Когда сгорает рассвет

Потускневшие витражи всё так же рассказывали одну и ту же историю о Страшном суде: ангелы возносили праведников к небесам, пока грешники корчились в муках под тяжестью Божьего гнева.

Как только нога Вальтера ступила на каменную ступень этого священного места, крестик на его груди неприятно обжег кожу отчего мужчина поморщился.

И это неудивительно.

Вероотступник, отрекшийся от веры и долга, поддавшийся греху отчаяния, потерявший жену и вместе с ней – полноту всякой жизни, наконец вернулся туда, где когда-то завершил свой путь: он пришел в храм.

Габриэль, нервно перебирая пальцы, ждал Вальтера на скамье внутри храма. Рядом с ним стояла сгорбившаяся фигура Святого Отца. Они о чем-то негромко разговаривали, пока Вальтер не переступил порог.

Увидев Охотника, оба замолчали, и на лице Габриэля мелькнула тень почти детского облегчения, ибо сегодня он видел уже не пьяницу из канавы, а своего старого друга. Своего командира.

Священник же оставался невозмутим. Его холодный взгляд изучал Хейла, пытаясь понять: пришел ли Охотник за спасением… или принес за собой разрушение.

– Ты здесь… – выдохнул Габриэль, опираясь на костыль. – Небо разверзлось, тьма уже близко… Я знал, что ты не оставишь румынский народ в беде.

– Мне плевать на народ, – огрызнулся Хейл. – Пусть сдохнут. Я здесь только ради возмездия.

Храм мгновенно впитал эти слова.

– Не богохульствуй, сын мой, – спокойно вмешался старик твердым голосом, и Вальтер нехотя повернул к нему голову.

– Я не верю в Бога, Отец.

– А вот за это можно и в ад попасть, – так же спокойно отозвался он.

– Что ж… – Охотник криво усмехнулся и безразлично пожал плечами. – Значит, отдохну.

Габриэль, закрыв глаза, судорожно вздохнул и поспешил вмешаться в разговор:

– Святой Отец, как я уже говорил… в Валахии творится немыслимое. По словам торговцев из Олтении, в Бухаресте вампиры разгуливают как у себя дома, а сам Владислав вернулся в Арефу – в свой замок на краю большого утеса.

Священник перекрестился.

– Путь твой будет тяжел, Вальтер…

– Мне не нужны благословения, – снова огрызнулся Хейл, сдерживая кипящую внутри ярость. – Скажите только одно: как убить эту тварь?

Всматриваясь в лицо Охотника, словно пытаясь разглядеть в нем хоть каплю прежнего человека, которого знал десять лет назад, священник махнул рукой и произнес:

– Идите за мной.

В келье – той самой, где Хейл был десять лет назад, – всё так же пахло бумагой и пылью, а на массивных стеллажах прибавилось фолиантов

Старик пригласил их присесть, а сам двинулся к книжным полкам, вытащил нужный том в потрепанной кожаной обложке и положил его на стол.

Когда Святой Отец раскрыл фолиант, со страниц осыпалась мелкая крошка. Он осторожно развернул книгу к Охотникам и провел пальцем по строкам.

– Чтобы уничтожить вампирский род, необходимо уничтожить Владислава – Первого из Проклятых.

– Откуда взялся этот Владислав? – рассматривая непонятные символы на полях, спросил Габриэль.

– Задолго до появления Ордена Света румынские земли защищал Орден Дракона. Это было братство воинов и государей, которые поклялись оберегать нашу страну от наползающей с востока тьмы. Возглавлял этот Орден отец Владислава – князь этих земель.

Старик перелистнул страницу.

– Суровый, но справедливый человек. Он надеялся, что из его сына вырастит достойный правитель, но...

– Дайте угадаю, – вклинился Хейл. – Малец развалил всё, что строил его папаша?

– Именно, – ответил священник. – После смерти князя власть перешла к Владиславу и воины Ордена, которые прежде клялись защищать людей, превратились в жестоких палачей. Они не смели ослушаться своего правителя даже тогда, когда его приказы переступали всякую меру.

Владислав оказался жаден до власти и наслаждений. Его замок утопал в роскоши: бесконечные балы, музыка, вино, крики, женщины… Пока за стенами его замка люди голодали и умирали.

– И почему никто не поднял восстание? – задумчиво спросил Габриэль. – Терпеть такого пижона… Нужно быть полным безумцем.

– Боялись, – отрезал старик и поднял глаза от книги. – Церковь Владислав не трогал. А та молчала. Остальных неугодных сажали на кол.

Иллюстрация к главе VI «Имя»

Хейл сжал кулаки.

– Улицы тогда превратились в леса из человеческих тел… – продолжил старик.

– Сволочь… – выплюнул Вальтер.

Священник опустил взгляд на фолиант.

– Но даже у самой жестокой… сволочи, – он взглянул на Хейла, – есть свои страхи. И больше всего Владислав боялся собственной смерти. Он искал истину бессмертия, изучал тайные знания. Призывал в свой замок самых могущественных колдунов. Его люди прочесывали леса и горы в поисках ведьм, знахарей, фей… И все без толку.

Старик провел пальцем по следующей странице.

– И когда страх перед смертью окончательно лишил его рассудка, Владислав сделал то, чего до него не решался сделать ни один смертный.

– Воззвал к Дьяволу, – догадался Вальтер.

В ответ священник кивнул и тогда мужчина, хмыкнув, добавил:

– Какой услужливый.

– С этой собачонкой Дьявола все понятно. – сказал Габриэль. – А остальные вампиры? Они тоже заключали сделки?

– Можно и так сказать. Сам Владислав приходит только к тем, кто стоит на краю смерти. К тем, кому осталось сделать последний выбор. И если человек выбирает бессмертие, он становится вампиром… и слугой Владислава. Но, если человек достаточно силен… или зачем-то нужен Владиславу, тот посылает к нему одного из своих слуг. Вампир может передать ему бессмертие, оставив в крови жертвы частицу собственного яда.

– И тогда начинается превращение, – тихо произнес Габриэль и священник кивнул.

– Кожа становится бледной и холодной, а глаза стеклянными. Тело человека умирает, но сердце продолжает биться. Только уже не по воле Господа, ибо душа человека становится изгнанной, а тело пробуждается благодаря неистовому голоду. Именно он связывает новорожденного вампира с тем, кто подарил ему вечность.

Священник закрыл фолиант.

– Поэтому вампиры не рождаются свободными. Каждый из них принадлежит своему создателю, а через него – Владиславу.

Хейл нахмурился.

– И пока существует Первый из Проклятых, ни один из его потомков не сможет разорвать эту цепь?

– Именно, – кивнул старик.

– Поэтому Церковь в итоге и вмешалась в дела Владислава… – подытожил мужчина. – Он начал создавать собственную армию…

– Ты прав, сын мой. Твой предок, служитель Господа Северин Хейл, создал Орден Света именно для того, чтобы противостоять вампирам. Только благодаря ему мы узнали, как уничтожить эту заразу.

Священник снова открыл книгу и осторожно коснулся пальцами старой иллюстрации, на которой был изображен длинный серебряный кинжал, покрытый странными символами.

– Северин собственными руками выковал оружие, способное пронзить сердце Владислава. Двенадцать сильнейших колдунов нанесли на клинок священные руны и наделили его силой.

– Но убить его не удалось, – заметил Габриэль.

Старик покачал головой.

– Узнав о кинжале, он вместе со своими слугами бежал в Венгрию. Орден отправился по его следу, но… Найти его не удалось.

– Судя по тому, что небо затянуло черными тучами, эта тварь вернулась… – мрачно произнес Габриэль. – И, похоже, кинжала он больше не боится.

– Или надеется, что тот давно утрачен… Или просто забыт. Все-таки пять веков прошло – немалый срок, – заметил Вальтер. – И где теперь этот кинжал?

– В камне Карпатских гор, на западе, в Олтении. Вот только пробудить его мощь способен лишь тот, кто владеет древним колдовством.

Габриэль откинулся на спинку стула и устало провел ладонью по лицу.

– Да-а-а… Непростая дорога тебе выпала, командир.

Вальтер ничего не ответил.

– Как только достанешь кинжал, отправляйся на восток, в Мунтению, – продолжил Святой Отец. – Там тебе нужно найти Себастиана Морвена. Он стар, но в магии ему нет равных. Он поможет тебе пробудить руны.

– Если это всё… – Вальтер поднялся. – Мне нужна лошадь. Я отправляюсь в путь.

– Вальтер! – старик резко схватил Хейла за рукав плаща. – Помни главное: убив Владислава, ты уничтожишь все его отродье. Всех до единого. Он – их прародитель. Срубишь корень – засохнет все дерево.

В памяти Хейла вспыхнули алые губы и белоснежные звериные клыки, впившиеся в шею его жены. Жгучая ненависть прокатилась волной по всему телу. Сжав кулак, он ничего не ответил и, высвободив руку из пальцев старика, вышел из кельи.

***

Спустя пару часов Вальтер уже стоял перед лесной чащей. Всмотревшись в темноту узкой тропы, над которой смыкались узловатые ветви голых деревьев, он пришпорил коня и двинулся в путь.

Вороной – именно так Охотник решил его назвать – оказался на удивление послушным. Хейл любезно «позаимствовал» его на рынке у местного торговца, пока тот раскладывал товар. Конь спокойно фыркал и переступал копытами, смешивая грязь, после недавнего дождя. Впрочем, судя по его виду, тот мужик явно за ним ухаживал, ибо грива у него была густой и черной, словно воронье крыло, а шерсть лоснилась. Да и вообще, нельзя иметь коня и не дать ему имени. В конце концов, Вороной должен был стать единственным другом Вальтера на протяжении всего его пути.

Пусть и молчаливым.

Кроме оружия с собой Охотник взял всё, что может пригодиться в схватке с нечистью: серебряные пули, серебряную крошку, способную ослепить тварь, если бросить её в глаза, серебряное распятие. Сам Северин говорил, что серебро – одно из лучших оружий против нечисти, ибо его блеск – это отражение Божественного света. Стоило нечисти коснуться серебра, как оно сразу же обжигало их плоть.

Помимо серебра, Хейл взял с собой осиновый кол, молоток, святую воду, полынь и соль.

В общем, к дороге он подготовился основательно.

Вот только как именно добраться до оружия, способного убить Первого из Проклятых Вальтер не знал, ибо карта, которую когда-то составил Северин, была утеряна много веков назад. Поэтому Охотнику ничего не оставалось, кроме как полагаться только на собственный опыт и знания. Олтения находилась к северу от Трансильвании – для начала этого было достаточно.

Где-то поблизости раздавались осторожные голоса лесных обитателей: ухала сова, в чаще мелькала рыжая тень лисицы, шуршали в подлеске зайцы. Лес не любил чужаков, но Хейл знал его законы и уважал их. Монстров он убивал без колебаний, а на слабых руку никогда не поднимал.

Вальтер ехал долго. Минуты переливались в часы, а сам лес смыкался всё плотнее, тропа становилась уже и день, недоступный взгляду, медленно умирал где-то высоко над кронами.

Вороной шел ровно и уверенно. Теплый густой пар поднимался от его ноздрей, на гриве осели капельки влаги.

Алое солнце клонилось к закату.

К сумеркам Вальтер почувствовал усталость в плечах, но не замедлил хода, ибо знал: остановиться в ночной чаще – худшее из возможных решений.

Только когда лес начал редеть, между деревьями пробился тусклый свет огней и Хейл выехал к маленькой деревушке с ветхими домами и покосившимися заборами.

Деревня выглядела заброшенной, но из печных труб поднимался тонкий дым.

Почуяв близость людей, Вороной замедлил шаг, и Вальтер, не выпуская поводьев, спешился. Проходя вдоль домов, мужчина нахмурился: окна были заколочены досками, на дверях висели массивные замки. Но из печных труб поднимались струйки дыма – значит, люди здесь есть. И они чего-то боятся. Или кого-то.

Осмотревшись, Вальтер, к своему удивлению, не обнаружил ни одного открытого стоила или сарая, где можно было бы спокойно переждать ночь на соломе.

Нехотя он подошел к одному из домов, в котором окна были забиты досками, но сквозь щели пробивался тусклый свет. Убедившись, что внутри кто-то есть, Хейл постучал в дверь.

Внутри всё замерло, но ответа не последовало.

Он постучал снова.

Наконец за дверью раздался неуверенный мужской голос:

– Что… что вам нужно?

– Я путник, – отрезал Вальтер. – Ищу ночлег.

Послышалось сдавленное ругательство.

– Что вы забыли здесь в такой час? Уходите! Уходите пока можете!

– Да тут и некуда идти. Кругом лес.

На несколько мгновений повисла тишина после чего мужчина пробормотал:

– Безумец…

Щелкнул засов, дверь приоткрылась, и в узком проеме появилось настороженное лицо.

Мужчина бросил взгляд за спину Хейла – туда, где стоял Вороной, – и тут же снова посмотрел на путника:

– Быстрее! Проходи!

Охотник шагнул внутрь, и мужчина тут же захлопнул дверь, лихорадочно задвигая тяжелый засов.

Выглядел он как самый обычный крестьянин: льняная рубаха, темные штаны, испачканные сажей. Сам он был не высокого роста, худощавый, с тонкими руками и узкими плечами.

Помимо хозяина, в доме находились женщина и две девочки. Они сидели у печи, в которой едва теплились угли. Женщина, укрывшись шалью, пухлыми руками прижимала к себе детей, словно пытаясь защитить их от невидимой опасности. Девочки, которым на вид было не больше семи лет, молча смотрели на незнакомца. Их глаза были слишком серьезными и сухими для такого возраста.

В самом доме было темно и сыро. Дрожащие тени от углей ползали по стенам, а вдоль балок и у заколоченных окон висели пучки полыни.

Вальтер обвел взглядом семью и спросил:

– Вы от кого-то прячетесь?

Мужчина сглотнул и страх снова проступил в его глазах.

– Ты откуда пришел, раз ничего не знаешь о людоеде?

– Я задал вопрос.

– Он пол нашей деревни пережрал, – хозяин дома нервно покосился на дверь. – Врывается по ночам и тащит в свое логово по двое, по трое… И никто из них не вернулся…

– Людоед значит… – протянул Хейл и нагло улегся на скрипучую кровать, закинув нога на ногу. – Думаете это его остановит?

Вальтер мотнул головой в сторону пучков полыни, и крестьянин растерялся.

– А… а что нам остается? Нам больше нечем обороняться, – он взглянул на меч Хейла. – Ты лучше скажи, откуда у обычного путника такое оружие?

Вальтер ничего не ответил, но хозяин дома не унимался:

– Кто ты такой?

– Ты уже сам ответил на свой вопрос.

– Будешь дерзить… – начал мужчина и, сделав шаг вперед, разглядел на мече символ. – Господи… – ахнул он. – Так ты Охотник? Охотник Ордена Света?! Я думал… Думал, вас уже не осталось.

Мужчина шагнул ближе.

– Так ты можешь…

– Нет, не могу, – перебил его Хейл. – Господь вам поможет. Молись, мужик, и, может, он услышит тебя.

Губы Вальтера растянулись в кривой улыбке, будто высмеивая.

– А может, и нет.

– Скотина… – сквозь зубы процедил мужчина и, поняв, что продолжать разговор с этой грубой и наглой свиньей бессмысленно, развернулся к двери и снова принялся прислушиваться к звукам снаружи.

Ждать долго не пришлось.

Хейл едва успел провалиться в сон, как услышал глухой и тяжелый звук, который прокатился по земле, из-за чего почва под домом едва заметно вздрогнула.

Крестьянин побелел и вжался спиной в дверную доску. Женщина у печи тихо вскрикнула, но тут же прижала ладонь ко рту.

Вальтер даже не пошевелился.

Он все так же лежал на кровати, но его длинные пальцы теперь медленно сжались на рукояти меча, что стоял рядом.

– Он пришел… – прошептал крестьянин. – Господи, помилуй…. Он пришел за нами!

– Твой Господь сейчас занят, – бросил Хейл, не меняя позы.

Снаружи послышалось тяжелое, влажное дыхание.

Охотник резко сел, вслушиваясь в хрип чудовища, а затем медленно поднялся с кровати. При тусклом свете углей, его фигура показалась крестьянину неестественно высокой и пугающей.