Потерянная ведьма

Лёха присвистнул, но без привычной бравады.

– Значит, вход существует, – пробормотал он. – И “Гидра” про него знает.

Генерал дёрнулся, словно его ударили словом. Он попытался сделать вид, что ему всё равно, но пальцы на рукояти меча предательски напряглись.

Альбус заметил это и шагнул чуть ближе – не угрожая, но так, чтобы генерал понял: любое движение будет замечено.

– Почему именно западные поля? – спросила я. – Если там так опасно, зачем вообще кому-то туда лезть?

Граф посмотрел на меня пристально, будто решая, можно ли говорить дальше.

– Потому что руины – это не просто камни. Это печать, – произнёс он; последнее слово прозвучало тише, но тяжелее любого приговора.

– Печать, которая охраняет артефакт? – уточнил Альбус.

– Главный… – граф запнулся. – Его называют Сердцем Ланы. Но что это на самом деле, никто не знает: камень, ключ или сосуд. Однако «Гидра» ищет именно его. Они уверены, что смогут либо подчинить сторожа, либо договориться с ним. А если не смогут – сломают печать силой.

– Но какой смысл покупать землю? – не выдержала я. – Можно же просто пройти, покопаться и попытаться выжить. Зачем «Гидре» такие сложности?

– Потому что им нужен контроль не только над входом, но и над подходами к нему, – ответил граф, и в его голосе слышалась усталость человека, который слишком долго спорил с собственной совестью. – Земля даёт власть над всем вокруг: дорогами, пастухами, обозами. Владеешь землёй – можешь задушить любую попытку вмешаться: перекрыть снабжение, выставить стражу, объявить район закрытым. А если потребуется – зачистить окрестности, чтобы никто случайно не вышел к руинам и не понял, что раскопки уже начались. Мои люди охраняют этот участок от всех.

Он вдруг посмотрел на нас как на врагов, затем резко мотнул головой и поморщился, будто пожалел о собственной откровенности.

– Забудьте, что я вам сказал, – бросил он, поднимаясь. – Идите своей дорогой. Счастливого пути.

Было видно: графу не по себе среди нас, простых людей. Он явно считал, что разговор с «простолюдинами» умаляет его достоинство. Манерность, подчеркнутая вежливость и высокомерные взгляды выдавали одно – желание поскорее закончить встречу.

Он подозвал охрану, шепнул им что-то, и те, взяв генерала под локти, повели его прочь из тронного зала. Генерал попытался возразить, но граф лишь холодно взглянул на него – и тот умолк, стиснув зубы.

После этого граф повернулся к нам; лицо его вновь приняло притворно дружелюбное выражение. Он коротко кивнул, давая понять, что аудиенция окончена, и вышел через боковую дверь.

Мы покинули зал, оставив за спиной тяжёлую атмосферу замка, и отправились искать таверну, чтобы обсудить дальнейшие планы. Солнце светило ярко, заливая улицы мягким золотистым светом, будто смывая мрак, оставшийся за стенами.

По дороге разговор снова зашёл о западных полях.

– Они и правда могут оказаться интересным местом для вылазки, – вдруг сказал Лёха; глаза его горели нетерпением. – Вдруг там найдём что-нибудь стоящее.

Альбус остановился и бросил на Лёху недоверчивый взгляд.

– Да что ты всё там мутишь… интриган паршивый… – начал он, но тут же осёкся, вспомнив, что Лёха – далеко не простой таксист, а Адриан, скрывающийся под маской: несокрушимый маг из Веснакрылых долин.

Лёха ухмыльнулся, заметив заминку Альбуса, и бросил через плечо:

– Держи это в голове, дружище. Внешность порой обманчива.

Альбус нахмурился, но ничего не ответил; вместо этого ускорил шаг, будто хотел спрятать смущение за деловым видом. Мы нагнали его, и Лёха, как всегда, не упустил случая поддеть. А может, это был уже Адриан, которому просто стало скучно.

– Говори, не стесняйся, что ты там удумал, бурундук рогатый, – бросил он спокойно; в голосе угадывался лёгкий вызов.

Альбус приподнял бровь, словно примеряя слова к ситуации, и уточнил:

– Ты позволишь мне сказать всё как есть?

– Ты меня спрашиваешь или кого? – парировал Лёха, слегка прищурившись; в его взгляде мелькнуло что-то хищное.

– Ладно, проехали. Будем считать, что ты дал добро, – фыркнул Альбус и отмахнулся, а затем посерьёзнел: – Почему тебя так тянет к этим землям? Ещё во время расследования ты стал беспокойным, как только услышал о них. Пропадал, рылся в каких-то книгах… Ты что-то недоговариваешь, а, Лёха?

– Да не упрямлюсь я! Просто внутренний голос подсказывает: там мы найдём ответы, – возмутился Лёха. Голос прозвучал резче, чем нужно, будто он оправдывался прежде всего перед собой.

И тут я почувствовала это – едва заметный холодок в висках, как перед грозой. Не звук и не мысль, а чужое присутствие, которое аккуратно вклинилось между ударами сердца.

–Агата, эти земли важны для тёмных сил. Там что-то скрыто, – прозвучал у меня в голове спокойный, тревожный голос Адриана.

Я не успела ответить – потому что в ту же секунду Альбус дёрнулся, будто его окликнули по имени. Он остановился на полшага, напряг плечи и резко сжал пальцы, как человек, которому вручили невидимую записку и заставили прочитать вслух.

Лёха даже не повернул головы, но уголок его рта едва заметно дрогнул – так бывает, когда кто-то внутри тебя говорит, а ты пытаешься сохранить чужое лицо.

Альбус медленно выдохнул, и я поняла: Адриан обращается не только ко мне.

Его взгляд потемнел, стал сосредоточенным, словно он слушал не улицу, а чей-то строгий шёпот. И в этом взгляде было то самое раздражение – не на Лёху, а на того, кто сейчас «держал его за воротник» без рук.

– Хватит, – процедил Альбус сквозь зубы, но губы почти не шевельнулись. Слова предназначались явно не нам.

Лёха шагнул дальше как ни в чём не бывало, но его походка стала чуть более собранной – будто внутри него кто-то выпрямился и взял управление на секунду.

Я уловила обрывки – не сами фразы, а их смысл, как если бы рядом шёл человек и говорил слишком тихо, чтобы разобрать слова, но достаточно ясно, чтобы понять тон. Адриан отчитывал Альбуса: коротко, по делу, без эмоций – и от этого ещё жёстче.

Не «пожалуйста» и не «будь добр», а приказы.

Альбус слушал, и с каждым мгновением его злость становилась тише, уходила внутрь, как пламя, которому перекрыли воздух. Он был возмущен этим фактом – я видела по тому, как напряглась его челюсть. Но он подчинялся.

Мне показалось, Адриан сказал ему гораздо больше, чем мне: не только про земли, но и про то, что Альбус рискует сорвать всё своим характером.

– «Ты ещё и с Альбусом разговариваешь?» – раздражённо спросила я Адриана мысленно, стараясь удержать собственные мысли при себе.

–Разговариваю, – так же спокойно ответил он. – Он вспыльчивый и буйный. Иногда его нужно остановить вовремя. Пусть остынет и знает свое место.

– «Ты его… отчитываешь», – уточнила я, чувствуя, как внутри поднимается неприятное, колючее чувство.

–Если хочешь назвать это так – да, – без тени смущения признал Адриан. – Его сила без дисциплины – это шум.

Он явно пытался меня успокоить, подобрать правильные слова, но я оборвала его: не желала слушать оправдания – слишком уж спокойно он говорил о том, что вторгается в чужую голову.

Ладно я – та, кто по глупости дала добро на то, чтобы он шёл с нами. Но его «статус» до сих пор под вопросом. По сути, он нам никто: присосался к нашей компании со своими секретами, и если бы не моё любопытство, я бы сказала ему «прощай» сразу же, как только узнала, что он не бедный таксист, а маг, скрывающийся от глаз мира Арахуса. И уж точно он не станет главным в нашей коалиции, пока не объяснит, в чём его миссия.

– Всё, надоели эти тайны. Лёха, рассказывай, – выпалила я, отбросив всякую дипломатию. Хватит этого танца теней.

Таксист вздрогнул, словно от удара; слова застряли в горле.

– Я? – переспросил он, метнув взгляд по сторонам, будто ища опору, пока я прожигала его глазами, пытаясь разглядеть Адриана, спрятанного где-то в глубине его сознания.

– И да, и нет, – ответила я, прищурившись, как кошка перед прыжком.

– Как же это утомительно! – в голосе Лизы звенели лёд и раздражение. – Адриан, алло, хватит прятаться. Переливать из пустого в порожнее, разговаривая с Лёхой и делая вид, что за ним не стоишь ты, – верх идиотизма.

Лёха резко обернулся к Лизе; на лице застыла растерянность и короткий, почти детский испуг.

– Я могу помочь, – голос Лизы стал ровным, но стальным. – Заклинание сокрытия: твоя энергия станет невидимой для чужих глаз, тебя не смогут вычислить.

Она сказала это так, будто предлагала простую услугу, хотя мы все понимали: разговаривает она не с Лёхой – с тем, кто сидит за его глазами.

– Ты о чём, крошка? – протянул Лёха с наигранной насмешкой.

В следующее мгновение маска слетела, как карточный домик от порыва ветра. Плечи будто расправились, взгляд потяжелел, голос стал ниже – тягучим и чужим. Воздух вокруг уплотнился, словно перед грозой.

Я затаила дыхание. Адриан перехватил контроль. Передо мной уже не было Лёхи – был он.

Взгляд – колючий, как осколки льда – сначала пронзил Лизу, потом меня, снова Лизу. И только после этого он заговорил:

– Ты правда думаешь, что сможешь наложить чары на того, кто знает о них больше, чем ты сама? – низкий бархатный голос резал воздух, как лезвие. Глаза потемнели, и в глубине вспыхнул древний огонь, от которого стыла кровь. – Мне не нужны подачки неопытной девчонки. И «крошка» – оставь это тем, кто тебе поддакивает.

Мы все замерли. Даже Альбус, обычно не упускавший случая ввернуть колкость, стоял в стороне, стиснув зубы. Лиза чуть отступила, но взгляд остался твёрдым.

– А ты не недооценивай меня, Адриан, – ответила она с вызовом, не моргая. – Ты можешь быть кем угодно, но я чувствую: в тебе зародилось сомнение. И я способна решить твою проблему. Если ты думаешь, что сможешь спокойно ходить здесь, скрывая истинную природу, – ошибаешься. Рано или поздно этот мир тебя раскроет.

Адриан чуть склонил голову; взгляд сузился. На миг показалось, что он вот-вот сорвётся, но вместо этого он медленно выдохнул, и уголки губ приподнялись в лёгкой, почти насмешливой улыбке.

«Так вот какой ты на самом деле – самодовольный гад», – подумала я.

– «Истинная природа», говоришь? – он обжёг Лизу взглядом, как двумя раскалёнными угольками. И вдруг – почти незаметно – ярость дрогнула, уступая месту холодной, внимательной задумчивости; в голосе появились непривычные, почти философские нотки. – Ты утверждаешь, что умеешь укрыть мою энергию от чужих глаз. Чем ты собираешься прикрыть эту бурю – и как долго продержится твоё хрупкое заклинание? Даже в моих владениях нет ни ритуала, ни технологии, способной на подобное.

Лиза на мгновение застыла, словно её застали на краю обрыва. Потом, собрав остатки храбрости, ответила:

– Меня… учили этому. Скрывать энергию… ещё в первом классе.

Слова давались ей мучительно, будто она вытягивала их из густой, вязкой тьмы. Каждое слетало с губ и тут же ломалось на полпути – не от страха даже, а от чужого давления. Казалось, не Лиза говорит, а невидимая ледяная рука перебирает её воспоминания, нащупывает нужные и заставляет произносить вслух то, что должно было остаться внутри.

Я поняла: Адриан не просто слушает. Он лезет в её голову.

Лиза дрогнула, пальцы судорожно сжались, взгляд на секунду расфокусировался – как у человека, которому задают вопросы не ртом, а прямо изнутри.

– Это другое, – резко оборвал её Адриан, и в этой резкости прозвучало раздражение, острое, как лезвие. Он не отводил взгляда, будто держал её мысль на крючке. – Мою энергию не скрыть.

Лиза сглотнула – и вместо того, чтобы замолчать, вдруг заговорила быстрее, сбивчиво, словно её подталкивали, не давая остановиться. Не убеждала – отчитывалась. Не выбирала слова – вытаскивала их одно за другим, потому что молчать ей не позволяли.

– Это… древняя магия. Скреплённая уникальным геном, – выдохнула она. – Однажды к нам в класс пришёл мальчик. Мы подружились. Он открылся мне и сказал, что он из другого мира. У него был дар… который позволял его матери быть рядом с ним: способность скрывать энергию. Потом я стала ученицей его матери – она была из мира Вешна. Она прятала сына от злого мага. У неё была разработка… мы потом улучшили её с помощью магии Арахуса, эльфов и гена её ребёнка. Мы накладывали чары на вещи, чтобы она могла приходить к сыну и оставаться незамеченной. Так что нас было трое, кто…

Она осеклась на полуслове – будто внутри неё щёлкнул замок. Глаза расширились, и на лице проступил стыд: она явно поняла, что сказала больше, чем собиралась.

Адриан не улыбался. Его спокойствие стало опасным.

– Трое, значит… и больше никто не посвящён в эту тайну? – медленно повторил он, словно делал пометку в отчёте. – Имена. И местонахождение. Такие вещи не должны попасть в руки каждому встречному.

Лиза вздрогнула. Я видела, как она изо всех сил пытается удержать ответ – и как сопротивление трещит, ломается под невидимым нажимом. А я стояла, растерянная до немоты, и не знала, что делать: вмешаться – или дать ей самой постоять за себя.

Меня учили иначе. Влезать – только когда понимаешь, что это действительно необходимо. Дать своему ребёнку шанс научиться рассчитывать на себя. Потому что там, где рядом всегда есть поддержка, мы расслабляемся – а значит, становимся слабее.

А слабость в нашем мире часто стоила жизни.

– Только мы… нет, – выдавила она, и голос прозвучал чужим, пустым.

Её зрачки на миг расширились, потом стали слишком неподвижными, стеклянными. На виске проступила тонкая жилка; пальцы дрожали, будто она держала что-то раскалённое. Лиза пыталась моргнуть – и не могла, словно веки ей тоже не принадлежали.

Адриан чуть наклонил голову. Воздух вокруг него стал плотнее, как перед грозой: у меня на коже поднялись мурашки, а в ушах появился тихий, неприятный звон – будто кто-то натянул невидимую струну.

Я резко обернулась к нему и увидела на его лице пробивающееся нетерпение. Взгляд – холодный, как осколок льда, предвестник зимней бури.

– Адриан, не смей! – Лиза будто очнулась от толчка. Она дёрнулась назад, и вместе с этим на её запястье вспыхнул тонкий знак – едва заметная вязь, как светящаяся нить, выведенная по коже.

Она не произнесла длинного заклинания – только короткую, резкую формулу, как щелчок кнута:

–Снимайся. Разомкнись. Вернись.

И ударила ладонью по воздуху между собой и Адрианом.

Не по нему – по тому, что было между ними.

Вспыхнуло бледно-синее кольцо, тонкое, как лезвие. Оно разрезало пространство – и вместе с ним разрезало связь. Давление, висевшее над нами, лопнуло, как натянутая струна: звон в ушах оборвался, и я впервые за минуту смогла нормально вдохнуть.

Лиза пошатнулась, будто у неё из груди выдернули крюк. В следующую секунду её согнуло пополам; она резко вдохнула, как после долгого утопления, и зажала ладонью рот. На пальцах осталась алая точка – кровь из носа.

Адриан тоже отреагировал – почти незаметно, но я уловила. Его зрачки дрогнули, на шее под челюстью напряглась мышца. Он чуть отступил – ровно на полшага, словно его толкнули. На миг по его лицу прошла тень боли: короткая, злая, тщательно спрятанная.

– Я… я была под чарами правды! – хрипло выдавила Лиза, вытирая кровь рукавом. – Ты… ты влез в мою голову, Адриан.

Он посмотрел на её запястье – на ещё тлеющий знак – и уголок его губ едва заметно дёрнулся, но это не было улыбкой.

– Контрсвязь, – произнёс он тихо, будто пробуя слово на вкус. – Умно. И грязно.

– Грязно?! – Лиза выпрямилась, дрожа от злости и от отката. – Этоты поставил крючок. Я просто вырвала его из себя.

– Что это за фокусы, Адриан? – не выдержала я, стараясь удержать голос ровным, хотя внутри клокотала ярость. – Она и так бы тебе всё рассказала. Ты правда привык полагаться только на грубую силу? Тебя вообще учили разговаривать по-человечески?

– Так быстрее, – ответил Адриан спокойно, почти невозмутимо, словно не понимал, в чём проблема. Он чуть повёл плечом, будто стряхивая невидимую пыль, но пальцы его правой руки на секунду сжались – и разжались. – И это важно. Если кто-то узнает об этом… в опасности буду не я – они. Тот маг, от которого прятали ребёнка с уникальным геном, всё ещё дышит им в спину. Поверь.

– «Быстрее»? Опасность? Кому – Лизе? – я прищурилась; раздражение жгло изнутри. Адриан коротко кивнул.

– Ты правда считаешь, что это единственный способ – так говорить об этом? Так вытягивать информацию?

– Если у тебя есть способ лучше, – он пожал плечами с показным спокойствием, – я весь внимание.

– Ты серьёзно? – ядовитая усмешка тронула мои губы; последние нити терпения лопнули. – Ты даже не понимаешь, что такое доверие, Адриан. Ты выжимаешь правду из людей, словно клещами – до последней капли! С графом было так же? Поэтому он так разоткровенничался… а потом пожалел?

– Так вот ты какой, аленький цветочек, – пробормотал Альбус с горьким сарказмом.

– Я экономлю время на пустой болтовне. Мне нужны только факты, – ровно парировал Адриан и вскинул на меня взгляд, будто рентгеном просвечивая самые тёмные уголки души.

– Факты? – голос Лизы прорезал воздух, как удар хлыста. Она шагнула вперёд, и в её глазах вспыхнул гнев. – Ты силой берёшь всё, что не вписывается в твою картину мира. Всё, что отказывается плясать под твою дудку. Так больше нельзя, Адриан. Мы ведь когда-то были командой.

Адриан промолчал, но в его взгляде читалось больше слов, чем он произнёс. Властный, ледяной взгляд существа, привыкшего всё контролировать – и свято верящего в непогрешимость собственных методов.

Лёхи-таксиста больше не существовало.

Его стёрли с лица земли, как только он перестал быть полезным прикрытием – оболочкой, обеспечивающей Адриану невидимость. Жуткое напоминание о том, что Адриан не терпит излишеств и не допускает ни единой лишней детали.

– Банка вскрыта – Лёхи больше нет, – злобно бросил Альбус, скрестив руки на груди и демонстративно отвернувшись. Лицо его было темнее тучи, а голос сочился сарказмом и презрением – молчаливый бунт, вызов ледяному спокойствию Адриана.

Лиза достала из кармана маленькую булавку. Руки её слегка дрожали, но она держала её бережно, словно величайшую драгоценность.

– Вот. Возьми эту булавку. Она зачарована, – голос дрогнул, но Лиза смотрела Адриану прямо в глаза. – И знай: есть люди, которые делают добро просто так. Потому что хотят – а не потому что их принудили. Бескорыстно.

Она замешкалась, будто проглатывая ком в горле, и добавила тише – но так, что услышали все:

– Нас было трое, кто знал об этом. Но теперь… только я.

На секунду повисла тишина – тяжёлая, плотная, как мокрое одеяло.

Адриан медленно перевёл взгляд на булавку. Не как на вещь – как на ключ. На угрозу. На обещание. Его пальцы не потянулись сразу: он словно проверял, не прячется ли в этой крошечной металлической точке ловушка, способная стоить ему больше, чем он готов заплатить.

– «Теперь только я», – повторил он почти шёпотом; в этом шёпоте слышалось опасное, сосредоточенное внимание. – Значит, двоих уже нет… Я похороню твой секрет, чтобы ты не стала целью.

Лиза не ответила. Лишь сильнее сжала булавку – костяшки побелели.

Альбус фыркнул, не оборачиваясь:

– Поздравляю. Ещё один «факт». Ещё одна могила.

Я поймала себя на мысли: её «бескорыстно» прозвучало как приговор – не ему даже, а нам всем. В мире, где всё покупается страхом, бескорыстие выглядит слабостью. И именно поэтому оно так раздражает тех, кто привык ломать.

Адриан наконец протянул руку и взял булавку – двумя пальцами, осторожно, как берут осколок стекла. Металл тускло блеснул; мне показалось, по поверхности пробежала тонкая светлая нить, отзываясь на его энергию.

Непроницаемая маска скрывала его чувства, но в глубине глаз промелькнула тень довольства. Он принял булавку с отточенной небрежностью и приколол к одежде, будто она всегда была частью его образа. Ни признательности, ни даже мимолётного намёка на благодарность. Просто взял – и всё.

Я бессильно качнула головой, сдерживая раздражение, которое змеёй заползало под кожу.

– Значит, так, – не выдержала я; голос предательски дрогнул, превратившись в колкий выпад. – Неужели я здесь единственная, кто ещё не разучился не трепетать перед Адрианом?

Фраза повисла в воздухе. Все вокруг словно оцепенели – будто мои слова обрушили нечто немыслимое и потребовали заново пересмотреть правила игры. В их взглядах смешались удивление, тревога и… страх. Да – неподдельный, животный страх застыл на лицах.

– И очень зря, – тихий, почти неслышный голос Адриана обжёг ледяным дыханием. Он сделал шаг вперёд, двигаясь ко мне и сокращая расстояние до опасного минимума.

Все мышцы напряглись, сердце отбивало чечётку в груди, но я не собиралась показывать ни малейшего признака слабости. Он приближался медленно, грациозно – как хищник, загоняющий жертву в смертельную близость, – пока наши лица почти не соприкоснулись. Его пронзительный, холодный взгляд, как рентгеновский луч, пытался пробиться сквозь броню моей внешней уверенности, проникнуть в самое нутро.

Тело била мелкая дрожь, из глубины поднимался страх, но сдаваться я не собиралась. Собрав волю в кулак, я смотрела Адриану прямо в глаза. И не отступала.

– Думаешь, ты можешь меня запугать? – мой голос звенел сталью, хотя внутри бушевал ураган.

На долю секунды его лицо стало непроницаемой, холодной маской, а затем уголки губ тронула лёгкая, хищная улыбка – улыбка человека, искушённого в победах и знающего цену чужим слабостям. Такая улыбка обещала боль.

Он медленно склонил голову набок, не отрывая от меня взгляда. Этот взгляд проникал под кожу, считывал каждое колебание – в поисках уязвимости.

– Ты сильнее, чем хочешь казаться, Агата, – его голос обволакивал бархатной мягкостью, но в этой мягкости был яд. По спине пробежали ледяные мурашки. – Я не враг. Всё, что я делаю, – ради твоей защиты.

Слова звучали почти как клятва, но фальшь сквозила в каждом полутоне. Это была не забота – это было заявление человека, привыкшего вершить чужие судьбы, не спрашивая согласия.

– Защита? – голос Альбуса хлестнул, как кнут; в глазах бушевало пламя гнева. – Ты играешь в свои грязные игры, Адриан, а мы видим тебя насквозь.

Лиза шагнула вперёд. Её голос дрогнул, выдавая смятение, но она железной хваткой удержала ускользающее мужество.

– Альбус прав, – произнесла она, словно высекала слова из камня. – Если мы и вправду союзники, будь добр – откройся. Без этих колдовских уловок. Как нам доверять тени, которая прячет правду? Зачем ты выслеживал мою мать? От чего ты так яростно её оберегаешь? Кто ты, чёрт возьми, такой?

Взгляд Адриана скользнул по её лицу. Маска невозмутимости едва треснула, на миг открыв тень раздражения. Медленный, будто вымученный кивок стал признанием.

– Хорошо, – ровный тон прятал бурю под спудом. – Допустим. Да, магия служила мне щитом. Но выбора не было. Тайна моей личности неприкосновенна. Булавка Лизы – мой камуфляж, гарантия незаметности.

Лиза опустила взгляд, словно боялась снова попасть под влияние его чар, и нервно кивнула.

– Сейчас я не могу открыть все карты, – Адриан обвёл взглядом присутствующих. – Мы связаны пережитым, закалены огнём, водой и медными трубами. Неужели этого недостаточно, чтобы доверять?

– Доверие – не подарок. Его нужно заслужить, – проворчал Альбус.

– Пока твои секреты не обернутся против нас, – тихо добавила я. – Мы готовы терпеть эту игру в молчанку. Но если ты хочешь доверия, перестань прибегать к магии, когда дело касается нас.

Наконец, сломленный тяжестью паузы, Адриан сдавленно выдохнул и опустил голову – почти в знак капитуляции.

– Ладно, – прошептал он, словно слова вырывались против воли. – Обещаю. Больше никакой магии против тебя. Так… пойдём обедать?

– А мы? – уточнила Лиза.

– Ну и вы, – выдохнул Адриан, ухмыляясь.

Я сверлила его взглядом, пытаясь прочесть правду между строк, заглянуть в самые тёмные уголки души. Сомнение, как ядовитый плющ, оплетало сердце, но я решила не поддаваться.

– До обеда ещё далеко, – резко ответила я. – Нужно пополнить запасы, пока местные лавки не заколотили двери. Глупо отправляться в путь с пустыми руками. Потом соберёмся в таверне, перекусим на дорожку и двинемся к Западным полям.

– Хорошо, – Адриан кивнул, принимая мои условия.

– Радует, что ты не споришь, – хмыкнул Альбус.

– Итак, – произнесла я, набирая в грудь воздуха, – сосредоточимся на деле. Лиза, собери всё необходимое для путешествия. Альбус, займись разведкой: разузнай обстановку. Адриан… – я запнулась, но тут же взяла себя в руки, – собери как можно больше сведений о Западных полях. Встречаемся в таверне через два часа.

Каждый кивнул по-своему, словно закрепляя этим жестом готовность. Лиза, как угорь, юркнула в лабиринт переулков, не теряя ни секунды. Альбус одарил Адриана взглядом, острым, как кинжал, затем двинулся вдоль тракта и исчез за поворотом.