Эфирники

— Он всех поймал? — с замиранием сердца спросила я.

— К счастью, не всех. Мы вынуждены были бежать. Наши защитники, жертвуя собой, прикрывали отступление к Иллафариуму. Марагар понимал, что, если мы укроемся там, он не сможет до нас добраться, а подобная уловка больше не пройдёт. Он и его воины яростно рвались к нам, сквозь ряды защитников. Пока шла погоня, Марагар сумел захватил пятерых из нас. Но больше всех, ему была нужна я, единственная бессмертная аилла. Но мне и остальным, всё-таки, удалось добраться до Иллафариума и скрыться за его стенами. Наши защитники, увы, все пали, до последнего, прикрывая наше отступление. Марагар был в бешенстве. Он понимал, что его армия будет разбита и очень скоро о его нападении станет известно. Ему самому надо скорее бежать с пленёнными аилла. И он задумал вовсе лишить Гамаард всех аилла. Он безжалостно зачерпнул Меур, через пленённых аилла, убив при этом троих, и наложил очень мощное заклятье на цитадель. Отныне, вошедшие в Иллафариум аилла, больше не могли оттуда выйти. Мы могли только наблюдать за миром, через потоки Меура. Никакой связи с внешним миром не было.

— Но, разве нельзя было что-нибудь придумать? Подавать сигналы из окон, — решила я поумничать. — Например, светом или дымом.

— Увы, — развела руками Алатейя. — Башня была волшебная, она находится под непроницаемым пологом, снаружи можно видеть лишь стены замка. После наложения «печати», за пределы этих стен уже ничто не может выйти, ни предметы, ни живые существа, ни магия, ни даже свет. За многие годы мы перепробовали всё, что приходило в голову, но никак связаться с внешним миром, не получилось. Марагар очень больно всем отомстил за своё поражение.

Алатейя снова помолчала, глядя в сторону далёкого леса и продолжила:

— Как-то очень давно, один из старейшин рассказал мне древнюю легенду, о том, как Марагар стал тем злом, каким является и поныне. Правда то, или нет, неведомо. В ней говорится, что когда-то он был человеком и очень сильным магом. Как-то раз, он пришёл к аилла и сказал, что хочет к ним примкнуть и стать таким же, как они. Аилла ему ответили, что это невозможно, ведь он мужчина, к тому же, в его помыслах они разглядели алчность и тьму. Марагара оскорбил их отказ и в порыве гнева он пригрозил аилла, что когда-нибудь отплатит за унижение. Позже, ему удалось завладеть ищущим агнием, который путешествовал по Гамаарду. Как и следовало ожидать, камень его отверг. На протяжении долгих витков, с помощью своей чёрной магии, он колдовал над этим агнием и в конце концов, ему удалось исказить природу камня и насильно провести обряд Слияния. Он покинул своё тело и стал подобием аилла. Изуродованная и лишённая воли, магия камня, родила на свет какое-то новое существо. Многих способностей он был лишён, в том числе, ему не был доступен Меур. Но он был связал с камнем и получил неуязвимость. По легенде, он возвёл для своего агния неприступную крепость, в джунглях, где-то далеко на западе и спрятал камень в стенах. В бою он был непобедим.

— Прямо, Кащей бессмертный, — усмехнулась я.

— Кащей? Это тоже сказочный персонаж из твоего мира? — улыбнулась Алатейя.

— Ага, — хохотнула я. — Когда-нибудь, расскажу вам наши сказки.

— С удовольствием послушаю, — грациозно кивнула Алатейя. — А пока расскажу о нашем Кащее. Правда, что он от части аилла, или нет, никто не знает. Я его видела издалека, мельком, когда мы спасались бегством к Иллафариуму. Он бы очень высокий, в чёрной латной броне с глухим шлемом, увенчанным золотой короной, а в руке был огромный чёрный меч-пата. Марагар ужасен в бою. Он рубил наших воинов, как траву. Его было невозможно остановить.

— Он ходил или летал? — спросила я настороженно.

— В такой тяжёлой броне, даже эфирник летать не сможет. Он передвигался на ногах. Но были свидетели, кто видел его без шлема, они клялись, что он красный эфирник.

— Я ещё не видела эфирников, носящих доспехи, — задумчиво сказала я. — Не знала, что эфирники могут ходить.

— Да могут, если несут тяжести, — сказала Алатейя, поправляя волосы. — Но вернёмся к истории моего заточения. После нашего бегства, живых свидетелей случившегося не осталось, некому было рассказать, как всё было на самом деле. Поэтому, после того как нашли наших павших защитников, все решили, что Марагару удалось захватить всех аилла и Иллафариум покинут. По следам Марагара была отправлена погоня, но он с лёгкостью запутал свои следы и нагнать его не удалось. Не удалось отыскать и его логово.

— Если вы можете наблюдать за всем Гамаардом, разве нельзя увидеть Марагара? — не сдержала я своё любопытство.

— Я вижу лишь земли, куда простирается Меур. Это несомненно обширное пространство, но далеко не весь Гамаард. Вдобавок, Марагар скрылся от меня под каким-то магическим пологом, я до сих пор не могу видеть место, где он обитает. Он невидим для меня, даже когда бродит по Гамаарду, — со вздохом ответила Алатейя и продолжила свой рассказ: — После того, как Марагар скрылся с похищенными аилла, он стал накапливал мощь, питаясь от Меура. Он задумал разделить все народы и начал накрывать Гамаард, новым заклятьем, которое мешало общаться между собой разным народам. Аилла с лёгкостью смогли бы противостоять такому заклятью, но они бесследно пропали. Народы перестали друг друга понимать и начались раздоры. Недоверие переросло во враждебность. Всё чаще и чаще вспыхивали стычки и очень скоро, некогда могучая армия Великого леса, распалась. Все народы разбрелись по разным уголкам Гамаарда, сбиваясь в мелкие королевства, после чего, начались бесконечные войны за территории, длившиеся десятками витков. Из-за разорительных войн, королевства беднели и приходили в упадок. Численность населения редела. И в конце концов, ресурсы королевств истощились и завоевания, сами собой, угасли. Все просто стали охранять свои границы, не подпуская близко чужаков. Проклятье Марагара действует по сей день и народы по-прежнему друг друга не понимают, и никто никому не доверяет.

Алатейя замолчала, невидящим взглядом, смотря куда-то в даль. Я тоже смотрела на далёкий лес, настроение было подавленное. Рассказ о печальной судьбе Гамаарда, совсем меня расстроил.

— Остальные аилла… — я никак не могла сформулировать вопрос, этично, но Алатейя сразу поняла, о чём я хочу спросить.

— Они все провели остаток жизни со мной, состарились и покинули этот свет, каждая в свой срок, — смотря в даль, сказала иллари. — Марагар обладал чудовищной мощью, пока были живы попавшие в его руки сестры. Страшно представить, чего они пережили, пока милосердная смерть не призвала их. Он много раз собирал армии и приходил к Иллафариуму и снимал с цитадели свою чёрную печать. С собой он пригонял целые деревни мирных обывателей. Не стану рассказывать, какие зверства он творил, заставляя нас выйти из башни, не для детских ушек эти кошмары. Мы ничего не могли поделать, только молча глотать слёзы. Если бы мы вышли, пожалев этих несчастных, мы бы всё равно их не спасли. А захватив всех аилла, остальной Гамаард был бы утоплен в крови.

— Если Марагар - аилла, разве он не может войти в Иллафариум?

— Конечно, он очень рассчитывал на это, но к великому счастью Иллафариум его не принял. Он пытался уничтожить башню, но и это ему было не под силу. Всё, что ему удалось, это повредить нижние уровни цитадели. Позже, долгие витки, Марагар искал по всему Гамаарду ищущие агнии. Сгонял девушек со всех округ и насильно устраивал обряды поиска. После слияния, юные аилла попадали к нему в рабство на всю жизнь. Повсюду рыскали его соглядатаи и охотились на новорожденных аилла, которых агнии находили сами. Одной такой, юной аилла, помогли шифилы и ей удалось скрытно прийти в Иллафариум. Она была очень жизнерадостная и скрасила наши будни. Знаешь, а ведь она в точности предсказала твоё появление. У неё был редкий пророческий дар. Она подробно описала аилла, которая в будущем спасёт Гамаард. Даже упомянула, что она будет в милой пижаме.

Алатейя провела рукой по рукаву моей ночнушки, еле слышно, усмехнулась, улыбаясь своим воспоминаниям и быстрым движением смахнула покатившуюся по щеке слезу. Я робко прикоснулась к её руке, не зная, как можно утешить кого-то, кто пережил целую череду, невосполнимых утрат. Она накрыла мою ладонь своей и посмотрела на меня.

— Прости меня, моя девочка, я так давно не вспоминала моих сестричек. Я уже стала забывать, как я по ним тоскую. Я сама, почти стала каменной башней и начала забывать, что такое, испытывать эмоции. Лишь мелькающие перед глазами дни, одинаковые, как капли льющегося дождя. Дни складываются в витки и сколько их пронеслось мимо, сотня или тысяча, нет никакой разницы. Ты меня пробудила от сна, который был подобен смертельному забытью. Я снова чувствую себя живой. Нам всем надо проснуться. Нам всем, нужна твоя помощь. Но неволить я не в праве. Это очень опасный путь.

— Я очень хочу помочь, — сказала я твёрдо. — Мне очень полюбился ваш мир и я сделаю всё, что в моих силах.

— Иного ответа я не ждала, — сказала Алатейя, обнимая меня и прижимая к себе. — Я чувствую в тебе большую силу и несгибаемую волю.

— Спасибо. Вы и моя мама, пожалуй, единственные, кто во мне что-то дельное чувствуют, — усмехнулась я.

— Не стоит принижать свои способности. И злые языки не стоит слушать, они никогда не произносят мудрых слов.

— Говорунов я вообще не слушаю, — отмахнулась я. — Но скажите, уважаемая Алатейя, чем я могу помочь? Что мне делать?

— Марагар никогда не умел чувствовать аилла. Поэтому, он пока не знает, что в Гамаарде появилась новая вилла. Так что первым делом, тебе нужно покровительство тех, кто сможет тебя защитить.

— Но меня видели людоящеры, — возразила я. — Разве они не могут рассказать Марагару обо мне?

— В Гамаарде уже очень давно никто не видел аилла. Единственные, кто помнит и не считают нас вымыслом, это шифилы и уникафалы. У них уникальная память. Все остальные, вовсе забыли, либо помнят лишь отголоски древних легенд. Так что грейи не поняли, кто ты. Да и маловероятно, что они осмелятся рассказать Марагару о свой неудаче. В гневе он беспощаден.

— Ясно. Тогда у кого мне искать защиту? У шифилов и эфирников?

— Несомненно, они надёжные союзники и без колебаний поддержат тебя. Но им, в одиночку, не под силу тебя защитить, они неплохие маги, но слабые воины. Эти народы уже давно живут обособленной и вполне мирной жизнью. Тебе нужно поговорить с иллари и добиться встречи со старейшинами. Они знают легенду об аилла и серьёзно отнесутся к тебе. Марагар их злейший враг, а иллари — сильные союзники.

— Поняла, — кивнула я. — А как мне их найти?

— Иллари очень недоверчивы к чужакам и могут, по началу, встретить враждебно. Лучше избежать ненужной грубости, о которой в последствии будут жалеть. Пускай шифилы тебе помогут. Они с иллари лесные народы и научились, худо-бедно, друг друга понимать. Они организуют вам встречу.

— Хорошо. А можно всё рассказать Ашасу и Афиму?

— Конечно можно, — с улыбкой кивнула Алатейя. — Теперь это твои друзья. Благодаря им, я с тобой сейчас разговариваю. Но пока, история твоего появления в Гамаарде, должна оставаться только между вами. Если до Марагара дойдут слухи, благодаря чьим стараниям, в Гамаарде появилась новая аилла, твоим друзьям будет угрожать опасность.

— Я понимаю, — закивала я. — Марагар захочет узнать секрет чёрной дыры Ашаса? И тогда уже мой мир будет в опасности.

— Верно. Ты умная девочка, — улыбнулась Алатейя, поправляя вредную прядку волос, которой чем-то полюбился мой лоб. — Чтобы черпать Меур, Марагару нужна живая аилла. У него сейчас нет былой мощи, но всё равно, он очень опасен. В бою он по-прежнему неуязвим и сильнее любого воина в Гамаарде. К тому же, он по-прежнему очень сильный маг. В честном бою он непобедим.

— Как только он узнает обо мне, он сразу же начнёт на меня охотиться? — спросила я, уже заранее зная ответ.

— Без сомнений. Надо постараться, чтобы Марагар узнал о тебе самым последним. Поэтому, надо быть очень осторожной. Продумывать каждый шаг. Марагар очень давно ждёт новорожденную аилла. Он постоянно продлевает себе жизнь, но всё равно, он уже очень стар и слаб. Ему жизненно необходим Меур, чтобы вернуть себе молодость.

— А разве аилла не могут также вернуть себе молодость? — удивилась я.

— Нет. Марагар использует, для омоложения страшное зло, магию крови. Эта мерзость чужда нашей природе! — Алатейя неприязненно повела изящными плечами. — Меур он использует для подпитки своего чёрного колдовства и многократного усиления своих заклятий. Мы не можем использовать Меур во зло, не можем использовать как оружие, не можем оживлять мёртвых и другие подобные мерзости нам недоступны и глубоко противны. Каждая аилла, для Марагара, как будто дверца, через которую в него вливается Меур. Чем больше он захватит аилла, тем больше будет эта дверца. Чем больше у него мощи, тем более ужасное колдовство ему станет доступно. Он сможет бесконечно себя омолаживать.

— А что будет, если он вернёт свою молодость?

— Он станет невероятно силён физически и сможет в одиночку выйти даже против армии, — ответила Алатейя. — Нельзя этого допустить. Нельзя и медлить. Тебе лучше не выходить за пределы земель шифилов. Здесь они полновластные хозяева. В их владениях можно не бояться соглядатаев Марагара, поэтому, все важные переговоры надо вести у шифилов.

— Пере… Вести переговоры? — в полном недоумении, переспросила я. — Уважаемая Алатейя, я ещё в школе учусь, как я могу вести такие серьёзные переговоры?

— Ты аилла, Настя, эти способности у тебя в крови, — улыбаясь, сказала Алатейя. Моя растерянность её забавляла. — Твоё призвание, быть послом мира для всех народов. Поверь, ты сама удивишься, когда у тебя всё получится.

— Легко сказать, — нервно хохотнула я. — Мне ещё никогда не доводилось собирать настоящую армию для войны с каким-то красным властелином.

Алатейя звонко рассмеялась, грациозно поддавшись вперёд. Её смех был такой заразительный, что я сама не удержалась от улыбки.

— Ты не представляешь, как я давно не веселилась, — сквозь смех, простонала Алатейя. — Ну ты даёшь… «красный властелин». Знаешь, Настя, у тебя потрясающий талант давать заразительные прозвища.

— Само как-то вырывается, — засмущалась я, убирая вредину прядку.

— А какое прозвище ты дала бы мне? — лукаво улыбаясь, спросила иллари.

— Ой, я так не умею. Прозвища сами собой придумываются, — сказала я, смущённо опуская глаза. — Вам прозвище и не нужно, у вас очень красивое имя.

— Спасибо, Настя. Твоё имя непривычно в нашем мире, но очень приятно звучит. Как жаль, что у нас остаётся мало времени. Я чувствую, уже совсем скоро, твой Сномулет тебя заберёт.

— Уже скоро? Совсем не хочется уходить, — расстроилась я. — Но вы не успели рассказать мне, о чём говорить с иллари.

— Не переживай, Настя, разговор сам собой сложится, — успокоила меня Алатейя. — С начала, иллари убедятся, что аилла, это не вымысел. Они поймут, что появился кто-то, кто сможет объединить и сплотить народы. Иллари не могут в одиночку противостоять Марагару, и такая новость даст всем надежду. Они сами скажут тебе, что нужно делать.

— Поняла. А вас я смогу навещать?

— Конечно. Я буду наблюдать за тобой и с нетерпением ждать твоих визитов.

— А я смогу так же видеть, как вы, через Меур? — не удержалась я от вопроса.

— Со временем ты сможешь всё, — с улыбкой ответила Алатейя. — Меур сам тебе будет открывать свои тайны. Кто знает, на что ты будешь способна завтра. Терпение, сестричка.

Мы помолчали, глядя на далекий, исполинский лес, краснеющий, в закатных лучах. Удивительно, как незаметно пролетел день. Я невольно зевнула, прикрыв ладонью рот.

— Ты устала, — мягко сказала Алатейя, поправив мою неугомонную прядку. — Слишком много впечатлений для одного дня. Нам пора прощаться. Но прежде, я хочу подарить тебе одну вещицу.

Она вытянула руку и тут же, ей на ладонь вспорхнула маленькая птичка, похожая на синичку, только ярко голубого цвета с изумрудно зелёными глазами. Иллари поднесла птичку к губам и прошептала несколько слов. Птичка, встрепенув крыльями, сорвалась с ладони и улетела за спину. Алатейя посмотрела на меня, взгляд стал серьёзным.

— Помни, самое главное, тебе надо быть предельно осторожной. Ты ещё не умеешь видеть ложь и чувствовать дурные намерения, поэтому, на первых порах, не раскрывай незнакомцам, кто ты. Только тем, кому безоговорочно доверяешь. Не пользуйся силой аилла при посторонних, не общайся с незнакомыми потаённой речью.

— Я даже не знаю, что такое, эта «потаённая речь», — усмехнулась я.

«Это просто мысленная речь» — прозвучал голос Алатейи в моей голове.

От неожиданности я вздрогнула и недоумённо уставилась на Алатейю. Увидев мою реакцию, она снова звонко рассмеялась.

— А я что, тоже так умею? — в недоумении, спросила я.

— Конечно умеешь, — отсмеявшись, сказала Алатейя. — Надо просто не много практики. Ты всему научишься.

Из арки вылетела недавняя птичка и направилась к нам. Птичка несла в лапках цепочку с каким-то кулоном. Хозяйка цитадели подняла руку, и птичка опустила ей в ладонь свою ношу и тут же улетела обратно в сад.

— Вот, возьми. Это оправа для твоего агния, — сказала Алатейя, передавая мне украшение. — Это не простая вещица, помести туда свой Сномулет и его сможешь видеть только ты или другая аилла. Больше не будет надобности прятать свой агний. Его никто не увидит и даже не сможет найти на ощупь.

— Здорово, — протянула я, любуясь подарком. — Спасибо.

— Носи на здоровье, — улыбаясь своей потрясающей улыбкой, сказала Алатейя. — Что ж, тебе пора. Я вижу, ты уже слишком задержалась.

На улице действительно уже были сумерки. Небо осыпали бессчётные звёзды. Обернувшись, я увидела, что сад светился в темноте. Среди деревьев летали стайки разноцветных светлячков. Стрекотали сверчки и ещё какие-то неведомые букашки.

— Обычно перед пробуждением, что-то происходит необычное, а порой, очень забавное, — хихикнула я. — Даже интересно, что сейчас произойдет.

— Видимо на магию твоего весёлого друга, наложилось его чувство юмора, — сказала Алатейя. — На этот раз ничего необычного не будет. Приходи ко мне, как появится желание и возможность. Я очень рада, что познакомилась с тобой, сестрёнка.

Я было хотела что-то ответить, но Алатейя просто взяла и легонько щёлкнула меня пальцем по носу.

Вздрогнув от неожиданности, я открыла глаза. Надо мной стояла мама и улыбалась.

— Вставай лежебока. Никак докричаться не могу. Как же ты в последнее время, крепко спишь.

Я резко села на кровати и уставилась, в недоумении на маму. Нос, после щелчка, ужасно чесался.

— Ты что, меня по носу щёлкнула? — хохотнула я, потирая нос. — Ты никогда так не делала…

— А как ещё, прикажешь, тебя будить? — лукаво усмехнулась мама. — Заряженной пушки у меня нет. Так что, я нашла новый, действенный способ. Давай соня, завтрак на столе. Я и так тебе слишком много позволила поспать, уж очень жалко будить было.

Мама подмигнула мне и вышла из комнаты, прикрыв дверь.

Я, уже привычно, посмотрела на руку и разжала кулак. На ладони лежала золотая оправа с красивой цепочкой, витиеватого плетения. Я невольно залюбовалась невероятной красотой украшения. Оправа была в виде, овала, из переплетённых ветвей какого-то вьющегося растения с листьями и красивыми цветками. Диковина была столь искусно выполнена, что растения выглядели, как живые. Это было настоящее произведение искусства, которое могло бы занять достойное место, среди экспонатов Эрмитажа.

Немного полюбовавшись чудом илларийских мастеров, я ловким движением, вынула Сномулет из-под подушки. Держа рядом амулет и оправу, я заметила проблему. Оправа была на много больше камня, он не будет в ней держаться.

— Странно. И как же мне тебя тут закрепить? — спросила я Сномулет. — Скотчем примотать что ли?

Пока я размышляла, я поместила камень внутрь оправы, примеряя размер и вдруг, камень резко вздрогнул и вспыхнул ярким зелёным светом. От испуга я отдёрнула руку, а Сномулет остался висеть в воздухе, внутри оправы. Украшение пришло в движение. Стебли переплетённых растений поползли на встречу друг другу, ещё больше переплетаясь между собой. Кольцо оправы стало сжиматься, затягиваясь вокруг камня, пока не охватило его по кругу. Всё туже и туже затягиваясь, стебли плотным кольцом оплели Сномулет, обнимая его и последним движением, к камню прижались листья золотого вьюна и оправа замерла, а свечение камня медленно погасло.

— О-бал-деть! — пролепетала я, реально обалдев от увиденного.

Не каждый день становишься свидетелем, творящегося прямо у тебя в руках, самого настоящего, волшебства. Я повесила кулон на шею и подбежала к зеркалу.

— О-о-ох, — только и смогла выдохнуть я. На моей шее висело невероятно красивое украшение: изумрудного цвета камень в потрясающей золотой оправе.

- Ну и как тебе, Сномулет? Удобно? - спросила я, вовсю любуясь сокровищем.

"Угу" - отчетливо провибрировал камень.Немного обдумав услышанное, я спросила у Алатейи:

— А эфирники? Они могут стать аилла?

— Они не любят это прозвище, — с укором посмотрела на меня хозяйка башни. — Они себя называют…

— Эфи, я знаю, — бестактно перебила я. — Но мои друзья не обижаются, им, напротив, нравится.

— Молодые Ашас и Афим — они хорошие ребята. Им можно доверять, — с улыбкой сказала Алатейя и продолжила: — Так вот, эфирники тоже не могут стать аилла. Даже несмотря на то, что аилла и возникает из эфирного тела, мы с тобой уже далеко не эфирники. Чтобы стать аилла, необходимо особое изменение, это таинство называется "слияние". Оно происходит только в момент отделения эфирного тела от физического, только тогда происходит необходимое преображение эфирного тела: оно необратимо меняется и сливается с агнием. Тела же эфирников изменить невозможно.

— Ясно, — задумчиво сказала я, разглядывая далёкий лес. Голова шла кругом от изобилия новостей. — Ашас сейчас пытается выяснить, что он намудрил со Сномулетом и со мной. Но, получается, я раньше его во всём разобралась.

— Намудрил — это ты точно выразилась. Что именно, я и сама пока поняла не до конца. Ашас очень долго владел агнием и долго подвергался его воздействию. Так что сам ли он догадался, как открыть дверь в твой мир, или агний направил его мысли, сказать сложно. Это уже вопрос философский. Важно лишь то, что он наложил на камень правильное заклятье, дающее агнию власть над твоими сновидениями, а значит, и над твоим эфирным телом. В итоге слияние свершилось, агний выбрал тебя. Но благодаря магии Ашаса ты становишься аилла только во сне, и в мир Гамаарда перемещается лишь твоё эфирное тело. Это поразительно и пока совершенно необъяснимо.

— Как всё сложно, — сказала я задумчиво.

— Я понимаю, — сказала Алатейя, поправляя непослушную прядку волос, упавшую мне на лоб. — Для совсем юной девочки это тяжёлая ноша. Но ты наша единственная надежда. Тебе суждено вернуть Гамаард к былому процветанию. За минувшие витки все народы отдалились друг от друга, они враждуют, они никому не доверяют и гибнут в бессмысленных стычках. Все живут обособленными горстками и совсем забыли об ушедших временах. Многие вовсе забыли про аилла и Иллафариум или считают их легендой, или вовсе детской сказкой. Мой некогда прекрасный мир сейчас недружелюбное и очень опасное место.

— Это я знаю. Меня хотели поймать ваши соплеменники и оружием угрожали, — сказала я с иронией. — Причём после того, как я им помогла.

— Иллари тоже сильно изменились, — с грустью, опуская глаза, сказала Алатейя. — За эти века иллари очень сильно пострадали, и таких долгожителей, как я, совсем не осталось. Очень мало живых иллари, кто помнит легенду об аилла. Но они есть, они живут отшельниками и почти не общаются с молодыми иллари. Не держи зла. Они стали очень подозрительными и никому не доверяют. Они хотели тебя захватить, чтобы выяснить, кто ты. Им сложно поверить, что кто-то станет им помогать бескорыстно. Поверь, они быстро во всём разберутся и станут надёжными союзниками.

— Я верю в это и давно уже не злюсь.

— Ты истинная аилла, Настя, — сказала иллари, гладя меня по голове. — Агний никогда не ошибается с выбором.

Я засмущалась. Почему-то мне жутко неловко, когда меня хвалят, и я поспешила сменить тему:

— Скажите, уважаемая Алатейя, а кто такой Марагар? Я так поняла, что это эфирник. Но, почему он красный? И зачем он запечатал Иллафариум?

— Это самая тёмная часть нашей истории, — Иллари помолчала, обдумывая ответ. — Полагаю, начать рассказ о Марагаре нужно с другого. Всем живым существам нужна пища для пропитания. Ты видела, как питаются эфи?

— Да, видела. Они курят салаты… Ой… — ляпнула я, слишком поздно спохватившись и прикрывая рот ладонью.

Алатейя залилась звонким смехом. Я, наверное, жутко покраснела… то есть посинела и робко улыбнулась.

— Да, действительно, немного похоже. Никогда с этой стороны не смотрела, — сказала Алатейя, отсмеявшись. — Я видела, как курят трубки мореходы-люди. Но если люди втягивают тлеющий дым, эфи втягивают эфирную ауру растений, и она служит им пищей.