Потерянная ведьма

Почувствовав себя лишней, я пожала плечами и бесцельно забрела по кабинету. Взгляд упал на одну из картин, и я невольно улыбнулась: на полотне был изображён чёрный котёнок, лениво растянувшийся в лучах солнца у старинного фонтана. На другой картине тот же кот восседал на скамейке, устремив пронзительный взгляд на далёкий величественный замок.

– Какие милые котики, – вырвалось у меня, нарушая тишину и, наконец, привлекая к себе внимание. – Ваши? Что это за порода?

Генерал, услышав вопрос, обернулся так, словно я произнесла абсолютную глупость. В его лице читалось неприкрытое раздражение.

– Мерзость какая! Эти твари – удел старых дев и ведьм на мётлах, – отрезал он.

Я прищурилась: фальшь в его словах ощущалась отчётливо. Сдержав улыбку, я снова указала на картины:

– Но ваши полотна говорят совсем о другом…

Указывая пальцем на одну из картин, я снова взглянула на них и вдруг замолчала. Теперь, сквозь призму осознания, на всех полотнах в разных позах проступал не кот, а сам генерал. Он неизменно стоял рядом с огромным злобным чёрным догом, чья пасть, казалось, вот‑вот издаст рык. Его взгляд – холодный, властный – словно застыл во времени, зеркально отражая нынешний.

Невольная дрожь пробежала по телу. От этих картин исходило нечто зловещее, граничащее с ужасом.

Генерал заметил мою растерянность, нахмурился, но предпочёл не замечать её. Его снова поглотила беседа с Лёхой и Альбусом, а меня окутало нарастающее беспокойство: в этих изображениях было что‑то неуловимо тревожное.

Отложив терзавшие мысли, я подошла к столу, где мужчины всё ещё увлечённо обсуждали детали операции.

– Итак, – Альбус оторвался от бумаг, обвёл взглядом присутствующих, – закономерность очевидна. По моим расчётам следующий инцидент должен случиться через три дня. Значит, нас покинут двое: кто‑то повесится, кто‑то – застрелится.

– И как мы проведём эти три дня? – поинтересовался Лёха, углубляясь в документы.

– Мы должны предвидеть, кто станет следующей жертвой, – отрезал Альбус; в голосе у него звенела сталь. – Генерал, ваш список и обведённые лица – хорошо. Обеспечьте им охрану. А нам нужно вычислить, кого «упакуют» первым, и решить, кого вырывать из лап смерти.

Генерал лишь кивнул; маска непроницаемости по‑прежнему скрывала его мысли. Шуршание бумаги нарушило тишину: он извлек из пухлой папки новые листы и разложил их веером на столе.

– Тут вот какой нюанс, – Альбус поднял палец, словно пронзая воздух. – Связи с графом – это лишь вершина айсберга. Чтобы понять логику и последовательность выборов, нам нужна нить, связывающая самих жертв.

– Какая же? – генерал не отрывал от него взгляда.

– Личные отношения, союзы, кровные узы. Может, общее тёмное дело, секрет, погребённый под спудом лет.

Я наклонилась, рассматривая фотографии. Обычные лица мужчин и женщин – и всё же над ними висела какая‑то зловещая связь с этой пляской смерти.

– Что‑то вроде сообщества, которому кто‑то перешёл дорогу? – уточнила я, пытаясь уловить ускользающую логику.

Генерал коснулся пальцем первой фотографии.

– Этот человек – коллега советника Черномыра. А эта женщина была близкой подругой покойного Ходорка. Если копнуть глубже, обнаружатся нити, тянущиеся к предыдущим жертвам – личные, профессиональные…

– Значит, убийца выслеживает тех, кто связан с его прежними целями, – задумчиво проговорил Альбус, барабаня пальцами по столу. – Какое‑то их общее решение сорвало убийцу с цепи, и теперь он методично зачищает следы, расчистив себе дорогу. Надо понять, что это за решение. Тогда и узнаем кукловода.

– Это может быть и месть, и сложная многоходовка, – проворчал Лёха, сдвинув брови.

– Вот ещё кое‑что, – генерал выудил новые листки из стола. Он помахал ими перед лицом Альбуса, словно дразня, а затем ловко отдернул руку, когда тот попытался перехватить. Альбус неодобрительно нахмурился, но промолчал.

Лёха, воспользовавшись моментом, спокойно забрал документы из рук генерала и сразу же углубился в их изучение. Между Альбусом и Лёхой явно назревала борьба за лидерство. Лёха неожиданно проявил активность – и это явно не нравилось Альбусу. Тот всегда был лидером, привык держать всё под контролем, а теперь приходилось уступать инициативу молодому человеку. Причём без магии.

Я мельком посмотрела на Альбуса и едва заметно усмехнулась. Интересно, а он сам помнит, что сейчас тоже лишён магии? Или всё ещё действует, будто способен решить всё одним взмахом волшебной палочки?

– Хорошо, – наконец произнёс Альбус. Его голос звучал твёрдо, но я уловила нотку раздражения. – Нам придётся разделиться и следить за этими людьми. Мы должны быть готовы к любому развитию событий.

Я кивнула: впереди нас ждали напряжённые дни.

– А что насчёт мотива? – обратилась я к генералу. – Мы вряд ли скоро его поймём, но вы, как человек, живущий здесь, может быть, догадываетесь хотя бы об одной возможной версии? Мы уже высказали немало предположений – не могли ли выделить некоторые?

Генерал задумчиво потер подбородок; на его лице появилась тень сомнения.

– Может, вы что‑то не договариваете? – продолжила я. – Если у вас есть ещё информация, сейчас она особенно важна.

Он поднял глаза и посмотрел на меня, словно взвешивая: можно ли мне доверять. Его молчание длилось несколько секунд, но казалось вечностью. Наконец он тихо произнёс:

– Возможно, у меня есть одна зацепка. Но это всего лишь догадка…

Мы с Альбусом и Лёхой переглянулись: это могло быть тем недостающим фрагментом, чтобы сложить пазл.

– И? – Лёха подтолкнул его к продолжению, но генерал, словно каменная глыба, лишь плотнее сжал губы, не выдавая ни звука, ни движения. Напряжение висело в воздухе, как натянутая струна.

– Пахнет крупной подставой, кому‑то крепко перешли дорогу? – Лёха осторожно прощупывал почву, пытаясь выудить хоть слово, хоть намёк из генеральской невозмутимости.

Генерал удостоил его едва заметным кивком, словно роняя крупицу истины в бездонный колодец молчания.

Вдруг, словно от внезапного удара, кровь бросилась мне в лицо. Необъяснимый прилив энергии – искры магии пробежали по венам. Абсурд! Альбус меня не касался. Неужели мои инстинкты, подпитанные магией земли и луны, пробуждаются, даря новую силу? Неужели я смогу обойтись без Альбуса? Наивная мечта. Но что же это значит?

Резко, повинуясь неведомому порыву, я повернулась к картинам на стене. Что‑то неуловимо изменилось в них – я чувствовала это нутром. Без колебаний я схватила проходившего мимо Альбуса за руку, призывая силу.

Мир вокруг замер, словно вдохнул и затаил дыхание. Картины преобразились, обнажая скрытую суть. Больше никаких пейзажей: на холстах вновь возникла чёрная кошка, но теперь в её облике проступали детали, полные зловещего значения – на шее мерцала тонкая цепочка, на груди покоилась подвеска в виде кольца трансмутации.

– Превращение одного объекта в другой, – прошептала я, едва переводя дыхание и всматриваясь в зловещие символы.

В следующее мгновение морок рассеялся, картины вновь стали обычными. Альбус смотрел на меня с тревогой и нескрываемым удивлением. Я знала: он тоже видел кошмарные образы, разделяя со мной магическую связь. Наша общая сила вступила в игру с трансформацией – и ему тоже досталась щепотка колдовства.

Леха, который ничего не заметил, продолжил говорить, не обращая внимания на наше замешательство:

– Ладно, – резюмировал он, со стальной решимостью скрестив руки на груди. – Работаем вместе, генерал. Но вам придётся раскошелиться на весомые улики, иначе мы будем копаться в этом деле до скончания веков. Оперативности без фактов не ждите.

– Да‑да, разумеется, – пробормотал генерал, явно почувствовав себя загнанным в угол. – Подниму все дела, где могла мелькнуть хоть тень их участия, поищу пересечения.

– Угу, – буркнул Альбус, покидая кабинет. – Что‑то мне подсказывает, что этот пройдоха далеко не уйдёт. Он прекрасно знает, о каком деле идёт речь.

– Золотой ключик один, а желающих – тьма, – усмехнулся Лёха. – Может, поэтому он и жмётся, не хочет делиться информацией.

– Возможно, – задумчиво протянул Альбус. – Но и его личную заинтересованность я бы со счёта не сбрасывал.

Разгадка пришла словно удар молнии: самим пройтись по местам гибели, прочесать каждую пядь земли, впитать атмосферу смерти. Авось какая‑то деталь, ускользнувшая от чужого глаза, выведет нас из этого лабиринта.

Первым делом – в парк, где нашли Ходорка. Солнце щедро заливало аллеи, но место дышало отчуждением, как будто сама природа отвернулась от содеянного. Лёха, присев на корточки, изучал землю под ногами, выискивая следы и обрывки нитей. Я замерла у края клумбы, привлечённая неестественной красотой цветов. Они пылали красками, чуждыми этому времени года; лепестки словно мерцали изнутри неземным светом. В воздухе витал приторно‑сладкий аромат, от которого внезапно по спине пробежал холодок.

– Что‑то здесь неладно, – проговорил Лёха; тень сомнения омрачила его лицо. Он указал на один из цветов. – Этот бутон… непомерно раздут и неестественно пышен. И почему он до сих пор сомкнут, когда солнце в зените?

Я присела рядом, всматриваясь в странное растение. Его вид вызывал необъяснимую тревогу.

– Словно живой, – прошептал Лёха, завороженно протягивая руку. Но тут же отдернул её, словно невидимая игла кольнула.

– Осторожно! Лучше не трогать, – вырвалось у меня. – Эти цветы дышат чем‑то чуждым, неземным.

Лёха задумчиво потер ладонь, будто пытаясь стряхнуть с неё неприятный холодок.

– На Ходорка напали пчёлы… – пробормотал он, погрузившись в размышления. – Может быть, это звенья одной цепи?

Меня словно пронзило. Пчёлы… Их ненормальное число и маниакальная агрессия были описаны в рапорте как внезапные и спонтанные. Словно Ходорок потревожил невидимый улей, которого я здесь не обнаружила. Значит…

В этот момент Лёха, забыв предостережение, вновь коснулся шелковистых лепестков. И тут же бутон ожил. Медленно, словно раскрывая древнюю тайну, он начал распускаться.

– Это не к добру! – пронзительно выкрикнула я, бросаясь к Альбусу и хватая его за руку. Интуиция диктовала каждое движение, будто я вспомнила забытое заклинание или во мне проснулся дар предвидения. Быстро возведя вокруг нас дрожащий защитный купол, я едва успела оглянуться. Из нутра распустившегося цветка вырвался рой чудовищных пчёл, каждая – размером с кулак. Они кружились над нами в зловещем танце, а затем, словно повинуясь невидимому приказу, взмыли в небо и скрылись в лазури.

– Как я и думал, здесь не обошлось без магии, – спокойно заключил Лёха, выпрямившись.

Альбус кивнул; его лицо стало серьёзным и сосредоточенным.

– Нужно выяснить, кто способен на такое, – сказал он. – Кто бы это ни был, он явно умеет обращаться с магией ради достижения своих целей.

Мы молча переглянулись. Это была новая, тревожная деталь.

Следующим местом, которое мы решили посетить, был дом советника Черномыра. Внутри царила гнетущая тишина, слуги дома были распущены за ненадобностью, а воздух будто всё ещё хранил следы трагедии. Комната, где произошло самоубийство, выглядела мрачно: затянутые шторы, разбросанные бумаги и перевёрнутый стул посередине.

Мы принялись осматривать помещение. Лёха тщательно проверял каждый угол, а я пыталась уловить остаточные следы магии. Альбус молча наблюдал за нами.

– Нашёл что‑то, – вдруг сказал Лёха, поднимая с пола смятый лист бумаги. Он разгладил его и передал мне.

Это было письмо, написанное дрожащим, неуверенным почерком. Там было написано о каком-то «проклятии», которое его преследует.

– «Проклятие»? – пробормотала я, нахмурившись.

– Может, это просто метафора, – предположил Лёха, но в голосе его слышалось сомнение.

– Или нет, – тихо произнёс Альбус, не отрывая взгляда от письма. – Если здесь действительно замешана магия, то проклятие вполне реально. Проклятие… Возможно, кто‑то навёл на них заклятие, подталкивающее к самоубийству.

Воспоминания о картинах в кабинете генерала и о том, что я увидела сквозь магическую призму, вспыхнули в памяти.

– Раз уж мы ищем след магии, там она пылала стократ ярче, – произнесла я, чувствуя холодок по коже. – Чёрная кошка, на шее которой мерцала тонкая цепочка, а на груди покоилась подвеска в виде кольца трансмутации…

– Я видел, – внезапно признался Альбус. – Но списал на усталость, решил, что мне почудилось. Однако твои слова о перевёртыше заставили меня встрепенуться.

Мы вкратце рассказали Лехе о своих видениях и, не теряя ни секунды, поспешили обратно к генералу за ответами.

Генерал встретил нас с неприкрытым недовольством, но мы, не вдаваясь в подробности, объяснили, что нам необходимо детально осмотреть и обыскать кабинеты и дома всех высокопоставленных лиц графа. Он дал согласие и оставил нас одних – либо потому что был непричастен, либо потому что был уверен в нашей беспомощности.

Я вновь активировала свою силу, и к моему торжеству картины начали меняться, открывая сцены с чёрной кошкой. На этот раз Альбус видел всё не мимолётными отблесками, а будто под микроскопом – моими глазами.

– Это не просто картины, – проговорил он, зачарованно наблюдая метаморфозы. – Это магические заклятия, скрытые в искусстве. Кто‑то использует эти образы как проводники своей колдовской силы.

Лёха, лишённый магического зрения, нахмурился, пытаясь постичь суть наших слов.

– Значит, нужно найти источник этой магии, – заключил он, помолчав. – Кто бы это ни был, он неизбежно оставляет следы. Наша задача – обнаружить их и остановить этого безумца.

– Или разгадать подсказки, – задумчиво добавила я, пытаясь связать новые откровения с уже найденными зацепками.

Мы вышли из кабинета генерала с новым пониманием происходящего и с решимостью довести дело до конца. Нам предстояло осмотреть все оставшиеся места преступлений, чтобы собрать как можно больше информации.

После долгих поисков, обходов домов и размышлений мы решили сделать перерыв и отправились в ближайшую таверну, чтобы поужинать и обсудить дальнейшие действия. Таверна была полупустой – это нам шло на руку. Мы заняли угловой стол, чтобы избежать лишних глаз и ушей.

Лёха заказал ужин, пока я и Альбус молча обдумывали наши находки. Когда принесли еду, мы наконец начали обсуждать всё, что удалось выяснить.

– Эти магические картины… – начал я, отложив ложку в сторону. – Я никак не могу забыть эту кошку и её амулет. Я видела такой в нашем клане: он превращает один объект в другой, а также связан с фамильярами – ритуальными прислужниками.

– Картина не просто картина, а живое существо? – предположил Альбус. – Или даже что‑то ещё, чего мы пока не понимаем.

Лёха нахмурился, задумчиво барабаня пальцами по столу.

– Итак, что у нас есть? – продолжил он, раскладывая перед собой найденные документы и записи. – Проклятие, амулет и магические картины. Всё это указывает на сильного мага, действующего очень осторожно и скрытно.

– И не забывайте о цикличности убийств и самоубийств, – добавил Альбус. – Пахнет ритуалом, значит кто‑то его проводит. Есть определённые рамки, и срок – недельный.

Я кивнула, обдумывая наши следующие шаги.

Лёха задумчиво потер подбородок.

– В доме советника Черномыра я заметила старую книгу на его столе, – сказала я, теребя край рукава. – Она была открыта на странице с описанием древних ритуалов и заклинаний.

Лёха быстро записал мои слова в заметки, нахмурив брови.

– Отлично. Вернёмся туда и заберём книгу. Может, это даст нам ключ к разгадке, – сказал он, поднимая на нас взгляд.

Головоломка, которую мы пытались разгадать, становилась всё сложнее, и каждый фрагмент информации теперь имел значение.

После ужина мы направились в дом советника Черномыра. Ночь окутывала город, придавая нашим шагам скрытность. Дом казался тихим и пустым. Мы осторожно вошли внутрь, стараясь не издавать лишних звуков.

Книга всё ещё лежала на столе, словно дожидаясь нас. Я осторожно подняла её – по пальцам пробежала слабая магическая искра. На страницах были описаны сложные ритуалы и заклинания; многие из них я никогда прежде не встречала.

– Надо попытаться понять всё, – произнёс Альбус; его взгляд из‑за моего плеча был исполнен решимости, хоть голос и звучал приглушённо. – Если мы постигнем суть этих заклинаний, сможем вырвать из тени того, кто окрашивает наши дни кровью.

Я молча кивнула и продолжила перелистывать пожелтевшие страницы.

– Эти заклинания… это ведь не магия в обычном понимании, верно? – прозвучал голос Лёхи.

– Ты хочешь сказать, что они не требуют магической силы от исполнителя? – уточнил Альбус. – Да. Именно поэтому они нам чужды. Это ритуалы, шёпотки для тех, кто жаждет прикоснуться к колдовству – короткий путь для простого люда или для тех, кто не желает трудиться над собой.

– То есть используется книжная магия, а не внутренняя сила, – подытожил Лёха. – Значит, это ритуалы определённой направленности… Для вызова, в основном? Признаюсь, я теряюсь. Они ведь не помогут магу в бою и не заменят заклинание в час опасности. Я не знаток, просто пытаюсь понять, в каком направлении копать.

– Ты на удивление быстро схватываешь суть, – заметил Альбус, внимательно глядя на него. – Да, ритуалы из подобных книг, как правило, связаны с вызовом различных сущностей. И неважно – светлых или тёмных: за любой вызов приходится платить.

– Вылечишь болезнь, а потом расплатишься жизнью? – с тревогой переспросил Лёха.

– Такая цена возможна, но расчёты бывают разные, – уклончиво ответил Альбус.

Я слушала их вполуха листая книгу. Мне казалось, Адриан отлично понимает, что к чему. Но почему через Лёху выведывает у Альбуса каждое слово? Либо он просто измывается над ним, либо чего‑то не понимает. А может, сам, будучи магом, привык швыряться заклинаниями, не утруждая себя плетением собственных чар – как это поступают ленивые колдуны. Поэтому он и пытается понять, какую именно магию здесь используют.

– Здесь, – я ткнула пальцем в нужный абзац, – упоминается ритуал со списком участников от пяти… и нарисована чёрная кошка. Кажется, это ключ.

– Что ж, похоже, мы вышли на след, – подытожил Лёха. – Пойдёмте к нам, проведём небольшой эксперимент. Для магов это ведь безопасно? Демон не потребует кровавой платы?

– Хорошо зубоскалить, я не демон, а всего лишь черт, – прорычал Альбус; в его голосе закипала злость. – Да, моя родня имеет дело с демонами, у нас общие… занятия. Котлы, костры, иглы – всё это для падших, для грешников, для отбросов. Но это же просто течения мироздания, сама его суть! Должны быть и ад, и некое подобие рая, иначе люди разбредутся, как овцы без пастыря. Воцарится вакханалия и беспредел, если они уверуют, что за злодеяниями не следует расплата.

– Закон не работает, – ухмыльнулся Лёха, подливая масла в огонь.

– Не пойман – не вор! – взревел черт, побагровев. – А мы – суд внутренний, в глубине души каждого. И он тоже должен быть!

– Ладно‑ладно, – усмехнулся я. – Просто забавно наблюдать, как ты, из мелкого и хмурого чертенка, мигом превращаешься в ворчливого деду‑мудреца: напяливаешь учительскую маску и вещаешь тоном вселенского гуру, хотя ростом-то всего метр с кепкой.

Альбус фыркнул, развернулся и вылетел из дома, словно пробка из бутылки. Мы с Лёхой, прихватив книгу, поспешили следом.

Тайна становилась всё более запутанной, но теперь у нас забрезжил шанс – если не раскрыть её полностью, то хотя бы прикоснуться к разгадке.

Мы вернулись в свои апартаменты в замке графа.

– Начнём с того, что эти заклинания доступны без магии: достаточно чётко выговаривать каждый слог, – начал Альбус; в его голосе звучала снисходительная уверенность. – Но мы – маги, значит, не будем платить цену ритуала и запускать его полностью. Наша задача – узнать, кто откликнется, и вступить в диалог. Поэтому речитатив замаскируем под обычное приглашение: предложим, скажем, чашку кофе. Когда Агата произнесёт слова, она одновременно призовёт энергию защиты и отменит сам ритуал.

– Это ты сейчас для кого говоришь? – уточнил Лёха, заметив, что Альбус смотрит не на него, а на меня, словно объясняя особо сложные моменты.

– Он для меня, – выпалила я, стараясь скрыть смущение. – Я прогуливала уроки чароведения. Напомни, какую именно нить мне нужно вплести?

Когда Альбус подробно разъяснил все нюансы, я заняла место в центре гостиной, взяла его за руку и начала читать древнее заклинание. Слова, словно шёпот веков, слетали с моих губ, наполняя воздух тончайшими вибрациями магической энергии. Закончив, я огляделась, затаив дыхание в ожидании чуда. Но… ничего не произошло. Тишина воцарилась в комнате; лишь потрескивали дрова в камине.

– Мне кажется, ты произносишь последнее слово неверно, – внезапно заметил Лёха, нахмурив брови. – «Осириус» должно звучать как «Охилиус».

Я подняла на него взгляд, пытаясь понять, откуда у него такая уверенность, но ответить не успела.

– Да кто ты такой, чтобы это знать? – вспылил Альбус, резко отдернув руку. – Целое утро за тобой наблюдаю. Ты меня бесишь.

– Забавно слышать это от беса, – усмехнулся в ответ Лёха, глядя на него с вызовом.

Напряжение в комнате сгущалось, словно грозовая туча, предвещая неминуемую бурю. Молчать дальше было невозможно – перепалки грозили перерасти в бесконечную войну.

– Это Адриан, – выдохнула я, устремив взгляд на Лёху. В его глазах промелькнула сталь; он замер, превратившись в напряжённую пружину, готовую сорваться. – Лёха – это и есть Адриан.

Не дожидаясь реакции Альбуса, я резко взмахнула рукой, и Лёха застыл, словно изваяние, в немой позе ожидания.

– Он из Веснакрылых долин, точнее, из мира Вешны, – продолжила я, обращаясь к ошеломлённому Альбусу. – Чтобы скрыться от преследования, он укрылся глубоко в своей плоти. Он и есть наш Лёха – вместилище Адриана.

Альбус побледнел, как полотно, и отступил на шаг.

– Весна… Веснакрылые долины? – прошептал он, пытаясь вместить в себя услышанное. – Та самая, которую закрыли сотни лет назад, когда магическая энергия достигла пика? Ты говоришь о месте, навечно сокрытом древними заклинаниями, ставшем недоступным для смертных?

Я кивнула, давая ему время переварить горькую пилюлю правды.

– Долина, где аномалия прорвала ткань реальности и открыла врата в мир Вешны? – повторил Альбус придавленным, словно голос из дальней пещеры. – Легенды гласят, что дерзнувшие проникнуть туда без дозволения бесследно исчезали в лабиринтах её глубин. Эпицентр магической силы, охраняемый сонмом заклинаний и магов со всей вселенной… Наши предки, обладая немыслимыми знаниями и мощью, воздвигли непроницаемый купол над долиной, чтобы защитить её от тех, кто мог бы обратить эту энергию во зло, сеять разрушение и хаос.

– Всё так, – эхо отозвалось в моих словах. – Адриан утверждает, что пришёл помочь, что наблюдает и изучает меня, движимый добрыми намерениями. Говорит, я для него словно маяк, излучающий особую магию, и он оберегает меня от тех, кто ей позарится. Я не знаю ни одного случая, чтобы жители Веснакрылых долин или мира Вешна были злодеями, поэтому решила довериться – или держать врага рядом. В общем, он сам в опасности, так что мы в одной лодке. Ты же сам знаешь, сколько в нашем мире охотников за их невероятной сине‑зелёной энергией. Ему пришлось замаскироваться, чтобы не привлекать внимания тех, кто жаждет заполучить магов из Веснакрылых долин.

Альбус отвернулся, словно от удара, и обхватил голову руками.

– Почему ты не сказала сразу? – прошептал он; в голосе его звучала буря противоречивых чувств. – Почему я узнаю об этом только сейчас?

– Потому что боялась, что это всё только усложнит, – тихо ответила я. – Похоже, оказалась права. Странно, что их так боятся, ведь они никому не причиняли зла.

– Легенд о них не слагают, – процедил Альбус, и в его словах слышался яд, – потому что они не оставляют улик. И зря ты пропускала уроки! Та магия, что возникла в долине и вызвала аномалию, угрожающую нашему миру, вовсе не была случайной. Мир Вешна прорывался к нам не с добрыми намерениями. Сила, образовавшаяся в момент прорыва, была близка к взрыву – по мощи напоминала атомную бомбу… и при всём этом там жили люди. Там далеко не всё гладко, и многие вещи меня не успокаивают. Я знаю одно наверняка: кто хоть раз сталкивался с ними, уже не мог об этом рассказать – потому что тут же оказывался мёртв.

– Это всего лишь домыслы о неведомом, – вмешалась я, но на миг умолкла, словно поражённая собственными словами. – Там красиво… Там драконы правят миром.

Лёха, точнее – Адриан, вдруг зашевелился, словно очнувшись от глубокого сна, и его взгляд встретился с моим.

– Ты не должна была ему это рассказывать, – леденящим голосом произнёс Адриан через Лёху. Меня пронзила дрожь. На короткий миг он вырвался на свободу и завладел телом.

Альбус вздрогнул, как от удара током.

Я нахмурилась и, поддавшись порыву, снова взмахнула рукой.