Когда сгорает рассвет

– Там был молодой парень с клыками, как у хищного зверя… Он вцепился ими в шею девушки и… выпил всю её кровь!

Вальтер замолчал, невольно вспоминая обезображенное тело крестьянки.

– Я не знаю, что это за пиявка, – тряхнув головой, продолжил он, – но это точно не человек! Один из торговцев клянётся, что знал его. Говорит, парень умер пару недель назад. И мы пошли на кладбище, раскопали могилу…

Священник медленно поднял взгляд.

– Гроб оказался пуст! – продолжил Хейл.

– Пуст? – переспросил старик. – Ты уверен?

Вместо ответа Вальтер молча посмотрел ему в глаза, и тогда Служитель поднялся на ноги и охнул:

– Господи…

Он тут же бросился к стеллажу, бормоча под нос обрывки латыни. Наконец его пальцы остановились на одном из корешков, и старик вытащил тяжёлую книгу, сдул с неё толстый слой пыли и вернулся к столу.

– Нет… Этого не может быть, – скользя взглядом по страницам, причитал он. – Нет…

– Что там, Святой Отец? – опустившись на стул, спросил мужчина.

Священник не ответил и перевернул страницу, затем ещё одну. Чем дольше он читал, тем сильнее бледнело его лицо.

– Нет… – снова повторил он.

– Отец?

Старик поднял на Хейла испуганные глаза.

– Это вампир.

Решив, что тот спятил, Охотник откинулся на спинку стула и недовольно скрестил руки на груди.

– Какой ещё «вампир»? – процедил он. – Я пришёл сюда не для того, чтобы слушать бредни.

Священнослужитель устало провёл ладонями по лицу.

– Хотел бы я тоже назвать это бреднями… – перевернув пару страниц, он добавил: – Послушай, что здесь написано: «Смертный, чьё сердце объято последней мукой, стоит на пороге двух миров. И если страх смерти окажется сильнее его веры, душа сама воззовёт к Тому, чьё имя нельзя произносить…»

Он запнулся.

– «…Не всякий слышит этот зов. Однако всякий зов бывает услышан».

– Что это значит? – спросил Хейл.

– Это значит… Дьявол не приходит сам. Он присылает своего слугу.

Вальтер не сводил со священника глаз.

– И кто же выполняет всю грязную работу? Кто слуга?

– Владислав… – прошептал старик. – Первый из Проклятых.

– Довольно! – Охотник резко поднялся и направился к двери. – Вампиры, проклятые… – взявшись за ручку, он обернулся. – С каких пор вы верите этому сборнику сказок больше, чем Святому Писанию?

– Ты знаешь происхождение своего Ордена, Вальтер?

Обернувшись, мужчина посмотрел на священника.

– Это сейчас к чему?

– Просто ответь.

Какое-то время Вальтер молчал, а затем тяжело вздохнул и нехотя произнес:

– «Когда кровавые тучи скрыли небеса, а тьма воцарилась над землей, Господь воздвиг Северина Хейла. И поднял он меч во имя Света, и низверг Дьявола вместе с последователями его. И расступилась тьма…»

– Он изгнал Владислава, – перебил его священник.

Вальтер застыл.

– Что?!

– Церковь не любит говорить о нем, – тихо продолжил старик, – поэтому легенда, которую рассказывают в Ордене, немного… немного отличается от правды.

В ответ Охотник покачал головой.

– Владислав заключил сделку с Дьяволом в обмен на вечную жизнь. И цена этой сделки – служение. Он собирает души для своего Хозяина, сеет смерть среди живых.

– И как он это делает?

– Без принуждения.

– Какая благородная тварь… – хмыкнул Хейл.

– Владислав всегда предлагает выбор: умереть человеком… или жить вечно, отрекшись от собственной души. И лишь тот, кто добровольно принимает этот дар, перестает принадлежать Господу.

Он снова посмотрел в книгу.

– Но Первый из Проклятых не всегда приходит к тем, кто стоит на пороге смерти. Иногда он посылает своих детей.

– Кровососов вроде того бледнолицего?

– Именно, – ответил старик. – Вампиры питаются человеческой кровью, ибо это их жизненная сила. Без нее они слабеют, а их плоть начинает разрушаться.

– Мерзость… – процедил Вальтер, но священник не обратил на него внимания и, закрыв фолиант, продолжил:

– Церковь учит, что Господь принимает всякую раскаявшуюся душу. Но эта книга утверждает иное. Тот, кто добровольно принял Дар Первого Проклятого, сам отрекается от спасения. И если тот юноша действительно восстал из могилы… – старик перекрестился. – …Значит, он послушник Владислава. Он вампир.

Вальтер мрачно усмехнулся.

– Что ж… Хреново дедуля работал, раз отпрыски этого Владислава здесь. А может, и эта собачонка Дьявола…

Священник побледнел.

– Нет! – резко перебил он Хейла. – Даже не говори об этом. Владислав знает, что здесь его ждет смерть! И если бы он вновь ступил на эти земли… мы бы узнали.

– «Небо озарит кровавый рассвет, и познает мир плату за грехи свои…» – тихо произнес Охотник, вспоминая строки из легенд Ордена, и старик кивнул.

В комнате повисла тишина, где-то за стеной едва слышно звякнул колокол.

– Как мне уничтожить эту дрянь? – сжав челюсть, наконец процедил Вальтер.

Священник окинул Охотника взглядом, будто пытаясь понять, действительно ли этот молодой мужчина готов противостоять тьме, и после снял с шеи шнурок, на котором висел небольшой железный ключ.

– Никогда не думал, что этот день наступит…

Он поднялся и подошел к старому сундуку, стоявшему в дальнем углу комнаты. Открыв его, священник достал деревянную коробку, покрытую застывшими каплями воска, а затем поставил её на стол.

Открыв крышку, он вынул короткий осиновый кол, на что Охотник удивленно приподнял бровь.

– И это все?

Старик вложил кол в его ладонь.

– Плоть Проклятых не знает старости. Их не берет обычная сталь, а раны затягиваются за считанные дни.

– А осина? – повертев кол в руках, спросил Вальтер.

– Осина уничтожает проклятие, – ответил старик. – Пронзи сердце вампира и придай его тело огню.

Он сделал паузу.

– Только так ты избавишь наш народ от страданий.

***

– Вампир?! – Габриэль зачерпнул ложкой суп и недоверчиво хмыкнул. – Да старик рехнулся! Эти байки уже даже детей не пугают.

– Я и сам сначала не поверил, – ответил Хейл и вытащил из-за пояса осиновый кол. – Но он дал мне это…

Габриэль повертел кол в руках и скептически покачал головой.

– Хотя… если верить легендам, вампиры могут подчинять людей. Сводить с ума, заставлять любить, ненавидеть или даже желать их. – Он откинулся на спинку стула, и на его лице появилась довольная ухмылка. – Я бы не отказался попасть под чары какой-нибудь вампирши.

– Надеюсь, тебе не представится такой шанс, – сухо бросил Хейл.

Габриэль рассмеялся.

– Ну, если уж помирать, то хотя бы от поцелуя красотки, а не от укуса какого-нибудь бледнолицего упыря.

Вальтер в ответ легонько отвесил ему подзатыльник и, тяжело вздохнув, произнес:

– Против бессмертия мы ещё не воевали…

К столу подошла Камелия и молча подлила Охотникам горячего травяного отвара.

– Спасибо, дорогая, – мягко сказал Хейл.

Девушка ничего не ответила. Лицо её заметно побледнело, а пальцы сильнее сжали ручку кувшина – и Вальтер это заметил.

– Да какая разница, кто он такой? – нарочно повысил голос он, обращаясь к Габриэлю. – Мы, наши отцы и деды перебили столько тварей, что им счета нет! Это такое же чудовище, как и все остальные. Не успеет эта пиявка оскалить клыки, как отправится в ту дыру, из которой пришла.

Камелия опустила глаза.

– Ненавижу охоту, в которой приходится верить сказкам, – фыркнул Габриэль.

– Когда мы шли за оборотнем, ты тоже так говорил.

– И что?

– Он чуть руку тебе не отгрыз.

Габриэль усмехнулся.

– Зато теперь этой историей можно пугать новобранцев, – он снова зачерпнул ложкой суп и добавил: – Значит, завтра идем искать кровососа?

– Нет.

– Нет?

– Мы выйдем сегодня ночью. Раз эта дрянь считает ночь своей обителью – мы заявимся к ней прямо домой.

Когда сумерки окутали деревню, Габриэль отправился в цитадель готовить оружие, а Вальтер ушел в спальню.

У стены стояла широкая кровать, в углу темнел дубовый столик с зеркалом, перед которым Камелия каждое утро расчесывала свои длинные белокурые волосы. На столешнице тихо мерцала свеча.

Девушка сидела на краю кровати и молча смотрела в окно. Услышав шаги мужа, она невольно вздрогнула, возвращаясь из своих мыслей.

Вальтер сел рядом, кровать тихо скрипнула.

– Я не позволю ему тронуть тебя, – негромко сказал мужчина.

Осторожно обняв жену, он притянул её к себе, и та послушно опустилась рядом, а затем положила голову ему на колени.

– Орден знает свое дело. Мы найдем его и…

– Я боюсь потерять тебя, – перебила она, и Вальтер замолчал. – Каждый раз, когда ты уходишь на охоту, у меня внутри все переворачивается. Я знаю, что ты умеешь сражаться, знаю, что ты сильнее большинства мужчин, но… Я все равно боюсь.

Хейл почувствовал, как быстро бьется её сердце.

За окном шумел ветер, где-то вдалеке залаяла собака.

– Я всегда возвращаюсь, – наконец произнес он.

Камелия грустно улыбнулась.

– Но однажды ты… Ты можешь… – она не решалась произнести это вслух. – Ты сам знаешь…

Вальтер не нашел, что ответить, и лишь крепче прижал её к себе.

– Когда мы познакомились, – тихо продолжила она, – я думала, что привыкну, что со временем станет легче…

Она покачала головой.

– Не стало.

Вальтер осторожно провел ладонью по её волосам.

– Все будет хорошо… – единственное, что смог выдавить он.

Приподнявшись на локтях, Камелия посмотрела ему в глаза.

– Пообещай мне только одно.

– Что?

– Пообещай, что не будешь жертвовать своей жизнью ради других. Хотя бы раз подумай о себе.

Вальтер тихо усмехнулся.

– Не самое простое обещание для Охотника.

– Вальтер…

Мужчина отвел взгляд, а пальцы, которыми он только что гладил её волосы, медленно разжались.

– Вальтер? – вновь повторила девушка.

Но он так и не ответил.

Поднявшись с кровати, Хейл направился к двери и вышел из комнаты, а Камелия поняла: обещать он не стал.

ГЛАВА IV. ПРОЩАЙ, МОЙ АНГЕЛ

Собрав своих людей в цитадели, Вальтер рассказал всё, что услышал от священника. Охотники слушали его с тревогой в груди, но никто не усомнился в словах главнокомандующего, ибо они привыкли ему доверять.

В ту же ночь мужчины разделились на несколько групп и начали прочесывать деревню. Они заглядывали в скотные дворы, осматривали заброшенные лачуги, оставляли на перекрестках приманки из свежего мяса, но все было тщетно.

– Он будто над землей парит… – прошептал один. – Никаких следов.

– Эта тварь смеется над нами, – сквозь зубы процедил Хейл. – Я нутром чувствую, что он где-то рядом.

Поиски продолжались всю ночь. Факелы постепенно превращались в тлеющие головешки, роса пропитала плащи, а усталость легла на плечи. Никто уже даже не разговаривал без необходимости.

Когда первые лучи рассвета коснулись вершин Карпат, Габриэль нарушил молчание:

– Он не вышел…

Вальтер остановился на развилке.

– Значит, он либо сыт, либо знает, что мы идем за ним, – мужчина хмуро всмотрелся в мглу. – Мы найдем эту тварь. А сейчас расходимся – всем нужен отдых. Ночью встречаемся здесь же.

Охотники молча кивнули и направились каждый по своим домам.

Туман нехотя отползал в сторону леса, где-то хлопнула ставня, послышались первые шаги по утоптанной земле.

Стоило Хейлу переступить порог, как Камелия бросилась ему навстречу. Всем телом прижавшись к мужчине, она уткнулась лицом в его грудь, и даже сквозь плотную кожу колета он почувствовал, как лихорадочно бьется её сердце.

– Вальтер… – выдохнула она вместе с невыплаканными слезами, а затем отстранилась и обеими ладонями обхватила его лицо, жадно всматриваясь в осунувшиеся черты.

– Ты цел… – прошептана она. – Ты цел.

– Конечно, цел, любовь моя.

– Вы нашли его?

– Нет… – Хейл покачал головой. – Но найдем. Обязательно найдем.

В её глазах мелькнуло отчаяние, которое она тут же попыталась скрыть.

– Вальтер… у меня плохое предчувствие… – начала она и крепко сжала его ладонь. – Всё внутри меня кричит, что тебе нельзя…

– Камелия… – перебил её мужчина.

– Нет, выслушай меня! – настойчиво просила она, и Хейл невольно замолчал. – Я не знаю почему, но я чувствую, что… что-то должно случиться. Будто что-то страшное обязательно произойдет…

В груди Охотника шевельнулась тревога, но он тут же задавил её привычным холодным рассудком и сказал:

Иллюстрация к главе IV «Прощай, мой ангел»

– Тебе просто страшно.

– Мне страшно за тебя! – воскликнула она, на что мужчина осторожно провел большим пальцем по её щеке, стирая выступившую слезу, и тихо сказал:

– Камелия, я же сказал: тебе нечего бояться. Мы найдем его. В конце концов, это не первый и не последний монстр, за которым гонится наш Орден.

– Я знаю… – сквозь слезы прошептала она. – Но прошу тебя… Давай уедем отсюда! Мы можем начать все сначала, можем стать обычными людьми…

Вальтер молча отвел взгляд, ибо чувствовал, как всё его нутро, воспитанное долгом и клятвой, восстает против простого желания – забыть обо всем и поцеловать эту женщину.

– Ты же знаешь, что я не могу… – прошептал он и снова провел ладонью по её щеке. – Если я уйду, то кто встанет на мое место? Кто защитит таких, как ты?

Услышав знакомый тон, Камелия тяжело вздохнула и закрыла глаза. Это был тон человека, который уже принял свою Голгофу, и переубеждать сейчас Хейла в обратном было все равно, что пытаться остановить бурю.

С трудом возвращая голосу привычное спокойствие, она тихо сказала:

– Ты устал. Снимай плащ… Я приготовлю тебе поесть.

Вальтер снял снаряжение, опустился на стул и провел ладонью по затекшей шее. Камелия в это время суетливо хлопотала у очага, словно изо всех сил пыталась не дать тревожным мыслям завладеть собой.

Вскоре девушка поставила перед мужем тарелку с дымящимся рагу, кружку горячего настоя, и домашний запах заставил Хейла забыть о ночной охоте и представить жизнь, которой у них вероятнее всего никогда не будет. Без войны, без крови, боли и могил… Жизнь, где единственными заботами были бы урожай да счастливая улыбка женщины, которую он любил больше собственной жизни.

– Молоко закончилось, – спохватилась Камелия, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. – Сбегаю к соседке, у нее корова недавно отелилась.

– Я провожу.

Вальтер уже начал подниматься, но девушка мягко положила ладонь ему на плечо, заставляя снова опуститься на стул.

– Ну куда ты, Охотник? – в её взгляде мелькнула тень прежней нежности. – Соседка живет через два дома. Ничего со мной не случится. Отдыхай, тебе скоро снова на службу.

Не дожидаясь ответа, она накинула плащ и вышла из дома.

На улице моросил мелкий дождь. Дорога постепенно превращалась в вязкое месиво, мелкие капли оседали на плаще, а свинцовое небо, проглотившее солнце, нависало так низко, что казалось, будто еще чуть-чуть и оно обрушится на деревню.

Но даже такая погода не могла заставить соседских ребятишек отказаться от игры в тряпичный мяч.

– Здравствуйте, миссис Хейл! – дружно крикнули они, и Камелия улыбнулась, приветливо кивнув им в ответ.

Поднявшись на крыльцо дома, она постучала. Дверь почти сразу отворилась.

– Ах, дочка, – сказала морщинистая старушка. – Ты как раз вовремя. Я только закончила дойку. Заходи, не стой под дождем.

Камелия переступила порог, и под её ногами скрипнули половицы. С потолка свисали пучки сушеных трав, а в печи потрескивали поленья, наполняя комнату уютным теплом.

– Спасибо, – улыбнулась девушка, принимая две стеклянные бутылки со свежим молоком.

– Вальтер опять на охоте? – внимательно посмотрев на соседку, спросила старушка.

– Сейчас дома, – ответила Камелия. – Отдыхает после ночной службы.

Женщина перекрестилась.

– Храни его Господь. Не знаю, что бы мы делали без нашего Ордена. Дай Бог, чтобы он поскорее прикончил эту тварь.

Камелия едва заметно изменилась в лице и кивнула.

– Да… Дай Бог.

Попрощавшись, она вышла на улицу, однако не успела девушка сделать и нескольких шагов, как увидела у соседского плетня вампира, который одной рукой держал худенького четырехлетнего мальчика. Ноги ребенка беспомощно болтались в воздухе, а маленькие пальцы отчаянно цеплялись за бледную кисть, пытаясь вырваться.

Вокруг не было ни души.

Затем чудовище склонилось к тонкой шее, губы его растянулись в хищном оскале, и вдруг…

Бутылка с молоком со всей силы обрушилась на затылок вампира, а стекло разлетелось вдребезги. Белые капли, смешиваясь с дождем, стремительно заструились по его волосам, и он медленно повернул голову. Увидев перед собой причину своего несостоявшегося ужина, вампир с пренебрежением отшвырнул мальчика в сторону и сделал шаг вперед.

Не в силах отвести взгляд от чудовища, Камелия начала пятиться. Споткнувшись о высокий порог соседского дома, она, цепляясь за косяк, ввалилась внутрь и рухнула на пол. Пытаясь закрыть дверь, она в панике пнула её ногой, однако мертвец тут же вклинился в щель, и дерево жалобно затрещало.

– Нет… – отползая от чудовища, выдохнула девушка, на что тот лишь ухмыльнулся, подошел ближе, намотал на кулак белокурые волосы и с чудовищной силой дернул её к себе.

Его глаза пылали голодом, рот перекосило в спазме. Он склонился, и… клыки медленно, с отчетливым хрустом вошли в шею Камелии. Её тело выгнулось, пальцы судорожно вцепились в плечи мертвеца, пытаясь оттолкнуть, но всё тщетно.

Юноша пил жадно, взахлеб, всем телом вжимаясь в жертву.

Когда последний вздох сорвался с её губ, а руки бессильно опали, он медленно поднял голову, прикрыл глаза и с пьянящим наслаждением слизал тонкую струйку крови, стекавшую по подбородку.

Затем голод хлынул на него с новой силой.

Одним движением он вспорол тонкую ткань голубого платья и, вскрывая беззащитность, обвел пальцами ключицы девушки, и после сантиметр за сантиметром начал вгрызаться в её плоть, оставляя за собой дорожку из рваных укусов.

Под Камелией растекалась густая темная кровь. Её некогда светлые волнистые волосы, рассыпавшиеся вокруг головы вуалью, напитались багровой влагой и прилипли к полу.

В это время старушка прибежала к порогу Охотника и, задыхаясь, прохрипела:

– Вальтер… там…

Ложка выпала из руки Хейла.

Ему понадобилось всего мгновение – всего один удар сердца, – чтобы понять: случилось что-то непоправимое. Он сорвался с места, но тело как будто налилось свинцом, из-за чего каждый шаг требовал неимоверных усилий.

Когда Вальтер ворвался в соседний дом, первым, что он увидел, были клочья голубой ткани. Потом – её рука, кровь и склонившаяся фигура, которая медленно подняла голову. Губы чудовища были алыми.

– НЕ-Е-ЕТ!

От крика Хейла, казалось, содрогнулись сами небеса. Воздух превратился в битое стекло, перед глазами все плыло от слез… Его сердце, его душу вырвали живьем, прямо с мясом, оставив в груди зияющую дыру.

– Камелия… – голос сорвался. – Нет… Нет…

Он рухнул на колени. Пальцы, выламывая ногти, отчаянно заскребли по половицам.

– КАМЕЛИЯ!

Затем Вальтер вцепился себе в волосы, судорожно провел ладонями по голове, и из груди вырвался звериный вой:

– КА-МЕ-ЛИ-Я-Я-Я!

Он не мог смотреть на её растерзанное тело, не мог смотреть на кровь, растекшуюся по полу багрянцем.

Его жизнь, его любовь, его свет – всё исчезло в один миг.

В ушах стоял оглушительный звон, кровь гулко билась в висках. Мужчина сидел на коленях, не замечая вокруг ничего, а потом… поднял глаза и увидел вампира, который все это время наблюдал за ним с издевкой.

– Тварь… – с яростью выплюнул Вальтер. – Я убью тебя…

В ответ вампир лишь оскалился.

– Я УБЬЮ ТЕБЯ!

Охотник вскочил и с отчаянным рыком бросился вперед. Его кулак пришелся мертвецу прямо в челюсть, отчего в воздухе повис сухой, мерзкий хруст, но это ломались собственные кости Хейла.

Вампир даже не пошатнулся, словно его ударил не сильный мужчина, а ребенок. Но когда рука Вальтера скользнула к поясу, а из-под рубахи показался осиновый кол, мертвец все-таки переменился в лице.

– Вот как… – зашипел он и тут же отпрянул.

Его движения превратились в смазанные тени. Он закружил вокруг Охотника, пытаясь полоснуть когтями по горлу. Хейл отшатнулся, но второй выпад все же пришелся ему в плечо, и теплая кровь тут же пропитала рубаху.

Адреналин смешался с болью.

Следующий удар отбросил мужчину через всю комнату. Он с грохотом врезался спиной в настенную полку, где стояли иконы и свечи, и рухнул на пол.

Внутри что-то хрустнуло, каждый вдох стал пыткой.

– Ты хотел убить меня, смертный? – с ухмылкой произнес вампир, приближаясь к Охотнику, но тот ничего не ответил и попытался подняться, однако ноги снова подогнулись.

Позади мертвеца уже показалось пламя – опрокинутые свечи подожгли одеяло, и огонь быстро перебрался на деревянную кровать, на сухие балки, но вампир будто этого не замечал.

Шатаясь, Вальтер все-таки поднялся на ноги. Глаза резало от гари, легкие горели и сам жар становился невыносимым.

Вампир, уверенный в своей победе, неторопливо подошел к Охотнику, дабы нанести последний удар. И когда тварь подошла ещё ближе, Вальтер резким движением смахнул со стола горсть раскаленного пепла прямо ему в лицо, и тот взвыл, инстинктивно закрывая глаза.

– Добро пожаловать в ад! – процедил мужчина и, вложив в удар всю свою боль, с силой вогнал осиновый кол прямо в сердце чудовища.

Глаза вампира широко распахнулись, истошный, нечеловеческий вопль перекрыл гул пожара. Тварь забилась в судорогах, и тогда Охотник последним рывком толкнул её в самый центр бушующего пламени.

Плоть вампира зашипела, кости затрещали. Белая фигура рухнула на колени и вспыхнула, превратившись в живой багровый факел, но Вальтер даже не взглянул на погибающее чудовище, а тут же бросился к жене.

– Камелия… – прошептал он, падая рядом с ней на колени. – Любимая… Открой глаза…

Он попытался поднять её на руки, но сразу же отдернулся, ибо жар был такой силы, что кожа на ладонях сразу же вспухла.

– Любимая… – голос мужчины сорвался в безумии. – Прошу тебя… Вставай… Пойдем домой… Умоляю тебя…

Хейл, игнорируя боль, попытался снова коснуться жены, но огонь уже пожирал разорванную ткань её платья, а языки пламени цеплялись за волосы.

– Камелия… – раскачиваясь из стороны в сторону, шептал он.

В этот момент входная дверь рухнула, и в дом ворвались Охотники. Несколько

Иллюстрация к главе IV «Прощай, мой ангел»

человек бросились к Хейлу, схватили его за плечи и силой потащили к выходу, но тот начал вырываться.

– Нет! – отчаянно кричал он. – Нет! Я её здесь не оставлю! Камелия!

– Вальтер! Пожалуйста! – прохрипел Габриэль, прикрывая лицо от дыма. – Дом сейчас рухнет!

– Отпустите меня! – взревел мужчина.