Эфирники

— Это я знаю. Мне ребята объяснили. А вы питаетесь из вашего сада? — спросила я, оборачиваясь на джунгли за спиной.

— Нет, — улыбнулась Алатейя, — аилла не нуждаются в пище.

— Правда? — поразилась я. — Я заметила, что меня тоже совершенно не беспокоит голод.

— Тебе требуется не пища, а энергия. А её у тебя в избытке. Великий лес окружён океаном особой энергии. Она вокруг нас, она неощутима и неосязаема. Этот океан — это неотделимая часть жизненного цикла всех растений. Основа их существования, примерно как воздух для всех дышащих. Нуждающиеся и слабые растения её по капле черпают, сильные и могучие её вливают в океан. Никто не может напрямую прикоснуться к этой силе. Никто, кроме аилла. Мы с тобой — часть этого океана.

Алатейя подняла руку, и вокруг изящных пальчиков воздух заискрился и стал надуваться полупрозрачный зеленоватый пузырь, обволакивая её кисть. Он искрился, переливался и колыхался, подобно мыльному пузырю, но было видно, что он плотный и гелеобразный.

— С древних времён эту энергию называют Меур. Растения дышат им и, если возникает нужда, могут черпать его лишь по капле. Но аилла могут вливать Меур потоком.

Она грациозным движением взмахнула рукой, и зеленоватый пузырь, вытянувшись, устремился вперёд. Отделившись от кисти Алатейи, сгусток энергии пролетел метров пять, колыхаясь, как шёлковая ткань, и начал таять, растекаясь по воздуху подобно чернильной кляксе, и через пару мгновений исчез. Я зачарованно проводила взглядом растворившийся пузырь и, забыв о всех приличиях, с открытым ртом уставилась на Алатейю.

— С помощью Меура мы можем управлять Великим лесом. Помогать растениям и живым существам. Мы можем лечить больных, исцелять раны, и ещё много способностей даёт нам Меур. Со временем ты всему научишься.

— И всех эфи можем накормить? — обрадовалась я.

— Нет, — в своей особой манере, с улыбкой, ответила Алатейя. — Меур — это не пища. Это чистая энергия, сила. А эфи питаются материей, эфирной аурой. Но питаться можно и живым эфиром. То есть эфирными телами животных, рыб и… разумных существ, у которых есть эфирные тела, и даже… телами своих соплеменников.

— Каннибализм? — поразилась я. Алатейя непонимающе на меня посмотрела, и я пояснила: — На моей родине так называют людей, которые едят тела других людей.

— Да, смысл именно такой, — кивнула Алатейя, неприязненно передёрнув плечами. — Живой эфир намного питательнее растительного, он намного больше даёт энергии и сил. Но тот, кто поглощает эфир живого существа, творит очень большое зло, потому что он его при этом убивает. К тому же такое питание несёт серьёзные изменения в поведении эфирника, его мировоззрении и агрессивности. Он становится зависим от живого эфира, становится одержим. Он меняется очень сильно, даже внешне, он становится, в буквальном смысле, красным. Потому их и называют "красные эфирники". И поэтому эфи не любят, когда их тоже так называют.

— Как по мне, так надо сделать ровно наоборот: этих красных каннибалов назвать "эфи", а нормальных ребят называть "эфирники".

— Я уверена, ты многое поменяешь в Гамаарде, — улыбнулась Алатейя, снова по-матерински убирая с моего лица упрямую прядку волос. — Теперь настал момент рассказать тебе о Марагаре — эфирнике, который уже давно потерял привычный облик и стал воплощением зла в этом мире. Никто не знает его настоящего возраста. Полагаю, он сам уже не сможет это вспомнить. Когда я была девочкой, меня уже пугали его именем, когда я не слушала родителей.

— Разве эфирники тоже бессмертные? — удивилась я.

— Нет, они смертны, и Марагар тоже, — сказала Алатейя со вздохом. — Но он отыскал способ продлять свою жизнь бесконечно. Способ очень жестокий.

— Жестокий способ? — еле слышно спросила я, робко заглядывая в глаза Алатейи.

Она помолчала, глядя куда-то вдаль. Затем повернула ко мне голову и продолжила:

— Да, сестричка, очень жестокий. Его слуги и наёмники нападают на небольшие группы иллари и угоняют их в его чёрный замок. Там он выкачивает из них жизненную силу. А поедая эфирные тела бессмертных, он забирает себе несколько лет жизни. Увы, но эти несчастные, попавшие в его руки, погибают.

— Какой ужас, — я невидящим взглядом смотрела на далёкий лес. — Ведь красные эфирники могут вовсе истребить иллари.

— О, нет, Марагар оставил иллари только для себя, — покачав головой, сказала Алатейя. — Всем остальным красным эфирникам, питаться аурой иллари запрещено. Из-за такой охоты, длящейся тысячами витков, уже сложно встретить иллари с достаточно почтенным возрастом.

— Как живые существа могут творить такое зло? В голове не укладывается, — поражённо пробормотала я. — Когда я в первый раз встретилась с иллари, на них хотели напасть людоящеры. Но я вмешалась и помешала им.

— Это отважный поступок, Настя, — кивнула Алатейя. — На иллари хотели напасть грейи — это в самом деле разумные ящеры. Грейи не блещут умом, но они очень подлые, жестокие и алчные существа. Ради награды пойдут на любое злодеяние. Марагар щедро может наградить за пленение живого иллари. Ты предотвратила большое зло. Если бы грейи застали тот отряд врасплох, они смогли бы убить большинство воинов, а нескольких обязательно пленили бы. Обычно они так и поступают.

— Как хорошо, что я вовремя оказалась рядом, — сказала я задумчиво, глядя вдаль. — Ведь это случайность.

— Кто знает, случайность ли. У каждого своё предназначение и своя судьба, — смотря вдаль, произнесла Алатейя. — Убийство иллари — это лишь способ продлевать его чёрную жизнь. Главная же цель Марагара — это пленить аилла.

После этих слов я непроизвольно вздрогнула, и по спине пробежал холодок страха.

— Он убивает аилла? — спросила я настороженно.

— Намного хуже, моя девочка, — сказала Алатейя, опуская глаза. — Он держит аилла в плену всю её жизнь. Через аилла Марагар может напрямую черпать Меур. И пока она жива, Меур даёт ему по истине безграничную власть и могущество. Однако, забрав слишком много, он рискует убить аилла, поэтому он балансирует на грани, доставляя ей ужасные страдания.

Алатейя помолчала, задумчиво глядя вдаль, и продолжила:

— Чем больше росла его мощь, тем больше возрастали его амбиции. В конце концов, Марагар возжелал захватить всех аилла и поработить весь Гамаард. Он собрал огромную армию из своих приспешников, красных эфирников, наёмников и разномастного разбойного люда, и напал на Великий лес. Но на защиту леса встали все, кто почитал аилла и установленный мир и порядок. Армия Марагара получила достойный отпор. В последней битве сошлись две огромные армии, где в ход шло железо и магия.

Я слушала Алатейю с открытым ртом. Передо мной разворачивалась настоящая история, про реальную битву, с воинами, рыцарями и магами. Не вымышленная, а самая настоящая. Меня с головой захватывало повествование. Алатейя тем временем продолжала:

— Битва шла вдалеке от Иллафариума. Я тогда была вместе с остальными аилла. Мы находились в лагере, позади войска. Нас было тридцать, последние аилла Гамаарда. Мы помогали нашим полководцам: через созданных спектатов и через Меур следили за ходом битвы, слушали рапорты, передавали команды, боролись с магами врага и старались лечить раненых. Марагар неумело командовал своей армией, и мы понемногу побеждали. Но вскоре стало понятно, что Марагар и не стремился разбить наше войско. Он задумал любой ценой захватить всех аилла. Для этого он с лёгкостью пожертвовал своей армией, тем самым отвлёк основные силы от хитроумного манёвра. Он лично, во главе трёх сотен самых яростных воинов, обошёл стороной битву и напал на лагерь, где находились мы с небольшим отрядом охраны. Мы не почувствовали его приближения. Каким-то образом он сумел обмануть наши ощущения и заставил чувствовать себя в совершенно другом месте. Он отрезал нас от войска и заглушил потаённую речь, так что мы не могли позвать на помощь. Это была наша ошибка, мы недооценили его возможности.

— Он всех поймал? — с замиранием сердца спросила я.

— К счастью, не всех. Мы вынуждены были бежать. Наши защитники, жертвуя собой, прикрывали отступление к Иллафариуму. Марагар понимал, что если мы укроемся там, он не сможет до нас добраться, а подобная уловка больше не пройдёт. Он и его воины яростно рвались к нам сквозь ряды защитников. Пока шла погоня, Марагар сумел захватить пятерых из нас. Но больше всех ему была нужна я, единственная бессмертная аилла. Но мне и остальным всё-таки удалось добраться до Иллафариума и скрыться за его стенами. Наши защитники, увы, все пали до последнего, прикрывая наше отступление. Марагар был в бешенстве. Он понимал, что его армия будет разбита и очень скоро о его нападении станет известно. Ему самому надо скорее бежать с пленёнными аилла. И он задумал вовсе лишить Гамаард всех аилла. Он безжалостно зачерпнул Меур через пленённых аилла, убив при этом троих, и наложил очень мощное заклятье на цитадель. Отныне вошедшие в Иллафариум аилла больше не могли оттуда выйти. Мы могли только наблюдать за миром через потоки Меура. Никакой связи с внешним миром не было.

— Но разве нельзя было что-нибудь придумать? Подавать сигналы из окон, — решила я поумничать. — Например, светом или дымом.

— Увы, — развела руками Алатейя. — На Иллафариум издревле были наложены особые чары. Стены башни находятся под непроницаемым пологом. Снаружи можно видеть лишь стены замка. После наложения "печати" за пределы этих стен уже ничто не может выйти: ни предметы, ни живые существа, ни магия, ни даже звук и свет. За многие годы мы перепробовали всё, что приходило в голову, но никак связаться с внешним миром не получилось. Марагар очень больно всем отомстил за своё поражение.

Алатейя снова помолчала, глядя в сторону далёкого леса, и продолжила:

— Как-то очень давно один из старейшин рассказал мне древнюю легенду о том, как Марагар стал тем злом, каким является и поныне. Правда это или нет — неведомо. В ней говорится, что когда-то он был человеком и очень сильным магом. Как-то раз он пришёл к аилла и сказал, что хочет к ним примкнуть и стать таким же, как они. Аилла ему ответили, что это невозможно, ведь он мужчина. К тому же в его помыслах они разглядели алчность и тьму. Марагара оскорбил их отказ, и в порыве гнева он пригрозил аилла, что когда-нибудь отплатит за унижение. Позже ему удалось завладеть ищущим агнием, который путешествовал по Гамаарду. Как и следовало ожидать, камень его отверг. На протяжении долгих витков с помощью своей чёрной магии он колдовал над этим агнием, и в конце концов ему удалось исказить природу камня и насильно провести обряд Слияния. Он покинул своё тело и стал подобием аилла. Изуродованная и лишённая воли магия камня родила на свет какое-то новое существо. Многих способностей он был лишён, в том числе ему не был доступен Меур. Но он был связан с камнем и получил неуязвимость. По легенде, он возвёл для своего агния неприступную крепость в джунглях где-то далеко на западе и спрятал камень в стенах. В бою он был непобедим.

— Прямо как наш Кощей Бессмертный, — усмехнулась я.

— Кощей? Это тоже сказочный персонаж из твоего мира? — улыбнулась Алатейя.

— Ага, — хохотнула я. — Когда-нибудь расскажу вам наши сказки.

— С удовольствием послушаю, — грациозно кивнула Алатейя. — А пока расскажу о нашем Кащее. Правда, что он от части аилла или нет, никто не знает. Я его видела издалека мельком, когда мы спасались бегством к Иллафариуму. Он был очень высокий, в чёрной латной броне с глухим шлемом, увенчанным золотой короной, а в руке был огромный чёрный меч-пата. Марагар ужасен в бою. Он рубил наших воинов как траву. Его было невозможно остановить.

— Он ходил или летал? — спросила я настороженно.

— В такой тяжёлой броне даже эфирник летать не сможет. Он передвигался на ногах. Но были свидетели, кто видел его без шлема, они клялись, что он красный эфирник.

— Я ещё не видела эфирников, носящих доспехи, — задумчиво сказала я. — Не знала, что эфирники могут ходить.

— Да, могут, если несут тяжести, — сказала Алатейя, поправляя волосы. — Но вернёмся к истории моего заточения. После нашего бегства живых свидетелей случившегося не осталось. Некому было рассказать, как всё было на самом деле. Поэтому после того, как нашли павших защитников, все решили, что Марагару удалось захватить всех аилла и Иллафариум покинут. По следам Марагара была отправлена погоня, но он с лёгкостью запутал свои следы, и нагнать его не удалось. Не удалось отыскать и его логово.

— Если вы можете наблюдать за всем Гамаардом, разве нельзя увидеть Марагара? — не сдержала я своё любопытство.

— Я вижу лишь земли, куда простирается Меур. Это, несомненно, обширное пространство, но далеко не весь Гамаард. Вдобавок, Марагар скрылся от меня под каким-то магическим пологом. Я до сих пор не могу видеть место, где он обитает. Он невидим для меня, даже когда бродит по Гамаарду, — со вздохом ответила Алатейя и продолжила свой рассказ: — После того как Марагар скрылся с похищенными аилла, он стал накапливать мощь, питаясь от Меура. Он задумал разделить все народы и начал накрывать Гамаард новым заклятьем, которое мешало общаться между собой разным народам. Аилла с лёгкостью смогли бы противостоять такому заклятью, но они бесследно пропали. Народы перестали друг друга понимать, и начались раздоры. Недоверие переросло во враждебность. Всё чаще и чаще вспыхивали стычки, и очень скоро некогда могучая армия Великого леса распалась. Все народы разбрелись по разным уголкам Гамаарда, сбиваясь в мелкие королевства, после чего начались бесконечные войны за территории, длившиеся десятками витков. Из-за разорительных войн королевства беднели и приходили в упадок. Численность населения редела. И в конце концов ресурсы королевств истощились, и завоевания сами собой угасли. Уцелевшие королевства просто стали охранять свои границы, не подпуская близко чужаков. Проклятье Марагара действует по сей день, и народы по-прежнему друг друга не понимают, и никто никому не доверяет.

Алатейя замолчала, невидящим взглядом смотря куда-то вдаль. Я тоже смотрела на далёкий лес, настроение было подавленное. Рассказ о печальной судьбе Гамаарда совсем меня расстроил.

— Остальные аилла… — я никак не могла сформулировать вопрос этично, но Алатейя сразу поняла, о чём я хочу спросить.

— Они все провели остаток жизни со мной, состарились и покинули этот свет, каждая в свой срок, — смотря вдаль, сказала иллари. — Марагар обладал чудовищной мощью, пока были живы попавшие в его руки сестры. Страшно представить, чего они пережили, пока милосердная смерть не призвала их. Он много раз собирал армии и приходил к Иллафариуму и снимал с цитадели свою чёрную печать. С собой он пригонял целые деревни мирных обывателей. Не стану рассказывать, какие зверства он творил, заставляя нас выйти из башни. Не для детских ушек эти кошмары! Мы ничего не могли поделать, только молча глотать слёзы. Если бы мы вышли, пожалев этих несчастных, мы бы всё равно их не спасли. А захватив всех аилла, остальной Гамаард был бы утоплен в крови.

— Если Марагар — аилла, разве он не может войти в Иллафариум?

— Конечно, он очень рассчитывал на это, но, к великому счастью, Иллафариум его не принял. Он пытался уничтожить башню, но и это ему было не под силу. Всё, что ему удалось, это повредить нижние уровни цитадели. Позже долгие витки Марагар искал по всему Гамаарду ищущие агнии. Сгонял девушек со всех округ и насильно устраивал обряды поиска. Однако, хвала небесам, агнии не принимали никого на таких сборищах. Тогда его соглядатаи принялись охотиться на новорождённых аилла, которых агнии находили сами. Одной такой юной аилла помогли шифилы, и ей удалось скрытно добраться до Иллафариума. Она была очень жизнерадостная и скрасила наши будни. Знаешь, а ведь она в точности предсказала твоё появление. У неё был редкий пророческий дар. Она подробно описала аилла, которая в будущем спасёт Гамаард. Даже упомянула, что она будет в милой пижаме.

Алатейя провела рукой по рукаву моей ночнушки, еле слышно усмехнулась, улыбаясь своим воспоминаниям, и быстрым движением смахнула покатившуюся по щеке слезу. Я робко прикоснулась к её руке, не зная, как можно утешить кого-то, кто пережил целую череду невосполнимых утрат. Она накрыла мою ладонь своей и посмотрела на меня.

— Прости меня, моя девочка, я так давно не вспоминала моих сестричек. Я уже стала забывать, как я по ним тоскую. Я сама почти стала каменной башней и начала забывать, что такое испытывать эмоции. Лишь мелькающие перед глазами дни, одинаковые, как капли льющегося дождя. Дни складываются в витки, и сколько их пронеслось мимо, сотня или тысяча, нет никакой разницы. Ты меня пробудила от сна, который был подобен смертельному забытью. Я снова чувствую себя живой. Нам всем надо проснуться. Нам всем нужна твоя помощь. Но неволить я не в праве. Это очень опасный путь.

— Я очень хочу помочь! — сказала я твёрдо. — Мне очень полюбился ваш мир, и я сделаю всё, что в моих силах.

— Иного ответа я не ждала, — сказала Алатейя, обнимая меня и прижимая к себе. — Я чувствую в тебе большую силу и несгибаемую волю.

— Спасибо. Вы и моя мама, пожалуй, единственные, кто во мне что-то дельное чувствуют, — усмехнулась я.

— Не стоит принижать свои способности. И злые языки не стоит слушать! Они никогда не произносят мудрых слов.

— Говорунов я вообще не слушаю, — отмахнулась я. — Но скажите, уважаемая Алатейя, чем я могу помочь? Что мне делать?

— Марагар никогда не умел чувствовать аилла. Поэтому он пока не знает, что в Гамаарде появилась новая вилла. Так что первым делом тебе нужно покровительство тех, кто сможет тебя защитить.

— Но меня видели людоящеры, — возразила я. — Разве они не могут рассказать Марагару обо мне?

— В Гамаарде уже очень давно никто не видел аилла. Единственные, кто помнит и не считают нас вымыслом, это шифилы и уникафалы. У них уникальная память. Все остальные вовсе забыли либо помнят лишь отголоски древних легенд. Так что грейи не поняли, кто ты. Да и маловероятно, что они осмелятся рассказать Марагару о своей неудаче. В гневе он беспощаден.

— Ясно. Тогда у кого мне искать защиту? У шифилов и эфирников?

— Несомненно, они надёжные союзники и без колебаний поддержат тебя. Но им в одиночку не под силу тебя защитить. Они неплохие маги, но слабые воины. Эти народы уже давно живут обособленной и вполне мирной жизнью. Тебе нужно поговорить с иллари и добиться встречи со старейшинами. Они знают легенду об аилла и серьёзно отнесутся к тебе. Марагар — их злейший враг, а иллари — сильные союзники.

— Поняла, — кивнула я. — А как мне их найти?

— Иллари очень недоверчивы к чужакам и могут по началу встретить враждебно. Лучше избежать ненужной грубости, о которой в последствии будут жалеть. Пускай шифилы тебе помогут. Они с иллари лесные народы и научились худо-бедно друг друга понимать. Они организуют вам встречу.

— Хорошо. А можно всё рассказать Ашасу и Афиму?

— Конечно, можно, — с улыбкой кивнула Алатейя. — Теперь это твои друзья. Благодаря им я с тобой сейчас разговариваю. Но пока история твоего появления в Гамаарде должна оставаться только между вами. Если до Марагара дойдут слухи, благодаря чьим стараниям в Гамаарде появилась новая аилла, твоим друзьям будет угрожать опасность.

— Я понимаю, — закивала я. — Марагар захочет узнать секрет чёрной дыры Ашаса? И тогда уже мой мир будет в опасности?

— Верно. Ты умная девочка, — улыбнулась Алатейя, поправляя вредную прядку волос, которой чем-то полюбился мой лоб. — Чтобы черпать Меур, Марагару нужна живая аилла. У него сейчас нет былой мощи, но всё равно он очень опасен. В бою он по-прежнему неуязвим и сильнее любого воина в Гамаарде. К тому же он по-прежнему очень сильный маг. В честном бою он непобедим.

— Как только он узнает обо мне, он сразу же начнёт на меня охотиться? — спросила я, уже заранее зная ответ.

— Без сомнений. Надо постараться, чтобы Марагар узнал о тебе самым последним. Поэтому надо быть очень осторожной. Продумывать каждый шаг. Марагар очень давно ждёт новорождённую аилла. Он постоянно продлевает себе жизнь, но всё равно он уже очень стар и слаб. Ему жизненно необходим Меур, чтобы вернуть себе молодость.

— А разве аилла не могут также вернуть себе молодость? — удивилась я.

— Нет. Марагар использует для омоложения страшное зло — магию крови! Эта мерзость чужда нашей природе! — Алатейя неприязненно повела изящными плечами. — Меур он использует для подпитки своего чёрного колдовства и многократного усиления своих заклятий. Мы не можем использовать Меур во зло, не можем использовать как оружие, не можем оживлять мёртвых, и другие подобные мерзости нам недоступны и глубоко противны. Каждая аилла для Марагара как будто дверца, через которую в него вливается Меур. Чем больше он захватит аилла, тем больше будет эта дверца. Чем больше у него мощи, тем более ужасное колдовство ему станет доступно. Он сможет бесконечно себя омолаживать.

— А что будет, если он вернёт свою молодость?

— Он станет невероятно силён физически и сможет в одиночку выйти даже против армии, — ответила Алатейя. — Нельзя этого допустить. Нельзя и медлить. Тебе лучше не выходить за пределы земель шифилов. Здесь они полновластные хозяева. В их владениях можно не бояться соглядатаев Марагара, поэтому все важные переговоры надо вести у шифилов.

— Пере… Вести переговоры? — в полном недоумении переспросила я. — Уважаемая Алатейя, я ещё в школе учусь! Как я могу вести такие серьёзные переговоры?

— Ты аилла, Настя, эти способности у тебя в крови, — улыбаясь, сказала Алатейя. Моя растерянность её забавляла. — Твоё призвание — быть послом мира для всех народов. Поверь, ты сама удивишься, когда у тебя всё получится.

— Легко сказать, — нервно хохотнула я. — Мне ещё никогда не доводилось собирать настоящую армию для войны с каким-то красным властелином.

Алатейя звонко рассмеялась, грациозно подавшись вперёд. Её смех был такой заразительный, что я сама не удержалась от улыбки.

— Ты не представляешь, как я давно не веселилась, — сквозь смех простонала Алатейя. — Ну ты даёшь… "красный властелин". Знаешь, Настя, у тебя потрясающий талант давать заразительные прозвища.

— Само как-то вырывается, — засмущалась я, убирая вредину прядку.

— А какое прозвище ты дала бы мне? — лукаво улыбаясь, спросила иллари.

— Ой, я так не умею. Прозвища сами собой придумываются, — сказала я, смущённо опуская глаза. — Вам прозвище и не нужно, у вас очень красивое имя.

— Спасибо, Настя. Твоё имя непривычно в нашем мире, но очень приятно звучит. Как жаль, что у нас остаётся мало времени. Я чувствую, уже совсем скоро твой Сномулет тебя заберёт.

— Уже скоро? Совсем не хочется уходить, — расстроилась я. — Но вы не успели рассказать мне, о чём говорить с иллари.

— Не переживай, Настя, разговор сам собой сложится, — успокоила меня Алатейя. — С начала иллари убедятся, что аилла — это не вымысел. Они поймут, что появился кто-то, кто сможет объединить и сплотить народы. Иллари не могут в одиночку противостоять Марагару, и такая новость даст всем надежду. Они сами скажут тебе, что нужно делать.

— Поняла. А вас я смогу навещать?

— Конечно. Я буду наблюдать за тобой и с нетерпением ждать твоих визитов.

— А я смогу так же видеть, как вы, через Меур? — не удержалась я от вопроса.

— Со временем ты сможешь всё, — с улыбкой ответила Алатейя. — Меур сам тебе будет открывать свои тайны. Кто знает, на что ты будешь способна завтра. Терпение, сестричка.

Мы помолчали, глядя на далёкий исполинский лес, краснеющий в закатных лучах. Удивительно, как незаметно пролетел день. Я невольно зевнула, прикрыв ладонью рот.

— Ты устала, — мягко сказала Алатейя, поправив мою неугомонную прядку. — Слишком много впечатлений для одного дня. Нам пора прощаться. Но прежде я хочу подарить тебе одну вещицу.

Она вытянула руку, и тут же ей на ладонь вспорхнула маленькая птичка, похожая на синичку, только ярко-голубого цвета с изумрудно-зелёными глазами. Иллари поднесла птичку к губам и прошептала несколько слов. Птичка, встрепенув крыльями, сорвалась с ладони и улетела за спину. Алатейя посмотрела на меня, взгляд стал серьёзным.

— Помни, самое главное! Тебе надо быть предельно осторожной. Ты ещё не умеешь видеть ложь и чувствовать дурные намерения, поэтому на первых порах не раскрывай незнакомцам, кто ты. Только тем, кому безоговорочно доверяешь. Не пользуйся силой аилла при посторонних, не общайся с незнакомыми потаённой речью.

— Я даже не знаю, что такое эта "потаённая речь", — усмехнулась я.

«Это просто мысленная речь», — прозвучал голос Алатейи в моей голове.

От неожиданности я вздрогнула и недоумённо уставилась на Алатейю. Увидев мою реакцию, она снова звонко рассмеялась.

— А я что, тоже так умею? — в недоумении спросила я.

— Конечно, умеешь, — отсмеявшись, сказала Алатейя. — Надо просто не много практики. Ты всему научишься.

Из арки вылетела недавняя птичка и направилась к нам. Птичка несла в лапках цепочку с каким-то кулоном. Хозяйка цитадели подняла руку, и птичка опустив ей в ладонь свою ношу, тут же унеслась обратно в сад.