Эфирники

Мне сразу полегчало после её слов, и я немного осмелела.

— Вы сказали, что очень давно находитесь здесь, одна. Почему вы не выходите из цитадели?

— Я не могу покинуть эти стены. Иллафариум "запечатан". Войдя внутрь, покинуть его стены невозможно. Уже тысячи витков цитадель является тюрьмой для аилла, и я — последняя её узница.

— Тысячи витков? Но вы такая молодая…

— Как ты уже поняла, я — иллари. Представители моего народа, можно сказать, бессмертны. Иллари взрослеют до определённого возраста и затем перестают меняться. Мы не стареем.

— Да, это я знаю. Вас можно только убить. Ой… извините, — спохватилась я, поняв, как грубо это прозвучало.

Стало так неудобно, что я даже голову втянула в плечи.

— Да, верно, — улыбнулась Алатейя, с интересом на меня взглянув. — Жизнь иллари может прерваться насильственно или из-за несчастного случая. Конечно, возможен и добровольный уход из жизни, но это большое зло для иллари. Мы ценим жизнь превыше всего.

— Да, это я тоже знаю, — покивала я, влетая за Алатейей в огромный зал.

Его освещали росчерки солнечных лучей, бьющих из узких окон под потолком.

Вдоль стен стояли почерневшие от пыли рыцарские доспехи. В конце зала дорога резко меняла угол и начинала круто подниматься вверх. Видимо, эти подъёмы заменяли аилла лестницы. В самом деле, зачем ступени тем, кто парит над полом?

— Скажи, Настя, откуда ты так много знаешь об иллари? Пока я наблюдала за тобой, никто не рассказывал такие подробности о моём народе.

— Ваш народ очень популярен у меня на родине. Вы — персонажи наших сказок, книг и фильмов. У нас вас называют…

— Эльфы… — задумчиво опередила меня Алатейя, легко начиная подъём на горку. — Я слышала это слово, когда наблюдала за тобой, а также от блуждающих. Они часто шептали это слово, когда встречались с иллари.

Вдруг что-то поняв, она посмотрела на меня с улыбкой.

— Полагаю, ваши менестрели видели нас в своих снах и воспели в своих балладах, придумав своё название. Это лестно, надо признать.

Заканчиваясь, подъём вновь резко выпрямлялся, переходя в ровную дорожку и, через метров десять, проходил через высокую резную арку. Послышался знакомый рокот падающей воды. Сразу за аркой показалось огромное круглое помещение, пол которого уходил далеко вниз, а дорожка переходила в длинный ровный мост, пересекающий этот зал. Пространство вокруг освещали неизменные круглые шары, висящие над головой по обе стороны моста. Слева и справа откуда-то сверху с рёвом обрушивались два водопада. Я заглянула под мост и разглядела внизу воду. Там из стен выступали огромные каменные колёса, на половину опущенные в воду. Падающая на массивные лопасти вода натужно вращала колёса. Я во все глаза разглядывала чудо древней инженерии. Алатейя с улыбкой погрузилась в свои мысли, не замечая дивного механизма. Мы прошли зал с водопадами и двинулись по длинному коридору. Как только шум воды стих, я позвала:

— Уважаемая Алатейя? — Она подняла брови, отвлекаясь от мыслей, и посмотрела на меня. — Вы сказали, что башня "запечатана". Как это понять? Кто запечатал? Зачем?

— О-о-о, это очень сильное заклятье. Давным-давно его наложил красный эфирник по имени Марагар. Я тебе всё расскажу, всему своё время.

— Но раз Иллафариум "запечатан", получается, я тоже не могу выйти? — спросила я взволнованно.

— Тебе уже не терпится улизнуть от меня? — звонко рассмеялась Алатейя. — Не переживай, Настя, ты не принадлежишь этому миру. Поэтому тебя нельзя нигде пленить, даже в Иллафариуме. Как я смогла понять, наблюдая за тобой: твой агний находится в твоём мире, а здесь находится лишь эфирная оболочка. Посещать Гамаард ты можешь лишь на какое-то время, пока спишь. Когда истечёт это время, агний вернёт твоё эфирное тело обратно в твой мир, где ты просто проснёшься. А на следующий день он отправит тебя в любое другое место, какое сама пожелаешь.

Тем временем, покинув коридор, мы попали в очередное огромное помещение. Оно тоже было круглое и оказалось огромной винтовой лестницей. Точнее, винтовой дорогой, уходящей вверх. Мы двинулись по удивительной каменной дороге шириной с трёхполосный проспект, кольцами поднимавшейся вдоль стен.

— Уважаемая Алатейя, агний, про который вы упомянули, это мой Сномулет? — спросила я. — Он ко мне случайно попал, это подарок! Но я могу вернуть…

— Как мило, что ты дала своему агнию имя, — улыбнулась Алатейя. — Но знай, его нельзя вернуть, от него нельзя отказаться. Теперь вы — одно целое. И попал он к тебе вовсе не случайно. Агний сам находит своего носителя — это твоя судьба, Настя. И то, как он к тебе пришёл, поразительно. На моей памяти такого не случалось никогда. Ты стала аилла, не расставаясь со своим телом. В нашем мире это невозможно. Избранный навсегда покидает своё земное тело и становится аилла, оставаясь в эфирном теле.

— Это как-то грустно, — задумчиво сказала я. — Мне бы не хотелось расставаться со своим телом.

— Несомненно, это большая жертва. Но и огромная честь! Равно как и огромная ответственность. У каждой аилла есть свой агний, — сказала Алатейя, приподнимая свой амулет, висящий на цепочке, вставленный в очень искусно выполненную оправу.

— Красиво, — восхитилась я, залюбовавшись украшением.

Тем временем подъёмная дорога привела к площадке какого-то этажа. Лестница же уходила выше, ввинчиваясь в высоту башни.

«Наверное, на то, чтобы подняться на самый верх башни, уйдет несколько лет. Неужели тут нет какого-нибудь волшебного лифта?» — размышляла я, пока мы двигались от лестницы к высоченным двустворчатым дверям, украшенным потрясающей каменной резьбой.

Пока я разглядывала тончайшие узоры, двери с гулким стуком вздрогнули и начали открываться, издавая низкий тихий рокот. Из расходящихся в стороны створок полился поток воздуха, наполненный невероятным цветочным ароматом. Я вдохнула полную грудь, наслаждаясь дивным запахом, и прикрыла глаза от удовольствия. Открыв глаза, я увидела огромный зал, в котором был настоящий тропический сад. Восторг перехватил дыхание, я разглядывала высоченные пальмы вперемешку с деревьями пониже. Вся растительность была опутана толстыми лианами, и всё утопало в зелени. Среди больших мясистых листьев выглядывали крупные бутоны всевозможных цветов. Всё выглядело невероятно красиво и ухоженно. Мы летели по прямой дорожке, разделяющей сад на две половины. В ветвях деревьев сновали многочисленные птички, разнося вокруг звонкие трели с витиеватыми переливами.

Хозяйка белоснежной цитадели с понимающей улыбкой наблюдала за мной.

— Как здорово, — протянула я, утопая в сказочной красоте. — Настоящий сад в башне. Вы одна за ним ухаживаете?

— Нам не требуется ухаживать за лесом, — ответила Алатейя. — Это одна из привилегий аилла — лес растёт там, где мы захотим.

— Правда? — восхитилась я. — И я тоже смогу выращивать такую красоту?

— Конечно, — Алатейя лукаво покосилась на меня. — Не скромничай, ты очень способная. Я видела, как ты оживила безнадёжно увядшие растения. Причём впервые в жизни.

— Точно. Но я не поняла, как это получилось. Я даже жутко испугалась, — сказала я, передёрнув плечами от неприятного воспоминания.

— Ты стойко перенесла первое "вливание", — похвалила меня Алатейя. — Помнится, я в своё время прорыдала целый день. Это очень сильные эмоции, к ним надо привыкнуть.

— Так это называется "вливание", — сказала я.

Алатейя грациозно кивнула. Мы пересекли сад длиной с футбольное поле и приблизились к трём высоким аркам, ведущим наружу. Вылетев из башни, мы попали на просторную террасу без перил. От сюда открывался потрясающий вид на далёкий исполинский лес, населённый шифилами. Метрах в десяти от края стояла длинная каменная скамья, к которой мы и направились.

— Увы, удобнее кресел предложить не могу, — с сожалением развела руками Алатейя. — Вся деревянная мебель давно пришла в негодность, а искусство обработки дерева мне не даётся. Честно признаюсь, я пробовала.

Я прыснула, представив утонченную Алатейю с ножовкой в руках, в попытках перепилить какую-то деревяшку. Хозяйка цитадели широко улыбнулась, угадав мои мысли, и на какое-то время мы залипли на далёком пейзаже. Не отводя взгляда от исполинского леса, Алатейя задумчиво заговорила:

— Давным-давно, во времена которые, помню, пожалуй, лишь я одна, раз в двадцать витков Иллафариум рождал один единственный агний. Устраивалась грандиозная церемония. Её называли "Великий отбор". Сюда, к подножию Иллафариума, съезжались тысячи девочек, девушек и женщин, мечтавших стать аилла. Это был великий праздник. Вокруг цитадели вырастали целые города из нарядных шатров и палаток, все радовались и пировали. Отбор мог длиться долгие месяцы, претендентки шли нескончаемой рекой. Они брали в руки агний, в надежде оказаться избранной. Если камень выбирал достойную, происходило "слияние". Эфирное тело покидало физическое, и с этого момента претендентка была связана с агнием на всю жизнь и становилась аилла. Стареет аилла также, как и прежде вместе со своим эфирным телом, и умирает, как и все смертные, в свой срок. Но с этого момента убить аилла можно только уничтожив её агний. Либо… — она замолчала, смотря в одну точку невидящим взглядом.

— Либо... что? — робко спросила я, когда пауза стала слишком затягиваться.

Алатейя грациозно повернула голову, взглянув мне в глаза.

— Либо забрать все её силы, — медленно произнесла она. — Но всему своё время, маленькая сестрёнка. Я всё тебе расскажу.

Она помолчала немного и продолжила:

— Порой бывало так, что агний не принимал ни одну претендентку. Достойные на самом деле редко рождаются. Тогда ищущий агний отправляли в путешествие. Его отдавали девушке, прибывшей из самых дальних уголков Гамаарда. Покидая Иллафариум, он мог много витков путешествовать по свету. Судьба всегда распоряжается так, что он постоянно переходит из рук в руки. Его невозможно присвоить себе, нельзя долго удержать и не получится спрятать. Если агний у кого-то задержался, значит, ему самому это нужно. Значит он выжидает нужный момент, лишь ему ведомый. Так что рано или поздно агний находил достойную, и "слияние" всё равно свершалось. А новорождённая аилла возвращалась в Иллафариум. Именно такой агний и нашёл тебя, Настя. Он долгие витки искал путь к тебе. И наконец ты вернулась, как и должно. Аилла всегда влечёт к Иллафариуму. Надо признать, такой удивительной аилла Гамаард ещё никогда не видел, и ждали мы тебя без малого пять тысяч витков.

— Сколько? Пять тысяч? — поразилась я. Помолчав, задала давно мучивший меня вопрос: — Мне интересно, аилла могут быть только девушки?

— Верно. Почему, никто не знает, — грациозно пожала плечами Алатейя. — Эта традиция идёт из такой глубокой древности, что даже я, будучи юной, не слышала о причинах такого миропорядка. Неизвестно, откуда пришли первые аилла.

— А Иллафариум, откуда взялся он? — продолжала я задавать самые насущные вопросы.

— Во времена моей юности Иллафариум уже был древним. Я читала старинные трактаты, — задумчиво сказала Алатейя, что-то вспоминая, — Его построили за сотни витков до моего рождения. Строили дружно все народы и расы. Это было время мира и процветания. Аилла объединяли все народы, мы были подобны мостам, держащим на своих плечах мир и взаимопонимание. Ты ведь заметила, что прекрасно понимаешь всех вокруг?

— Да, да, — закивала я, радуясь, что ещё одна деталь пазла заняла своё место. — Это тоже способность аилла?

— Верно. Аилла понимают все языки всех народов и даже языки некоторых разумных животных.

— Точно! — воскликнула я. — В первый день я разговаривала с единорогом. То есть... этим... как его...

— Уникафалом, — сразу поняла, о ком я говорю, Алатейя. — Они тоже персонажи ваших сказок?

— Да, мой любимый персонаж, — сказала я радостно.

— Да, я заметила, — кивнула иллари. — Они очень скрытные и не любят чужаков.

— Мои друзья вообще мне не поверили. Сказали, что уникафалы — это сказка.

— Это неудивительно. Они показываются на глаза только тем, кому сами пожелают. Но это не животные — это разумный и очень организованный народ, обладающий очень сильной магией.

— Правда? Не знала. Я видела, как их вожак ходил по воде.

— Король Отар, очень могущественный и мудрый. Он сразу же понял, кто перед ним, — улыбнулась Алатейя. — Как и ты тоже поняла, что перед тобой король.

— Да, это сложно не заметить. И я слышала его голос у себя в голове.

— Всё верно, уникафалы общаются мысленно особым способом. Мы такое общение называем "потаённая речь". Мы понимаем абсолютно все народы, и все инстинктивно относятся к нам с доверием. Когда-то аилла древности останавливали войны, прекращали распри, искореняли конфликты. Все забывали обиды, и даже кровные враги становились лучшими друзьями и не редко братались на всю жизнь.

— Здорово. А интересно, аилла может стать представитель любого народа? Уникафалы и шифилы тоже?

— Нет, всё не так просто. Аилла могут стать только народы, чьи тела связаны с эфирным. Уникафалы и шифилы — это волшебные народы, в их телах нет эфира. Их энергетика совсем другой природы. Чаще всего аилла становились люди, фикары, лауты и очень редко иллари. Это те, кого я знала лично. Были ещё несколько народов, но они уже давно затерялись где-то, и о них давно ничего не слышно.

Я смотрела на Алатейю и впитывала каждое её слово. Она задумалась, глядя вдаль, погрузившись в воспоминания. Я тоже посмотрела на лес-гигант, обдумывая всё услышанное.

Глава 10

Немного обдумав услышанное, я спросила у Алатейи:

— А эфирники? Они могут стать аилла?

— Они не любят это прозвище, — с укором посмотрела на меня хозяйка башни. — Они себя называют…

— Эфи, я знаю, — бестактно перебила я. — Но мои друзья не обижаются, им напротив нравится.

— Молодые Ашас и Афим, они хорошие ребята, им можно доверять, — с улыбкой сказала Алатейя и продолжила: — Так вот, эфирники, тоже не могут стать аилла. Даже не смотря но то, что аилла и возникает из эфирного тела, мы с тобой уже далеко не эфирники. Чтобы стать аилла, необходимо особое изменение, это таинство называется «слияние». Оно происходит только в момент отделения эфирного тела от физического, только тогда происходит необходимое преображение эфирного тела, оно необратимо меняется и сливается с агнием. Тела же эфирников изменить невозможно.

— Ясно, — задумчиво сказала я, разглядывая далёкий лес, голова шла кругом от изобилия новостей. — Ашас сейчас пытается выяснить, что он намудрил со Сномулетом и со мной, но получается, я раньше его во всём разобралась.

— Намудрил, это ты точно выразилась. Что именно, я и сама пока поняла не до конца. Ашас очень долго владел агнием и долго подвергался его воздействию. Так что сам ли он догадался, как открыть дверь в твой мир, или агний направил его мысли, сказать сложно. Это уже вопрос философский. Важно лишь то, что он наложил на камень правильное заклятье, дающее агнию власть над твоими сновидениями, а значит и над твоим эфирным телом. В итоге, слияние свершилось, агний выбрал тебя. Но благодаря магии Ашаса, ты становишься аилла, только во сне и в мир Гамаарда, перемещается лишь твоё эфирное тело. Это поразительно и пока, совершенно необъяснимо.

— Как всё сложно, — сказала я задумчиво.

— Я понимаю, — сказала Алатейя, поправляя непослушную прядку волос, упавшую мне на лоб. — Для совсем юной девочки, это тяжёлая ноша. Но, ты наша единственная надежда. Тебе суждено вернуть Гамаард к былому процветанию. За минувшие витки, все народы отдалились друг от друга, они враждуют, они никому не доверяют и гибнут в бессмысленных стычках. Все живут обособленными горстками и совсем забыли об ушедших временах. Многие вовсе забыли про аилла и Иллафариум или считают их легендой, или вовсе детской сказкой. Мой, некогда прекрасный мир, сейчас недружелюбное и очень небезопасное место.

— Это я знаю, меня хотели поймать ваши соплеменники и оружием угрожали, — сказала я с иронией. — Причём после того, как я им помогла.

— Иллари тоже сильно изменились, — с грустью, опуская глаза, сказала Алатейя. — За эти века иллари очень сильно пострадали и таких долгожителей, как я, совсем не осталось. Очень мало живых иллари, кто помнит легенду об аилла. Но они есть, они живут отшельниками и почти не общаются с молодыми иллари. Не держи зла. Они стали очень подозрительными и никому не доверяют. Они хотели тебя захватить, чтобы выяснить, кто ты. Им сложно поверить, что кто-то станет им помогать бескорыстно. Поверь, они быстро во всём разберутся и станут надёжными союзниками.

— Я верю в это и давно уже не злюсь.

— Ты истинная аилла, Настя, — сказала иллари, гладя меня по голове. — Агний никогда не ошибается с выбором.

Я засмущалась, почему-то мне жуть, как неловко, когда меня хвалят и я поспешила сменить тему:

— Скажите, уважаемая Алатейя, а кто такой Марагар? Я так поняла, что это эфирник. Почему он красный? И зачем он запечатал Иллафариум?

— Это самая тёмная часть нашей истории, — Иллари помолчала, обдумывая ответ. — Полагаю, начать рассказ об Марагаре, нужно с другого. Всем живым существам нужна пища, для пропитания. Ты видела, как питаются эфи?

— Да, видела, они курят салаты… Ой… — ляпнула я, слишком поздно спохватившись и прикрывая рот ладонью.

Алатейя залилась звонким смехом. Я, наверное, жутко покраснела… то есть, посинела и робко улыбнулась.

— Да, действительно, чет-то похоже. Никогда с этой стороны не смотрела, — сказала Алатейя, отсмеявшись. — Я видела, как курят трубки мореходы люди. Но, если люди втягивают тлеющий дым, эфи втягивают эфирную ауру растений и она служит им пищей.

— Это я знаю. Мне ребята объяснили. А вы питаетесь из вашего сада? — спросила я, оборачиваясь на джунгли за спиной.

— Нет, — улыбнулась Алатейя, — аилла не нуждаются в пище.

— Правда? В самом деле, — поразилась я, — меня тоже совершенно не беспокоит голод.

— Тебе требуется не пища, а энергия. А её у тебя в избытке. Великий лес окружён океаном особой энергии. Она вокруг нас, она неощутима и неосязаема. Этот океан, это неотделимая часть жизненного цикла всех растений, основа их существования, примерно, как воздух, для всех дышащих. Нуждающиеся и слабые растения её по капле черпают, сильные и могучие её вливают в океан. Никто не может напрямую прикоснуться к этой силе. Никто, кроме аилла. Мы с тобой, часть этого океана.

Алатейя подняла руку и вокруг изящных пальчиков воздух заискрился и стал надуваться полупрозрачный, зеленоватый пузырь, обволакивая её кисть. Он искрился, переливался и колыхался, подобно мыльному пузырю, но было видно, что он плотный и гелеобразный.

— С древних времён эту энергию называют Меур. Растения дышат им и если возникает нужда, могут черпать его лишь по капле. Но аилла, могут вливать Меур потоком.

Она грациозным движением взмахнула рукой и зеленоватый пузырь, вытянувшись, устремился вперёд. Отделившись от кисти Алатейи, сгусток энергии пролетел метров пять, колыхаясь, как шелковая ткань и начал таять, растекаясь по воздуху, подобно чернильной кляксе и через пару мгновений исчез. Я, зачарованно проводила взглядом растворившийся пузырь и забыв о всех приличиях, с открытым ртом уставилась на Алатейю.

— С помощью Меура, мы можем управлять Великим лесом, помогать растениям и живым существам. Мы можем лечить больных, исцелять раны и ещё много способностей, даёт нам Меур. Со временем, ты всему научишься.

— И всех эфи можем накормить? — обрадовалась я.

— Нет, — в своей особой манере, с улыбкой, ответила Алатейя. — Меур, это не пища. Это чистая энергия, сила. А эфи, питаются материей, эфирной аурой. Но питаться можно и живым эфиром. То есть, эфирными телами животных, рыб и… разумных существ, у которых есть эфирные тела и даже… телами своих соплеменников.

— Каннибализм? — поразилась я. Алатейя, непонимающе на меня посмотрела и я пояснила: — На моей родине, так называют людей, которые едят тела других людей.

— Да, смысл именно такой, — кивнула Алатейя, неприязненно, передёрнув плечами. — Живой эфир на много питательнее растительного, он на много больше даёт энергии и сил. Но тот, кто поглощает эфир живого существа, творит очень большое зло, потому что, он его, при этом, убивает. К тому-же, такое питание, несёт серьёзные изменения в поведении эфирника, его мировоззрении и агрессивности. Он становится зависим, от живого эфира, становится одержим. Он меняется очень сильно, даже внешне, он становится, в буквальном смысле, красным. Потому их и называют «красные эфирники». И поэтому, эфи, не любят, когда их тоже называют «эфирники».

— Как по мне, так надо сделать ровно наоборот, этих красных каннибалов, назвать «эфи», а нормальных ребят, называть «эфирники».

— Я уверена, ты многое поменяешь в Гамаарде, — улыбнулась Алатейя, снова, по-матерински, убирая с моего лица упрямую прядку волос. — Теперь настал момент, рассказать тебе о Марагаре, эфирнике, который уже давно потерял привычный облик и стал воплощением зла в этом мире. Никто не знает его настоящего возраста, полагаю, он сам уже не сможет это вспомнить. Когда я была девочкой, меня уже пугали его именем, когда я не слушала родителей.

— Разве эфирники тоже бессмертные? — удивилась я.

— Нет, они смертны, и Марагар тоже, — сказала Алатейя со вздохом. — Но, он отыскал способ продлять свою жизнь бесконечно. Способ очень жестокий.

— Жестокий способ? — еле слышно спросила я, робко заглядывая в глаза Алатейи.

Она помолчала, глядя куда-то в даль. Затем повернула ко мне голову и продолжила:

— Да, сестричка, очень жестокий. Его слуги и наёмники, нападают на небольшие группы иллари и угоняют их в его чёрный замок. Там он выкачивает из них жизненную силу. А поедая эфирные тела бессмертных, он забирает себе несколько лет жизни. Увы, но эти несчастные, попавшие в его руки, погибают.

— Какой ужас, — я невидящим взглядом смотрела на далёкий лес. — Ведь красные эфирники могут вовсе истребить иллари.

— О, нет, Марагар оставил иллари только для себя, — покачав головой, сказала Алатейя. — Всем остальным, красным эфирникам, питаться аурой иллари, запрещено. Из-за такой охоты, длящейся тысячами витков, уже сложно встретить иллари, с достаточно почтенным возрастом.

— Как живые существа могут творить такое зло? В голове не укладывается, — поражённо пробормотала я. — Когда я в первый раз встретилась с иллари, на них хотели напасть людоящеры. Но я вмешалась и помешала им.

— Это отважный поступок, Настя, — кивнула Алатейя. — На иллари хотели напасть грейи, это в самом деле разумные ящеры. Грейи не блещут умом, но они очень подлые, жестокие и алчные существа. Ради награды пойдут на любое злодеяние. Марагар щедро может наградить за пленение живого иллари. Ты предотвратила большое зло. Если бы грейи застали тот отряд врасплох, они смогли бы убить большинство воинов, а нескольких, обязательно, пленили бы. Обычно, они так и поступают.

— Как хорошо, что я вовремя оказалась рядом, — сказала я задумчиво, глядя в даль. — Ведь это случайность.

— Кто знает, случайность ли. У каждого своё предназначение и своя судьба, — смотря в даль, произнесла Алатейя. — Убийство иллари, это лишь способ продлевать его чёрную жизнь. Главная же цель Марагара, это пленить аилла.

После этих слов, я непроизвольно вздрогнула и по спине пробежал холодок страха.

— Он убивает аилла? — спросила я настороженно.

— На много хуже, моя девочка, — сказала Алатейя, опуская глаза. — Он держит аилла в плену, всю её жизнь. Через аилла, Марагар может напрямую черпать Меур. И пока она жива, Меур даёт ему по истине безграничную власть и могущество. Но забрав слишком много, он рискует убить аилла, поэтому он балансирует на грани, доставляя ей ужасные страдания.

Алатейя помолчала, задумчиво глядя в даль и продолжила:

— Чем больше росла его мощь, тем больше возрастали его амбиции. В конце концов, Марагар возжелал, захватить всех аилла и поработить весь Гамаард. Он собрал огромную армию из его приспешников, красных эфирников, наёмников и разномастного разбойного люда, и напал на Великий лес. Но, на защиту леса встали все, кто почитал аилла и установленный мир и порядок. Армия Марагара получила достойный отпор. В последней битве, сошлись две огромных армии, где в ход шло железо и магия.

Я слушала Алатейю с открытым ртом. Передо мной разворачивалась настоящая история, про реальную битву, с воинами, рыцарями и магами,. Не вымышленная, а самая настоящая. Меня с головой захватывало повествование. Алатейя, тем временем, продолжала:

— Битва шла вдалеке от Иллафариума. Я тогда была вместе с остальными аилла. Мы находилась в лагере, позади войска. Нас было тридцать, последние аилла Гамаарда. Мы помогали нашим полководцам, через созданных спектатов и через Меур, мы следили за ходом битвы, слушали рапорты, передавали команды, боролись с магами врага и старались лечить раненых. Марагар неумело командовал своей армией и мы, понемногу, побеждали. Но вскоре, стало понятно, что Марагар и не стремился разбить наше войско. Он задумал, любой ценой, захватить всех аилла. Для этого он с лёгкостью пожертвовал своей армией, тем самым отвлёк основные силы от хитроумного манёвра. Он лично, во главе трёх сотен самых яростных воинов, обошёл стороной битву и напал на лагерь, где находились мы с небольшим отрядом охраны. Мы не почувствовали его приближение. Каким-то образом, он сумел обмануть наши ощущения и заставил чувствовать себя в совершенно другом месте. Он отрезал нас от войска и заглушил потаённую речь, так что, мы не могли позвать на помощь. Это была наша ошибка, мы недооценили его возможности.