Потерянная ведьма

Его слова задели меня. Это было не первое подобное обвинение, но именно сейчас оно прозвучало особенно больно.

– Хочешь научиться плавать – прыгай в воду, – резко бросил Альбус, скрестив руки на груди, тем самым избавив меня от необходимости объясняться. – Жестоко? Возможно. Но по‑другому никак. Человек рождается с невероятной способностью адаптироваться. Если не давать ему падать, он никогда не встанет.

Он помолчал, словно обдумывая, стоит ли продолжать, и затем добавил:

– Их методы могут показаться суровыми, но они проверены веками. Они видят результат – их сыновья становятся великими воинами, мудрецами или магами, потому что с раннего детства учатся бороться и выживать.

Лёха нахмурился; его взгляд стал жёстким, но он не перебил сразу. Я видела, как внутри него идёт борьба – он пытался понять то, что казалось ему чуждым и диким.

– Может быть, – наконец произнёс он негромко, сдавленным голосом, – но я всё равно не понимаю, как можно вот так просто отпустить. Я бы не смог. Даже если бы знал, что это во благо.

Я тяжело вздохнула – его признание отозвалось эхом в моём сердце. Понять чужие традиции всегда непросто, когда сталкиваются такие разные миры и ценностные системы.

– Я понимаю твою боль, возможно, у тебя есть глубокая потеря, – прошептала я; печаль в голосе зазвенела, как хрустальный колокольчик. – Но дай ей окрепнуть внутри и посмотри, кем ты стал благодаря этой потере. Жестокий мир выковывает из наших сыновей сталь и с колыбели учит их сражаться за право жить. Мы закаляем их, а дальше вносит свои коррективы сама жизнь. Пусть неумолимая рука судьбы произведёт отбор, но пусть чаша весов склонится в пользу сыновей клана Белых ведьм. Всё, что в наших силах, – дать им шанс выжить и победить в этом безжалостном мире.

– Лишь беспощадный опыт – вот истинный вершитель судеб, – усмехнулся Альбус; в усмешке не было злобы, лишь горькая мудрость.

Лёха тяжело посмотрел на него, но предпочёл промолчать.

В этот момент, нарушив затянувшееся молчание, Адриан внезапно обратился ко мне ментально. Его вопрос больно ударил в самое сердце:

–А что, если один из ваших сыновей захочет вернуться? Если он не справится? Вы просто отвергнете его?

Этот вопрос всегда витал где-то за кулисами, но я не думала, что кто‑то рискнёт озвучить его вслух. Я закрыла глаза, чтобы скрыть ту боль, которую вызвал его вопрос. Ответ был прост, но от этого не менее горьким:

– «Сыновья не возвращаются», – мысленно произнесла я, старательно сохраняя ровный тон. – «Они знают об этом с самого начала. Принимают правила, как и мы. Это плата за силу и независимость».

Но в душе что-то болезненно дрогнуло.

– «Но если вдруг кто-то всё же возвращается, – добавила я в ответ Адриану, – мы принимаем его. Однако он уже не считается частью клана. Он становится чужаком, как и все остальные мужчины. Мы помогаем ему найти место в этом мире, но вернуться полностью – невозможно.»

Ответ был простым, но его тяжесть ощущалась до сих пор. Адриан промолчал. Лёха сидел, нахмурившись, будто ему трудно было принять всё, что только что прозвучало. Воцарилась тишина – никто не хотел больше говорить на эту тему.

– Ну что ж, – наконец заговорил он, медленно, словно тщательно подбирая слова, – может, я и не всё понимаю, но вижу: у вас есть свои причины. И, похоже, для вас это действительно работает.

Я кивнула, ощущая, что между нами возникло первое взаимопонимание, несмотря на все различия. Пусть он не разделял наших ценностей, но теперь, казалось, начал их уважать.

Лёха вдруг резко сменил тему – его следующий вопрос застал меня врасплох:

– Так кто же отец Никиты? Это не Фабиан? Тогда кто?

Я замерла, посмотрела на Лёху, затем отвела взгляд в сторону.

– Это… рандом, – коротко ответила я, стараясь не встречаться с ним глазами.

Пауза затянулась. Лёха сидел с приоткрытым ртом, явно переваривая мои слова, на его лице отразились удивление и недоумение. В этот момент Альбус, который наблюдал за всей сценой с едва заметной усмешкой, решил вмешаться:

– В клане одни женщины, – сказал он, чуть повысив голос, чтобы разрядить гнетущую тишину. – Когда девушка достигает совершеннолетия, она случайным образом выбирает партнёра только для зачатия ребёнка, а затем возвращается домой.

Лёха резко обернулся к нему; глаза широко раскрылись от шока.

– Это шутка? – выдавил он, с трудом сдерживая замешательство.

Я пожала плечами; мой голос прозвучал спокойно, с оттенком печали:

– Нет. В день совершеннолетия каждая девушка клана проходит обряд поиска семени для своего будущего дитя. Магия сплетает воедино души, предназначенные друг для друга, в танце, ведомом лишь ей. Здесь учитывается многое: сила духа, чистота родословной, мощь энергии, стихийная предрасположенность… Ожидая зова, девушки уединяются в своих покоях, предчувствуя миг слияния с отозвавшейся душой. Тогда магия переносит их к суженому на миг зачатия. И когда плод окрепнет во чреве – прожив три луны – девушка возвращается в клан, а память об этом священном мгновении стирается с обеих сторон. Забвение окутывает обоих: свидание остаётся тайной, скрытой от любопытных глаз. Никто не сможет взыскать с отца долг, и потому в нашем мире эта традиция не вызывает протеста. Это наш способ сохранить чистоту крови и независимость клана. Наши дети рождены из магии и любви, но без оков привязанности, способных нас ослабить.

Тишина была почти осязаемой. Лёха смотрел на меня, словно пытаясь понять, всё ли он услышал правильно. Лицо его сменяло эмоции – от шока до недоверия, от любопытства до смирения. Наконец он выдохнул, провёл рукой по волосам и спросил:

– И это работает?

– Это работает, – ответила я просто, но внутри почувствовала лёгкую дрожь.

– Но как же Фабиан и всё такое? – возмутился таксист.

– Поэтому меня и выгнали из клана, – тихо сказала я. – Можно иметь мужчину, но только одобренного советом ведьм.

– Он не подошёл по росту что ли? – возмутился Лёха. – Что за издевательство над правом выбора с кем быть?

Альбус усмехнулся, глядя на Лёху:

– Сложно оценивать чужие традиции, не так ли?

Лёха не ответил. В его взгляде я заметила нечто новое – не принятие, но, возможно, понимание того, что мир слишком разнообразен, чтобы судить его по одной мерке.

– Значит, – начал Лёха, подбирая слова, – у вас магия определяет всё, даже такие важные вещи, как рождение детей?

– Да, – подтвердила я, стараясь сохранять спокойный тон. – Магия – неотъемлемая часть нашей жизни. Она направляет нас, защищает и даёт силу. Но она также требует жертв и дисциплины.

И в этот момент я снова услышала голос Адриана в своей голове:

–А как же любовь? Выбор? Борьба? Настоящие человеческие чувства? Вы ведь тоже люди, несмотря на магию. Разве вам не хочется иметь рядом того, с кем можно разделить радости и горести? Зачем обрекать себя на вечную жертву, жить по устаревшим традициям, без свободы выбора?

Его слова задели что‑то глубоко внутри меня, но я не дала этому проявиться. Я выдержала паузу и, собравшись с мыслями, мысленно ответила:

– «Любовь приносит разочарование и предательство, – произнесла я про себя. – Я ослушалась клана и горько об этом пожалела. Надо было помнить заветы своих сородичей».

–Любовь – это дар! – не унимался Адриан; его голос стал мягче, в нём звучало искреннее чувство. – Любовь прекрасна. Как можно намеренно лишить себя этого? Быть рядом с отцом своего ребёнка, чувствовать его тепло, прикосновения, воспитывать вместе… Разве это не то, что делает нас людьми? Разве это должно диктоваться чужой волей? Кому ведомо, с кем нам быть?

Его слова болью отозвались в моей душе. Я отвела взгляд, стараясь не дать эмоциям взять верх – и, главное, чтобы ребята не заподозрили, что я с кем‑то мысленно общаюсь.

– «Я однажды поддалась таким речам, – мысленно ответила я Адриану, – и к чему это привело? К предательству. Мой клан прав: мужчины – расходный материал. Рано или поздно любимый становится черствым. Я всё это пережила».

–Но в этом есть опыт, путь проб и ошибок, страсти и эмоций, – вмешался Адриан, – а вы выбираете жизнь монахини ради чего?

Я окинула ребят взглядом. Все сидели молча, погружённые в мысли. Мне почему‑то захотелось дополнить ответ для Адриана.

– «Мы не привязываемся к мужчинам, потому что это может ослабить нас. Мы живём ради клана, ради магии и ради будущих поколений».

Он молчал. А вот его тело, верней Леха заговорило:

– Ладно, – наконец подал голос Лёха, качая головой. – Хотя бы теперь понятно, что ничего не понятно. Но всё равно… это как‑то слишком, не находишь?

– Возможно, – спокойно согласилась я, скрестив руки на груди. – Но это наша реальность. Мы делаем всё, чтобы её сохранить.

Тишина снова окутала комнату. Мы все погрузились в мысли, словно пытались осознать, насколько разнообразен мир и как порой сложно принять чужие правила. Я чувствовала, что Лёха, а может, и Адриан, не собираются останавливаться.

– Значит, – снова нарушил молчание Лёха, – когда тебе исполнилось восемнадцать, ты… соединилась с каким‑то неизвестным волосатым мужчиной и зачала ребёнка? Так?

Я сжала губы, но прежде чем успела ответить, вмешался Альбус, который до этого внимательно слушал разговор, чуть откинувшись на спинку стула.

– Душа ведьмы может соединяться только с равной ей силой, – произнёс он с ноткой раздражения. – Там нет простолюдинов, только высокопоставленные роды. Но факт остаётся фактом: отец ребёнка неизвестен.

Я вздохнула; неприятные воспоминания накатывали волной. Они всегда приходили внезапно, оставляя горький осадок.

– Я отсутствовала в клане месяц, – наконец сказала я, стараясь говорить ровно, хотя голос всё же дрогнул. – А по возвращении… я уже ничего не помнила.

Я надеялась, что после этого все вопросы исчезнут, что разговор подойдёт к концу. Но Лёха, как всегда, не смог удержаться.

– А если бы это был… ну… старый и уродливый мужлан? – с вызовом бросил он; в голосе сквозила едкая насмешка, словно он пытался уличить меня во лжи.

– В том-то и суть, – отозвалась я, стараясь сохранить спокойствие. – Внешность – лишь призрачная оболочка, у каждого своя. Глупо морщить нос от невежества, не умея заглянуть вглубь. Важна суть: внутренний свет, чистота души и, конечно, подходящий родовой ген. Только это имеет значение для будущего ребёнка.

– Слишком витиевато, – фыркнул Лёха.

– Да потому всё и стирается, бестолочь! – прогремел Альбус, обрывая меня на полуслове. Его голос, словно раскат грома, заставил Лёху отшатнуться. – Главное – продолжение рода! Без слюнявых привязанностей и инфантильных капризов: «Мамочка, он страшный, я с ним не пойду!» Всё продумано, всё учтено. Даже до тебя, олух, должно дойти! И уж тем более, – он вперил во меня взгляд, словно высекая слова в камне моего сознания, – ты далеко не первая, кто посмел перечить клану. Твоя мать, грешница в прошлом, добилась расположения совета лишь однажды. Но ты, Агата, первая, кто променял нас на простолюдина. Дварфы, хоть и состоят в Великом совете, стоят ниже вашего древнего рода.

Его укоризненный взгляд пронзал меня до глубины души. Я отвела глаза, чувствуя, как в груди сжимается остаток гордости. Он напоминал мне то, о чём я старалась не думать – прошлое, которое всегда шло за мной.

– Давайте спать, – произнесла я, стараясь сохранить спокойный тон, хотя усталость липкой тенью расползалась по телу. – День выдался изматывающим, мне нужен отдых. Лёха, прекрати допросы – они утомляют.

– Я не пленник и не из вашего мира! – рявкнул Лёха; в голосе звенело вызывающее упрямство. – У меня есть вопросы, и, будь добра, отвечай на них, – бросил он, сверля меня взглядом, словно я – неверная жена, обязанная оправдываться за свои проступки.

Альбус вскинул голову; в его глазах мгновенно вспыхнула тёмная ярость.

– Кто ты такой, чтобы так с ней разговаривать? – прошипел он, голос сочился презрением, как яд. – Ты хоть понимаешь, кто она? Каков её статус, её положение? Да ты – низкосортная гнида! – слова прозвучали с почти физическим отвращением. Альбус всегда был вспыльчив, но сейчас его гнев, казалось, готов был вырваться на свободу и смести всё на своём пути.

Лёха нахмурился, но не отступил. Я заметила, как побелели костяшки его пальцев от сжатия кулаков, но, к счастью, он сдержался от опрометчивого ответа.

– Он прав, Альбус, – тихо произнесла я, пытаясь погасить вспыхнувший конфликт. В голосе звучала мягкость, почти примирительная, но в то же время сталь, выдающая мою решимость. – Он здесь чужой, всё для него в новинку. Чем больше он узнает, тем легче будет всем нам.

Альбус недовольно фыркнул, но промолчал. Его испепеляющий взгляд продолжал буравить Лёху, словно тот был личным виновником всех бед нашего мира.

– Поговорите без меня, по-мужски, но без драк, – попросила я, обращаясь исключительно к Альбусу. – У тебя это получается лучше. А я пойду спать. До завтра.

Я обвела их взглядом – Лёху, который едва сдерживал рвущийся с языка протест, и Альбуса, всё ещё клокочущего от ярости. Они такие разные, и оба упрямы, как ослы.

С этими мыслями я развернулась и, не дожидаясь ответа, направилась к двери. Мне необходим был отдых: завтра нас ждёт продолжение сложного расследования. Для меня это всё в новинку, поэтому я хотела быть в форме.

Глава 4

Ночью меня внезапно разбудил нежный мужской голос – прямо в голове. Это был Адриан. Видимо, он посчитал, что именно сейчас – самое подходящее время для разговора, пока все вокруг мирно спят.

– Не спишь? – с лёгкой неуверенностью спросил он.

– «Ага, решила вот проверить свою выдержку», – мысленно ответила я, добавив в мыслях немного сарказма.

–Прости, – отозвался он; в его тоне мелькнула искренняя нотка раскаяния. – Меня тревожит одна мысль, которая не даёт мне покоя.

– «А нельзя её обсудить утром?» – возмущённо спросила я, хотя, честно говоря, моя злость была слегка наигранной. Сонливость мешала мне по-настоящему разозлиться. Я потерла глаза, чтобы прийти в себя, и огляделась вокруг.

Комната, милостиво предоставленная графом в его замке, оказалась скромным пристанищем – апартаментами без излишеств. В центре, словно сердцевина, раскинулась просторная гостиная с множеством диванчиков, ставшая ареной тягостного разговора. Кровати, расставленные по углам, остались нетронутыми из‑за меня: ребята, словно заботливые мастера, возвели ширму из трёх секций, оградив мой скромный уголок подобием приватности, а сами расположились в центре комнаты. И, словно щедрый дар, к комнате прилагался обширный балкон.

Решив, что разговор в голове не даст мне покоя, и раз уже проснулась, я тихо поднялась с постели, стараясь никого не разбудить, и направилась к балкону.

Комната нежилась в бархатном полумраке. Альбус, свернувшись калачиком, безмятежно спал на диване, укрытый невесомым пледом. Лёха, вольготно раскинувшись на кушетке, тихо посапывал. Тишина окутывала всё вокруг, и я оставалась невольной пленницей ночного бодрствования – благодарить за это следовало нежданному собеседнику.

Дверь подалась с едва слышным скрипом, и я вышла навстречу ночи, ощущая, как прохладный воздух ласково обнимает кожу.

Луна, словно серебряный дирижабль, величественно плыла в чернильной бездне, щедро изливая призрачный свет на окрестности. Звёзды, как россыпь бриллиантов, мерцали на тёмном полотне неба. Я жадно вдохнула прохладный воздух и почувствовала, как тяжесть дня отступает, сменяясь тихим умиротворением.

Этот вид всегда наполнял меня чувством покоя и силы. Луна была моим древним союзником, источником магии и вдохновения. Она связывала меня с предками и напоминала, что я – часть чего‑то большего, чем просто наш клан.

Я подумала о сыне. Где он сейчас? Как он справляется с испытаниями, которые ставит перед ним жизнь? Я надеялась, что его путь будет лёгким, но знала, что реальность часто иная. Я верила в него, в его силу и мудрость, несмотря на юный возраст.

Посмотрев на Луну, я улыбнулась. Скинув одежду и оставшись в лёгкой накидке, я решила: пока все спят, успею впитать в себя белые лучи её магического света.

Вдруг я почувствовала легкое дуновение ветра, словно кто-то нежно коснулся моего лица.

–Не пугайся, – услышала я голос Адриана. –Я хочу вместе с тобой принять магию луны.

– «О чем ты хотел со мной поговорить?» – резко спросила я.

–Это важно?

– «Да нет! Давай просто, в три часа ночи, постоим на балкончике,» – фыркнула я.

–Не злись, – мягко сказал Адриан. –Я хочу понять откуда мне так знаком твой облик. Прикасаясь к тебе, я чувствую дрожь и трепет. Твой голос мне знаком и вызывает в моей памяти воспоминания, но их самих я не вижу. Мы встречались раньше?

– «Не думаю. Я бы запомнила, – вздрогнув, ответила я. – Магия часто играет с нами странные шутки. Возможно, наши души пересекались в прошлых жизнях или во снах.»

–Но почему сейчас? Почему именно ты?–продолжал он. –Я чувствую, что это не случайность. Мы связаны чем-то большим, чем просто это мгновение.

Я вздохнула и посмотрела на Луну, которая все так же ярко светила.

– «Может, наши пути пересеклись не просто так? Возможно, у нас есть общая цель, которую мы пока не можем осознать.» – прошептала я, будто сама себе.

–Ты боишься меня?–вдруг спросил Адриан.

– «Да, очень сильно,» – честно ответила я, сжавшись, словно подул сильный ветер.

–Я чувствую твое сердце. Оно тревожит меня. Прости, но позволь мне еще кое-что сделать?

Я кивнула, хотя внутри все дрожало от неизвестности. В этот момент меня окутала чья-то энергия – теплая и обволакивающая, словно мягкое покрывало. Я почувствовала, как его руки, энергетические и невидимые, осторожно коснулись моих плеч. Это было неожиданно успокаивающе, и я позволила себе расслабиться под этим невидимым, но ощутимым прикосновением.

–Я не причиню тебе вреда, – тихо сказал Адриан, его голос был убаюкивающим, таким мягким, что я едва уловила его слова. – Мне хочется к тебе прикоснуться, крепко обнять.

В голове тут же возникла масса вопросов, но разум отступил в сторону, и я обомлела.

В его тоне слышалась искренность, и впервые за долгое время я почувствовала, как страх отступает, уступая место едва уловимому доверию.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Энергия, окружавшая меня, была одновременно знакомой и новой. Я чувствовала в ней силу, но также нежность и заботу. Это было похоже на возвращение домой после долгого пути.

–Ты чувствуешь это? – спросил он, его голос прозвучал почти шепотом.

– «Да,» – ответила я, пытаясь осмыслить происходящее. – «Это… это странно. Но в то же время как…»

–Дежавю, – закончил он за меня.

– «Это тебе не дает покоя? Ты думаешь, мы уже виделись?» – — спросила я, открыв глаза и взирая в пустоту, где казался его образ.

–Возможно. Мне нужно подумать. Сладких снов.

Вот и поговорили. Мужчины всегда так: выяснили, что хотели, и «пока». Я вернулась в комнату, стараясь не разбудить спящих. Альбус и Лёха всё ещё находились в глубоком сне; их лица излучали спокойствие и умиротворение. Я улыбнулась, глядя на них, и легла обратно в постель, чувствуя, как усталость постепенно берёт верх.

С этими мыслями я погрузилась в сон, где Луна всё так же ярко светила, а мягкая энергия обволакивала меня, словно защищая от всего на свете.

Утром, выпив по чашке кофе с курасаном, мы направились к генералу, который должен был ввести нас в курс дела.

– Неделю назад покончил с собой советник Черномыра, – начал он. – А накануне в парке нашли Ходорка – его весь искусали пчёлы. Дальше у нас идёт…

– Нам не обязательно знать их поимённо, – резко перебил Альбус. – Пусть покоятся с миром. Давайте обсуждать живых.

– Так я к тому и веду, – отозвался генерал; его глаза, казалось, вот‑вот выскочат из орбит от изумления. – Живые… Что-то вроде поимённого списка? Адъютанты, секретари, высшие чины? – он лихорадочно скользнул взглядом по журналу, тыча пальцем в строки.

– Всех нам не вырвать из лап смерти, – прохрипел Альбус, словно каждое слово отзывалось болью в его душе. – Нужно выхватить из тени лик убийцы – гедонистов, властолюбцев и прочих тварей. Нам предстоит распутать клубок его мыслей, вычислить зловещую последовательность деяний. Возможно, что‑то вырвано из контекста, что‑то безвозвратно утрачено. Важно разглядеть истинную цель: слепая месть, хирургически точная ликвидация или, может быть, прихоть, рожденная в тёмных глубинах извращённой души… Кому‑то просто не пришёлся по душе чей‑то лик.

Генерал нахмурился, словно грозовая туча, предчувствуя не просто бурю, а кромешный шторм.

– Да уж, проще было бы рассыпать фальшивые улыбки на каждом шагу и надеяться обмануть беду, – с горькой иронией процедил Альбус. – Либо ими движет алчность, зудящая жажда наживы, презренный металл…

Нетрадиционный подход Альбуса явно выбивал генерала из колеи, но дело было не только в этом. Альбус – черт и демон в одном флаконе – как никто другой знал, о чём говорит. У его отца имелось несколько котлов, где «варились» такие личности. Он неоднократно допрашивал их: мучил, доводил до грани, ломал, поэтому в их гнилой натуре разбирался отменно.

Лёха тоже решил примерить маску следователя. Мне оставалось только гадать, кто из нас сегодня играет роль «хорошего копа». Неужели я? Они смотрели на генерала как голодные псы на окровавленный кусок мяса.

– Есть ли какая‑нибудь цикличность в этих кровавых танцах? – неожиданно выпалил Лёха. – И хватит уже мусолить эту тетрадь, вопрос далеко не нов.

– Ну, это… – пролепетал генерал.

Мы с Альбусом обменялись удивлёнными взглядами. Генерал мало походил на человека с военной закалкой: взгляд у него был постоянно испуганный, речь – сбивчивая, словно кто‑то безжалостно обрезал слова ножницами. Либо он слишком напуган происходящим, либо… замешан в этом грязном спектакле. Скорее первое, и это нужно установить наверняка, чтобы не обвинить невиновного.

– Вы подразумеваете закономерность? – уточнил генерал и, увидев утвердительный кивок, продолжил, не отрываясь от бумаг: – Каждую неделю происходит одно убийство и одно самоубийство.

– Почему вы решили, что эти дела связаны? – наседал Альбус, отодвигая Лёху локтем.

– Я ничего не решал, – испуганно возразил генерал. – Просто вопрос касается приближённых и ключевых фигур графа: они один за другим уходят в мир иной… Нам это показалось подозрительным.

– Значит, связь только в том, что все они – вторые после графа лица, – задумчиво подытожил Лёха.

– Поймите, у нас тут полицейский департамент, и его начальник… увяз в кое‑каких делах, – генерал отыскал заветную папку и распахнул её, словно раскрывая клетку с тайной. – Полагаю, он копнул слишком глубоко, вот и замолчал навеки. Восьмой в списке. И тогда… нет, не я сам, – духовник графа настоял на привлечении магов, почуяв в этих смертях неладное, колдовской отпечаток. Без магии нам из этого лабиринта не выбраться. А мир и без того трещит по швам: войны, прорывы в иные миры… все, кто мог, давно ушли. Мы погрязли в проходимцах, поэтому и ужесточили условия приёма на службу.

Альбус поморщился, словно от зубной боли.

– Да брось ты, – фыркнул он. – Усложнили вы всё из‑за грязной сделки графа с Пожирателем Душ.

– Об этом мне ничего не известно, – отрезал генерал. – Первое испытание – поиск камня – было единственным критерием.

Он снова нырнул в бумажный хаос и, ткнув пальцем в одну из строк, торжествующе воскликнул:

– Ага, вот! – Он самодовольно протянул Лёхе несколько листков. – Список ключевых фигур при графе: все, кто ещё жив. Должности, регалии, жалование.

Лёха жадно впился взглядом в записи; я заметила, как на лице его застыла непроницаемая маска сосредоточенности. Альбус, скрестив руки на груди, молча наблюдал. Мне оставалось только надеяться, что этот зловещий клубок событий скоро развяжется.

– Красные крестики – это выбывшие, а красные кружочки – кандидаты на выбывание? – уточнил Лёха, незаметно оттесняя Альбуса в сторону.

– Это моё параллельное расследование… Думаю, помеченные кружком – следующие, – пробормотал генерал, слегка растерявшись.

– Больше похоже на список целей для наёмного убийцы, – недоверчиво протянул Лёха.

– Я не следователь, как мог, так и сделал, – с плохо скрываемым раздражением огрызнулся генерал.

Пока спор о лучшем художнике и будоражившей воображение красной кружке нарастал, я погрузилась в собственные мысли. Гораздо больше меня тревожило другое: полное игнорирование генералом наших с Альбусом персон. Меня он, по сути, не замечал; на Альбуса смотрел свысока, а Лёху выделил сразу – будто признал в нём, если не равного, то по крайней мере опасного соперника, копающего слишком глубоко. Всё его внимание казалось прикованным к Лёхе. И вот они вдвоём, увлечённые творчеством, возились с параллельным генеральским расследованием, а мы с Альбусом стояли в стороне в молчаливом недоумении. Альбус слегка напрягся и, чтобы не отстать, приблизился к генералу, пытаясь заглянуть в документы. Вскоре они втроём переместились к огромному столу и яростно что‑то чертили, обмениваясь короткими отрывистыми фразами.