Потерянная ведьма

– Не злись, – мягко сказал Адриан. – Я хочу понять откуда мне так знаком твой облик. Прикасаясь к тебе, я чувствую дрожь и трепет. Твой голос мне знаком и вызывает в моей памяти воспоминания, но их самих я не вижу. Мы встречались раньше?

– «Не думаю. Я бы запомнила, – вздрогнув, ответила я. – Магия часто играет с нами странные шутки. Возможно, наши души пересекались в прошлых жизнях или во снах.»

– Но почему сейчас? Почему именно ты? – продолжал он. – Я чувствую, что это не случайность. Мы связаны чем-то большим, чем просто это мгновение.

Я вздохнула и посмотрела на Луну, которая все так же ярко светила.

– «Может, наши пути пересеклись не просто так? Возможно, у нас есть общая цель, которую мы пока не можем осознать.» – прошептала я, будто сама себе.

– Ты боишься меня? – вдруг спросил Адриан.

– «Да, очень сильно,» – честно ответила я, сжавшись, словно подул сильный ветер.

– Я чувствую твое сердце. Оно тревожит меня. Прости, но позволь мне еще кое-что сделать?

Я кивнула, хотя внутри все дрожало от неизвестности. В этот момент меня окутала чья-то энергия – теплая и обволакивающая, словно мягкое покрывало. Я почувствовала, как его руки, энергетические и невидимые, осторожно коснулись моих плеч. Это было неожиданно успокаивающе, и я позволила себе расслабиться под этим невидимым, но ощутимым прикосновением.

– Я не причиню тебе вреда, – тихо сказал Адриан, его голос был убаюкивающим, таким мягким, что я едва уловила его слова. – Мне хочется к тебе прикоснуться, крепко обнять.

В голове тут же возникла масса вопросов, но разум отступил в сторону, и я обомлела.

В его тоне слышалась искренность, и впервые за долгое время я почувствовала, как страх отступает, уступая место едва уловимому доверию.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Энергия, окружавшая меня, была одновременно знакомой и новой. Я чувствовала в ней силу, но также нежность и заботу. Это было похоже на возвращение домой после долгого пути.

– Ты чувствуешь это? – спросил он, его голос прозвучал почти шепотом.

– «Да,» – ответила я, пытаясь осмыслить происходящее. – «Это… это странно. Но в то же время как…»

– Дежавю, – закончил он за меня.

– «Это тебе не дает покоя? Ты думаешь, мы уже виделись?» – — спросила я, открыв глаза и взирая в пустоту, где казался его образ.

– Возможно. Мне нужно подумать. Сладких снов.

Вот и поговорили. Мужчины всегда так: выяснили, что хотели, и «пока». Я вернулась в комнату, стараясь не разбудить спящих. Альбус и Лёха всё ещё находились в глубоком сне; их лица излучали спокойствие и умиротворение. Я улыбнулась, глядя на них, и легла обратно в постель, чувствуя, как усталость постепенно берёт верх.

С этими мыслями я погрузилась в сон, где Луна всё так же ярко светила, а мягкая энергия обволакивала меня, словно защищая от всего на свете.

Утром, выпив по чашке кофе с курасаном, мы направились к генералу, который должен был ввести нас в курс дела.

– Неделю назад покончил с собой советник Черномыра, – начал он. – А накануне в парке нашли Ходорка – его весь искусали пчёлы. Дальше у нас идёт…

– Нам не обязательно знать их поимённо, – резко перебил Альбус. – Пусть покоятся с миром. Давайте обсуждать живых.

– Так я к тому и веду, – отозвался генерал; его глаза, казалось, вот‑вот выскочат из орбит от изумления. – Живые… Что-то вроде поимённого списка? Адъютанты, секретари, высшие чины? – он лихорадочно скользнул взглядом по журналу, тыча пальцем в строки.

– Всех нам не вырвать из лап смерти, – прохрипел Альбус, словно каждое слово отзывалось болью в его душе. – Нужно выхватить из тени лик убийцы – гедонистов, властолюбцев и прочих тварей. Нам предстоит распутать клубок его мыслей, вычислить зловещую последовательность деяний. Возможно, что‑то вырвано из контекста, что‑то безвозвратно утрачено. Важно разглядеть истинную цель: слепая месть, хирургически точная ликвидация или, может быть, прихоть, рожденная в тёмных глубинах извращённой души… Кому‑то просто не пришёлся по душе чей‑то лик.

Генерал нахмурился, словно грозовая туча, предчувствуя не просто бурю, а кромешный шторм.

– Да уж, проще было бы рассыпать фальшивые улыбки на каждом шагу и надеяться обмануть беду, – с горькой иронией процедил Альбус. – Либо ими движет алчность, зудящая жажда наживы, презренный металл…

Нетрадиционный подход Альбуса явно выбивал генерала из колеи, но дело было не только в этом. Альбус – черт и демон в одном флаконе – как никто другой знал, о чём говорит. У его отца имелось несколько котлов, где «варились» такие личности. Он неоднократно допрашивал их: мучил, доводил до грани, ломал, поэтому в их гнилой натуре разбирался отменно.

Лёха тоже решил примерить маску следователя. Мне оставалось только гадать, кто из нас сегодня играет роль «хорошего копа». Неужели я? Они смотрели на генерала как голодные псы на окровавленный кусок мяса.

– Есть ли какая‑нибудь цикличность в этих кровавых танцах? – неожиданно выпалил Лёха. – И хватит уже мусолить эту тетрадь, вопрос далеко не нов.

– Ну, это… – пролепетал генерал.

Мы с Альбусом обменялись удивлёнными взглядами. Генерал мало походил на человека с военной закалкой: взгляд у него был постоянно испуганный, речь – сбивчивая, словно кто‑то безжалостно обрезал слова ножницами. Либо он слишком напуган происходящим, либо… замешан в этом грязном спектакле. Скорее первое, и это нужно установить наверняка, чтобы не обвинить невиновного.

– Вы подразумеваете закономерность? – уточнил генерал и, увидев утвердительный кивок, продолжил, не отрываясь от бумаг: – Каждую неделю происходит одно убийство и одно самоубийство.

– Почему вы решили, что эти дела связаны? – наседал Альбус, отодвигая Лёху локтем.

– Я ничего не решал, – испуганно возразил генерал. – Просто вопрос касается приближённых и ключевых фигур графа: они один за другим уходят в мир иной… Нам это показалось подозрительным.

– Значит, связь только в том, что все они – вторые после графа лица, – задумчиво подытожил Лёха.

– Поймите, у нас тут полицейский департамент, и его начальник… увяз в кое‑каких делах, – генерал отыскал заветную папку и распахнул её, словно раскрывая клетку с тайной. – Полагаю, он копнул слишком глубоко, вот и замолчал навеки. Восьмой в списке. И тогда… нет, не я сам, – духовник графа настоял на привлечении магов, почуяв в этих смертях неладное, колдовской отпечаток. Без магии нам из этого лабиринта не выбраться. А мир и без того трещит по швам: войны, прорывы в иные миры… все, кто мог, давно ушли. Мы погрязли в проходимцах, поэтому и ужесточили условия приёма на службу.

Альбус поморщился, словно от зубной боли.

– Да брось ты, – фыркнул он. – Усложнили вы всё из‑за грязной сделки графа с Пожирателем Душ.

– Об этом мне ничего не известно, – отрезал генерал. – Первое испытание – поиск камня – было единственным критерием.

Он снова нырнул в бумажный хаос и, ткнув пальцем в одну из строк, торжествующе воскликнул:

– Ага, вот! – Он самодовольно протянул Лёхе несколько листков. – Список ключевых фигур при графе: все, кто ещё жив. Должности, регалии, жалование.

Лёха жадно впился взглядом в записи; я заметила, как на лице его застыла непроницаемая маска сосредоточенности. Альбус, скрестив руки на груди, молча наблюдал. Мне оставалось только надеяться, что этот зловещий клубок событий скоро развяжется.

– Красные крестики – это выбывшие, а красные кружочки – кандидаты на выбывание? – уточнил Лёха, незаметно оттесняя Альбуса в сторону.

– Это моё параллельное расследование… Думаю, помеченные кружком – следующие, – пробормотал генерал, слегка растерявшись.

– Больше похоже на список целей для наёмного убийцы, – недоверчиво протянул Лёха.

– Я не следователь, как мог, так и сделал, – с плохо скрываемым раздражением огрызнулся генерал.

Пока спор о лучшем художнике и будоражившей воображение красной кружке нарастал, я погрузилась в собственные мысли. Гораздо больше меня тревожило другое: полное игнорирование генералом наших с Альбусом персон. Меня он, по сути, не замечал; на Альбуса смотрел свысока, а Лёху выделил сразу – будто признал в нём, если не равного, то по крайней мере опасного соперника, копающего слишком глубоко. Всё его внимание казалось прикованным к Лёхе. И вот они вдвоём, увлечённые творчеством, возились с параллельным генеральским расследованием, а мы с Альбусом стояли в стороне в молчаливом недоумении. Альбус слегка напрягся и, чтобы не отстать, приблизился к генералу, пытаясь заглянуть в документы. Вскоре они втроём переместились к огромному столу и яростно что‑то чертили, обмениваясь короткими отрывистыми фразами.

Почувствовав себя лишней, я пожала плечами и бесцельно забрела по кабинету. Взгляд упал на одну из картин, и я невольно улыбнулась: на полотне был изображён чёрный котёнок, лениво растянувшийся в лучах солнца у старинного фонтана. На другой картине тот же кот восседал на скамейке, устремив пронзительный взгляд на далёкий величественный замок.

– Какие милые котики, – вырвалось у меня, нарушая тишину и, наконец, привлекая к себе внимание. – Ваши? Что это за порода?

Генерал, услышав вопрос, обернулся так, словно я произнесла абсолютную глупость. В его лице читалось неприкрытое раздражение.

– Мерзость какая! Эти твари – удел старых дев и ведьм на мётлах, – отрезал он.

Я прищурилась: фальшь в его словах ощущалась отчётливо. Сдержав улыбку, я снова указала на картины:

– Но ваши полотна говорят совсем о другом…

Указывая пальцем на одну из картин, я снова взглянула на них и вдруг замолчала. Теперь, сквозь призму осознания, на всех полотнах в разных позах проступал не кот, а сам генерал. Он неизменно стоял рядом с огромным злобным чёрным догом, чья пасть, казалось, вот‑вот издаст рык. Его взгляд – холодный, властный – словно застыл во времени, зеркально отражая нынешний.

Невольная дрожь пробежала по телу. От этих картин исходило нечто зловещее, граничащее с ужасом.

Генерал заметил мою растерянность, нахмурился, но предпочёл не замечать её. Его снова поглотила беседа с Лёхой и Альбусом, а меня окутало нарастающее беспокойство: в этих изображениях было что‑то неуловимо тревожное.

Отложив терзавшие мысли, я подошла к столу, где мужчины всё ещё увлечённо обсуждали детали операции.

– Итак, – Альбус оторвался от бумаг, обвёл взглядом присутствующих, – закономерность очевидна. По моим расчётам следующий инцидент должен случиться через три дня. Значит, нас покинут двое: кто‑то повесится, кто‑то – застрелится.

– И как мы проведём эти три дня? – поинтересовался Лёха, углубляясь в документы.

– Мы должны предвидеть, кто станет следующей жертвой, – отрезал Альбус; в голосе у него звенела сталь. – Генерал, ваш список и обведённые лица – хорошо. Обеспечьте им охрану. А нам нужно вычислить, кого «упакуют» первым, и решить, кого вырывать из лап смерти.

Генерал лишь кивнул; маска непроницаемости по‑прежнему скрывала его мысли. Шуршание бумаги нарушило тишину: он извлек из пухлой папки новые листы и разложил их веером на столе.

– Тут вот какой нюанс, – Альбус поднял палец, словно пронзая воздух. – Связи с графом – это лишь вершина айсберга. Чтобы понять логику и последовательность выборов, нам нужна нить, связывающая самих жертв.

– Какая же? – генерал не отрывал от него взгляда.

– Личные отношения, союзы, кровные узы. Может, общее тёмное дело, секрет, погребённый под спудом лет.

Я наклонилась, рассматривая фотографии. Обычные лица мужчин и женщин – и всё же над ними висела какая‑то зловещая связь с этой пляской смерти.

– Что‑то вроде сообщества, которому кто‑то перешёл дорогу? – уточнила я, пытаясь уловить ускользающую логику.

Генерал коснулся пальцем первой фотографии.

– Этот человек – коллега советника Черномыра. А эта женщина была близкой подругой покойного Ходорка. Если копнуть глубже, обнаружатся нити, тянущиеся к предыдущим жертвам – личные, профессиональные…

– Значит, убийца выслеживает тех, кто связан с его прежними целями, – задумчиво проговорил Альбус, барабаня пальцами по столу. – Какое‑то их общее решение сорвало убийцу с цепи, и теперь он методично зачищает следы, расчистив себе дорогу. Надо понять, что это за решение. Тогда и узнаем кукловода.

– Это может быть и месть, и сложная многоходовка, – проворчал Лёха, сдвинув брови.

– Вот ещё кое‑что, – генерал выудил новые листки из стола. Он помахал ими перед лицом Альбуса, словно дразня, а затем ловко отдернул руку, когда тот попытался перехватить. Альбус неодобрительно нахмурился, но промолчал.

Лёха, воспользовавшись моментом, спокойно забрал документы из рук генерала и сразу же углубился в их изучение. Между Альбусом и Лёхой явно назревала борьба за лидерство. Лёха неожиданно проявил активность – и это явно не нравилось Альбусу. Тот всегда был лидером, привык держать всё под контролем, а теперь приходилось уступать инициативу молодому человеку. Причём без магии.

Я мельком посмотрела на Альбуса и едва заметно усмехнулась. Интересно, а он сам помнит, что сейчас тоже лишён магии? Или всё ещё действует, будто способен решить всё одним взмахом волшебной палочки?

– Хорошо, – наконец произнёс Альбус. Его голос звучал твёрдо, но я уловила нотку раздражения. – Нам придётся разделиться и следить за этими людьми. Мы должны быть готовы к любому развитию событий.

Я кивнула: впереди нас ждали напряжённые дни.

– А что насчёт мотива? – обратилась я к генералу. – Мы вряд ли скоро его поймём, но вы, как человек, живущий здесь, может быть, догадываетесь хотя бы об одной возможной версии? Мы уже высказали немало предположений – не могли ли выделить некоторые?

Генерал задумчиво потер подбородок; на его лице появилась тень сомнения.

– Может, вы что‑то не договариваете? – продолжила я. – Если у вас есть ещё информация, сейчас она особенно важна.

Он поднял глаза и посмотрел на меня, словно взвешивая: можно ли мне доверять. Его молчание длилось несколько секунд, но казалось вечностью. Наконец он тихо произнёс:

– Возможно, у меня есть одна зацепка. Но это всего лишь догадка…

Мы с Альбусом и Лёхой переглянулись: это могло быть тем недостающим фрагментом, чтобы сложить пазл.

– И? – Лёха подтолкнул его к продолжению, но генерал, словно каменная глыба, лишь плотнее сжал губы, не выдавая ни звука, ни движения. Напряжение висело в воздухе, как натянутая струна.

– Пахнет крупной подставой, кому‑то крепко перешли дорогу? – Лёха осторожно прощупывал почву, пытаясь выудить хоть слово, хоть намёк из генеральской невозмутимости.

Генерал удостоил его едва заметным кивком, словно роняя крупицу истины в бездонный колодец молчания.

Вдруг, словно от внезапного удара, кровь бросилась мне в лицо. Необъяснимый прилив энергии – искры магии пробежали по венам. Абсурд! Альбус меня не касался. Неужели мои инстинкты, подпитанные магией земли и луны, пробуждаются, даря новую силу? Неужели я смогу обойтись без Альбуса? Наивная мечта. Но что же это значит?

Резко, повинуясь неведомому порыву, я повернулась к картинам на стене. Что‑то неуловимо изменилось в них – я чувствовала это нутром. Без колебаний я схватила проходившего мимо Альбуса за руку, призывая силу.

Мир вокруг замер, словно вдохнул и затаил дыхание. Картины преобразились, обнажая скрытую суть. Больше никаких пейзажей: на холстах вновь возникла чёрная кошка, но теперь в её облике проступали детали, полные зловещего значения – на шее мерцала тонкая цепочка, на груди покоилась подвеска в виде кольца трансмутации.

– Превращение одного объекта в другой, – прошептала я, едва переводя дыхание и всматриваясь в зловещие символы.

В следующее мгновение морок рассеялся, картины вновь стали обычными. Альбус смотрел на меня с тревогой и нескрываемым удивлением. Я знала: он тоже видел кошмарные образы, разделяя со мной магическую связь. Наша общая сила вступила в игру с трансформацией – и ему тоже досталась щепотка колдовства.

Леха, который ничего не заметил, продолжил говорить, не обращая внимания на наше замешательство:

– Ладно, – резюмировал он, со стальной решимостью скрестив руки на груди. – Работаем вместе, генерал. Но вам придётся раскошелиться на весомые улики, иначе мы будем копаться в этом деле до скончания веков. Оперативности без фактов не ждите.

– Да‑да, разумеется, – пробормотал генерал, явно почувствовав себя загнанным в угол. – Подниму все дела, где могла мелькнуть хоть тень их участия, поищу пересечения.

– Угу, – буркнул Альбус, покидая кабинет. – Что‑то мне подсказывает, что этот пройдоха далеко не уйдёт. Он прекрасно знает, о каком деле идёт речь.

– Золотой ключик один, а желающих – тьма, – усмехнулся Лёха. – Может, поэтому он и жмётся, не хочет делиться информацией.

– Возможно, – задумчиво протянул Альбус. – Но и его личную заинтересованность я бы со счёта не сбрасывал.

Разгадка пришла словно удар молнии: самим пройтись по местам гибели, прочесать каждую пядь земли, впитать атмосферу смерти. Авось какая‑то деталь, ускользнувшая от чужого глаза, выведет нас из этого лабиринта.

Первым делом – в парк, где нашли Ходорка. Солнце щедро заливало аллеи, но место дышало отчуждением, как будто сама природа отвернулась от содеянного. Лёха, присев на корточки, изучал землю под ногами, выискивая следы и обрывки нитей. Я замерла у края клумбы, привлечённая неестественной красотой цветов. Они пылали красками, чуждыми этому времени года; лепестки словно мерцали изнутри неземным светом. В воздухе витал приторно‑сладкий аромат, от которого внезапно по спине пробежал холодок.

– Что‑то здесь неладно, – проговорил Лёха; тень сомнения омрачила его лицо. Он указал на один из цветов. – Этот бутон… непомерно раздут и неестественно пышен. И почему он до сих пор сомкнут, когда солнце в зените?

Я присела рядом, всматриваясь в странное растение. Его вид вызывал необъяснимую тревогу.

– Словно живой, – прошептал Лёха, завороженно протягивая руку. Но тут же отдернул её, словно невидимая игла кольнула.

– Осторожно! Лучше не трогать, – вырвалось у меня. – Эти цветы дышат чем‑то чуждым, неземным.

Лёха задумчиво потер ладонь, будто пытаясь стряхнуть с неё неприятный холодок.

– На Ходорка напали пчёлы… – пробормотал он, погрузившись в размышления. – Может быть, это звенья одной цепи?

Меня словно пронзило. Пчёлы… Их ненормальное число и маниакальная агрессия были описаны в рапорте как внезапные и спонтанные. Словно Ходорок потревожил невидимый улей, которого я здесь не обнаружила. Значит…

В этот момент Лёха, забыв предостережение, вновь коснулся шелковистых лепестков. И тут же бутон ожил. Медленно, словно раскрывая древнюю тайну, он начал распускаться.

– Это не к добру! – пронзительно выкрикнула я, бросаясь к Альбусу и хватая его за руку. Интуиция диктовала каждое движение, будто я вспомнила забытое заклинание или во мне проснулся дар предвидения. Быстро возведя вокруг нас дрожащий защитный купол, я едва успела оглянуться. Из нутра распустившегося цветка вырвался рой чудовищных пчёл, каждая – размером с кулак. Они кружились над нами в зловещем танце, а затем, словно повинуясь невидимому приказу, взмыли в небо и скрылись в лазури.

– Как я и думал, здесь не обошлось без магии, – спокойно заключил Лёха, выпрямившись.

Альбус кивнул; его лицо стало серьёзным и сосредоточенным.

– Нужно выяснить, кто способен на такое, – сказал он. – Кто бы это ни был, он явно умеет обращаться с магией ради достижения своих целей.

Мы молча переглянулись. Это была новая, тревожная деталь.

Следующим местом, которое мы решили посетить, был дом советника Черномыра. Внутри царила гнетущая тишина, слуги дома были распущены за ненадобностью, а воздух будто всё ещё хранил следы трагедии. Комната, где произошло самоубийство, выглядела мрачно: затянутые шторы, разбросанные бумаги и перевёрнутый стул посередине.

Мы принялись осматривать помещение. Лёха тщательно проверял каждый угол, а я пыталась уловить остаточные следы магии. Альбус молча наблюдал за нами.

– Нашёл что‑то, – вдруг сказал Лёха, поднимая с пола смятый лист бумаги. Он разгладил его и передал мне.

Это было письмо, написанное дрожащим, неуверенным почерком. Там было написано о каком-то «проклятии», которое его преследует.

– «Проклятие»? – пробормотала я, нахмурившись.

– Может, это просто метафора, – предположил Лёха, но в голосе его слышалось сомнение.

– Или нет, – тихо произнёс Альбус, не отрывая взгляда от письма. – Если здесь действительно замешана магия, то проклятие вполне реально. Проклятие… Возможно, кто‑то навёл на них заклятие, подталкивающее к самоубийству.

Воспоминания о картинах в кабинете генерала и о том, что я увидела сквозь магическую призму, вспыхнули в памяти.

– Раз уж мы ищем след магии, там она пылала стократ ярче, – произнесла я, чувствуя холодок по коже. – Чёрная кошка, на шее которой мерцала тонкая цепочка, а на груди покоилась подвеска в виде кольца трансмутации…

– Я видел, – внезапно признался Альбус. – Но списал на усталость, решил, что мне почудилось. Однако твои слова о перевёртыше заставили меня встрепенуться.

Мы вкратце рассказали Лехе о своих видениях и, не теряя ни секунды, поспешили обратно к генералу за ответами.

Генерал встретил нас с неприкрытым недовольством, но мы, не вдаваясь в подробности, объяснили, что нам необходимо детально осмотреть и обыскать кабинеты и дома всех высокопоставленных лиц графа. Он дал согласие и оставил нас одних – либо потому что был непричастен, либо потому что был уверен в нашей беспомощности.

Я вновь активировала свою силу, и к моему торжеству картины начали меняться, открывая сцены с чёрной кошкой. На этот раз Альбус видел всё не мимолётными отблесками, а будто под микроскопом – моими глазами.

– Это не просто картины, – проговорил он, зачарованно наблюдая метаморфозы. – Это магические заклятия, скрытые в искусстве. Кто‑то использует эти образы как проводники своей колдовской силы.

Лёха, лишённый магического зрения, нахмурился, пытаясь постичь суть наших слов.

– Значит, нужно найти источник этой магии, – заключил он, помолчав. – Кто бы это ни был, он неизбежно оставляет следы. Наша задача – обнаружить их и остановить этого безумца.

– Или разгадать подсказки, – задумчиво добавила я, пытаясь связать новые откровения с уже найденными зацепками.

Мы вышли из кабинета генерала с новым пониманием происходящего и с решимостью довести дело до конца. Нам предстояло осмотреть все оставшиеся места преступлений, чтобы собрать как можно больше информации.

После долгих поисков, обходов домов и размышлений мы решили сделать перерыв и отправились в ближайшую таверну, чтобы поужинать и обсудить дальнейшие действия. Таверна была полупустой – это нам шло на руку. Мы заняли угловой стол, чтобы избежать лишних глаз и ушей.

Лёха заказал ужин, пока я и Альбус молча обдумывали наши находки. Когда принесли еду, мы наконец начали обсуждать всё, что удалось выяснить.

– Эти магические картины… – начал я, отложив ложку в сторону. – Я никак не могу забыть эту кошку и её амулет. Я видела такой в нашем клане: он превращает один объект в другой, а также связан с фамильярами – ритуальными прислужниками.

– Картина не просто картина, а живое существо? – предположил Альбус. – Или даже что‑то ещё, чего мы пока не понимаем.

Лёха нахмурился, задумчиво барабаня пальцами по столу.

– Итак, что у нас есть? – продолжил он, раскладывая перед собой найденные документы и записи. – Проклятие, амулет и магические картины. Всё это указывает на сильного мага, действующего очень осторожно и скрытно.

– И не забывайте о цикличности убийств и самоубийств, – добавил Альбус. – Пахнет ритуалом, значит кто‑то его проводит. Есть определённые рамки, и срок – недельный.

Я кивнула, обдумывая наши следующие шаги.

Лёха задумчиво потер подбородок.

– В доме советника Черномыра я заметила старую книгу на его столе, – сказала я, теребя край рукава. – Она была открыта на странице с описанием древних ритуалов и заклинаний.