Комментарии к метафизике Аристотеля. Книги VI - VII

Но чтобы они не всякий акт знания — достоверный и очевидный — предприняли трактовать и разделять на различные формы мнения: но только тот, который производится доказательством: так же и не всякий акт мнения, но только тот, который общ всем, или большинству, или мудрецам, и притом или всем, или большинству, или наиболее одобренным и выдающимся, чтобы а именно частное мнение сего или того человека, которое часто может быть неправдоподобным, а иногда и величайшим заблуждением, исключить: и диалектический силлогизм из тех [вещей], которые общепризнанно вероятны, предписывали составлять. И сие об акте знания как в роде, так и поскольку он обычно трактуется Философами по установлению.

[На полях:] Что есть навык науки.

О навыке же науки только сие должно сказать в сем месте: что он есть не что иное, как то, что из акта знания, каким-либо образом взятого, остается в уме, чем мы явно испытываем, что остаемся более способными и готовыми к подобным актам, когда захотим исполнять: что бы это наконец ни было, о чем удобнее рассуждать в следующем вопросе: только чтобы мы не были слишком долгими, приспособим рассуждение к навыкам тех только наук, которые Философы трактовали по установлению, и разделили на некие целостные науки. В каковом споре также многое об акте знания, что не могло быть удобно сказано в сем вопросе, будет объяснено.

Вопрос II. Есть ли наука простое качество?

Раздел I. Мнение тех, кто говорит, что она есть простое качество.

Поскольку в конце предыдущего рассуждения мы перешли от акта знания к навыку науки; навыки же внутренние весьма скрыты от нас, и не иначе как по некоему предположению из актов, которые мы испытываем, каковы и сколь многи они, мы можем в любом случае вывести: необходимо предпринять некий труд в разрешении предложенной трудности по причине главным образом различных мнений тяжелых авторов по сему делу, и их доводов немаловажных. Берем же в нем имя навыка науки вместо навыков заключений, чтобы исключить навыки начал: хотя в другое время оба рода навыков может охватывать, поскольку речь заходит обо всех тех, что относятся к одной и той же науке.

В сем деле Д. Фома и его главные последователи, Генрих также Гентский, Дуранд и другие многие утверждают, что наука, какая бы целостная [наука] из общеизвестных, как Геометрия, Физика и Метафизика, есть простое качество, то есть одно, а не многие. Пользуются ведь схоластики в сем вопросе именем «простое» вместо «единое», хотя собственно они означают не одно и то же, как Аристотель в 12-й книге, или скорее пользуются в том и другом значении, так что первичный смысл вопроса: является ли наука неким качеством, одним числом в любом [субъекте], или многими? Вторичный же: является ли она одним числом, простым или составленным из многих? Ибо и последний смысл затрагивается в его трактате. Доводы, которые приводятся в пользу сего мнения, суть почти следующие:

Во-первых, потому что навык науки есть в первом виде качества, и его виды суть некие [виды]: виды же качества, каким образом есть качество, так и одно качество, а не многие качества: каким образом также всякий вид субстанции, который есть высший род в предикаменте субстанции, есть одна полная субстанция, а не многие.

Затем, потому что навык католической веры, хотя и [имеет дело] о столь многих вещах, в которые должно верить, однако есть одно числом качество, которое все целиком вливается в крещении, и все целиком утрачивается еретиком, который отрицает хотя бы один член веры. Итак, равным образом сообразно разуму, чтобы хотя одна и та же целостная наука была о столь многих познаваемых [вещах], они однако не были многие числом качества, но одно и то же: особенно поскольку часто науки, приобретаемые естественным светом, вливаются Богом, как Соломону, каким образом вера всем верным. Тот же довод можно взять из навыков надежды и любви, которые, хотя суть простые качества, влитые Богом, однако вращаются около многого, как любовь около друзей и врагов: надежда же около различных благ будущего блаженства.

В-третьих, потому что отдельные навыки нравственных добродетелей суть отдельные также качества. Ибо то же качество есть, которым воздержанные пользуются при правильном употреблении различных чувств вкуса: то же также, которым праведные сделались склонны к отдаче долга заимодавцу, и к равной цене продавцу.

В-четвертых, потому что, хотя одна числом способность (каковую все утверждают быть одной числом способностью) вращается около многих по виду объектов, как зрение около многих по виду цветов, и ум около всех видов вещей: не должно однако уступать навыку науки, чтобы один числом [навык] вращался около многих по виду объектов: особенно поскольку общее речение Философов есть, что науки о [вещах] различных по виду суть различные.

В-пятых, потому что каким образом чувство относится к чувственным объектам, так наука к познаваемым объектам, как часто учит Аристотель: чувство же не разделяется на различные виды чувств сообразно разнообразию материальных объектов, которые суть сами чувственные качества (ибо сколько видов цветов, столько и видов зрения, которые около них вращаются, и тем же образом в прочем) но разделяется сообразно разнообразию формальных объектов, то есть оснований, или способов чувствования: (ибо все цвета одним и тем же образом чувствуются, все же звуки иным неким тем же образом, и так прочие роды чувственных качеств) следовательно, и наука не должна разделяться на различные виды сообразно разнообразию материальных объектов, которые суть сами доказуемые высказывания: но сообразно разнообразию формальных объектов, то есть способов рассмотрения познаваемого, каковых каждый общ многим познаваемым высказываниям. Сии же суть способ рассмотрения вещей естественных, или физических, через отвлечение от одной только единичной чувственной материи: способ рассмотрения вещей математических через отвлечение от чувственной материи, будет ли она единичной, или всеобщей: и способ рассмотрения вещей метафизических через отвлечение от всякой материи, будет ли то чувственная, или умопостигаемая. Поскольку сие так, один только по виду есть навык науки, которым познаются все физические высказывания, и один числом в отдельных [вещах], а, следовательно, одно числом качество: и так в прочих науках.

В последнем месте, потому что если какая-либо наука не была бы одной, разве только единством порядка, как государство или войско: (ибо сие единство они называют в науках, утверждая, что любая из них есть многие числом качества) все конечно науки были бы одной наукой: поскольку все имеют согласнейший порядок между собой, так что созерцательные [науки] суть по порядку достоинства первые по отношению к деятельным, и между теми и другими те превосходят прочие, которые суть о превосходнейших объектах. Более того, тем же основанием все нравственные добродетели были бы одной числом добродетелью: поскольку все связаны между собой подобающим порядком, как показывают нравственные Философы. Но сказать, что в людях есть только одна числом наука о всех вещах, и только одна числом добродетель около всех дел добродетелей, кто не увидит, что сие весьма нелепо и абсурдно?

Есть, однако между авторами сего мнения немалое разногласие. Ибо одни полагают, что навык заключений в каждой науке не есть различные качества от навыков начал, но что сии, через приведение различных и различных доказательств различных заключений, более совершенствуются, и что никакой иной новый навык не приобретается, и так мало-помалу приобретаются целостные науки. Что они доказывают из того, что начала тем совершеннее познаются, чем больше заключений из них выводится: что не происходило бы, если бы навык начал через другие и другие доказательства один и другой акт того же вида; но также, когда через акты различных видов он вращается около различных заключений. Наконец, в сем все сходятся, чтобы сказать, что через акт одного только первого доказательства приобретается навык целостной науки; через другие же, будут ли они различные по виду, или те же по виду, не приобретается новый навык; но тот же [навык] либо расширяется около различных заключений, либо усиливается около тех же самых.

Раздел II. [На полях:] Более вероятное мнение тех, кто говорит, что любая целостная наука есть упорядоченное соединение многих качеств.

Скот же и его последователи, Оккам вместе с прочими Номиналистами, и некоторые новейшие Томисты хотят скорее, чтобы любая целостная наука была многими числом навыковыми качествами, имеющими, однако некий порядок между собой под формальным ее объектом: хотя не все одинаково объясняют свое мнение.

Есть ведь [такие], которые понимают сие так, чтобы сказать, что навык науки есть не что иное, как сами умопостигаемые виды тех вещей, которые подпадают под его формальный объект. Сие мнение собственно есть Павла Сонцината в сем месте, который так его изъясняет, что хочет, чтобы под именем такого рода видов разумелись не умопостигаемые виды простых терминов, но сложных высказываний. Ибо виды, через посредство которых сами вещи постигаются простыми понятиями, предшествуют в уме всякому акту знания, а, следовательно, и всякому навыку науки, поскольку он происходит от акта знания: виды же высказываний, которые доказываются (если какие-либо есть), не предшествуют акту доказывания, но следуют, как те, которые из них рождаются, и в самом уме оставляются для извлечения подобных актов. И из сих видов он полагает, что та целостная наука составлена.

Однако сие мнение, хотя и не делает целостную науку простым качеством, но множественным, не должно быть полагаемо в сей более вероятной части вопроса. Ибо не вероятно, чтобы в уме от актов знания оставались новые умопостигаемые виды, представляющие сложные высказывания, поскольку достаточно [видов] для представления их крайних [терминов] по способу навыка, сами умопостигаемые виды, абстрагированные от единичных или менее всеобщих [вещей], и сам ум для извлечения их терминов из тех простых видов, и для соединения их в различные высказывательные сложения и наконец для вынесения суждения о их истинном соединении из истинности посылок: в каковых вещах полагается все основание акта доказывания. Что если возражается, что достаточно [и] тех первых видов и самого ума для сего совершения, однако не [достаточно], чтобы они совершались легко, быстро и из навыка: должно ответить, чтобы сие также совершалось из навыка и особенной склонности. Достаточно, что те первые виды уже стали совершеннее через акт первого доказательства, и сам ум с той способностью, которая в нем остается от того же первого акта доказывания, чтобы быстро и легко пользовался теми же видами для извлечения из них тех же по виду терминов, и для надлежащего соединения их между собой, и наконец для вынесения суждения такого, как мы сказали, каковая способность, оставленная в уме, есть собственно сам навык науки. Отсюда тот довод против сего мнения ясно берется: что поскольку для навыка науки требуется новая легкость и быстрота, частью со стороны видов в представлении вещей, частью со стороны ума в извлечении и соединении тех же терминов, и в вынесении суждения об их соединении: сие же, что ум совершает, есть более важное, и в чем сам навык науки формально состоит: авторы сего мнения полагают, что природа навыковой науки состоит в одной легкости представления видов, оставив то, что есть главное и формальное.

Но кто-либо возразит, что Д. Фома часто говорил, что навыковая наука есть сам упорядоченный сбор умопостигаемых видов: отсюда ведь такого рода авторы получили повод, чтобы так думать, при добавлении авторитета Комментатора, который то же утверждает. Скот также, кажется, говорит, что умопостигаемый вид субъекта атрибуции, будет ли то целостное, и общее во всей науке, или частное, содержащееся под ним, есть навыковая наука о нем: и по тому основанию, что каким образом объект в природе вещей силой содержит все истины о нем доказуемые: так его умопостигаемый вид в уме охватывает той же силой.

Однако на сие возражение должно сказать три [вещи]. Во-первых, что сии авторы не говорят об умопостигаемых видах сложных высказываний, каковые они полагали никакими: но о тех только, которые абстрагируются от единичных [вещей]. Во-вторых, что они не говорили о том, что есть формальное в навыковой науке, но о том, что есть как бы материальное, основание и как бы корень того, что есть формальное, каковым без сомнения является сам упорядоченный сбор видов: что также их истолкователи разъясняют. Для какового [разъяснения] прежде всего должно заметить, что предшествующие [посылки] я называю различными, в которых по крайней мере одна из посылок различна: ибо если они будут те же самые, то и заключения не будут различны, если рассуждения построены правильно, как явствует.

Во-вторых, в целостной науке, как в Геометрии или Физике, дается много заключений, из которых одно никоим образом не зависит от другого, как известно: отсюда происходит, что любые два из них так относятся друг к другу, что каждое доказывается совершеннейшим образом без всякого отношения к другому. Поскольку сие так, каким образом навык, который рожден из акта, коим сие доказано, ничуть не склоняет к акту, подобному тому, коим то доказано: так и навык, который рожден из акта, коим сие доказано, не склоняет к акту, подобному тому, коим сие доказано: ибо навыки не склоняют иначе, как к актам, подобным тем, от которых они рождены. Каким же образом может быть, чтобы те навыки были того же вида, которые не склоняют к тем же актам?

В-третьих, тех [вещей], которые суть одного вида (разумею умопостигаемые [вещи]), что-либо естественным образом может произвести одно или не может, может или не может другое: если однако и то и другое одинаково совершенно или несовершенно. Следовательно, если навыки науки о различных заключениях, из которых ни одно нисколько не зависит от другого, суть того же вида в различных людях, в ком угодно акт доказывания может или не может произойти один, может или не может другой, если оба будут одинаково совершенны или несовершенны: что однако против опыта. Ибо когда Сократ и Платон, например, имеют одинаково совершенные или несовершенные навыки науки, тот [навык] заключения А, а этот заключения В, ни тот не может выйти в акт доказывания В, ни этот в акт доказывания А, а именно в легкий и быстрый [акт], каким должен быть акт, происходящий от навыка, что совершенно очевидно. И здесь уже не имеет места то возражение противоположного мнения, когда говорят, что дитя и муж суть одного вида, и однако муж может порождать, чего дитя не может. Ибо если Сократ-муж и Платон-дитя сравниваются между собой по основанию различных возрастов, они, конечно, не будут рассматриваться как одного вида: если же по основанию человеческой природы, то уже не будут браться как одинаково совершенные или одинаково несовершенные в ней: посему неудивительно, если один может то, чего другой не может. Должно же разуметь сие основание о тех [вещах], которые столь суть одного низшего вида, что ни одна не привязана к одному только индивидууму, как это вероятно [утверждает] мнение об интенциональных видах индивидуумов. В них ведь очевидно, что не что угодно один может, а другой нет; более того, не покажется, что один может то, чего другой может.

В-четвертых, если бы было какое-либо основание, почему один и тот же по виду навык науки вращался бы около различных заключений, сие имело бы место главным образом в тех [науках], из которых одна зависит от другой и через нее доказывается: но и в них не может быть верным то же самое. Утверждение очевидно и охотно будет допущено теми, кто держится противоположного мнения. Основание доказывается из того, что не менее очевидно, что первые доказанные заключения зависят от недоказуемых, начал, из которых они доказаны; чем то, что заключения, которые доказываются, зависят от других уже доказанных заключений. Что яснее света. Навыки же недоказуемых начал различаются по виду от навыков заключений, которые из них доказываются: следовательно, также и навыки различных заключений, из которых одни зависят от других, различаются между собой по виду.

Ближайшее основание [сего] прежде всего явствует из того, что навык начал, который у Аристотеля в 6-й книге «Этики» называется умом, различается в том месте от навыка доказанного заключения, который называется наукой, как один вид умственной силы от другого вида. Затем, потому что недоказуемые начала суть известны по себе, то есть из своих терминов; заключения же, которые доказываются, известны из некоего среднего [термина], взятого вне их: а сие основание различения познаний есть совершенно специфическое, и никем, насколько я знаю, не говорится, что оно не специфическое. В-третьих, потому что если бы они были того же вида, то и навыки наук, из которых один зависел бы от начал другого, были бы того же вида, как все подчиненные [науки] от начал подчиняющих, и Геометрия от Арифметики, началами которой она часто пользуется при доказательстве: более того, даже все Математические [науки] были бы один и тот же по виду навык, поскольку все пользуются общими началами всех, каково то: Если от равных отнять равные и т.д., и, следовательно, один и тот же навык был бы навыком всех наук, и не должно было бы различать науки на различные роды и виды наук. Ибо поскольку все или большинство доказуемых заключений зависят от недоказуемых начал первой Философии, тот же самый навык был бы навыком первой Философии и всех прочих наук: что и по себе абсурдно, и будет совершенно опровергнуто ниже: и никоим образом не допускают сего главные авторы противоположного мнения, но только один или другой низшего разбора: что само есть довод [в пользу того], что отрицательная часть вопроса много вернее.

В-пятых, как ум наш есть по себе безразличный и неопределенный ко всем познаниям, относящимся к его первой операции, определяется же навыковым определением через умопостигаемые виды, которые он принимает от единичных [вещей]: так по себе он безразличен и неопределен к познаниям, относящимся ко второй [операции] (даже после того, как он имеет в себе многие умопостигаемые виды), определяется же навыковым определением через навыки, которые он приобретает из различных согласий: но не определяется навыковым определением к познаниям всеобщей первой операции, разве только через умопостигаемые виды, различные по виду, как явствует: следовательно, равным основанием не определяется также навыковым определением к познаниям различных доказуемых заключений (которые также суть всеобщие), разве только через навыки наук, различные по виду, которые он приобретает из различных доказательных согласий.

Раздел III. Решение доводов утвердительной части.

Итак, на первый [довод] противоположного мнения должно сказать, что общеизвестные целостные науки не суть по себе прямо положены в том предикаменте, как бы в роде качества, но по основанию навыков, которыми доказываются отдельные заключения: ибо только упорядоченный сбор сих навыков собственно составляет любую целостную науку. Каковым образом и мир не есть по себе некий вид субстанции: но по основанию тех субстанций, из которых он состоит (ибо он есть не что иное, как согласнейший порядок и расположение всех вещей); однако в книгах «О небе» под именем неба он различается от сего мира, как некий вид субстанции от своего единственного индивидуума.

На второй [довод], чтобы мы ответили, должно заметить, что совершенно иное основание есть у навыка католической веры, и у навыка какой угодно целостной науки, что касается предложенной трудности. Ибо поскольку навык науки приобретается естественным светом разума, и в любой целостной науке сколько есть доказанных заключений, столько есть естественных средних [терминов], которыми они доказываются, необходимо, чтобы столько было видов навыков в любой целостной науке, сколько есть самих ее заключений. В навыке же веры сего произойти не может: ибо хотя есть весьма многое, во что должно верить, или высказывания, в которые должно верить, однако средство веры во всех едино, а именно божественное откровение. Отсюда происходит, что один и тот же по виду навык веры есть во всех верных, и один числом в каждом. На довод, следовательно, должно сказать, что не поэтому католическая вера есть один числом навык, и одно числом качество в любом верном, потому что оно вливается божественно: и не потому, что оно все целиком вливается одновременно и утрачивается: но потому что оно опирается только на основание божественного откровения. Ибо и человеческая вера, которой верят многим свидетельствам какого-либо мужа, достойного веры, есть один по виду навык во всех, кто ей верует, и один числом в любом из них, если основание верить во все то будет совершенно одно, как ниже объяснится. Науки же, которые могут быть приобретены естественным светом, хотя иногда все целиком вливаются Богом; однако не поэтому суть один навык, но многие по виду, расположенные по порядку между собой в тех всех, в коих они вливаются, и многие числом в любом из них: разве только Бог сообщит им иной род науки высшего порядка, каковой есть в Ангелах. И то, что сказано о вере, должно пропорционально сказать и о двух прочих Теологических добродетелях; поскольку они опираются также на одного только Бога, но иным и иным основанием, которое передают Теологи. Отсюда происходит, что все прочее, что мы надеемся или любим по склонности тех добродетелей, мы надеемся и любим также по основанию их.

На третий [довод] должно сказать, что совершенно иное основание есть в навыках добродетелей и в навыке науки. Ибо в навыке добродетели, поскольку он имеет дело с действиями, которые суть единичны и случайны, и поскольку он приобретается через упражнение в актах, он нуждается в повторении, чтобы укрепиться. Но в навыке науки иное основание: ибо поскольку акт доказывания не только в себе достоверен и очевиден, но и совершенно господствует над субъектом; он не только порождает навык по своей природе твердый и постоянный, но и тотчас предоставляет ему состояние твердости и постоянства в субъекте. Ибо до такой степени убеждает ум, что не оставляет ему никакого места для несогласия. Отсюда происходит, что навык знания, как только рожден, не должен ожидать от актов доказывания других заключений твердости и постоянства в том субъекте. Может, однако он усиливаться к большему совершенству в своем виде: но сие происходит не через те акты, которыми доказываются другие заключения, но через повторение актов того же вида. Навык же добродетели в том, кто начинает в ней упражняться, не только нуждается в повторении упражнения около той же материи; но и около других, чтобы приобретенная так или иначе добродетель достигла состояния добродетели.

На четвертый [довод] должно сказать, что совершенно иное основание есть в навыках и в способностях, что касается их объектов: говорим же мы об оперативных способностях и навыках или расположениях. Ибо поскольку способности определяются через различные навыки или расположения к различным родам операций, как чувства все к различным чувственным познаниям через различные чувственные виды, и ум к различным понятиям через различные умопостигаемые виды, и тот и другой человеческий аппетит через различные добродетели; необходимо, чтобы навык вращался около меньшего [числа объектов], чем способность, коей он есть навык.

Отсюда происходит, что неудивительно, если один числом навык науки, взятый в значении целостной науки, определяет ум к большему числу доказуемых высказываний, чем если бы он брался как частная наука, которая есть [наука] об одном только виде таких высказываний. Отсюда, когда говорится, что противоположных [вещей] есть одна и та же наука, можно понимать двояким образом: и как собрание навыков, относящихся к одной целостной науке (ибо в любой из них идет речь как об одном противоположном, так и о другом, поскольку они содержатся в том же роде) и как один и тот же числом навык, который вращается около доказуемых высказываний одного противоположного, как например около того, что добродетель должно избирать. Ибо из этого можно собрать, что противоположный порок должно избегать: отсюда навык, которым познается первое высказывание, некоторым образом впоследствии объемлется наукой, которая есть [наука] о втором высказывании: хотя иначе и иначе есть тот и другой навык знания, потому что они рождаются из различных по виду доказательств.

На пятый [довод] должно сказать, что есть два рода материальных объектов, то есть вещей, которые познаются, в любой науке: ибо одни суть те, которые собственно называются объектами, и сии суть высказывания, которые в ней доказываются, поскольку собственно на них направляется наука: другие же из тех, которые собственно называются субъектами, потому что о них доказываются свойства или страсти, относящиеся к той науке, и однако иногда называются объектами науки, потому что через свои определения познаются в любой науке. Также есть два рода формальных объектов, то есть оснований, через которые или под которыми постигаются материальные объекты. Формальный объект, который есть основание, через которое постигаются, охватывает все средства, которые берутся для доказательства. Формальный объект, который есть основание, под которым постигаются, содержит все способы рассмотрения вещей, о которых идет речь: каковые в созерцательных науках суть различные отвлечения от материи. Ибо поскольку материя есть по себе неизвестна, через различные виды или как бы виды отвлечений от нее Философы рассудили, что должно различать созерцательные науки, каковое различие объяснено в доводе. В практических же [науках], поскольку они направляются к действию единичных материальных [вещей], правильно не рассудили те, что должно держать основание отвлечения для их различения между собой и от созерцательных: но скорее (если так можно говорить) сгущения: ибо все практические направляются к действию, каким образом созерцательные к созерцанию. Итак, по различным сгущениям Философы различили практические науки, как ниже станет ясно.