Потерянная ведьма

Лёха быстро записал мои слова в заметки, нахмурив брови.

– Отлично. Вернёмся туда и заберём книгу. Может, это даст нам ключ к разгадке, – сказал он, поднимая на нас взгляд.

Головоломка, которую мы пытались разгадать, становилась всё сложнее, и каждый фрагмент информации теперь имел значение.

После ужина мы направились в дом советника Черномыра. Ночь окутывала город, придавая нашим шагам скрытность. Дом казался тихим и пустым. Мы осторожно вошли внутрь, стараясь не издавать лишних звуков.

Книга всё ещё лежала на столе, словно дожидаясь нас. Я осторожно подняла её – по пальцам пробежала слабая магическая искра. На страницах были описаны сложные ритуалы и заклинания; многие из них я никогда прежде не встречала.

– Надо попытаться понять всё, – произнёс Альбус; его взгляд из‑за моего плеча был исполнен решимости, хоть голос и звучал приглушённо. – Если мы постигнем суть этих заклинаний, сможем вырвать из тени того, кто окрашивает наши дни кровью.

Я молча кивнула и продолжила перелистывать пожелтевшие страницы.

– Эти заклинания… это ведь не магия в обычном понимании, верно? – прозвучал голос Лёхи.

– Ты хочешь сказать, что они не требуют магической силы от исполнителя? – уточнил Альбус. – Да. Именно поэтому они нам чужды. Это ритуалы, шёпотки для тех, кто жаждет прикоснуться к колдовству – короткий путь для простого люда или для тех, кто не желает трудиться над собой.

– То есть используется книжная магия, а не внутренняя сила, – подытожил Лёха. – Значит, это ритуалы определённой направленности… Для вызова, в основном? Признаюсь, я теряюсь. Они ведь не помогут магу в бою и не заменят заклинание в час опасности. Я не знаток, просто пытаюсь понять, в каком направлении копать.

– Ты на удивление быстро схватываешь суть, – заметил Альбус, внимательно глядя на него. – Да, ритуалы из подобных книг, как правило, связаны с вызовом различных сущностей. И неважно – светлых или тёмных: за любой вызов приходится платить.

– Вылечишь болезнь, а потом расплатишься жизнью? – с тревогой переспросил Лёха.

– Такая цена возможна, но расчёты бывают разные, – уклончиво ответил Альбус.

Я слушала их вполуха листая книгу. Мне казалось, Адриан отлично понимает, что к чему. Но почему через Лёху выведывает у Альбуса каждое слово? Либо он просто измывается над ним, либо чего‑то не понимает. А может, сам, будучи магом, привык швыряться заклинаниями, не утруждая себя плетением собственных чар – как это поступают ленивые колдуны. Поэтому он и пытается понять, какую именно магию здесь используют.

– Здесь, – я ткнула пальцем в нужный абзац, – упоминается ритуал со списком участников от пяти… и нарисована чёрная кошка. Кажется, это ключ.

– Что ж, похоже, мы вышли на след, – подытожил Лёха. – Пойдёмте к нам, проведём небольшой эксперимент. Для магов это ведь безопасно? Демон не потребует кровавой платы?

– Хорошо зубоскалить, я не демон, а всего лишь черт, – прорычал Альбус; в его голосе закипала злость. – Да, моя родня имеет дело с демонами, у нас общие… занятия. Котлы, костры, иглы – всё это для падших, для грешников, для отбросов. Но это же просто течения мироздания, сама его суть! Должны быть и ад, и некое подобие рая, иначе люди разбредутся, как овцы без пастыря. Воцарится вакханалия и беспредел, если они уверуют, что за злодеяниями не следует расплата.

– Закон не работает, – ухмыльнулся Лёха, подливая масла в огонь.

– Не пойман – не вор! – взревел черт, побагровев. – А мы – суд внутренний, в глубине души каждого. И он тоже должен быть!

– Ладно‑ладно, – усмехнулся я. – Просто забавно наблюдать, как ты, из мелкого и хмурого чертенка, мигом превращаешься в ворчливого деду‑мудреца: напяливаешь учительскую маску и вещаешь тоном вселенского гуру, хотя ростом-то всего метр с кепкой.

Альбус фыркнул, развернулся и вылетел из дома, словно пробка из бутылки. Мы с Лёхой, прихватив книгу, поспешили следом.

Тайна становилась всё более запутанной, но теперь у нас забрезжил шанс – если не раскрыть её полностью, то хотя бы прикоснуться к разгадке.

Мы вернулись в свои апартаменты в замке графа.

– Начнём с того, что эти заклинания доступны без магии: достаточно чётко выговаривать каждый слог, – начал Альбус; в его голосе звучала снисходительная уверенность. – Но мы – маги, значит, не будем платить цену ритуала и запускать его полностью. Наша задача – узнать, кто откликнется, и вступить в диалог. Поэтому речитатив замаскируем под обычное приглашение: предложим, скажем, чашку кофе. Когда Агата произнесёт слова, она одновременно призовёт энергию защиты и отменит сам ритуал.

– Это ты сейчас для кого говоришь? – уточнил Лёха, заметив, что Альбус смотрит не на него, а на меня, словно объясняя особо сложные моменты.

– Он для меня, – выпалила я, стараясь скрыть смущение. – Я прогуливала уроки чароведения. Напомни, какую именно нить мне нужно вплести?

Когда Альбус подробно разъяснил все нюансы, я заняла место в центре гостиной, взяла его за руку и начала читать древнее заклинание. Слова, словно шёпот веков, слетали с моих губ, наполняя воздух тончайшими вибрациями магической энергии. Закончив, я огляделась, затаив дыхание в ожидании чуда. Но… ничего не произошло. Тишина воцарилась в комнате; лишь потрескивали дрова в камине.

– Мне кажется, ты произносишь последнее слово неверно, – внезапно заметил Лёха, нахмурив брови. – «Осириус» должно звучать как «Охилиус».

Я подняла на него взгляд, пытаясь понять, откуда у него такая уверенность, но ответить не успела.

– Да кто ты такой, чтобы это знать? – вспылил Альбус, резко отдернув руку. – Целое утро за тобой наблюдаю. Ты меня бесишь.

– Забавно слышать это от беса, – усмехнулся в ответ Лёха, глядя на него с вызовом.

Напряжение в комнате сгущалось, словно грозовая туча, предвещая неминуемую бурю. Молчать дальше было невозможно – перепалки грозили перерасти в бесконечную войну.

– Это Адриан, – выдохнула я, устремив взгляд на Лёху. В его глазах промелькнула сталь; он замер, превратившись в напряжённую пружину, готовую сорваться. – Лёха – это и есть Адриан.

Не дожидаясь реакции Альбуса, я резко взмахнула рукой, и Лёха застыл, словно изваяние, в немой позе ожидания.

– Он из Веснакрылых долин, точнее, из мира Вешны, – продолжила я, обращаясь к ошеломлённому Альбусу. – Чтобы скрыться от преследования, он укрылся глубоко в своей плоти. Он и есть наш Лёха – вместилище Адриана.

Альбус побледнел, как полотно, и отступил на шаг.

– Весна… Веснакрылые долины? – прошептал он, пытаясь вместить в себя услышанное. – Та самая, которую закрыли сотни лет назад, когда магическая энергия достигла пика? Ты говоришь о месте, навечно сокрытом древними заклинаниями, ставшем недоступным для смертных?

Я кивнула, давая ему время переварить горькую пилюлю правды.

– Долина, где аномалия прорвала ткань реальности и открыла врата в мир Вешны? – повторил Альбус придавленным, словно голос из дальней пещеры. – Легенды гласят, что дерзнувшие проникнуть туда без дозволения бесследно исчезали в лабиринтах её глубин. Эпицентр магической силы, охраняемый сонмом заклинаний и магов со всей вселенной… Наши предки, обладая немыслимыми знаниями и мощью, воздвигли непроницаемый купол над долиной, чтобы защитить её от тех, кто мог бы обратить эту энергию во зло, сеять разрушение и хаос.

– Всё так, – эхо отозвалось в моих словах. – Адриан утверждает, что пришёл помочь, что наблюдает и изучает меня, движимый добрыми намерениями. Говорит, я для него словно маяк, излучающий особую магию, и он оберегает меня от тех, кто ей позарится. Я не знаю ни одного случая, чтобы жители Веснакрылых долин или мира Вешна были злодеями, поэтому решила довериться – или держать врага рядом. В общем, он сам в опасности, так что мы в одной лодке. Ты же сам знаешь, сколько в нашем мире охотников за их невероятной сине‑зелёной энергией. Ему пришлось замаскироваться, чтобы не привлекать внимания тех, кто жаждет заполучить магов из Веснакрылых долин.

Альбус отвернулся, словно от удара, и обхватил голову руками.

– Почему ты не сказала сразу? – прошептал он; в голосе его звучала буря противоречивых чувств. – Почему я узнаю об этом только сейчас?

– Потому что боялась, что это всё только усложнит, – тихо ответила я. – Похоже, оказалась права. Странно, что их так боятся, ведь они никому не причиняли зла.

– Легенд о них не слагают, – процедил Альбус, и в его словах слышался яд, – потому что они не оставляют улик. И зря ты пропускала уроки! Та магия, что возникла в долине и вызвала аномалию, угрожающую нашему миру, вовсе не была случайной. Мир Вешна прорывался к нам не с добрыми намерениями. Сила, образовавшаяся в момент прорыва, была близка к взрыву – по мощи напоминала атомную бомбу… и при всём этом там жили люди. Там далеко не всё гладко, и многие вещи меня не успокаивают. Я знаю одно наверняка: кто хоть раз сталкивался с ними, уже не мог об этом рассказать – потому что тут же оказывался мёртв.

– Это всего лишь домыслы о неведомом, – вмешалась я, но на миг умолкла, словно поражённая собственными словами. – Там красиво… Там драконы правят миром.

Лёха, точнее – Адриан, вдруг зашевелился, словно очнувшись от глубокого сна, и его взгляд встретился с моим.

– Ты не должна была ему это рассказывать, – леденящим голосом произнёс Адриан через Лёху. Меня пронзила дрожь. На короткий миг он вырвался на свободу и завладел телом.

Альбус вздрогнул, как от удара током.

Я нахмурилась и, поддавшись порыву, снова взмахнула рукой.

– Рано, – вырвалось у меня.

Странно: я сделала это машинально, забыв, что обычно мне нужен Альбус для таких заклинаний. Фокус сработал, и Лёха снова застыл, словно безвольная кукла. В ту же секунду меня охватила другая, жуткая мысль: какая битва сейчас идёт в нём между двумя сущностями – Адрианом и Лёхой.

– Ты общалась с ним за моей спиной и молчала, – резко бросил Альбус. – Твоя жизнь пролетела, как у стрекозы, одним беспечным летом… Бунтарский дух восстал против строгой матери, и ты отказывалась верить, что с самого рождения находилась в опасности. Но поверь мне сейчас: не просто так вокруг тебя кружат вороны.

Я глубоко вздохнула, понимая, что совершила ошибку. Если честно, я больше доверяла себе – не видела в нём явной опасности, разве что слегка настораживалась: он был слишком хорош.

– Прости, – сказала я, виновато опустив глаза. – Мне нужно было понять, в какой момент рассказать тебе об этом.

Альбус молчал, словно переваривая неподъёмный груз откровений. Внезапно он встрепенулся, и тревога окрасила каждое его слово:

– А что с Лёхой? Как мне теперь с ним быть? Если Адриан вернётся, он меня в пыль сотрёт… уничтожит, – в его голосе слышался неподдельный страх.

Я резко обернулась, и в моих глазах вспыхнул стальной отблеск.

– Тогда ему придётся иметь дело со мной, – отрезала я, вскинув подбородок. – Я не позволю и волоску с головы моего друга упасть.

Альбус застыл, словно поражённый громом, и смотрел на меня взглядом, в котором я не могла разобрать ни одной знакомой ноты.

– Друг? – прошептал он; еле уловимая дрожь пронзила его голос. – После всего… ты до сих пор считаешь меня другом?

– Я ошибаюсь? – удивлённо спросила я, всматриваясь в его лицо.

– Нет… нет, – запнулся Альбус, потирая шею, словно пытаясь подавить внезапную нервозность. – Ты… ты сбросила меня со скалы семь лет назад только за то, что я поддержал клан Белых Ведьм. Я думал, ты просто дала выход эмоциям, но при первой же встрече ты попыталась задушить меня, зная, как это больно…

Его слова обрушились на меня, словно лавина, погребая под собой все оправдания. Воспоминания нахлынули стремительно: обрыв, пылающая ярость, горечь предательства… и моя рука, сжимающая его горло.

– Альбус… я только хотела показать, как сильно ты меня ранил, – прошептала я, чувствуя, как в груди сжимается тяжелый ком. – Я… я не осознавала, насколько глубоко это тебя задело.

– Задело? – он горько усмехнулся и поднял глаза. – Это раздавило меня.

Я молчала, не находя слов. Сколько же мы скрывали друг от друга… сколько боли пряталось за нашими поступками.

– Прости, – наконец вырвалось у меня, будто из самой глубины души. – Я была слепа и глупа, ослеплённая своими убеждениями.

– А теперь? – тихо спросил он; в его голосе зазвучала надежда.

– Теперь я понимаю, что ты был прав и желал мне только добра, – твёрдо ответила я. – И я больше не позволю никому, даже себе, причинять тебе боль.

Альбус замер на миг, затем кивнул, словно приняв важное решение.

– Ты мой друг с детства, мы росли вместе… Я знаю, как тебя убить, – сказала я, слегка хмурясь, но голос был мягким. – Тот бросок со скалы – просто вспышка гнева. Ты должен был это понять.

Я отвела взгляд, стараясь сдержать нахлынувшие чувства. Воспоминания об этом дне всё ещё жгли душу.

– Тогда меня все предали, – продолжила я с грустью. – И я выместила свою злость на самом близком человеке.

Альбус молчал; на его лице отражались смешанные чувства. Я не знала, о чём он думает, но вдруг мои ощущения изменились.

Я почувствовала нечто странное – едва уловимую вибрацию энергии. Взгляд пробежал по комнате, и в углу я заметила слабо светящийся силуэт.

– Стоп, – резко сказала я, напрягаясь.

Отредактированный текст Альбус, чуткий к малейшему колебанию моего настроения, шагнул ближе и переплёл наши пальцы, готовясь к магической атаке. Я сосредоточила энергию и направила плотный поток на силуэт, словно ощупывая его невидимыми иглами и не сбавляя напора.

– Ай! Да что ты творишь? Больно же! Мама! – прозвучал знакомый девичий голос, полный укора и обиды.

Я замерла, оглушённая догадкой.

– Лиза? – выдохнула я, не веря своим ушам и ошеломлённо глядя в ту сторону, откуда донеслись слова. – Как… как ты здесь?

В тишине, повисшей после моего вопроса, из мрака выступила девушка. Юная, лет восемнадцати, с лицом, искажённым болью и смущением. За её спиной высились крылья, сотканные из света и тени, полупрозрачные, мерцающие в отблесках магической ауры. Рыжие волосы, непокорные и живые, спадали до плеч, лениво завиваясь на кончиках. Лёгкая грация и чуть заострённые уши выдали в ней эльфийское происхождение – тот самый неуловимый шарм, который нельзя ни сымитировать, ни забыть.

– Ну… это сложная история, – прошептала она, неловко пожав плечами.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Альбус, стоявший рядом, казалось, был столь же ошеломлён.

– Лиза, что ты… что ты здесь делаешь? – слова вырвались из меня с трудом, будто я пыталась удержать ускользающий контроль над реальностью.

Она виновато опустила взгляд; её плечи едва заметно дрогнули.

– Я… э-э… просто хотела узнать, как у вас дела, – пролепетала она, стараясь придать голосу беспечность, но предательский румянец выдал её волнение.

– Узнать, не спросив? – в моём голосе прозвучало недоверие.

– Проверить, как у нас дела? – переспросил Альбус, насмешливо вздернув брови. – Ты проникла в наш дом, затаилась в углу и считаешь это нормальным способом проверки?

Я изучала Лизу, пытаясь расшифровать её внутренний мир. В её взгляде читалась странная двойственность – робкая решимость, словно она только начинала постигать загадку собственной сущности. Фарфоровая кожа, тронутая нежным румянцем и россыпью веснушек, подчёркивала юное очарование. Но за этой невинностью скрывалось нечто большее – отблеск древней и непостижимой глубины.

Её губы, слегка пухлые и трогательно изогнутые в полувиноватой улыбке, делали образ одновременно беззащитным и дразняще лукавым. За этой хрупкой оболочкой чувствовалась скрытая, несгибаемая сила.

– Ну как тебе сказать… – повторила она; в её голосе, мягком словно шёлк, проскользнула натянутая струна тревоги. Она оглядывалась по сторонам, ища то ли одобрения, то ли спасительную соломинку в наших взглядах. – Я просто хотела помочь. Твоя энергия, словно маяк, позвала меня, дала понять, что ты снова здесь… А тут такое… в общем, я подумала, что вам может понадобиться помощь, и пошла следом. Хотела предложить её… ненавязчиво.

Я нахмурилась, словно в груди завязался тугой узел сомнения, и скрестила руки на груди.

– Лиза, – начала я, стараясь укротить рвущийся наружу гнев, – ты же понимаешь, что это попахивает откровенной ложью?

Её взгляд, как у подбитой птицы, метнулся вниз, но вскоре вновь поднялся; в глазах мелькнул отблеск упрямой решимости.

– Ты здесь, значит, и я здесь. Мы ведь когда-то так решили…

Альбус тихо хмыкнул; в этом звуке смешались усталость и понимание.

– Поддержка – это прекрасно, – проговорил он, устало потирая висок. – Но в следующий раз хотя бы предупреди нас о своём внезапном визите.

Лиза виновато пожала плечами, словно сбрасывая с себя груз несказанных слов.

– Я хотела дать маме время прийти в себя после…

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь усмирить бурю, разыгравшуюся внутри.

Лиза – биологическая дочь моего бывшего мужа Фабиана. Но в нашем мире кровные узы значат намного меньше, чем связь, созданная переплетением сил.

Почему?

В магическом мире, где обитают десятки рас, равные вступают в союз только с равными: человек с человеком, зверь со зверем. Исключения редки – они лишь подчёркивают непреложность правила.

Генетика с её «пользой» смешения кровей уступила место более важному – укреплению магического рода. Так возникли энергетические связи.

Мы плели наше древо, обмениваясь силами и усиливая общий ствол. Всё держалось на выборе: кого допустить в свою жизнь, кому позволить стать звеном твоей судьбы.

Этот мир, насквозь пропитанный магией, требовал, чтобы дети впитывали опыт, мудрость и мощь многих. Те, кто входил в круг доверия или признанного родства, делились энергией. И чем плотнее сплетались узлы, чем больше было связей, тем крепче и устойчивее становилось наше бытие.

Одиночество здесь – смертный приговор. Потому и возникла привязка сил.

У ребёнка могло быть двое, трое, а порой и больше родителей – и это считалось не просто нормой, а жизненной необходимостью. Когда Фабиан стал моим мужем, Никита обрел не просто формального отца: между ними возникла связь глубже социальных ролей – их ветви древа сплелись. Никита впитывал энергию дварфа, а Фабиан, в ответ, обогащался силой сына, будто очищая родную кровь и возвышая её новым оттенком могущества.

Не было границ между «своим» и «чужим». Любовь, забота, знание – всё перетекало единым потоком, становясь частью каждого, кто был вплетён в это древо.

Точно так же случилось и с Лизой. Как только я соединилась с её отцом, она стала моей дочерью. Это произошло естественно, словно так и должно было быть с самого начала. Лиза наполнила моё сердце теплом, о котором я раньше лишь мечтала. Она стала моей любимой дочерью, моей гордостью.

Я была благодарна судьбе за неё – за эту связь, за её свет, за то, что она пришла в мою жизнь.

И ещё одно было важно: даже если люди расстаются, связь с детьми остаётся неизменной. Она вечна. Неважно, что случится между взрослыми – привязка сил никогда не исчезнет. Она неподвластна времени, сильнее любых перемен.

– Ты в курсе, что мы с твоим отцом расстались, и хотела меня поддержать? – спросила я, стараясь скрыть тревогу. – Солнышко моё, спасибо тебе.

Мы крепко обнялись.

– Ну рассказывай, – с интересом продолжила я, и мы сели на диван.

– Скажу больше: я даже видела эту «красотку» с шалашом на голове! – Лиза усмехнулась и добавила: – Она всё время поправляет свой длинный нос и красит губы, наполненные гелем. Зеркало из рук не выпускает. С ней даже говорить не о чем, в глазах – пустота. Джаз слушает, интересуется только уборкой и готовкой… Всё это выглядит как красивая сказка для папы – не больше.

Она обернулась и заметила Лёху, который стоял неподвижно.

– А это кто?

– Это наш друг из того мира, пришлось взять с собой, – быстро ответил Альбус, пытаясь сменить тему. – А что это его секретарша так им увлечена? Не гарпия ли она случайно?

– Очень похожа на гарпию! – оживилась Лиза. – У них ангельское лицо, но как только добыча пытается сбежать, они превращаются в настоящих чудовищ. У них нос как клюв – вот его они и подкрашивают. Им сложно долго держать маску, поэтому их легко раскусить. А маги из них, честно говоря, так себе.

– Не недооценивай их, они коварные существа, – сказала я строго. – Но у каждого свой путь, и если Фабиан решил связать жизнь с такой сущностью, это его выбор. Отравить его при каждом удобном случае смогут именно они.

– Я не хочу соединяться с ней цепочкой сил и становиться её дочерью, – грустно сказала Лиза. – Они пока вроде не скрепили союз, но связка с тёмной гарпией будет мне только в минус.

– Но ты же можешь разорвать эту связь. Ты же эльф! – уверенно сказал Альбус.

– Могу, и уже работаю над этим, – кивнула Лиза. – Но, похоже, он с ней пока не слился. Живут раздельно. Наверное, она боится, что её раскроют – ведь я тут же почувствую её энергию.

– Ты понимаешь, что всё это может быть частью чьего‑то плана? И твой папаша, возможно, просто выполняет чужую волю, – серьёзно сказал Альбус, сжимая кулаки.

– Да, я догадываюсь, – вздохнула Лиза. – Как только всё это началось, я сразу отправилась искать свою мать, Кристи. Именно она посоветовала мне найти Агату.

– И как твоя мать отреагировала, узнав, что её бывший ушёл к секретарше? – спросила я с лукавой улыбкой.

– Три дня и три ночи смеялась! – ответила Лиза, закатив глаза.

Нас прорвало смехом – истеричным и одновременно облегчённым. Да он и был таким, мой бывший: вечный «колобок», катающийся от одной юбки к другой: «я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл…» И так с завидной регулярностью – раз в семь лет. Его очередной «побег из курятника» никого из нас, «бывших», уже не удивлял. Трус по натуре, он бежал при малейшей тени опасности, никогда не вступая в бой, справедливо полагая, что трусов недолго держат. И вот грядёт полтинник, а он снова пустился вскачь по молодым лугам, решив, что ровесницы его, одряхлевшего, просто пошлют. Юная нимфа, конечно, будет трепетать и заглядывать в рот, но как долго она выдержит рядом с его увядающим телом – вопрос, достойный пера Шекспира. Мне это стало невыносимо – слишком неприятен был его запах в последнее время… хотя, возможно, дело и в изменах. Чутьё ведьмы не проведёшь. Что ж, попутного ветра в горбатую спину! Лет через семь, глядишь, снова соберёмся всем «клубом отвергнутых жён» – посидим, помянем былое и посмеёмся.

Мы посвятили Лизу в нашу «колобковую сагу», не утаив ни одной пикантной детали, включая генеалогическое древо Лёхиной крови, а точнее что он из мира Вешна. После этого я освободила Лёху из ледяного плена.

Тот жадно вдохнул воздух, словно всплыл после долгого погружения, и тут же уставился на Лизу, будто перед ним материализовался призрак.

– Ты… что за… Ой, пополнение, – пробормотал он, растерянно хлопая глазами.

– Она будет с нами вести расследование, – поспешила я пресечь поток ненужных вопросов. – Это моя дочь, Лиза.

Лёха просканировал её взглядом, затем перевёл глаза на меня, но промолчал. Вся его поза выдавала напряжение: казалось, он ещё не решил, стоит ли впускать эту «новенькую» в святая святых нашего расследования.

В этот момент Альбус решил закончить начатый разговор до того, как я успела раскрыть свои карты. Его тон изменился – он стал неожиданно смиренным, почти покорным.

– Забудем про наши разногласия, – сказал он, опуская взгляд. Его голос дрожал, а глаза избегали смотреть в сторону Лёхи. Было видно: он боится. – Я не хотел тебя обидеть. Ты порой слишком настойчива… но я понимаю.

Лёха молча смотрел на него, слегка приподняв бровь.

– Блин, Альбус, – с досадой произнесла Лиза, закатив глаза. – Ты вообще не умеешь хранить секреты.

Я тяжело вздохнула.

Наш таксист, наконец, расслабился и даже позволил себе кривую ухмылку.