Потерянная ведьма

– Ладно, раз уж мы теперь одна команда, – сказал он, глядя на Лизу, – надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься. И кто у нас главный, решили? Альбус, ты больше не будешь вести себя по‑детски и топать ногами?

В этот момент Альбус напряжённо замолчал, будто прислушиваясь к чему‑то, доступному лишь ему. Его глаза то и дело блестели странным светом, и он слегка кивал, словно соглашался с кем‑то невидимым. Это выглядело так, будто внутри него шёл диалог – возможно, с Адрианом, тем, кто действительно понимал, что происходит, и сейчас пытался объяснить это Альбусу.

Для Адриана, скрывавшегося в теле Лёхи, было важно, чтобы сам Лёха не знал, что его личность временная – пусть и хорошо развившаяся. Нельзя было допустить, чтобы он сошёл с ума от этого знания. Тело нужно было вернуть, а вот мозг – сохранить.

– Хорошо, – наконец произнёс Альбус; его голос стал серьёзным и твёрдым, с ноткой непривычной для него решимости. – Лёха, веди. Ты главный, я не вмешиваюсь. Только помогу, если потребуется.

Лёха прищурился, явно не ожидая такого поворота, и, склонив голову, усмехнулся:

– Вот тебе и черт, – проговорил он, с удивлением глядя на Альбуса. – Ладно.

Он выдержал паузу, затем обвел нас взглядом, словно проверяя, готовы ли мы к тому, что будет дальше.

– Слушайте, – продолжил он, слегка нахмурившись. – Я, честно говоря, не до конца понял, о чём вы там говорили… про какую‑то путаницу после того, как Агата криво прочитала заклинание.

Я слегка напряглась, но промолчала. Лёха заметил это, но не стал копать глубже.

– Не суть. Вы явно мне ничего не расскажете – ну и фиг с вами, – сказал он, махнув рукой. – Раз уж я теперь главный, давайте двигаться дальше.

Он повернулся ко мне и к Лизе, снова посмотрел на меня, чуть прищурившись.

– Агата или Мария… Какая, впрочем, разница? – фыркнул он, отмахиваясь от путаницы с именами, которая его раздражала. – Читай нормально это заклинание – и давайте уже закончим с этим делом.

Я почувствовала, как лицо вспыхнуло не только краской гнева, но и первобытным, звериным возмущением. Как он смеет? Его тон – грубый, снисходительный, будто я всего лишь пешка в его игре. Неужели разоблачённый и загнанный в угол Адриан решил сменить фронт и превратить своё разоблачение в изощрённую месть? Внутри всё клокотало, и я, мысленно пронзая Леху взглядом, обратилась к истинному хозяину этого обличья:

– «Адриан, у меня к тебе просьба. Если этот щенок ещё раз позволит себе такой тон, я собственноручно оборву нить его жалкого существования. А твои прекрасные очи… выклюю и скормлю воронам!»

И вдруг, словно удар хлыстом, в моей голове прозвучал спокойный, чуть насмешливый голос Адриана:

– Тебе претит подчинение?

Меня затрясло от ледяного спокойствия в его вопросе. Это уже переходило все границы.

– «Я не скотина, Адриан и не рабыня. Я – человек. Если в твоей горной обители привыкли погонять стада, здесь действуют иные законы. Знай своё место, наконец!»

– „Знай своё место?“ – в его голосе исчезла тень насмешки; на её месте воцарилось ледяное изумление, за которым, как ядовитый газ, просачивалась неприкрытая угроза. – Ты осмеливаешься мне приказывать?

Его тон стал грозным и сердитым, словно он никогда не встречался с подобной дерзостью. Я стояла на краю пропасти, отделявшей меня от безумного желания – сомкнуть пальцы на его тонкой шее и навсегда стереть с лица земли это надменное выражение.

– «А ты хочешь это оспорить?» – продолжала я наступать, не желая отступать ни на йоту. – «Проваливай в свою нору, любопытная крыса!»

Леха вдруг вздрогнул, словно от внезапного удара, а потом посмотрел на меня со смесью смущения и вины. Его взгляд изменился, и он тихо произнес:

– Прости, Агата. Если тебе показалось, что я приказывал, это не так. Я просто хочу разгадать план убийцы – и только. Возможно, я не до конца понимаю ваши правила в этом мире. Но в моём мире все равны, и между друзьями нет разделений.

Я молча смотрела на него. «Хорошо, Адриан, ты усмирил Леху, дал ему пару извилин. Но знай – я всё ещё за тобой наблюдаю», – мелькнуло в голове.

– Мы друзья, – согласилась я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё ещё бурлило. – Но ты гость в моём мире. И есть один важный нюанс – уважение к мудрости и опыту. Ты новичок, поэтому тебе не стоит вести себя так высокомерно. Просто не напирай. Пойми, где находишься. Иначе ты заведёшь нас всех в беду.

Леха кивнул, явно чувствуя вину, и больше ничего не сказал.

Я снова села в центре комнаты, взяла за руку Альбуса и продолжила читать заклинание. На этот раз я сосредоточилась как никогда, стараясь не упустить ни единого слова. Похоже, я не ошиблась.

Вдруг из тишины раздался тихий, почти нежный звук:

– Мур‑мяу.

Мы все одновременно замерли и повернули головы в сторону звука. Из-под кровати выскользнула чёрная кошка с блестящим кулоном на груди. Она двигалась легко и грациозно, шерсть её переливалась в тусклом свете лампы. Это была та самая кошка, которую мы видели на картине в галерее генерала.

Кошка приблизилась крадучись, словно сотканная из теней; в её движениях не было ни намёка на робость – будто мы были давними знакомыми, связанными невидимой нитью. Невесомая, как вуаль, она взлетела на мои руки и, свернувшись клубочком, заурчала тихим мурлыканьем, вибрация которого эхом отозвалась в груди. Я осторожно коснулась кулона, проводя пальцами по его причудливой поверхности, а глаза жадно впитывали мистическое сияние камня в центре. Я попыталась снять украшение, ожидая сопротивления, но кошка осталась неподвижной, словно статуя, позволяя мне беспрепятственно завладеть артефактом.

– Черномыр… он что‑то знал об этой магии, – тишину разорвал голос Лизы, прозвучавший как раскат грома. – Этот ритуал связан с вызовом Агнии.

– Кого? – переспросила я, не отрывая взгляда от кулона, пытаясь разгадать его тайну.

Лиза на мгновение задумалась, словно ворошила пыльные страницы памяти. Затем с уверенностью в голосе произнесла:

– Агния – кошка, гуляющая сама по себе. Она – тень, скользящая сквозь полотна картин; появляется там, где царит отчаяние. Увидеть её изображение – и благословение, и проклятие одновременно. И да, можно загадать желание.

– Звучит слишком просто, – проворчала я, нахмурив брови.

Лиза кивнула, подтверждая мои опасения:

– В том-то и подвох. Она может исполнить желание, но с лёгкостью вывернуть его наизнанку. Вызвать её – значит бросить вызов судьбе: игра в рулетку, где на кону всё. По слухам, как у джиннов, можно загадать три желания.

Я перевела взгляд на кошку; та по‑прежнему уютно покоилась на моих руках. В глубине её золотистых глаз мерцал отблеск древности, искра неземного.

– Значит, это и есть Агния, – прошептала я, словно признаваясь в чем‑то сокровенном.

Кошка в ответ мягко мурлыкнула, подтверждая мои слова.

– То есть если я, например, захочу стать богаты, она может в одно мгновение превратить меня в нищего? – уточнил Альбус, озадаченно нахмурившись. – Превратит моё желание в противоположность?

– Ага, именно так. Она вершит судьбы по велению собственного настроения, – с озорным блеском в глазах рассмеялась Лиза. – Надеюсь, вы, когда её видели, ничего не загадывали?

– Нет, – поспешно ответила я, судорожно перебирая в памяти.

– Ага, вот поэтому вы и смогли увидеть ее не один раз, – ухмыльнулась Лиза. – Она буквально требовала от вас желание!

Я почувствовала, как внутри поднялась волна легкой тревоги. Если Лиза права, то эта кошка – не просто магическое существо, а нечто гораздо более опасное.

– Выходит, – вдруг заговорил Леха, и его голос прозвучал жестче обычного, – ее вызвал Черномыр. Он загадал желание жить, а она его перевернула, и он повесился?

Его слова повисли в воздухе, как камень, брошенный в тихое озеро.

– Думаю, это близко к истине, – тихо подтвердила Лиза; её улыбка исчезла.

Кошка не сводила с меня глаз, и я начала сомневаться, кто здесь контролирует ситуацию – я или она.

Вдруг кулон в моей руке вспыхнул слабым светом, и в комнате стало как будто чуть темнее. Казалось, сам воздух стал плотнее, пропитанный магией.

– Она хочет говорить, – внезапно прошептала Лиза; её голос дрогнул.

Кошка приоткрыла пасть, но вместо ожидаемого «мяу» из неё вырвался низкий вибрирующий голос, который, казалось, пульсировал прямо в сознании:

– Вы взываете ко мне, но оскверняете ритуал. Не возносите мольбы, но требуете откровений. Вопросы… готовы ли вы испить до горькой капли чашу последствий?

Кошка прищурилась, будто погрузившись в глубокие размышления. Её глаза вспыхнули ярче, и когда она заговорила снова, голос стал мягче, но одновременно проникновенным и полным силы.

– Дерзкий вызов судьбе, – прозвучало из глубины её сущности. – Я не могу принять подношение и одновременно плести кружева ваших желаний вокруг вопросов, чтобы толковать всё превратно и исполнить по собственной прихоти. И просто уйти я тоже не в силах… За эту дерзость вы заплатите сполна – со мной не играют в кошки‑мышки.

Я бросила взгляд на Альбуса и Леху.

– Мы передумали, – заявила я вдруг, приняв решение за всех, словно гром среди ясного неба. – Я сниму чары, сковывающие сделку, и загадаю желание. Я хочу вырвать правду об этих убийствах из самой тьмы, чтобы она стала клинком в руках правосудия.

Альбус застонал, будто от физической боли; Лиза ахнула от изумления, а только Леха ответил мне понимающей улыбкой.

Кошка же, напротив, склонила голову задумчиво. В её янтарных глазах брезжила серьёзность, как будто она взвешивала судьбу на невидимых весах. Мой расчёт был прост, как лезвие бритвы. Она могла исказить желание, превратив правду в бессильную марионетку или даже в оружие против справедливости. В худшем случае она даровала бы нам ложь, но и в этом нашёлся бы смысл: зная, что это вымысел, мы смогли бы выследить лжеца и узнать, кто дергает за ниточки этой тёмной игры. Или же она опутала бы нас настолько витиеватыми истинными сведениями, что на распутывание этого клубка лжи и обмана потребовались бы годы. В любом случае хуже не станет.

– Это желание… сложное, – промурлыкала она наконец; её голос был тише обычного, но от этого слова только приобрели дополнительный вес.

– Так ты исполнишь его? – спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Кошка чуть прищурилась, и на её губах промелькнула загадочная полуулыбка, таящая в себе целый океан колдовской иронии.

– Хорошо, – прошептала она, и в голосе прозвучала едва уловимая насмешка, словно бархатный коготок. – Но если еще раз попытаешься заманить меня в ловушку, клянусь, я найду способ свернуть твою ведьмовскую шейку.

Я подозвала Альбуса и, взяв его за руку, одним заклинанием развела невидимые прутья, освобождая кошку. Её силуэт начал таять призрачной дымкой, рассеиваясь в воздухе, словно воспоминание. Мгновение – и от её присутствия остался лишь слабый фантом, который тут же исчез. На полу, словно выжженная клеймом, проступила надпись: «Дом Воронцовых».

Я медленно шагнула вперед, ощущая, как мурашки пробегают по коже.

– Это ответ? – спросила я, оглядываясь на остальных.

Альбус нахмурился:

– Очень похоже. Навестим этот дом вне очереди? – предложил он, поднимаясь.

Мы покинули апартаменты, угрюмые и полные предчувствий, и направились к старинному особняку Воронцовых. Дом, давно утопающий в мрачных легендах, недавно стал свидетелем загадочной смерти одного из советников графа. Его дело было у нас в работе, и мы планировали навестить дом завтра, но раз все прочие нити оборвались, почему бы не распутать этот клубок сегодня?

По мере приближения к особняку небо нахмурилось, затянув горизонт свинцовыми тучами, а воздух пропитался могильной сыростью. Тишина сгущалась и давила на плечи, словно сам мир затаил дыхание в предчувствии неизбежного.

Я крепче сжала руку Альбуса и в этот момент поймала на себе настороженный, пронзительный взгляд Лизы.

– Что с тобой не так? – вырвалось у неё; в голосе звенело любопытство.

– В каком смысле? – я слегка нахмурилась и растерянно переспросила.

– Ну ты какая‑то дерганая, словно вот‑вот сорвёшься, и всё время цепляешься за него… – Лиза запнулась, подбирая слова. – Я знаю, вы друзья, но никогда не видела тебя такой испуганной. И чтобы ты хватала его за руку, словно это твой талисман‑оберег.

Я замерла, словно ледяная статуя, затем приложила палец к губам, призывая к тишине, и бросила взгляд через плечо в сторону Лехи – он шёл неспешно, приближаясь. Я решила ответить мысленно:

– Так получилось… Мы с Альбусом связаны магией.

Лиза скрестила руки на груди, изогнула бровь и окинула нас подозрительным взглядом. Казалось, она не могла сложить в голове всю картину, но, помедлив, медленно кивнула.

Чтобы развеять её сомнения, я добавила:

– Мы – одно целое. Я невольно лишила нас сил. Мы – лишь оболочки, не в состоянии существовать друг без друга. Я умею творить магию, но не могу сделать это в одиночку: мне нужно прикосновение, чтобы задействовать и его энергию, и свою. Я завишу от него, а он без меня беспомощен.

– Ого, – выдохнула Лиза; в её голосе прозвучало искреннее, почти детское удивление. Она замолчала, обдумывая услышанное. В такой тягостной тишине мы наконец достигли мрачного дома Воронцовых.

Мы приступили к осмотру особняка, внимательно изучая каждую комнату и каждый уголок. В одной из комнат я наткнулась на дневник, лежавший на письменном столе. Он был покрыт пылью, но когда я открыла его, выяснилось, что записи сделаны совсем недавно.

– Это может быть важно, – сказала я, показывая дневник Лехе и Альбусу.

Мы начали читать, и с каждой страницей наши подозрения укреплялись. Советник вёл записи о странных событиях, происходивших вокруг него, и о том, что он чувствовал слежку. Он упоминал кошку с кулоном, которую видел несколько раз, а также странные звуки по ночам.

– Это подтверждает наши догадки, – сказал Альбус, закрывая дневник. – Агния действительно может быть причастна к этим убийствам. Но кто призвал её и с какой целью? И если она приходила к ним, была ли она под чьим‑то влиянием или действовала сама?

Лиза, которая всё это время внимательно слушала и всматривалась в пространство своим особым зрением, вдруг заметила, что‑то необычное на одной из стен.

– Смотрите, – сказала она, указывая на едва заметные контуры, – здесь скрытая дверь.

Осторожно приоткрыв дверь, мы вошли в небольшую комнату, больше похожую на личный кабинет или алхимическую лабораторию, доверху набитую магическими артефактами и книгами. Начав осмотр, я вскоре заметил древний фолиант, раскрытый на странице, где витиеватым почерком описывался ритуал вызова духов.

– Опять эти «книги для профанов», – проворчал Альбус с отвращением. – Неужели у них тут целый культ?

– Или, объятые страхом, решили поклоняться сразу всем чертям? – саркастично добавил Леха.

– Если советник тоже пытался воззвать Агнию, он вполне мог навлечь на себя проклятие, – предположила Лиза.

В этот момент она перебирала диковинные предметы на полках и вдруг воскликнула:

– Смотрите! – в её руке заблестел кулон, отдалённо напоминавший тот, что был на шее у кошки. – Он немного другой, но сходство очевидно. Неужели она раздаёт такие своим приспешникам? Или это чей‑то личный амулет… Вещь, безусловно, опасная. Пожалуй, после окончания расследования я настаивать буду, чтобы вы оставили её мне – я обожаю подобные безделушки.

Мы обменялись многозначительными взглядами и кивнули.

– А давайте попробуем призвать Агнию? – внезапно предложил Альбус. – Возможно, она просто проигнорировала наше желание.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение свинцовой тяжестью разливается по венам. В самом центре комнаты, под мерцающим светом свечей, мы начали зловещий ритуал, используя вырванную страницу из древней книги. Атмосфера сгустилась и стала почти осязаемой, словно густая черная патока. Из клубящейся тьмы возникла тень, обретшая форму – Агния. Её глаза горели неземным, мистическим огнём, пронзая сумрак.

– Вы вновь призвали меня, – произнесла она; в каждом слове слышались древняя сила и непостижимая загадочность. – Что на этот раз тревожит ваш смертный покой?

– Мы по-прежнему жаждем знать… – голос Альбуса звучал настойчиво, но в нём угадывалось лёгкое волнение.

– Ты в очередь не встал, щенок, – прошипела кошка; её глаза сверкнули изумрудным огнём. – Почешешь своё самолюбие потом, когда будешь вызывать демонов от скуки и ныть о своих рожках. Сейчас я обращаюсь к ней.

Ухмыльнувшись, я повторила вопрос, вкладывая в него всю остроту отчаяния:

– Я хочу вырвать правду об этих убийствах из самой тьмы, чтобы она стала клинком в руках правосудия.

Агния на мгновение погрузилась в раздумья; её взгляд стал холодным и пронзительным, словно лезвие.

– Вы уже просили об этом, и я привела вас в этот дом. Что до сих пор остаётся неясным? – в голосе слышалось раздражение.

– Но убийцы здесь нет! Неужели ты не понимаешь? Ты не исполнила наше желание! – взорвался Альбус; его голос дрожал от ярости и разочарования.

Кошка улыбнулась, и в янтарных глазах вспыхнул зловещий огонёк предвкушения.

– Я предупреждала, что это желание опасно. И что оно может обернуться проклятием и для меня самой.

– Не совсем так… Что ты сказала? – растерянно прошептала Лиза.

– Значит, мы нашли нашего убийцу? – выпалила я, чувствуя, как ледяные пальцы ужаса сжимают сердце. – Это ты!

– Хм, теперь понятно, почему ты привела нас сюда, – процедил Альбус; в его голосе прозвучала сталь. – Здесь твоё логово. Слишком много мисок с молоком… Воронцов был твоим хозяином? Или поводырём? Скорее поводырём – тем, кто читал эти мерзкие ритуалы и заражал магией приближённых графа.

Агния издала утробный вой; её силуэт стал расплываться и расти, превращаясь в чудовищную гротескную тень. Она перешла в яростную атаку, подтверждая наши худшие опасения.

– Готовьтесь! – рявкнул Альбус, сжимая мою руку.

Лиза, не теряя ни секунды, начала плести заклинание. Её руки, словно маяки, озарили комнату потоками ослепительного света, и я, собрав остатки воли, сосредоточилась на создании защитного барьера вокруг нас.

– Вы думаете, что сможете меня остановить? – прорычала Агния; её голос, подобно удару грома, заставил дрожать стены. – Я – воплощение хаоса!

С невероятной скоростью она бросилась на нас. Альбус отскочил в сторону, пытаясь отвлечь её внимание и выиграть нам время. Лиза выстрелила лучом заклинания прямо в её глаза. Ярчайшая вспышка ослепила всех, но Агния лишь взревела от боли, словно раненый зверь.

Она взмахнула когтистой лапой и обрушила на нас волну тёмной магии. Я почувствовала, как барьер задрожал под адским натиском; сеть тонких трещин, предвестников неминуемой гибели, расползлась по его поверхности.

– Он долго не выдержит! – закричала я, ощущая, как давление магической энергии Агнии грозит раздавить нас.

– Держись! – крик Альбуса был полон отчаянной решимости.

Лиза, не замечая ничего вокруг, плела нити нового заклинания. В её сосредоточенном лице читалась неумолимая воля, а каждое движение рук было отточено до совершенства.

– Нам нужно что‑то сокрушительное! – прохрипела я, чувствуя, как под напором чудовищной силы трещит и осыпается мой защитный барьер.

И вдруг, словно луч света, прорезавший тьму, раздался спокойный, но исполненный непоколебимой уверенности голос Лёхи, доселе скрывавшегося в тени.

– Это всего лишь кошка, – сказал он.

Мы, поражённые, обернулись. Не теряя ни секунды, Лёха вышел из‑под защиты моего барьера. Он выставил вперёд правую руку останавливающим жестом, направил её в грудь надвигающейся громады и выкрикнул слова, полные первобытной мощи:

– Сгинь, сила, и приди, ярость! Ветра, сорвите с неё шкуру и принесите мне её душу!

Слова Лёхи, словно раскат грома, пронеслись по комнате, насыщенной магической энергией. Кошка, секунду назад – воплощение угрозы, – замерла, как изваяние. В её глазах отразился ужас, словно она заглянула в бездну.

– Я… я не хочу проблем, – пролепетала она дрожащим голосом, пятясь назад. Огромная фигура пригнулась, а хвост нервно задергался из стороны в сторону, выдавая страх.

Лёха не дал ей времени опомниться и сразу перешёл в наступление.

– Кто тебя подослал к графу? Отвечай быстро! – его голос звучал резко и безжалостно.

– Меня нанял клан «Гидры», – пропела она, словно выпила зелье правды. Слова сорвались с языка сами собой; будто она больше не могла сопротивляться. – Они расширяют территории и хотят завладеть землями графа Набережного. Его советники мешали им, категорически запрещая любые сделки. Поэтому меня попросили убрать их всех.

Мы переглянулись, ошеломлённые её откровением. Лёха, не теряя времени, задал следующий вопрос:

– Какие именно территории их интересуют? – спросил он.

Но в тот момент что-то изменилось: взгляд Лёхи стал холодным и сосредоточенным, осанка – чужой. Это был Адриан – он взял тело Лёхи, чтобы помочь нам, используя свою силу.

– Поля на западной границе, возле реки Лана, – дрожащим голосом ответила кошка. – Там проходят магические артерии. Они собираются использовать их для своих ритуалов. Эти земли – ключ к власти.

Её голос дрожал, тело мелко содрогалось. Взгляд, ещё недавно полный ярости, теперь был полон страха.

– Отпустите меня, – взмолилась Агния, прижимаясь к полу. – Я смою всю свою магию и уйду далеко-далеко в чужие края. Я больше никому не наврежу, клянусь!

Адриан (в теле Лёхи) посмотрел на неё с холодной решимостью; его губы едва шевельнулись:

– Выполни то, что сказала, и сгинь, нечистая.

На мгновение он застыл, словно борясь с чем‑то внутри себя, затем встрепенулся. Мне показалось, что Адриан снова ушёл в глубь, и на поверхности вновь появился Лёха.

– Ну что, кошка‑киллер, значит? – произнёс он уже привычным, слегка поддразнивающим тоном. – А что это она вдруг так разрослась?

Да – он вернул Лёхе контроль. Его голос, интонации – всё казалось знакомым и человеческим.

– Фокус‑покус, – тихо сказала Лиза, с трудом улыбнувшись.

Кошка почувствовала перемены и ослабление магии и, уловив прилив сил, резко поднялась. Её глаза вспыхнули яростью, а когти засияли, словно сотканные из самих вспышек магической энергии.

– Осторожно! – крикнула я, но было уже поздно. Агния бросилась вперёд; её прыжки были стремительны, как удар молнии. Ещё пара прыжков – и нам конец.

Лёха – или, быть может, вновь явившийся Адриан? – коснулся моего плеча. Я вздрогнула, словно от удара молнии, но в тот же миг ощутила, как его сила, подобно живительному потоку, вливается в меня, заполняя каждую трещинку сознания и каждую клетку тела. Его голос, спокойный и властный, зазвучал в самой голове; древние слова сплетались с моими мыслями, образуя единое целое, как таинственный орнамент.

– Сейчас! – вырвался его крик, и я почувствовала, как моя собственная, до этого разрозненная, магия собирается в тугой, пульсирующий клубок.

Собрав воедино все крохи накопленной энергии, я обрушила её в единый сокрушительный поток. Сердце, словно пойманная в клетку птица, забилось в бешеном ритме, и вместе с хриплым, сорвавшимся криком я выпустила энергию.

Волна силы обрушилась на Агнию; она издала нечеловеческий вой. Тело её содрогалось в агонии, и вдруг ярчайшая вспышка ослепила нас. Она мерцала, словно свеча на ветру, таяла, теряя очертания, и вскоре на её месте осталась лишь густая клубящаяся туча дыма.

Над нами воцарилась густая, звенящая тишина. Мы стояли, тяжело переводя дыхание, немеющие от осознания случившегося.

– Ну… это было впечатляюще, – наконец проговорил Лёха. Голос его звучал слабо, как будто издалека; казалось, и он сам не до конца понимал, где находится и что только что произошло.

Я обернулась к нему и в его взгляде мелькнула тень Адриана. На миг мне показалось, что он всё ещё здесь и наблюдает, но затем эта тень растворилась, и передо мной оказались удивлённые и слегка испуганные глаза Лёхи.