Читать книгу Развод в 45. Генерал, возвращайся к первой (Павел Лимонов) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Развод в 45. Генерал, возвращайся к первой
Развод в 45. Генерал, возвращайся к первой
Оценить:

5

Полная версия:

Развод в 45. Генерал, возвращайся к первой

И сегодня выбрал не меня.

— Да, — сказала я.

Алексей стоял посреди кухни.

Я видела, как он собирался что-то добавить.

Наверное, снова сказать, что не хотел причинять боль.

Или попросить отнестись к ситуации разумно.

Или напомнить, что мы взрослые люди.

Но я больше не хотела слушать.

— Только одну вещь запомни, Леша.

Он посмотрел на меня.

— Какую?

Я с трудом сглотнула.

— Ты можешь решать, с кем тебе жить. Кого любить. К кому возвращаться. Это твой выбор.

Он молчал.

— Но не надо больше решать за меня. Не надо говорить, что для меня будет лучше, когда мне успокоиться и как я должна к этому относиться.

Алексей опустил глаза.

— Хорошо.

Я встала.

— Собери вещи, которые нужны на ночь. Об остальном поговорим позже.

Он задержался возле двери.

— Наташ, мне правда жаль.

Я посмотрела на него.

И впервые за весь вечер не стала его успокаивать.

— Мне тоже.

Алексей вышел.

Я услышала, как он открыл шкаф в спальне.

Передвинул вешалки.

Выдвинул ящик.

Потом долго что-то искал.

Наверное, чистую рубашку.

И я вдруг поймала себя на желании пойти и помочь.

Я ведь знала, где лежат его рубашки.

Где носки.

Где сменные очки.

Где таблетки от головной боли.

Я знала все.

Двадцать четыре года знала.

Но осталась на кухне.

Через несколько минут хлопнула входная дверь.

Не громко.

Алексей никогда не хлопал дверями.

Я подошла к окну.

Во дворе зажглись фонари. Возле подъезда стояла его машина.

Муж положил сумку в багажник, сел за руль.

Некоторое время машина не двигалась.

Я смотрела на нее, положив ладонь на подоконник.

Потом загорелись фары.

Алексей выехал со двора.

Я вернулась к столу.

В холодильнике стоял торт.

Рядом лежал подарок, который я так и не вручила.

На стене висела наша свадебная фотография.

Я сняла ее.

Не разбила.

Не выбросила.

Просто поставила лицом к стене на полку.

Потом выключила свет на кухне и прошла в спальню.

На его стороне кровати лежала забытая книга.

Я взяла ее, чтобы убрать, и увидела между страницами старую бумажную закладку.

Ее сделала Лиза еще маленькой.

На картонке кривыми буквами было написано:

«Папе, чтобы ты скорее возвращался домой».

Я села на край кровати.

И наконец заплакала.

Глава 2. Двадцать четыре года

Утром я проснулась от телефонного звонка.

Первые несколько секунд лежала с закрытыми глазами и пыталась понять, почему в спальне так тихо.

Алексей обычно вставал раньше меня. Даже после отставки продолжал просыпаться в шесть тридцать, словно будильник был встроен у него где-то внутри. Шел на кухню, включал кофемашину, иногда гремел посудой, потому что никак не мог запомнить, в каком шкафу лежат маленькие чашки.

Я хотела крикнуть, чтобы он ответил на звонок.

И только потом вспомнила вчерашний вечер.

Муж ушел.

Не на службу, не к сослуживцам и не в командировку.

К первой жене.

Я открыла глаза.

На его половине кровати никто не спал. Подушка лежала ровно, покрывало даже не помялось.

Телефон продолжал звонить.

На экране высветилось имя Лизы.

Я посмотрела на время.

Девять сорок.

— Мам, привет! Ты проснулась?

Голос дочери был бодрым и радостным.

— Да, солнышко.

— Я тут подумала, может, пораньше к вам заеду? У меня потом встреча с девчонками.

Я села на кровати.

— Во сколько?

— Часов в одиннадцать. Вы дома?

Я посмотрела на пустую половину кровати.

— Я дома.

— А папа?

Ответить оказалось неожиданно трудно.

— Папы нет.

— Опять куда-то уехал?

Я закрыла глаза.

— Лиза, приезжай. Нам нужно поговорить.

Дочь помолчала.

— Мам, что случилось?

— Приезжай, пожалуйста.

— Ты меня пугаешь.

— Со мной все нормально. Только приезжай.

Я отключилась раньше, чем она успела задать следующий вопрос.

Потом еще несколько минут сидела на кровати.

Мне казалось, что стоит встать, умыться, приготовить завтрак, и все станет немного понятнее.

Но привычные действия неожиданно потеряли смысл.

Обычно я начинала утро с вопроса, что будет делать Алексей.

Если он собирался рано уезжать, готовила завтрак быстрее. Если оставался дома, могла не торопиться. Если ждал гостей, заранее проверяла холодильник.

Сегодня мне не требовалось ни под кого подстраиваться.

Можно было вообще не вставать.

Эта мысль не принесла облегчения.

Я заставила себя подняться, дошла до ванной и включила холодную воду.

В зеркале отражалась женщина с опухшими глазами и растрепанными волосами.

Я выглядела так, словно заболела.

— Замечательно, Наталья Сергеевна, — сказала я своему отражению. — Просто замечательно.

Умылась.

Почистила зубы.

Собрала волосы.

Потом открыла шкаф.

На полках, где Алексей хранил белье, появились пустые промежутки.

Он забрал несколько рубашек, брюки, спортивный костюм и часть личных вещей. Остальное осталось на месте.

Я провела ладонью по полке.

Вчера еще могла злиться на его спокойствие.

Сегодня хотелось выть.

Не потому, что муж забрал рубашки.

Потому что он уже знал, куда их повезет.

У него был другой дом.

Другая женщина.

И, судя по вчерашнему разговору, он готовился к этому давно.


Лиза приехала без пятнадцати одиннадцать.

Я открыла дверь и увидела дочь с бумажным пакетом в руках.

— Мам, что у тебя с лицом?

— Здравствуй и тебе.

Она не улыбнулась.

Перешагнула порог, поставила пакет на тумбочку.

— Ты плакала?

Я кивнула.

Лиза мгновенно побледнела.

— Что с папой?

— Он жив и здоров.

Дочь выдохнула.

— Господи, мама! Я уже подумала...

Она осеклась.

Посмотрела на меня внимательнее.

— Вы поругались?

Я закрыла дверь.

— Раздевайся.

— Мам.

— Лиза, пожалуйста. Давай пройдем на кухню.

Она молча сняла куртку.

На кухне все осталось почти таким же, как вчера. Только праздничная скатерть была убрана, а на столе стояла одна чашка.

Я поставила чайник.

Руки действовали сами.

Достала тарелки.

Открыла холодильник.

Увидела торт и почувствовала, как к горлу подкатила тошнота.

— Мам, — позвала Лиза. — Посмотри на меня.

Я повернулась.

Дочь стояла возле стола.

— Что произошло?

Я закрыла холодильник.

— Папа от меня ушел.

Несколько секунд она просто смотрела на меня.

Потом нахмурилась.

— Куда ушел?

Я не сразу поняла вопрос.

— Из семьи.

— Я понимаю. Куда?

— К Татьяне.

Лиза моргнула.

— К какой Татьяне?

— К маме Максима.

Она рассмеялась.

Коротко, нервно.

— Мам, подожди. Ты что-то не так поняла.

Я опустилась на стул.

— Хотела бы.

— Папа просто поехал к ней? Из-за этого вы поссорились?

— Лиза, у них роман.

Дочь медленно села напротив.

— Что?

— Папа вчера признался, что встречается с Татьяной. Они хотят снова жить вместе.

Она смотрела на меня так, словно я говорила на незнакомом языке.

— Но они же развелись сто лет назад.

— Двадцать шесть.

— Да какая разница!

Лиза резко поднялась.

Прошла к окну.

Потом вернулась.

— Подожди. Ты серьезно?

— Да.

— Папа сам тебе сказал?

— Да.

— И что он собирается делать?

Я сглотнула.

— Разводиться со мной.

Дочь схватила телефон.

— Я ему сейчас позвоню.

— Лиза.

— Нет, мама, это вообще что такое?

Она уже нашла номер.

Я протянула руку.

— Подожди.

— Почему?

— Потому что сначала хочу поговорить с тобой.

Лиза смотрела на меня с таким возмущением, что я впервые за утро почувствовала себя немного увереннее.

Не одна я считала происходящее ненормальным.

— Хорошо, — сказала она и положила телефон экраном вниз. — Рассказывай.

Я рассказала.

О нашей годовщине.

О несостоявшейся поездке.

О видеозвонке Сони.

О том, как увидела Алексея у Татьяны.

И о вечернем разговоре.

Без подробностей, которых дочери знать было необязательно.

Но и без попыток оправдать мужа.

Лиза слушала, иногда задавала вопросы.

Когда я закончила, она долго молчала.

Потом спросила:

— А сколько это продолжается?

— Он не сказал точно.

— То есть даже этого не сказал?

— Нет.

Она закрыла лицо ладонями.

— Не верю.

Я смотрела на ее опущенную голову.

Вдруг вспомнила, какой маленькой она была, когда Алексей впервые уехал на несколько месяцев и почти не мог приезжать домой.

Лиза тогда каждую ночь спрашивала, когда папа вернется.

Я объясняла, что он работает.

Что скучает.

Что обязательно приедет.

И что мы должны быть терпеливыми.

Потом она выросла.

Но, кажется, привычка ждать отца осталась у нас обеих.

— Мам, а может, он просто запутался?

Я подняла глаза.

Лиза смотрела на меня осторожно.

— В каком смысле?

— Ну... У Татьяны муж умер. Она осталась одна. Папа стал ей помогать. Может, они сами еще не понимают, что делают?

— Папа сказал, что хочет к ней вернуться.

— Я слышала. Но люди иногда такое говорят, когда...

Она запнулась.

— Когда что, Лиза?

— Когда у них сложный период.

Я медленно выдохнула.

Вот оно.

То, чего я боялась.

Дочь хотела сохранить нашу семью.

И ради этого уже начинала искать объяснения поступку отца.

Я не могла ее винить.

Еще вчера сама объясняла его отсутствие срочными делами.

— Лиз, — сказала я, — папа не мальчик. Ему пятьдесят четыре года.

— Я знаю.

— Он взрослый человек, который полгода или сколько-то еще встречался с другой женщиной. А вчера сказал, что хочет уйти к ней. Что именно он должен перепутать?

Она опустила глаза.

— Не знаю.

Я потянулась через стол и взяла ее за руку.

— Послушай. Я не прошу тебя выбирать между нами.

Лиза подняла голову.

Глаза у нее блестели.

— Но как я могу после такого с ним нормально разговаривать?

— Не знаю. Сейчас, наверное, будет трудно.

— Он же тебя предал.

У меня задрожали губы.

— Да.

Я впервые произнесла это слово вслух.

Не «запутался».

Не «вернулся к прошлому».

Предал.

Лиза сжала мою руку.

— Мам, мне так жалко.

И тут я заплакала.

Тихо.

Без рыданий.

Просто слезы потекли по лицу, и я не успевала их вытирать.

Дочь пересела ко мне, обняла.

Я уткнулась лбом в ее плечо.

Она пахла знакомыми духами и каким-то сладким шампунем.

Моя девочка.

Взрослая.

Самостоятельная.

Я столько лет старалась оградить ее от неприятностей.

И теперь она сидела рядом, гладила меня по спине и не знала, как помочь.

— Мам, может, он одумается, — прошептала она.

Я не ответила.

— Может, вы пока не будете торопиться с разводом?

Я отстранилась.

— Лиза.

— Я понимаю, что он виноват. Правда понимаю. Просто двадцать четыре года...

Она развела руками.

— Неужели можно вот так взять и все закончить?

Я посмотрела на дочь.

Вопрос был хорошим.

Я сама задавала его себе всю ночь.

— Не знаю, солнышко. Но закончила это не я.

Лиза опустила голову.

— Прости.

— Тебе не за что извиняться.

Мы немного посидели молча.

Потом она неожиданно спросила:

— А ты его еще любишь?

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Вчера этот вопрос казался бы нелепым.

Конечно, люблю.

Я любила Алексея много лет.

Привыкла к его голосу, рукам, смеху.

Знала, каким он становится после тяжелого дня.

Умела развеселить, когда он сердился.

Помнила, как мы держались за руки в роддоме, когда родилась Лиза.

Любовь не исчезала за одну ночь только потому, что человек поступил подло.

— Да, — ответила я.

Дочь снова заплакала.

— Тогда почему...

— Потому что моей любви теперь недостаточно.

Она молчала.

Я погладила ее по волосам.

— И ты не должна это исправлять. Слышишь?

Лиза кивнула.

Потом вытерла лицо ладонями.

— Можно я все-таки папе позвоню?

— Конечно.

— Я скажу ему, что он идиот.

— Это уже твой разговор с отцом.

Она невесело усмехнулась.

— А торт остался?

Я посмотрела на холодильник.

— Почти целый.

— Давай есть.

— Сейчас?

— Да. А то я вчера всем рассказывала, что у тебя будет клубничный торт, и теперь хочу попробовать.

Я поднялась.

Достала торт.

Отрезала дочери большой кусок.

Себе — маленький.

Лиза попробовала крем и закрыла глаза.

— Мам, вкусно невероятно.

Я посмотрела на нее.

— Правда?

— Очень.

Она придвинула ко мне тарелку.

— И ты ешь.

Мы сидели за столом и ели праздничный торт на следующий день после разрушенной годовщины.

Я не знала, что будет дальше.

Но впервые с вечера мне удалось проглотить несколько кусочков без тошноты.


После ухода Лизы я решила разобрать документы.

Не потому, что уже знала, как буду разводиться.

Просто мне нужно было занять руки.

Я открыла нижний ящик письменного стола.

Там хранились свидетельства, договоры, старые квитанции, документы на квартиру и дачу.

Алексей всегда доверял мне домашние бумаги.

Сам разбирался со служебными, а семейные оставлял на мое усмотрение.

Я достала папку с документами на квартиру.

Мы покупали ее девять лет назад.

Тогда Алексей еще служил, но уже получил повышение, и мы наконец могли позволить себе хорошее жилье.

Я помнила, как мы ходили по пустым комнатам и спорили, где поставить диван.

Муж хотел большой телевизор.

Я мечтала о рабочем месте у окна.

В итоге сделали и то и другое.

Дача появилась позже.

Небольшой участок с деревянным домом, который мы собирались постепенно приводить в порядок.

Алексей любил приезжать туда весной.

Разводил мангал, возился с инструментами, строил планы на новую беседку.

Я занималась цветами.

Последние два года мы обсуждали, не стоит ли сделать в доме отопление, чтобы приезжать зимой.

Теперь я сидела на полу перед открытым ящиком и смотрела на договор купли-продажи.

Интересно, Татьяна любит дачи?

Потом мне стало противно от собственного вопроса.

Какая разница?

Я не собиралась мысленно рассаживать их на нашей террасе.

Я хотела понять, что принадлежит мне.

И как дальше жить.

Телефон зазвонил.

Алексей.

Я посмотрела на экран.

Не ответила сразу.

Дала себе время.

Потом нажала зеленую кнопку.

— Слушаю.

— Наташ, привет.

Голос был привычным.

Спокойным.

Словно вчера ничего не произошло.

— Привет.

— Как ты?

Я посмотрела на разложенные бумаги.

— Плохо.

Он помолчал.

— Понимаю.

Мне хотелось спросить, действительно ли понимает.

Но я удержалась.

— Ты что-то хотел?

— Да. Нужно забрать некоторые вещи. Я вчера не все взял.

— Какие?

— Одежду, документы. Компьютерные принадлежности.

— Приезжай завтра.

— Может, сегодня?

Я посмотрела на часы.

Было почти четыре.

— Сегодня не хочу тебя видеть.

— Наташ, мне нужны вещи.

— Тогда напиши список, я соберу и оставлю у двери.

Он вздохнул.

— Не надо усложнять.

Я закрыла глаза.

— Леша, ты позвонил на следующий день после того, как сообщил об измене. Я говорю, что не хочу сегодня тебя видеть. Что тут сложного?

Он помолчал.

— Хорошо. Завтра во сколько?

— После шести.

— Договорились.

Я уже собиралась отключиться, когда он сказал:

— Наташа, я хотел еще кое-что уточнить.

— Что?

— Мы вчера не договорили.

Я сжала телефон.

— О чем?

— О наших отношениях.

— Что еще ты хочешь сообщить?

Он замялся.

— Я понимаю, что все вышло некрасиво. Но не хочу, чтобы ты считала, будто наш брак ничего для меня не значил.

Я закрыла папку.

— Тогда зачем говорил, что все эти годы любил Татьяну?

— Я не говорил, что все годы.

— Ты сказал, что чувства никуда не делись.

— Это не одно и то же.

Я почувствовала раздражение.

— Объясни разницу.

Алексей вздохнул.

— У нас с Татьяной осталась связь. Мы родители Максима. Мы вместе прошли тяжелое время. И когда снова начали общаться, я понял, что многое из того, что считал законченным, на самом деле осталось.

— А со мной?

— Что ты имеешь в виду?

— Что осталось от нас?

Муж молчал.

— Ты ведь не можешь просто сказать, что ничего не было, Леша.

— Я и не говорю.

— Тогда скажи, что было.

Он ответил не сразу.

— Ты была хорошей женой.

Я уставилась на стену.

Хорошей женой.

Словно он составлял мне характеристику.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Наташ...

— А ты был хорошим мужем. По крайней мере, я так думала.

— Я старался.

— Знаю.

Несколько секунд мы молчали.

Потом я спросила:

— Сколько вы встречаетесь?

— Мы давно общаемся.

— Я не про общение.

Он тяжело выдохнул.

— Примерно полгода.

Я закрыла глаза.

Полгода.

С ноября.

В ноябре у Алексея был день рождения.

Я устроила дома ужин.

Пригласила Лизу, Максима с Диной и Соней, нескольких его друзей.

Помню, как он обнимал меня на кухне, пока гости сидели в гостиной.

— Хорошо у нас, Наташка, — сказал он тогда.

Я улыбнулась, потому что тоже так считала.

Теперь мне захотелось узнать, до или после этого ужина он впервые поцеловал Татьяну.

Но я не спросила.

Вопросы могли не закончиться никогда.

— Ты с ноября мне изменял?

— Да.

— А когда мы в январе ездили к Лизе на новоселье?

— Наташа...

— Ты уже встречался с ней?

— Да.

— Когда в феврале мы обсуждали поездку на годовщину?

— Да.

Я прикусила губу.

— Когда в апреле ты подарил мне цветы на день рождения?

Он молчал.

Ответ был понятен.

— Леша, скажи мне одну вещь.

— Какую?

— Ты вообще собирался сам рассказать?

Он ответил не сразу.

— Да.

— Когда?

— Я искал подходящий момент.

Я посмотрела на фотографию в рамке на письменном столе.

Мы с Алексеем стояли возле моря.

Он обнимал меня за талию.

Оба смеялись.

— Подходящего момента не нашлось за полгода?

— Наташа, мне тоже было непросто.

Вот тут я не выдержала.

— Тебе было непросто?

— Я не это имел в виду.

— Ты встречался с другой женщиной, возвращался домой ко мне, спал со мной, обсуждал наши планы. И теперь говоришь, что тебе было непросто?

— Я не пытаюсь оправдаться.

— Именно этим ты занимаешься.

Он замолчал.

Я вытерла глаза.

Слезы снова потекли сами собой.

— Завтра после шести, — сказала я. — Заберешь вещи.

— Хорошо.

— И давай дальше говорить только о том, что нужно решить.

— Наташ...

— До завтра.

Я отключилась.

Положила телефон на пол рядом с документами.

И несколько минут просто сидела.

Теперь я знала срок.

Полгода.

Сто восемьдесят с лишним дней, в течение которых мой муж возвращался домой и делал вид, что мы по-прежнему семья.

Мне захотелось вспомнить каждый из них.

Каждый вечер.

Каждый поцелуй.

Каждую встречу.

Но я понимала, что не выдержу.

Я подняла с пола документы, аккуратно сложила их в папку и написала на обложке:

«Квартира. Дача. Деньги».

Потом взяла чистый лист.

Вверху написала:

«Что делать дальше».

Ниже оставила пустое место.

Я не знала ответа.

Но впервые собиралась искать его сама.


В понедельник утром я позвонила Оксане.

— Ну наконец-то! — услышала я вместо приветствия. — Я уже решила, что тебя похитили.

— Нет, я дома.

— Ты фотографии посмотрела?

— Посмотрела.

— И?

— Хочу приехать.

На том конце повисла пауза.

— Прямо сегодня?

— Если можно.

— Конечно можно. Только у меня тут с утра сумасшедший дом. Приходи после двенадцати.

— Хорошо.

— Наташа, у тебя голос странный.

Я опустилась на край кровати.

— Оксан, у меня Алексей ушел.

Несколько секунд она молчала.

Потом спросила:

— Куда?

Я невесело усмехнулась.

— Все почему-то спрашивают именно это.

— А куда надо спрашивать?

— К первой жене.

— Подожди.

Я услышала, как подруга что-то передвинула.

— Как это к первой жене?

— В самом прямом смысле. У них роман. Он хочет вернуться к ней.

Оксана выругалась.

Грубо.

Совсем не так, как обычно разговаривала с заказчиками.

Я неожиданно рассмеялась.

— Ты чего смеешься? — спросила она.

— Не знаю. Наверное, потому что больше не могу плакать.

Подруга помолчала.

— Наташ, приезжай. Не обязательно работать. Просто приезжай, ладно?

— Я хочу работать.

— Хорошо. Тогда приезжай работать.

bannerbanner