарете.

Тихонько вхожу. Стою у двери. Не один. Некрасивая, сильно рябая женщина, кормит его с ложечки. Руки перевязаны, сквозь бинты проступает жёлто - коричневая вонючая мазь. Лицо...Заживёт без шрамов, просто покраснение. Побрили, борода скорее всего подпалилась, забинтована область лба и бровей. Опухшие, красные без ресниц глаза полуприкрыты. Но они есть! И видят. Поворачивает с трудом голову:

- Пришла.

Женщина, аккуратно промокнула ему салфеткой губы. Встала, молча поклонилась, всучила мне миску с жидкой кашей и вышла. Видимо решила, что моя смена.

- Пришла.

- Ну так корми, коли пришла. Да рассказывай, что там деется?

Лицо и до крови потресканные губы у него блестят от ожоговой мази. Без бороды и усов он совсем мальчишка. Вдобавок отёчность разгладила все морщинки.

- Хорош?

- Хорош. До свадьбы заживёт. Ты совсем молодой Гордей. Парнишка. Я никогда не спрашивала: лет то тебе сколько?

Он долго жуёт жидкую кашу.

- Какой я тебе парнишка, Свербигузка! Мне целых двадцать три года. А тебе?

- Я старше тебя, младший сын боярский, много старше. Перестарок.

- Однако ж замуж выскочила, с выгодой. Я подарок тебе свадебный в завещании успел отписать. Четверть выкупа за того недоноска.

- Слава Богу ты жив. Завещание смени снова. Самому сгодится. Я богата. Кушай - кушай, слушай. Верена чуть не умерла, как тело горелое увидала. Замертво полдня лежала. Встала, как будто души лишилась.

- А ты?

- Плакала. Покров тебе шила, чертяка несгораемый. Жар птицу Феникс сотворили.

- Малая рассказывала. Правильно, что отдали.

Скормила ещё несколько детских ложек. С большой он есть не мог.

- Какая она тебе малая? Ей пятнадцать, шестнадцатый пошёл.

- Да ну? На вид не скажешь. Думал двенадцать - тринадцать. Отроковица.

- Девица. На выданье.

- Вижу, к чему клонишь, госпожа первая сваха графства.

- Я тебе прямо скажу, без уклонов: любит тебя сестра моя младшая. Сильно. Как я не умею. Ну худощава. Голод был два года подряд, неурожай. Последний год одна, сиротой жила. Сам понимаешь. Были бы кости, мясо нарастёт!

- Догадался, что люб ей, не слепой. Муж тебя не обижает?

- Обожает, на руках носит! Из кровати не выпускает! Подарками завалил!

- Корми, давай! Двое суток не жрамши!

- Ешь, оглоед! Всю душу мне вымотал! Сейчас венчание закончится, Верену пришлю. Скажу - голодный. Чтоб разобрались окончательно, понял?

- Так точно, Ваше Сиятельство! Есть! Будет выполнено!

- Не юродствуй! И ... прости. Такая вот я , легкомысленная, влюбилась - разлюбилась. Я ведь даже мужу не девицей досталась.

- Тьфу на тебя, одно слово - Свербигузка! Ещё мужика своего позоришь, языком метёшь. Иди от меня, сыт!

Ну вот и славно, трам... пам... пам...

Юбки повыше, на старт, внимание, в часовню марш! Все гости знатные расселись, моё место в партере, в первом ряду. Сначала надо протиснуться через толпу слуг и воинов, стоящую сзади. Расступаются мгновенно. Никак не привыкну. Для меня толпа, это метро в час пик - слитный монолит равнодушных спин.

Хессел шипит про нарушение протокола. Я то думала, молодец - успела до начала обряда. Оказывается без меня начать не могут, вот какая я теперь важная птица.

Так, ну чем удивите герцогиню после четырёх её собственных свадеб? Пьяненьким папашей, которого ведёт к алтарю и поддерживает под руку невеста? Было.

Слезоточивыми дамами, оплакивающими на чужой свадьбе свои несбывшиеся надежды? Было. Трепетом при словах: доколе смерть не разлучит вас? Тоже было. Дважды.

Но вот Микаэль смог не просто удивить, он просто потряс местное сообщество и мою Светлость лично. После слов падре Конрада: «можете поцеловать жену», молодой муж схватил Лисбет под колени и начал хохоча кружить её под свист гвардейцев и визг дам. Прямо возле алтаря!

Ткань мантии быстренько обмоталась вокруг них пышным рулоном. Под которым что то творилось, но разглядеть было невозможно. Плотный кокон скрыл от всех таинство первого, надеюсь страстного, явно неоднократного поцелуя, супругов. Такого непотребства не то что в этой часовне, во всем Средневековье ещё не видели. Этикеты - шмутикеты, вместе с шаблонами были сорваны напрочь! Главное, никто не знал, что делать?

Эх, сама себя не похвалишь...Я взяла в руки конец ткани и начала обходить кругами парочку. Оборот, второй, третий, четвёртый, пятый!!! Пунцовая от стыда новобрачная спрятала лицо на груди у мужа.

- Да прилепится жена к мужу своему! - находчиво вышел из положения падре и начал длинную, занудную проповедь о пользе и обязательствах семейного образа жизни для общества и отдельно взятых индивидуумов. Дабы охладить пыл молодожёна. Я подозвала Верену, отправила в лазарет, кормить голодающего.

Далее всё продолжилось чинно - благородно. По стандартному протоколу. Пир скромный, баронство в большом убытке, подарки разные. Подарок барона Андреаса фон Мюнних стоял особняком.

Давно был выделен и откадастрован по местным законам участок земли, приблизительно восемьдесят соток, в будущем городке в Южной пустоши. Так просто, на всякий случай. Случай случился.