СБОРНИК РАССКАЗОВ Дверь в бездну

Они добрались до условленного места – заброшенного причала возле рыбацкой деревушки Кастелламмаре-дель-Гольфо – за час до рассвета. Воздух был влажным и густым, пахло рыбой, смолой и тайной.

Контрабандист, представший какЧиччо, оказался коренастым мужчиной с лицом, изборождённым морщинами и штормами. Он осмотрел «Джип» оценивающим взглядом, потом перевёл его на раненого Райана.

– Триста евро с носа. Наличными. И оружие бросаете в воду. Мои правила.

– Оружие – наша страховка, – возразил Райан, но Чиччо лишь плюнул.

– На моей лодке – мои правила. Не нравится – ищите другого таксиста.

Пришлось подчиниться. «Беретту» Марко и винтовку Райана завернули в промасленную ткань и утопили в чёрной воде у пирса. Чувство беззащитности было почти физическим.

Моторная лодка, старая, но на удивление быстроходная, выскользнула из бухты и взяла курс на северо-запад, к невидимым в темноте берегам Корсики. Марко, сидя на жёсткой банке, смотрел, как тёмный силуэт Сицилии медленно растворяется в предрассветной мгле. Остров его рождения, его успехов, его падений. Он оставлял там Карлу, её двойную игру и её призрачный шанс на искупление. Оставлял Сандро с его обидой и пулей в боку. Оставлял виллу «Бьянка» с её безмолвным укором в гостиной.

«Ищи сестру».

Кто ты? Зачем втянула меня в эту игру? Или пыталась спасти?

На Корсике их встретил ржавый «Фиат» и молчаливый водитель, тоже из сети Чиччо. Дорога до аэропорта Аяччо прошла в напряжённом молчании. Наличные Райана купили два билета на рейс в Рим под чужими именами. Паспорта – поддельные, но качественные. Ещё одна услуга таинственного контакта Райана.

В Риме пахло жарой, выхлопами и историей. Они сняли номер в неброской гостинице возле вокзала Термини – месте, где теряются личности и следы. Первым делом Райан связался со своим «архивариусом».

– Его зовутЭнцо Барди, – объяснил он Марко, пока они ждали в номере. – Бывший военный картограф, потом ушёл в частный сектор. Знает всё о старых операциях НАТО в регионе. Если информация о «сестре» есть где-то в бумажных архивах «Гладио» – он её найдёт. Но он параноик. Встречаться будет только на своей территории.

Территорией оказался антикварный книжный магазин в районе Трастевере, заваленный фолиантами так, что между стеллажами можно было протиснуться только боком. Запах старых переплётов, пыли и тайны витал в воздухе гуще тумана.

Барди был маленьким, сухоньким человеком в очках с толстыми линзами. Он напоминал сову, затаившуюся среди книг.

– Райан, – кивнул он, не выражая ни радости, ни удивления. – Ранен. Неудивительно. Вы суёте нос не в свои дела.

– Это и есть мои дела, Энцо. Мне нужна информация. Сицилия. Конец 80-х, начало 90-х. Операция «Гладио», сеть «Одиссей». И человек по имени Антонио Валли.

Имя брата, произнесённое в этой тихой лавке, отозвалось в Марко глухим ударом.

Барди долго смотрел на них, потом вздохнул.

– Подождите.

Он исчез в задней комнате. Минут через двадцать вернулся с тонкой папкой без опознавательных знаков. Внутри лежали несколько пожелтевших листов, фотокопии рапортов с грифом «CONFIDENTIAL».

– Антонио Валли, – прошептал Барди, – не просто «работал» на Риццо. Он был связным. Между кланом и… определёнными американскими интересами. Обеспечивал логистику для некоторых «особых грузов» – оружия, которое потом всплывало в Югославии, на Ближнем Востоке.

Марко чувствовал, как пол уходит из-под ног. Он знал, что брат связан с тёмными делами, но не до такой степени.

– Что случилось с ним?

– Он стал неудобен. Узнал слишком много об одном конкретном грузе. Не об оружии. О произведении искусства. Похищенном нацистами в 44-м году из частной коллекции в Тоскане. Целый ящик. Но был один предмет… особый.

– Караваджо, – хрипло сказал Марко.

Барди взглянул на него поверх очков.

– Вы в курсе. Да. «Взятие Христа под стражу». Картина считалась утерянной при бомбёжке. На самом деле её вывезли. И она осела в сейфах одного сицилийского… покровителя. Риццо. Антонио должен был организовать её тайную передачу американскому «коллекционеру» – прикрытию для одного высокопоставленного лица из Вашингтона. Но что-то пошло не так. Передача сорвалась. А через неделю Антонио нашли мёртвым.

– Кто был американским «коллекционером»? – спросил Райан.

Барди порылся в бумагах.

– Кодовое имя «Меценат». Но здесь есть пометка… реальное лицо, курировавшее операцию с американской стороны. СенаторЭдвард Коллинз.

Воздух в комнате стал густым, как сироп. Марко услышал звон в ушах. Отец Софии.

– И «сестра»? – выдавил он. – Антонио опекал девочку. Приёмную сестру.

Барди нахмурился, перелистал ещё несколько страниц.

– Здесь… упоминание. Для прикрытия своей деятельности Антонио использовал благотворительный фонд для сирот войны. Через этот фонд он и оказывал поддержку. Её звали… – он прищурился, разбирая неразборчивый почерк. –Джина. Джина Моррисси. Мать – итальянка, отец – американский морской пехотинец, погиб. Девочку отдали в приют в Неаполе. Антонио вытащил её, оплатил учёбу. Но после его смерти… следы теряются. Есть неподтверждённая информация, что её забрали к родственникам отца. В США.

Джина Моррисси. «Сестра». Воспитанница Антонио. Возможно, мстительница. Или пешка в более крупной игре. И теперь она, выходит, связана с сенатором Коллинзом через это старое дело.

– Где она сейчас? – спросил Райан.

– Если она умна и хочет остаться в живых, – Барди закрыл папку, – то её нигде нет. Но если она хочет мести или правды… она будет там, где спрятано сокровище. Или рядом с тем, кто знает, где оно.

Марко вспомнил холодные глаза Карлы, её слова: «Они хотят и сокровище, и наши жизни». Теперь пазл складывался. Старый Риццо («Герцог») хотел сокровище как наследие. Сандро и, возможно, Джина хотели его как компенсацию и месть. А сенатор Коллинз… он хотел его, чтобы похоронить старые грехи. И София, его дочь, искала ту же картину, не подозревая, что это ключ к ящику Пандоры её собственной семьи.

Они вышли из магазина в полуденную римскую жару. Информация давила на них, как физическая тяжесть.

– Что дальше? – спросил Марко. – Искать эту Джину в Штатах?

– Сначала нужно понять, что за карта в этом медальоне, – твёрдо сказал Райан. – У меня есть знакомый в университете, специалист по микрочипам и старой шпионской технике. Он посмотрит. А ты… – он посмотрел на Марко, – ты свяжешься со своей Софией. Аккуратно. Узнаешь, что она знает о картине сейчас. И об отце. Но, ради всего святого, не говори про медальон и про Джину.

Вечером, сидя в номере с занавешенными окнами, Марко набрал номер Софии. Его пальцы дрожали. Он представлял её голос, её смех, её кожу под своими пальцами. Теперь всё это было отравлено подозрением.

Она ответил на втором гудке.

– Марко? Боже, где ты? Я пыталась дозвониться! Твоя жена… в новостях сказали, что она пропала!

В её голосе звучала искренняя тревога. Или гениальная игра?

– Я… в безопасности, София. Это сложно. Карла… она втянута во что-то опасное. Ты помнишь, мы говорили о Караваджо?

На другом конце провода повисла напряжённая пауза.

– Помню. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что эта картина… она может быть ключом к тому, что с ней происходит. София, твой отец… он когда-нибудь упоминал её? Или операцию «Гладио»?

Молчание стало ледяным.

– Марко, о чём ты? Мой отец… он сенатор. Он не имеет отношения к…

– Он имеет, – перебил он, мягко, но настойчиво. – Я узнал кое-что. Старое дело. Антонио, мой брат, сенатор Коллинз… и похищенный Караваджо. Карла могла узнать об этом. И теперь её жизнь в опасности.

Он слышал её учащённое дыхание.

– Ты… ты врешь. Или тебя обманули.

– Проверь. Спроси его. Но будь осторожна. И… если найдёшь что-то о женщине по имени Джина Моррисси… свяжись со мной. Это важно.

Он дал номер одноразового телефона, купленного Райаном, и разорвал связь, не дав ей задать вопросы. Его сердце бешено колотилось. Он только что бросил камень в стоячую воду семейных тайн Коллинзов. Последствия могли быть любыми.

Дверь в номер открылась. Вошёл Райан. Его лицо было мрачным.

– Чип из медальона извлекли. Это координаты. Не точные. Широта и долгота с пробелами. Нужны другие фрагменты, чтобы собрать полную картину.

– И где они указывают?

– На Сицилию, – сказал Райан. – На горный массив Мадоние. Конкретнее – на территорию вокруг городкаПетралия-Сопрана. Глушь. Пещеры. Старые монастыри. Идеальное место, чтобы спрятать сокровище.

Он посмотрел на Марко.

– Мы возвращаемся. Туда, откуда сбежали. Потому что всё ведёт туда. Сокровище, правда о брате, твоя жена… и наша единственная chance выжить и закончить это – найти его первыми.

Марко кивнул. Круг замыкался. Он сбежал с острова, чтобы понять: выход из лабиринта лежит только в его самом тёмном центре. И теперь им предстояло вернуться в самое логово льва, имея на руках лишь клочок карты и горсть сомнительных союзников.

А где-то в Нью-Йорке София Коллинз опустила телефон, её пальцы похолодели. Она подошла к окну, глядя на огни Манхэттена. Потом медленно повернулась и направилась к кабинету отца. Ей нужны были ответы. И она была готова разбить вдребезги всё, что осталось от её идеального мира, чтобы их получить.

Кабинет сенатора Эдварда Коллинза в его пентхаусе на Пятой авеню был храмом старой, консервативной власти. Панели из тёмного дуба, портреты предков, тяжёлый запах сигар и хорошего коньяка. Сам сенатор, седой и подтянутый, несмотря на семьдесят лет, сидел за массивным столом, изучая документы. Он поднял глаза, увидев дочь на пороге, и улыбнулся своей знаменитой, слегка усталой улыбкой, которая покоряла избирателей.

– София, дорогая. Какая приятная неожиданность. Я думал, ты на каком-нибудь вернисаже.

– Мы должны поговорить, отец. – Её голос прозвучал непривычно резко. Она закрыла дверь и подошла к столу, не садясь.

– Конечно, всё что угодно. Ты выглядишь расстроенной.

– «Взятие Христа под стражу». Караваджо.

Улыбка на лице сенатора не дрогнула, но в его голубых, обычно ясных глазах что-то изменилось. Стало холоднее, глубже.

– Опять эта твоя навязчивая идея? Я думал, ты оставила эту затею.

– Марко Валли считает, что эта картина связана с исчезновением его жены. И он считает, что ты… что ты как-то причастен. Что была какая-то операция… «Гладио».

Отец медленно отложил ручку, сложил пальцы домиком.

– Марко Валли – известный аферист и мошенник, дорогая. Его арт-бизнес давно вызывает вопросы. Он, вероятно, замешан в чём-то грязном сам и теперь пытается свалить вину на тени прошлого. И на меня.

– Он говорил о моём брате. Об Антонио Валли. И о… Джине Моррисси.

На этот раз реакция была мгновенной. Сенатор резко встал, лицо его побледнело.

– Кто тебе сказал это имя? Он сказал?

– Так это правда? – в голосе Софии прозвучало отчаяние. – Ты знаешь её?

– Это не имеет к тебе никакого отношения! – голос отца прогремел, нарушая тишину кабинета. Он опомнился, провёл рукой по лицу. – Прости. Просто… это старое дело. Очень грязное. Ты не должна в это ввязываться. Я запрещаю тебе общаться с этим Валли.

– Ты не можешь мне запретить! – выкрикнула София. – Я не ребёнок! Люди могут погибнуть! И ты что-то скрываешь. Кто такая Джина Моррисси? Почему её имя заставляет тебя… бледнеть?

Сенатор Коллинз подошёл к боковому столику, налил себе коньяку, выпил залпом. Когда он повернулся, в его взгляде была уже не отеческая забота, а расчёт и стальная воля политика, тридцать лет выживавшего в самых тёмных коридорах власти.

– Джина Моррисси – ошибка. Ошибка моего молодости и… определённых обстоятельств. Её отец был морпехом под моим командованием. Погиб. Её мать умерла. Я чувствовал ответственность. Через… посредников, я пытался обеспечить ей будущее. Но всё пошло не так. Она связалась с дурным обществом. Исчезла. И я молю Бога, чтобы она никогда не всплыла. Потому что если она всплывёт, она принесёт с собой такие скандалы, которые погребут под собой не только меня, но и тебя, София. Всё, что мы построили.

В его словах была правда. Но не вся правда. София чувствовала это кожей.

– А Караваджо? При чём здесь картина?

– Картина – ключ, – прошептал он, внезапно уставший и постаревший на глазах. – К тому, что я помог спрятать. Не для себя. Для страны. Ты должна мне поверить. Оставь это. Забудь Валли. Я позабочусь о том, чтобы он больше не беспокоил тебя.

– Что это значит, «позаботишься»? – её сердце упало.

– Это значит, что я защищаю свою семью, – голос отца снова стал твёрдым. – Теперь иди. И забудь этот разговор.

София вышла из кабинета, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Её отец, её герой, был лжецом. И он был готов на что-то ужасное, чтобы сохранить свои тайны. Она не могла просто забыть. Не после того, как слышала голос Марко – сломанный, испуганный, но честный.

Вернувшись в свою квартиру, она достала старый ноутбук, зашифровала соединение и начала искать. Джина Моррисси. Сначала – ничего. Потом, в глубинах специализированных форумов по розыску людей, мелькнуло упоминание. И фотография. Молодая женщина с тёмными волосами и пронзительным взглядом. Подпись: «Ищется для наследственного дела». Контакт – адрес электронной почты.

Сердце Софии заколотилось. Она создала временную почту и отправила сообщение: «Я знаю об Антонио Валли. И о Караваджо. Мне нужна правда».

Ответ пришёл через два часа, когда она уже почти потеряла надежду. Коротко и жёстко: «Если это не ловушка – жди инструкций. И приготовься. Правда редко бывает той, которую мы хотим услышать.»

София откинулась на спинку кресла. Она только что перешла Рубикон. Теперь она была не просто любовницей или дочерью. Она была игроком. И ставки были выше, чем она могла представить.

Тем временем в Риме Марко и Райан готовились к возвращению. Контакт Райана снабдил их не только расшифрованными координатами, но и свежим оружием – двумя компактными автоматами «HK MP5K» и парой «Глоков». А также информацией: в Петралии-Сопрана была замечена активность. В маленький городок, обычно спящий, съезжались «туристы» на дорогих внедорожниках. Местные шептались о «специальной операции карабинеров», но никаких официальных заявлений не было.

– Это они, – мрачно заключил Райан, проверяя затвор. – И клан Риццо, и люди твоего племянника, и, возможно, уже сам «Герцог» подтягивает силы. Все хотят быть у горшка, когда он откроется.

– А что, если это ловушка? – спросил Марко. – Если эти координаты – лишь приманка, чтобы собрать всех в одном месте и покончить разом?

– Вполне возможно, – Райан усмехнулся без юмора. – Но у нас нет выбора. Это единственная нить. И есть один козырь – у нас есть ты. Ты знаешь те горы как свои пять пальцев. И у тебя в голове – воспоминания отца и брата. Может, ты знаешь что-то, чего сам не осознаёшь.

Ночным поездом они отправились обратно на юг. На этот раз не на Сицилию, а в Калабрию, чтобы пересечь Мессинский пролив на пароме под видом немецких туристов-байкеров – ещё одна легенда, подготовленная контактом.

Пока поезд мчался через спящую Тоскану, Марко закрыл глаза. Он мысленно возвращался в детство. В походы с отцом и Антонио в горы Мадоние. Отец показывал пещеры, где партизаны прятались от фашистов. Рассказывал легенды о спрятанных сокровищах сарацинов… И однажды, когда они сидели у костра, пьяный от граппы, старик Валли пробормотал: «Настоящие сокровища прячут не в земле, мальчики. Их прячут на виду. В местах, которые все видят, но никто не замечает… в домах Божьих».

Марко открыл глаза.

– Райан. Я, кажется, знаю, где искать.

– Где?

– Не в пещере. В церкви. Или в монастыре. Отец что-то говорил… «В домах Божьих».

Райан задумался.

– В Петралии-Сопрана есть старый монастырь Санта-Мария-дель-Оливето. Заброшенный лет тридцать назад. Он как раз в районе координат с чипа.

Это была ниточка. Худая, но единственная.

Сойдя с парома в Мессине на рассвете, они угнали (с помощью Райана и отмычки) старый, невзрачный «Фиат-Панда» и двинулись в горы. Дорога вилась серпантином, открывая головокружительные виды на долины и скалистые пики. Чем выше они поднимались, тем сильнее сжималось кольцо опасности.

За пять километров до Петралии Райан свернул на грунтовку, ведущую в лес.

– Пешком отсюда. Нам нужно осмотреться.

Они оставили машину в зарослях и пошли по тропе, петляющей среди каменных дубов. Тишина была гнетущей. Ни птиц, ни насекомых. Признак того, что в лесу кто-то есть, и животные это чувствуют.

Они вышли к опушке, откуда открывался вид на городок, лепящийся к склону горы, и на него – на полуразрушенные строения монастыря, похожие на орлиное гнездо. И тогда они их увидели.

У подножия монастыря, на небольшой площадке, стояли три машины. И несколько человек в тёмном. Один из них, высокий и широкоплечий, разговаривал по телефону. Даже с этого расстояния Марко узнал его. Это былЛука, бывший капитан «Ариадны», тот самый, кто звонил ему в ночь смерти Антонио.

Но не это заставило его кровь похолодеть. Рядом с Лукой, сидя на камне и куря сигарету, была женщина. С тёмными волосами, собранными в тугой хвост, в практичной походной одежде. Её профиль был знаком Марко по фотографии из интернета.

Джина Моррисси. Сестра. Она была здесь. И она явно была не пленницей.

Она что-то сказала Луке, и тот кивнул, почтительно. Потом она подняла голову и посмотрела прямо в сторону леса, где прятались Марко и Райан. Будто чувствовала их взгляд. На её лице не было ни страха, ни ненависти. Была холодная, сосредоточенная решимость охотника, который вот-вот загонит добычу.

Райан тихо выдохнул:

– Ну что ж, Валли. Похоже, все главные действующие лица собрались. Осталось только понять, кто из нас – актёр, а кто – мишень.

Джина повернула голову, её взгляд скользнул по опушке леса, где затаились Марко и Райан. Казалось, она смотрит прямо на них сквозь листву. Потом она резко отбросила сигарету, раздавила её каблуком и сказала что-то Луке. Капитан кивнул и начал отдавать приказы людям. Двое из них отделились и направились в сторону леса, но не прямо к ним, а по диагонали, чтобы перекрыть возможные пути отхода.

– Нас вычислили, – прошептал Райан, отползая глубже в кусты. – У них датчики движения или тепловизоры. Идём. Обратно к тропе.

Они отступили, стараясь не шуметь, но каждый хруст ветки под ногой отдавался в ушах громом выстрела. Лес, казалось, сомкнулся вокруг них, стал враждебным лабиринтом.

– Почему она здесь? – шипел Марко, продираясь за Райаном. – И с Лукой? Он работал на Антонио!

– А теперь, похоже, работает на неё, – отозвался Райан, резко останавливаясь у старого сухого ручья. – Или они оба работают на кого-то третьего. Слушай. У нас два варианта. Попытаться обойти их и прорваться к монастырю первыми, что почти самоубийство. Или… сделать то, чего они не ждут.

– Что?

– Сдаться.

Марко уставился на него, думая, что американец сошёл с ума от потери крови.

– Ты серьёзно?

– Серьёзнее не бывает. Они хотят тебя, Валли. Ты – их ключ. Меня же они, скорее всего, пристрелят на месте как лишнего свидетеля. Но если мы выйдем, и ты скажешь, что готов сотрудничать… у нас появится шанс. Хотя бы понять, что за игра идёт.

Это была авантюра. Но сидеть в кустах, пока их окружают, было ещё большей авантюрой.

– Ладно, – сдавленно сказал Марко. – Но если они начнут стрелять…

– Тогда мы начнём отвечать, – Райан похлопал по «Глоку» у себя на поясе. – Готов? Выходим медленно, руки вверх.

Они поднялись, вышли из укрытия на открытое пространство у края леса. Двое людей Джины сразу навели на них автоматы.

– Не стрелять! – крикнул Марко по-итальянски. – Я – Марко Валли. Я хочу поговорить с Джиной Моррисси!

На площадке у монастыря воцарилась тишина. Все замерли. Потом Джина сделала несколько шагов вперёд. Вблизи она казалась ещё моложе и опаснее. Её зелёные глаза – те самые, что были у Антонио – изучали Марко без тени тепла.

– Принесите их, – сказала она спокойно.

Их под конвоем привели на площадку. Райану грубо обыскали, отобрали «Глок». Марко проверяли более тщательно, но медальона при нём уже не было – он спрятал его в тайник у машины, следуя инстинкту.

– Дядя Марко, – сказала Джина, и в её голосе прозвучала горькая ирония. – Наконец-то мы встречаемся лицом к лицу. А это ваш… телохранитель?

– Напарник, – поправил Райан.

– Молчать, – отрезала она, даже не взглянув на него. Её внимание было всецело на Марко. – Где медальон?

– В безопасном месте. Как и твоя жизнь, если ты скажешь мне, где Карла и что здесь происходит.

Джина коротко рассмеялась.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться. Карла жива. Пока что. Она сделала свой выбор. Как и ты когда-то. Ты выбрал богатство и забвение вместо правды.

– Какая правда? – взорвался Марко. – Правда о том, что Антонио был убит из-за картины? Из-за этой проклятой сделки?

– О, это лишь верхушка айсберга, – её голос стал ледяным. – Правда в том, дядя, что твой брат не просто «работал» на Риццо. Он был идеалистом. Глупым, наивным идеалистом. Он верил, что, сотрудничая с американцами, он помогает Сицилии избавиться от власти кланов. Что это оружие и деньги пойдут на благие дела. А они пошли на гражданскую войну в Югославии, на теракты. А когда он осознал это и попытался выйти, его устранили. И твой сенатор Коллинз дал на это добро.

Слова жгли, как раскалённое железо. Марко всегда подозревал нечто подобное, но слышать это вслух было невыносимо.

– А ты? Кто ты в этой истории? Мстительница?

– Я – наследница, – поправила она. – Антонио был мне больше, чем брат. Он был отцом, которого у меня не было. И он оставил мне кое-что большее, чем воспоминания. Он оставил мне долг. Расплатиться с теми, кто его предал. И вернуть то, что у него украли.

– Сокровище Риццо.

– Не только. Сокровище – лишь средство. Средство для настоящей цели. Разрушить систему, которая создала и Риццо, и Коллинза, и таких, как ты, – красивых марионеток.

Она говорила с фанатичным блеском в глазах. Это была не просто месть. Это была миссия.

– И ты думаешь, Карла тебе поможет? Она ненавидит меня, да. Но она до мозга костей дочь своего отца, Франко Риццо. Она предаст тебя при первой же возможности.

– Она уже предала, – усмехнулась Джина. – Она попыталась предупредить тебя на причале. Но она всё ещё полезна. Как и ты. У тебя есть фрагмент карты. У меня есть второй. А третий… – она кивнула в сторону монастыря, – спрятан там. «Герцог» прислал своего человека, чтобы обменять его на… кое-какие гарантии.

В этот момент со стороны монастыря послышались шаги. Из полуразрушенной арки вышел человек в безупречном сером костюме, с лицом адвоката или бухгалтера. Он нёс небольшой алюминиевый кейс.

– Синьорина Моррисси, – произнёс он безэмоционально. – Мой принципал согласен на обмен. Его фрагмент – на гарантии вашего невмешательства и на голову Марко Валли.

Марко почувствовал, как земля уходит из-под ног. Старый Риццо хотел его смерти как последний акт расплаты и как условие сделки.

– Нет, – твёрдо сказала Джина. – Валли жив, пока не соберём все три фрагмента. После этого… он ваш.

Курьер «Герцога» кивнул, как будто это было ожидаемо.

– Как пожелаете. Вот предмет. – Он поставил кейс на камень между ними.

Джина жестом приказала Луке. Капитан осторожно открыл кейс. Внутри, на чёрном бархате, лежала не картина, а… старая, пожелтевшая фотография. Увеличенный фрагмент холста. С обратной стороны – ряд цифр, выведенных химическим карандашом. Третий кусок пазла.

– Проверьте, – приказала Джина своему технолю, который тут же начал сканировать фото, сопоставляя данные с тем, что у них уже было.

Райан воспользовался моментом всеобщего внимания. Он незаметно ткнул локтем в ребро охранника рядом, выхватил у него пистолет и в следующее мгновение уже приставил ствол к виску Джины.

Всё произошло за две секунды.

– Всем стоять! – крикнул Райан, и в его голосе зазвучала та самая сталь, которая заставляла слушаться в Боснии и Ираке. – Первый, кто пошевелится, получит пулю в голову своей боссы. Джина, прикажи своим людям отойти и бросить оружие.

На её лице мелькнуло не ожидание, а… раздражение. Как будто её отвлекли от важного дела.

– Глупо, американец. Ты думаешь, я не подготовилась к такому повороту?