Вентура

– Сходим сегодня на поле? – спросил он.

– Сегодня? Думаю…нет…сегодня не выйдет.

– Опять? Вчера у тебя тоже не вышло. В чем дело?

– Мама болеет. Я приглядываю за ней.

– Помощь нужна?

– Нет, все нормально. Увидимся в воскресенье.

– Уверен, что увидимся?

– Конечно. Почему нет?

Ник проигнорировал мой вопрос и сказал:

– Ты знаешь, что детективу Бруксу выделили кабинет на втором этаже? Теперь нас будут допрашивать, не выходя из школы. Что ж, удобно.

– Как ты узнал?

– Услышал, пока обедали. За соседним столиком сидел Фокс с завучем. Ты не слышал?

– Да, слышал, точно… Думаешь, нас будут допрашивать и дальше? Мы же уже все рассказали ему.

– Не знаю, но я видел, как из кабинета директора вынесли коробки и разместили там вещи Брукса.

– Он что, совсем сюда переехал? – я поднял бровь. – Зачем ему база в школе?

– В этом-то и дело, – Ник понизил голос, хотя мы были одни в пустом коридоре. – Я слышал, как секретарь директора, говорил по телефону. Дело по Алексу официально не закрывают, расследование продолжается. И знаешь, что еще? – Ник переступил с ноги на ногу, его голос стал напряженным. – Брукс вчера после уроков допрашивал Алекса. Один на один. Долго.

– С чего ты взял?

– Я задерживался в библиотеке. Видел, как они зашли вместе в кабинет. Алекс вышел оттуда поздно. И смотрел так, будто убить готов был. Меня, например.

– Наверное, трудно, когда тебе не верят, – осторожно сказал я.

– Да, трудно, – посмеялся он, – особенно когда лжешь. Мисс Чарльз сказала, что они ждут результатов еще одной экспертизы.

– Ну и пусть ждут. Нас там не было. Тебе-то что переживать?

– Мне? Я не переживаю. Мне просто интересно, почему ты так спокойно об этом говоришь. Раньше ты бы уже рвался обсудить каждую деталь. А теперь у тебя даже времени на футбол нет.

– Я тебе сказал, мама болеет.

– Да, болеет. Уже вторую неделю. И каждый раз, когда я звоню, ты занят. Или у тебя «дела».

– Дела как дела. Уборка, продукты, лекарства. Ты бы сам делал то же самое, если бы твоя мама приболела.

– Да, верно, – Ник прислонился к стене из шкафчиков, которая с глухим лязгом поддалась под его весом. – И все же, если Брукс продолжает копать, значит, что-то не сходится. Значит, он ищет слабину. Или кого-то, кто что-то утаил.

– Ты о чем?

– Ни о чем. Просто размышляю вслух. Брукс кажется дотошным типом. Он снова переберет всех, с кем Нейт хоть как-то общался. Нас в том числе.

– Пусть себе копаются и дальше. Меня это не волнует.

– Надеюсь, – Ник усмехнулся, но в глазах оставалась тень беспокойства. – Просто как-то не по себе, что он тут, в школе, обосновался. Будто мы все еще под колпаком. Ладно, забей. Ты в воскресенье свободен? Могли бы наверстать упущенное.

Я молча кивнул в ответ, и на этом наш разговор закончился. После потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Я никак не мог вспомнить – действительно ли директор Фокс сидел рядом с нами в школьной столовой и обсуждал именно это? Как бы абсурдно это ни звучало, но, похоже, мой список возможных Вентур пополнился еще одним именем – Ником Своном. Эта мысль сама по себе казалась нелепой, но отмахнуться от нее я уже не мог. Ко всему прочему, я отметил про себя важное несоответствие: Алекс вчера ни словом не обмолвился о том, что его снова вызывали к детективу. Возникал неприятный вопрос: кто из них ввел меня в заблуждение? Алекс, скрывший факт очередной встречи со следствием? Или Ник, который мог сообщить мне об этом без реальных на то оснований?

В итоге, погруженный в эти тяжелые размышления, я покинул школу гораздо позже всех. Когда вышел на парковку, она была уже почти пустой. Я посмотрел на часы и понял, что с момента последнего звонка прошло целых полчаса. Я заметил «ягуар» и сидевшего на капоте Алекса.

– Все еще ждешь? – спросил я у него.

– Пришлось постоять лишние минут сорок, но торопиться мне особо некуда. Что случилось?

– Фокс снова докопался из-за лабораторной по физике. Сказал, что методичка требует оформлять выводы в строгом соответствии с образцом. А у меня результат верный, но нет расчетов. «Молодой человек, здесь важна не только суть, но и форма», – я передразнил занудный голос Фокса. – Прости, что заставил ждать.

– Знаешь, я бы хотел позлиться на тебя, но в таком случае просто останусь один. Хотя ждать сорок минут под воротами – это, конечно, испытание даже для моего ангельского терпения. Я уже думал, что ты слинял через черный ход, чтобы тебя с изгоем не видели.

Он произнес это беззлобно, почти шутя. На мгновение я утратил самообладание, и он это уловил.

– Да брось, – сказал Алекс, и в его голосе прозвучала неожиданная легкость. – Я ж тебя уже проучил. Больше не буду. Или буду, но потом. Я думаю, ты слишком много рефлексируешь. Ты очень хочешь всем нравиться и очень боишься косяков. Вот Фокс – и ты уже извиняешься передо мной, как будто совершил преступление. Расслабься. У меня тоже есть свой список грехов.

– Например?

– Ну, я ем много сладкого, часто просыпаю первый урок, иногда паркуюсь в неположенном месте.

– И это все твои грехи?

– Нейта я не внес в список, если ты об этом.

– Нейта?

– Да. Ты тоже думаешь, что я убил его? И Джейн.

– Я думаю, что в этой ситуации лучше абстрагироваться.

– Не получится, Крис. Так не работает. Ты либо веришь человеку, либо нет.

– Я не знаю, что случилось с Нейтом и Джейн, – сказал я, глядя куда-то мимо его плеча. – Но я знаю, что за эту неделю ты не сделал мне ничего плохого и я все еще жив. Так что навряд ли ты убийца.

Когда я сказал, что все еще жив, это была не попытка отшутиться. Это был самый простой аргумент. Логика. Я подумал, вряд ли Алекс является Вентурой, но из списка все равно не вычеркнул.

– У меня хорошие новости, – сказал я, вернув взгляд к его глазам. – Я понял, как помирить вас с Ником.

13

– Чей это дом?

– Не мой, – ответил я, повернув ключ в замке и впустив их внутрь.

Ник, не теряя ни секунды, прошел в гостиную и устроился в глубоком кожаном кресле, как на собственном. Сэм, напротив, замер посреди комнаты, словно в музее. Его взгляд притянул огромный телевизор, вмонтированный в стену, который стоил десять зарплат его отца.

– Я это вижу. Но хотелось бы подробностей, – сказал Ник. – Мы здесь одни?

– Да.

Пальцы Сэма потянулись к глянцевой поверхности игровой консоли, лежавшей на полке под телевизором.

– Не трогай, – предупредил я.

– Это еще почему?

– Она не моя.

Ник фыркнул в своем кресле. Он раскачивал в руке хрустальную пепельницу, но, поймав мой взгляд, медленно, почти нежно, поставил ее обратно на полированную поверхность столика.

– Расслабься, – сказал он, – мы просто осматриваемся. Ты же привел нас сюда не просто так? Так чей же это дом?

– Я уже сказал: не мой.

– Это мы усвоили. Но у тебя есть ключ. Значит, хозяин тебе доверяет.

– Или просто не знает, что у меня есть ключ.

– Вот это поворот, – выдохнул Ник. – Значит, мы здесь как непрошеные гости? Это меняет дело.

Я кивнул, глядя на Сэма, который замер у панели с приборами умного дома. Его палец завис над сенсорным экраном, на котором мигали заманчивые иконки. По лицу было видно, что он сейчас лопнет от любопытства.

– Я сказал, не трогай.

Сэм посмотрел на меня, как на строгого отца, запрещающего трогать рождественские подарки до праздника.

– Ладно, ладно, не трогаю. Но почему? Что здесь такого? Нельзя просто свет включить?

– Потому что твоего отпечатка нет в системе. И если не иметь специальный ключ-карту, то в ту же секунду, как ты нажмешь на кнопку, чтобы включить свет, заблокируется выход и произойдет звонок на экстренный номер. А еще придет оповещение на телефон хозяину.

Сэм отшатнулся от панели. Ник повернулся ко мне:

– Он тебя знает? Хозяин.

– Можно сказать и так.

– И что он сделает, если застанет нас здесь?

– Спроси его сам.

Мы втроем, как по команде, разом повернулись дверному к проему. В нем уже стоял Алекс. Его взгляд скользнул по Сэму, застывшему у панели управления, по Нику и остановился на мне.

– Я знал, что ему нельзя верить! – выкрикнул Сэм, тыча пальцем мне в грудь, но глаза его были прикованы к Алексу. – Ник! Ты слышишь меня? Я же предупреждал! Я твердил тебе с самого начала, он крыса!

Ник не шевельнулся и не удостоил его взглядом. Он сидел в кресле, развалившись, как всегда, но его расслабленность была обманчивой.

– Хватит вопить, Сэм, – сказал Ник, и перевел взгляд на меня. – Крис, будь добр, объясни наконец, в чем дело. Мне начинает надоедать этот цирк. Я не для этого сюда приехал.

– Дело в том, что вы все ведете себя как идиоты, и уже давно, – когда я сказал это, Сэм захлопнул рот, а глаза его стали круглыми от изумления. – Мы в доме у Алекса. И да, я привел вас сюда специально.

– О, вот как? Ты решил устроить нам сюрприз в доме этого засранца?

– Я решил устроить разговор, который должен был произойти уже давно.

– Разговор? С этим? – Сэм мотнул головой в сторону Алекса. – Ты спятил, Крис. Он тебе что, мозги промыл?

– Он ничего мне не делал. Это была моя идея.

– О боже… Ты что, общаешься с ним? И в чем же цель нашего визита? Алекс захотел извиниться за свое существование?

Алекс сделал шаг из дверного проема:

– Извиняться здесь будешь только ты.

– Ты что там вякнул, тварь!? – взревел Сэм.

Ник его перебил:

– И что же, интересно, должно заставить меня извиняться? Твоя принципиальность? Или, может, твой новый друг? – он бросил взгляд на меня, полный презрительного разочарования. – Думаешь, Кристиан тебя прикроет? Что он встанет между нами и будет защищать тебя от последствий?

– Я ни на кого не рассчитываю, – наконец произнес Алекс, – и мне не нужно, чтобы кто-то меня прикрывал. Я хочу лишь, чтобы ты получил по заслугам.

Что он несет? Господи, что он несет? Мы договаривались, что все пройдет гладко. Мы ведь даже репетировали этот разговор! Я просил: «Не лезь первым. Дай говорить мне. Не поддавайся на провокации». Мы проиграли этот разговор много раз, как актеры перед премьерой, но Алекс решил уклониться от сценария.

– Это звучит как угроза. Ты действительно хочешь пойти по этому пути, щенок? Забыл, чем заканчиваются твои угрозы?

Наш тщательно выстроенный план трещал по швам, и Алекс своим упрямством раскалывал его на моих глазах. Нужно было вмешаться. Я сделал шаг вперед, поставив себя между ними.

– Сэм, давай не будем… – начал я. – Давай просто успокоимся и обсудим все как цивилизованные люди. Никому не нужны лишние проблемы.

– Проблемы как раз очень и очень нужны. Именно их кто-то здесь сегодня и получит. И ты, друг, – он ткнул пальцем в меня, – если не отойдешь в сторону, получишь свою порцию бесплатно. Ты слышишь это, Алекс? Твой «цивилизованный» приятель читает мне лекции, пока ты прячешься у него за спиной. Это и есть твоя «принципиальность»? Спрятаться за чужой спиной и делать грозные глазки?

– Вы стая шакалов, – сказал Алекс. – Поодиночке каждый из вас – ничто.

– Ты слышал это, Ник? Он тебя шакалом назвал! – Сэм попытался броситься вперед, но жест Ника, резкий и отточенный, остановил его на месте.

– Я все слышал, – подтвердил Ник.

– Тебя, Сэм, я не осуждаю, – продолжил Алекс. – Ты просто молоток в чужой руке. Без мысли, без воли. Ты бьешь, потому что тебе показали, куда направить удар.

– Хочешь получить? – прошипел Сэм.

– Видите? Сэм даже не может придумать собственной оригинальной угрозы. Все, что он издает – это жалкий набор заученных фраз.

– Если он скажет еще хоть слово, я вынесу его по частям из его же дома! Клянусь!

Ник поднялся с кресла. Он был выше Алекса, шире в плечах. Он был королем в этом маленьком мире, и его трон пошатнулся. Ник подошел ко мне вплотную и сказал:

– Крис, какой же ты все-таки кретин. Действительно думал, что из этого получится что-то хорошее?

– Да. Я и сейчас так думаю. Запомни: из этого дома вы выйдете только лучшими друзьями.

Сэм ответил вместо Ника:

– Никогда в жизни. Слышишь, Коэн? Никогда в жизни мы не станем с ним лучшими друзьями.

Тогда Алекс достал из сквозного кармана толстовки свой главный козырь. Мы договорились об этом еще до того, как Сэм и Ник перешагнули порог. Он должен был это сделать, когда все пойдет под откос. И вот этот момент настал. Алекс достал его, заставив всех замолчать, а потом громко поставил на стол.

Это была бутылка виски. Не просто виски, а «macallan». Такую Ник и Сэм могли видеть только за толстым стеклом витрины специализированного магазина.

– Это «Шотландский примиритель», – пояснил Алекс. – Говорят, после двух стопок даже злейшие враги начинают называть друг друга «братан». О, великий Ник, – продолжал он, складывая руки, как оперный певец. – Это скромное подношение символ моей безмерной любви к вам обоим. Особенно к Сэму с его тонким вкусом к дорогому виски и дешевым угрозам.

Сэм фыркнул, но взгляд его не отрывался от бутылки.

– Я не верю своим глазам! – воскликнул он. – Ты что, наконец решил вернуть те пять баксов, которые занял в девятом классе? С процентами?

Ник подошел к столу и взял бутылку в руки с видом эксперта.

– Интересная тактика, – произнес он, поворачивая бутылку в руках. – Подкупить тех, кого не можешь победить. Хотя… – он поставил ее обратно, – учитывая твои прошлые провалы, это, пожалуй, самый разумный поступок за последние годы.

– Я всегда стремился к самосовершенствованию, – Алекс сделал реверанс. – А вы, Николас, всегда были моим вдохновением. Особенно в искусстве запугивания и порчи чужого имущества.

– Эй! – встрял Сэм. – Твое лицо испортило мой кулак, и это была чистейшая самозащита!

– Ах да. Я забыл, что мое лицо представляет угрозу общественной безопасности. Но вернемся к нашему сокровищу, – Алекс похлопал по бутылке. – Я готов открыть, если вы готовы заткнуться. Хотя бы на сегодня.

Ник ухмыльнулся:

– То есть ты предлагаешь нам напиться вместе как старые друзья?

– Боже упаси! – воздел руки к небу Алекс. – Я предлагаю вам напиться, а мне – наблюдать за этим с безопасного расстояния.

– Нет, – Ник помотал головой, – так не пойдет. Либо все, либо никто. Никаких исключений.

Сэм мотнул головой в мою сторону:

– А твой друг Крис тоже получит рюмку? Или только мы, шакалы?

– Крис получит двойную порцию, – парировал Алекс.

– Крис, а ты уверен, что он не отравил виски? Это же было бы так на него похоже.

Я кивнул.

– Ладно, я в игре, – согласился Ник, – но предупреждаю – если это дешевый купаж, я лично заставлю тебя выпить всю бутылку до капли.

– Будь спокоен на этот счет. Такого ты еще не пробовал. На этот раз я подошел к делу со всей серьезностью. В общем, сейчас ты сам все увидишь, а вернее, попробуешь.

– Знаете, что? – сказал Ник, доставая из кармана складной нож и щелкнув им. – Первый глоток сделает Алекс. На случай если Сэм прав насчет яда.

– Дорогой Ник. Если бы я хотел тебя отравить, я бы подсунул дешевое пиво. Зачем тратить на тебя двадцатилетний виски?

– Ха, значит, травить с помощью виски тебя не устраивает?

– Конечно. Ведь он стоит как твоя тачка. Непозволительная роскошь.

– Чего? – у Сэма буквально отвисла челюсть.

– Мы побили рекорд по самому дорогому перемирию в мире, – сказал я, устроившись поудобнее на соседнем кресле.

14

Я предупредил Алекса, что пить не буду, поэтому для символичности он наливал мне газировку прямо в рюмку, и я опрокидывал ее вместе со всеми. От угроз Сэма не осталось и следа. Ник тоже вел себя как ни в чем небывало. Я поймал взгляд Алекса и увидел в нем молчаливое «спасибо», хоть это и стоило ему несколько тысяч долларов.

Раздался дверной звонок. Ник, не дожидаясь реакции Алекса, сразу заявил, что откроет. Алекс лишь молча кивнул, не видя причин для возражений. Ник поднялся из-за стола, походка его была не такой уверенной, как час назад. Он скрылся в темном проеме прихожей. Было слышно, как с третьей попытки провернулась щеколда.

На пороге стояла женщина, чья внешность была обманчива и казалась куда более юной, чем следовало из ее возраста. Ей было около тридцати, но из-за невысокого роста, хрупкого телосложения и лица с аккуратными чертами ей легко можно было дать лет восемнадцать. На ней было простое пальто, застегнутое на все пуговицы, и темный шарф. Никакого макияжа, если не считать бежевой помады, и маленькие жемчужные сережки в мочках ушей. Пока Ник стоял, застыв с глупой улыбкой, мозг каждого из присутствующих опознал ту самую Рейчел Уилсон – нашу учительницу испанского.

– Добрый день, мисс Уилсон. А что вы здесь делаете?

– Добрый вечер, – поправила она. – Мне позвонил директор Фокс. Вы ведь в курсе, что он живет через два дома отсюда? Так вот, он видел, как вы в компании Сэма Триппьера шли к Алексу Беллу. Естественно, директору прекрасно известно, что между вами и мистером Беллом не существует ни малейших признаков дружбы или симпатии. Это вызвало опасения. Он счел нужным немедленно поставить меня в известность. И теперь я здесь для того, чтобы получить от вас объяснения: что же, скажите на милость, здесь происходит?

– А почему он сам не пришел выяснять, если уж так забеспокоился?

– У директора, в отличие от нас с вами, полным-полно неотложной работы.

– Ясненько, – Ник только что вспомнил, что держит в руках бутылку из-под виски. Он инстинктивно отвел руку за спину, но по едва заметному прищуру мисс Уилсон понял, что этот жест лишь сильнее его скомпрометировал.

– Это все, что вы можете сказать? – она кивнула на виски.

– А, вы про это… Алекс руку поранил. Ему понадобилось антисептическое средство.

– Сомнительный выбор для обработки ран. Хотя кто знает, возможно, в кругах мистера Белла принято дезинфицировать порезы выдержанным шотландским алкоголем. Директор считает, что вы замышляете что-то дурное, – прошептала она, уже не скрывая насмешки. – А я думаю, вы просто бездарно напиваетесь. Как и я, если честно. Только у меня алкоголь дешевый и невкусный, – она потянулась к сумочке и достала из нее плоскую металлическую фляжку.

– Тогда поможем друг другу? – предложил Сэм.

– Прошу прощения?

– Директор Фокс, конечно, большой блюститель порядка. Но он там, у себя дома, с бумагами. А мы тут. И у нас есть нерешенные вопросы и почти полная бутылка очень даже приличного виски. Вы не расскажете Фоксу об этом инциденте, а мы угостим вас. Идет?

Я смотрел на Сэма, не веря своим ушам. Он только что предложил нашей учительнице выпить. Это был билет в один конец – либо к исключению, либо, в лучшем случае, к отработкам до самого выпуска. Мисс Уилсон подняла бровь. В ее глазах, всего секунду назад уставших и насмешливых, промелькнула искорка чего-то неуловимого – то ли шока, то ли любопытства.

– Вы либо гениально бестактны, мистер Триппьер, либо отчаянно наивны. Директор сообщил, что у мистера Белла «подозрительное собрание». Он ожидал вандализма, кражи, чего-то деструктивного, но не ожидал банального подросткового пьянства. И уж точно не ожидал, что я буду в нем участвовать. Мистер Триппьер, ваша наглость граничит с гениальностью. Или с клинической глупостью. Я еще не решила.

– Я склоняюсь к первому варианту, мэм, – сказал Сэм, не моргнув глазом.

– Без сомнения, – сухо ответила она – Вы предлагаете мне, преподавателю испанского языка, вступить в сговор с… сколько вас тут?.. с четырьмя учениками – взамен на то, что я прямо сейчас не позвоню вашим родителям?

Сэм, который всегда знал, что сказать, вдруг замолчал, прикусив язык. Ник стоял, сжимая горлышко бутылки. Я не вмешивался, молча наблюдая за этой сценой. Алекс замер у стены, превратившись в тень. Он боялся меньше всех. Ему было нечего терять – родителей, которые могли бы прийти в школу и чьи глаза наполнились бы разочарованием, не существовало. А вот нам троим – мне, Нику и Сэму – было куда падать. Я представил, как мой отец откладывает газету, услышав от директора, что его сын пойман с бутылкой виски в доме одноклассника после учебного дня.

– Я останусь и прослежу, чтобы вы друг друга не поубивали. Смысла доносить на вас нет. Вы все равно найдете способ напиться. Договоримся так: я не видела у вас алкоголь, а вы не видели меня в таком состоянии.

Мы вчетвером одновременно выдохнули, а кто-то даже вставил:

– Естественно, мисс Уилсон.

Через полчаса мисс Уилсон стала просто Рейчел. Пока Ник с важным видом дегустатора разливал по стопкам остатки «шотландского антисептика», а Сэм вытирал пыль с бокала для нашей гостьи, мы с Алексом пристроились чуть дальше, на подоконнике. Мы смотрели на Рейчел, у которой была расстегнула верхняя пуговица блузки – не вызывающе, а так, будто она просто забыла застегнуть ее в спешке. Или, может, сознательно позволила себе эту маленькую вольность.

– Напомни: для чего она, собственно, сюда пришла? – спросил Алекс. – У меня в голове каша, события начинают наслаиваться друг на друга.

– Чтобы приглядеть за нами. А если точнее, то препятствовать деструктивному поведению, вандализму и прочим проявлениям юношеского максимализма. Кажется, так.

– По-моему, она забыла об этом, – заметил он.

– Кажется, да, – согласился я. – Блестящий педагогический прием: не можешь уследить за подростками – стань одним из них.

Мы продолжили наблюдать, как Рейчел непринужденно поправляет волосы, явно чувствуя себя своей в компании Ника и Сэма.

– Интересно, она помнит, что у нас урок через двенадцать часов?

– Напомнишь ей завтра.

В этот момент Рейчел громко рассмеялась на какую-то шутку Ника, и смех ее был немного выше и громче обычного.

– Смотри-ка, – пробормотал Алекс. – а Ник-то как вошел во вкус. Чувствует себя душой компании. Нашего деструктивного поведения она, может, и не предотвратила, но его талант бармена раскрыла.

– Это уже мелочи. Более важно то, что у нас получилось приручить этих двоих, – я кивнул на Ника и Сэма. – Я же говорил тебе, что все выйдет? Все сработало как по нотам.

Рейчел сделала маленький глоток из своего бокала:

– Неплохо. Гораздо лучше моего.

– В чем причина всего этого? – спросил Ник, указав на сумку, где лежала ее фляжка.

– У меня непростая ситуация.

– И с чем она связана?

– С детективом Бруксом и с семьей Дэллоу. Они хотят привлечь меня к ответственности.

– Ты не в чем не виновата, – констатировал Ник, ловко перейдя на «ты».

– Ко всему прочему я ваш классный руководитель, и я виновата во всем, что с вами происходит в учебное время и даже отчасти вне его. Таков закон в нашей стране. Меня могут отстранить, а потом и уволить. А может, и хуже, – она потянулась к бокалу, но не стала пить, просто вращала его за ножку. – Но вам не о чем беспокоится. Когда меня уволят, вам быстро найдут новую учительницу испанского. И, возможно, она будет даже лучше меня. Хотя честно? Вряд ли.

– Вряд ли, – согласился Ник, и в его голосе прозвучало не опьянение, а редкая для него искренность.

– Эй, а это что? – сказал Сэм.

Все кроме Алекса повернули головы. Сэм держал в руках вытянутый цилиндр из матового, приятного на ощупь пластика.

– Не надо. Оставь ее, – сказал Алекс.

Увидев музыкальную колонку в руках у Сэма, Рейчел сказала:

– Не уверена, что это хорошая идея. Звук может привлечь внимание.

– Именно поэтому ее нужно включить. Логично?

Логика Сэма была убогой, но спорить никто не стал.

Колонка отозвалась мягким звуковым импульсом, и через секунду комната наполнилась музыкой. Сэм повертел ее в руках и настроил погромче, а затем его взгляд упал на панель умного дома. Алекс понял намек и одним щелчком погрузил спальню в темноту. В этот момент произошло чудо: из динамика хлынули широкие цветовые волны, синхронно пульсирующие в такт басам. Они заполнили комнату, отскакивая от стен и потолка, окрашивая пространство в изумрудные, сапфировые и пурпурные тона. Мерцающие зайчики плясали в такт мелодии и скользили по поверхности стен. Спальня в одно мгновение преобразилась в камерную дискотеку.

– Окей, – сказал Алекс. – Ладно. Пусть играет.

15

Я видел, как смотрят Сэм и Ник. Их глаза были не просто глазами – это были пальцы. В их взглядах была настойчивость, словно они уже не наблюдали, а действовали. Они мысленно добирались до следующей пуговицы на ее блузке, и я физически чувствовал, как они представляют, что будет дальше. Они превращали Рейчел в историю, которую завтра будут пересказывать в школьных коридорах у шкафчиков, и перешептываться на перемене, добавляя свои детали. Они смотрели на нее и одновременно видели завтрашний день, полный собственных усмешек. А она была вечерней новостью, которая еще не вышла в эфир.

– Может, ей нужно помочь? – сказал я.