Тест на двоих

Издав глухой стон, он провел рукой по волосам, взлохмачивая их еще больше. Лео услышал и выглянул:

— Позвони уже ей или перестань мучить телефон.

— Я думаю, — буркнул Карл.

— Ты думаешь уже полчаса. Это не думание, а самосаботаж.

Карл хотел ответить что-нибудь язвительное, но Лео был прав. Он нажал на вызов и прижал трубку к уху, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Что еще? — рявкнула Мелисса.

— Эй, полегче. — Карл вздрогнул. Он не привык, чтобы на него кричали. — Если я не вовремя, так и скажи.

— Нет, просто… — Послышался тяжелый вздох. — Работа. Так что ты хотел?

«Она всегда так говорит? Или только со мной?» — подумал Карл, но вслух сказал бодро, даже слишком бодро:

— Я тут подумал… Раз ты теперь в секте хищников, может, сходим куда-нибудь? Я знаю один ресторан в Ривер-Норт — там подают лучший стейк в Чикаго. Тебе понравится.

В трубке повисла пауза. Карл заранее знал, что она скажет. Она всегда говорила «нет», когда речь шла о чем-то чуть более личном.

— Карл, я очень устала. Не хочу никуда идти. Мне просто нужно лечь и не двигаться.

Он почти улыбнулся. Можно было ставки делать.

— Тогда я приеду к тебе. Сам приготовлю.

— Ты умеешь готовить? — Ее голос был полон сомнений, и Карл обиделся.

— Конечно, умею. Я бармен, Мэл. Мы умеем все, что связано с едой и напитками.

— Это не одно и то же.

— Поверь мне, я умею готовить мясо не хуже, чем смешивать коктейли. Буду у тебя через час.

— Карл, я не…

— Не спорь, — перебил он мягко, но настойчиво. — Ты устала, ты голодная, и тебе нужна нормальная еда. Малышке нужна нормальная еда. Я приеду, приготовлю и уйду. Ты даже не заметишь моего присутствия.

— Замечу.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он. — Буду через час.

Положив трубку, он шумно выдохнул. Ну что за женщина? Нельзя же быть настолько самостоятельной! Она, черт возьми, беременна, она спит на ходу, а он всего лишь хочет помочь.

— Ну что? — Лео уже стоял в дверях комнаты, скрестив руки на груди.

— Еду к ней. Готовить стейк.

Лео фыркнул:

— А как дома твоя очередь готовить, так мы пиццу жрем. Почему я не заслужил стейк?

— Потому что ты не мать моего ребенка.

— Я твой лучший друг! — возмутился Лео. — Который, кстати, знает, где можно купить самый лучший рибай в Чикаго.

Карл замер, уже натягивая куртку, и повернулся к нему.

— И где?

Хохотнув, Лео достал телефон:

— Скину тебе ссылку. А с тебя рождественский ужин.

— Договорились! — крикнул Карл, уже открывая дверь. — Закажу самую лучшую пиццу.

***

Мелисса добралась до своей квартиры минут за десять. Наводить порядок в доме к приходу Карла не было никаких сил. К тому же, вспомнив его собственное жилище, она резонно рассудила, что ему здесь в любом случае покажется чисто.

Смыв макияж, она надела уютную желтую пижаму с вышитым зайчиком на нагрудном кармане. Это была ее секретная пижама для самых тяжелых дней.

Карл явился почти ровно через час, как и обещал. В руке он сжимал увесистый бумажный пакет.

— Я нашел не просто мясо, Мэл! — заявил он, с порога вручая ей пакет. — Это мраморный рибай из лавки на Грин-стрит. Лучший в городе.

— И что? — недовольно спросила Мелисса, на вытянутой руке унося пакет к плите.

Карл перевел взгляд с ее хмурого лица на пижаму. На зайчика. Потом снова на нее. В его глазах промелькнула смешинка.

— И ничего. Крутая пижама.

— Ни слова про пижаму, — предупредила она.

— Ладно, ладно. Просто не ожидал увидеть железную леди с Ла-Салль в образе домашнего кролика. Начнем готовить?

— Сам готовь! — вдруг крикнула Мелисса, швырнув пакет в раковину.

Всхлипнув, она резко развернулась и убежала в спальню.

Внутри все клокотало от злости, усталости, несправедливости. Она упала на кровать, захлебываясь слезами, и зарылась лицом в подушку. Работа, одежда, мясо, а она рыдает из-за шутки про пижаму. Ей нужно было вернуть контроль. Срочно.

Карл остался стоять посреди комнаты. Он перевел взгляд с захлопнувшейся двери на сиротливо лежащий в раковине пакет и почесал затылок. Меньше всего на свете ему хотелось доводить беременную женщину до слез, но, кажется, сегодня он ставил один рекорд по неуклюжести за другим.

Оглядевшись, он тяжело вздохнул. Вокруг все было настолько белым, чистым и глянцевым, что Карл боялся прикоснуться к поверхностям, чтобы не оставить следов. Тем не менее уходить было нельзя — он ведь обещал ей стейк.

Стараясь не шуметь, он достал мясо и принялся за готовку. Дома он всегда включал музыку, импровизировал, а под рукой были тонны масла. Здесь же, под тихий гул вытяжки, Карл чувствовал себя словно на операции. Он идеально выверил время, вовремя бросил на сковороду раздавленный чеснок с розмарином, а когда мясо было готово, бережно завернул его в фольгу, чтобы стейк «отдохнул».

Понимая, что его присутствие сейчас только раздражает Мелиссу, он аккуратно вымыл за собой сковороду и сел в дальнем углу комнаты в винтажное кресло у окна. Уткнувшись в телефон, он всем своим видом показывал, что не претендует на ее пространство.

Около двадцати минут Мелисса лежала на кровати, дожидаясь, пока дыхание станет ровным, а лицо — невозмутимым. Наконец она вышла обратно в гостиную.

Карл сидел в ее любимом кресле, листая что-то в телефоне. На кухонном островке ждала прикрытая фольгой тарелка, от которой по всей квартире шел умопомрачительный запах поджаренного мяса. У нее требовательно заурчало в желудке.

Услышав шаги, Карл поднял голову и убрал телефон.

— Сделал полную прожарку, потому что беременным нормальную нельзя. — Он кивнул на тарелку. — Я, как обещал, приготовил и сейчас уйду. Просто хотел убедиться, что ты в порядке.

Мелисса молча подошла к островку, чувствуя, как от запаха еды разум окончательно отключается. Недовольно скривив губы, она придирчиво потыкала вилкой в фольгу.

— Мясо внутри, — невозмутимо заметил Карл.

Кинув на него злой взгляд, она развернула фольгу. Стейк выглядел и пах очень вкусно, но Мелисса смотрела на него как на врага. Карл подошел к ней.

— Ну что такое? Не нравится? — Его голос звучал заботливо и немного обеспокоенно.

— Я не ем мясо.

— Ты ела бургер. Там мясо.

— Наверное, это была случайность. Я устала, мне было плохо, от УЗИ эмоции зашкалили и…

Карл, не слушая Мелиссу, отрезал кусочек и поднес его к ее губам.

— Могу покормить тебя, как маленькую, а можешь поесть сама. Выбирай.

Она забрала у него вилку и осторожно положила мясо в рот. Яркий вкус заставил ее на секунду замереть. Карл смотрел на нее, затаив дыхание.

— Неплохо, — сказала она, пряча глаза.

Он рассмеялся.

— «Неплохо»? Я только что спас тебя от голодной смерти.

— Не преувеличивай, — буркнула она, отрезая следующий кусок.

Карл с гордой улыбкой наблюдал за ней. Когда она начала есть третий кусочек, тело выдало такую дикую, нелогичную команду, что спорить с ней не было сил. Уронив вилку, она бросилась к холодильнику и вытащила из него пару баночек.

Гордость Карла сменилась шоком. Мелисса щедро залила премиальное мясо клубничным джемом, а сверху, не колеблясь, бахнула плотный слой горчицы.

— Мэл, стой… Пощади. — Карл аж прикрыл рот ладонью, искренне страдая. — Это отвратительно! За что ты так с мясом? Я и так сжег его!

— Не лезь, — почти угрожающе прошипела она. — И не называй меня «Мэл».

Отрезав кусок, густо измазанный розово-желтой жижей, она отправила его в рот и зажмурилась. По телу разлилось такое блаженство, что все остальное перестало иметь значение.

— О господи, — прошептала Мелисса, жуя. — Теперь еще лучше.

— Мне физически плохо. — Карл со стоном привалился к стене. — Ладно. Главное, что вы с малышкой довольны. Хотя я теперь немного боюсь ее рождения. Ты как вообще?

Мелисса проглотила кусок и, подумав, неожиданно призналась:

— На Рождество поеду в Эванстон, к родителям. Мама звонила. Я должна им сказать.

Расслабленная поза Карла мгновенно исчезла.

— Хочешь, я поеду с тобой? Ну... официально. В рубашке. Могу даже галстук у Лео одолжить. Буду изображать приличного отца семейства.

Мелисса посмотрела на него поверх тарелки. Идея была настолько абсурдной, что она даже не разозлилась.

— У Лео есть галстук?

— Кажется, где-то был, — серьезно кивнул Карл. — Для суда покупал, когда штраф за парковку оспаривал. Хочешь, уточню?

— Нет. — Она покачала головой, аккуратно отрезая следующий кусочек. — Моя мама разберет тебя на запчасти за три минуты, вместе с галстуком. А отец зафиксирует время смерти твоего эго. Я пойду одна. Это мои проблемы.

— Давай я хотя бы подожду тебя в машине? — предложил он, проигнорировав ее холодность. — Мало ли.

— Я поеду на своей. Она все равно стоит без дела на парковке.

— У тебя есть машина, и ты ездишь на такси и метро, — вздохнул он, отлепляясь от стены. — Наверняка у тебя для этого есть безупречная, понятная только тебе логика. Ладно, мне пора. Раз уж я тебе в Эванстоне не нужен.

Он прошел в прихожую, обулся и коротко бросил: «Пока». Дверь за ним закрылась — наверное, он даже не услышал ее тихое «Пока, Карл».

Глава 11

В воскресенье утром Мелисса проснулась от громкого и настойчивого стука в дверь. Зевая и спотыкаясь, она пошла открывать незваному гостю.

— Жуть, Эванс, — протянула Лора, увидев ее. — Ты на себя вообще забила?

— Чего тебе? — буркнула Мелисса, пропуская подругу в квартиру.

— Мне — ничего, а с тобой мы сейчас поедем по магазинам. Только приведи себя в порядок. Я тебя такой даже с похмелья после Нового года не видела.

— Беременность хуже похмелья. — Мелисса закрыла за ней дверь и пошла ставить чайник.

— Поверю на слово. Хотя многие уверяют, что это лучшие моменты жизни.

— Врут.

Через два часа Лора уже тащила Мелиссу по сверкающему рождественскими огнями центру города.

Магазин одежды для беременных нашли быстро, но Мелисса, брезгливо взяв со стойки свободную блузку с цветочным принтом, заявила непререкаемым тоном:

— Я это не надену.

Лора посмотрела на блузку.

— Ты права, она ужасна. Но брюки и юбки точно нужно купить.

— Только если Том Форд или Армани начали выпускать вещи для беременных.

— Ты неисправима, Эванс. — Лора закатила глаза и пошла вдоль рядов. — Ты хоть понимаешь, что новые вещи необходимы? Ты в чем собиралась ходить, когда живот полезет?

— Не знаю, — вздохнула Мелисса. — Я стараюсь как можно меньше обо всем этом думать.

— Мелисса. — Лора мягко перехватила ее руку. — Если ты не рада, тогда зачем? Почему?

Мелисса пожала плечами и взяла с вешалки брюки.

— Эти выглядят неплохо. Как считаешь?

Вздохнув, Лора кивнула:

— Да. Примеришь?

***

Собираясь к родителям на рождественский ужин, Мелисса стояла перед зеркалом в спальне. До выезда в Эванстон оставался час.

Изначально она планировала надеть черное платье-футляр — строгое, статусное, идеальное для семейных визитов. Она застегнула молнию на спине, повернулась в профиль и замерла. Платье, которое при покупке сидело безупречно, угрожающе натянулось. Шестнадцатая неделя больше не поддавалась маскировке: в районе талии отчетливо проступил небольшой живот.

Как она не заметила его раньше? Казалось, еще вчера ничего не было.

Мелисса вздохнула и сняла платье. Оставшись в одном белье, она подошла ближе к зеркалу и осторожно положила ладонь на низ живота.

Внезапно, без всякой логичной причины, ее накрыло. Это не было похоже на ее обычные мысли. Это была всепоглощающая, оглушительная нежность, которая поднялась откуда-то изнутри и затопила сознание. Мелисса затаила дыхание. Медленно ведя ладонью по кругу, она погладила живот и счастливо улыбнулась своему отражению. «Привет, малышка», — подумала она.

Мелисса тряхнула головой. Время поджимало. Она достала новые брюки для беременных с эластичной вставкой и надела свободный серый кардиган. К этому наряду мать не придерется.

Через сорок минут, припарковав свою «Ауди», подаренную отцом на двадцатипятилетие, она посмотрела на кирпичный особняк в Эванстоне.

Этот дом отец купил матери, когда Мелиссе было восемь. С тех пор ничего не поменялось. Тишина, запах полироли и духов матери. Даже рождественская ель стояла на том же месте — слишком правильная, слишком нарядная.

— Здравствуй, Мелисса, — не самым дружелюбным тоном произнесла мать. — Ты, кажется, поправилась. Может, стоит брать на обеды салат, а не сэндвичи?

— И тебя с Рождеством, мама, — пробормотала Мелисса.

В свои пятьдесят пять Элеонора выглядела так, будто сошла со страниц «Форбс»: идеальное каре, элегантное темно-синее платье, нить жемчуга и взгляд, с которым она зачитывала невыгодные условия сделки. Мелисса присела в кресло, но потом вскочила и отошла к окну, решив, что стоя живот меньше видно. Делая вид, что наблюдает за снегопадом, она отстраненно слушала, как мать отдает приказы прислуге.

— Папа скоро приедет?

— Ты можешь проявить больше энтузиазма?

— Это обязательно?

Элеонора бросила на дочь негодующий взгляд, но поучить ее манерам помешал вошедший в гостиную Майкл Эванс. Он тепло улыбнулся дочери и крепко обнял ее.

— Рад тебя видеть, милая.

— Я тебя тоже.

— Ужин остывает, — позвала Элеонора, разливая вино.

Отец, устало улыбнувшись, повел Мелиссу к столу.

Наемный повар подал запеченного сибаса со спаржей — любимое праздничное блюдо Элеоноры. Минут десять ужин шел по привычному, годами выверенному сценарию. Мама комментировала сплетни светской жизни, а отец кивал, изредка бросая взгляд на часы. Наверняка, как и дочь, считал минуты до окончания ужина. А Мелисса вяло ковыряла рыбу вилкой.

— Налить тебе еще вина, дорогая? — вежливо-равнодушно спросила Элеонора, с безупречным изяществом отделяя рыбу от костей. — Хотя ты, кажется, даже не притронулась к бокалу. Ты же любишь шабли. И давно ты стала есть рыбу?

— Недавно, — ответила Мелисса, не поднимая глаз. — Я за рулем.

— Останешься сегодня здесь. Когда ты последний раз ночевала дома?

— Сегодня. Я ночевала дома сегодня. У себя в квартире.

— Майкл, повлияй на дочь. — Элеонора со звоном отложила приборы и требовательно посмотрела на мужа. — Она даже на Рождество не хочет остаться с нами.

— Мелисса не ребенок, Элеонора.

Мелисса посмотрела на отца с благодарностью, а потом повернулась к матери. Тянуть дальше не было смысла.

— Мне нужно сообщить вам кое-что важное, — сказала она, тоже откладывая приборы.

— Мелисса. — Голос матери стал холоднее. — Только не говори, что ты ввязалась в какую-то глупую историю.

— Я беременна. — Мелисса выпрямила спину, словно защищала годовой бюджет перед инвесторами. — Шестнадцать недель.

Бокал вздрогнул в руке матери, и она с силой поставила его на стол. Отец закашлялся и сделал неприлично большой глоток вина.

— Кто отец? — спросила Элеонора. — Дэниел? Вы решили сойтись? Я всегда говорила, что его адвокатская практика — отличный фундамент для…

— Нет, это не Дэниел, — перебила Мелисса. — Его зовут Карл. Мы не вместе. И он работает барменом в Уикер-Парке.

Мелисса увидела, как в глазах матери за доли секунды включился юрист, просчитывающий риски, активы и репутационные потери. Отец тяжело, со свистом выдохнул и закрыл глаза, потирая переносицу.

— Бармен, — повторила Элеонора. — Мелисса, ты ведущий инвестиционный аналитик. У тебя карьера. И ты решила не просто поставить все это на паузу, но еще и выбрать на роль отца человека, который наливает виски по ночам хипстерам? Ты хоть понимаешь, какие это юридические риски? Какие документы вы подписали?

— Мама, прекрати. — Мелисса почувствовала, как все тело начинает дрожать от гнева. — Он порядочный человек. Он пошел со мной на УЗИ. Он… он помогает.

— Порядочный человек без гроша за душой — это худший тип истца в суде по опеке, — отрезала Элеонора. — Завтра утром я пришлю тебе контакты нашего семейного адвоката. Вы подпишете жесткий контракт, Мелисса. Я не позволю какому-то бармену разрушить твою жизнь.

Мелисса посмотрела на отца. Но Майкл Эванс молчал, разглядывая рисунок на скатерти. Он не рискнул пойти против жены. От отсутствия поддержки у Мелиссы зачесался старый шрам на животе. Напоминание о том, что работа и статус для Элеоноры Эванс всегда были важнее семьи.

— Контракта не будет. Спасибо за ужин.

Выскочив из-за стола, Мелисса почти бегом направилась к прихожей.

— Если тебе хоть немного интересно, то это девочка, — дрожащим голосом сказала она, обернувшись. — Счастливого Рождества.

— Мелисса! — воскликнула Элеонора.

Но Мелисса уже прошла мимо ели, не забрав подарков. Ничего ей от них не было нужно. Стук каблуков по паркету эхом отзывался в огромном доме, где она, кажется, никогда в жизни не была по-настоящему счастлива.

По пути обратно, упрямо глядя вперед на ночное шоссе, она старалась не думать о неудавшемся ужине. Радио молчало. Где-то на полпути к дому она поймала себя на мысли, что у нее нет слез. Она просто смотрела на дорогу и ждала, когда наконец окажется в безопасности.

***

А в это время Рождество в квартире Карла выглядело так, будто праздник организовала группа пьяных эльфов. Собственно, так и было: к ним завалились друзья. Лео обмотал торшер гирляндой, на столе громоздились коробки с пиццей, бутылки пива и остатки имбирного печенья, которое они благополучно сожгли.

Карл сидел на диване, сжимая в руке бутылку пива, и смотрел на экран телефона.

— Ты чего такой мрачный? — Лео плюхнулся рядом, жуя печенье. — Рождество, чувак. Веселись.

— Веселюсь, — без энтузиазма ответил Карл.

— Ты не веселишься. Ты залипаешь в мобилу уже полчаса.

Карл пожал плечами.

— Думаю, написать ей.

— Кому? Банкирше? — Лео закатил глаза.

— Она сказала, что сегодня будет у родителей. У них там, наверное, все серьезно. Семейный ужин. Подарки. Костюмы. Ну знаешь… как на фотках в журналах.

Он посмотрел на экран. Последнее сообщение от нее было: «Я за рулем, потом напишу».Так и не написала.

— И что? — спросил Лео. — Ты просто поздравишь.

— Я позвоню завтра. — Карл убрал телефон в карман. — Не хочу мешать.

Он откинулся на спинку дивана, отчаянно сдерживаясь, чтобы снова не достать телефон, и стал наблюдать, как пьяные парни разрисовывают маркером лицо уснувшего приятеля. Лео похлопал его по плечу:

— Ты влюбился, чувак.

— Не говори глупостей. Я просто хочу, чтобы с ней все было хорошо. Она беременна моей дочерью.

— Ага, — усмехнулся Лео и взял еще одно печенье. — Смотри, чтобы хорошо было и с тобой. Если ты будешь потом страдать под пиво, то некому будет прибираться дома и заказывать пиццу. Не мне же этим заниматься?

***

Мелисса лежала у себя дома, свернувшись в клубочек под одеялом. Она переживет это одна.

Хотя… теперь она была не одна. Впервые за весь вечер она позволила себе заплакать. Навзрыд, всхлипывая, совершенно не думая о том, как это выглядит со стороны. Она просто плакала, уткнувшись лицом в подушку и крепко прижимая ладонь к животу, где росло единственное существо, которое сейчас имело для нее значение.

Глава 12

Мелисса проснулась от звонка в девять утра. Телефон вибрировал на тумбочке, высвечивая: «Папа».

Она смотрела на экран несколько секунд, прежде чем ответить. Внутри все еще саднило от вчерашнего вечера. Она ни с кем не хотела говорить, но он редко звонил.

— Да, пап. Что-то случилось? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

В трубке послышался характерный бубнеж больничного громкоговорителя и голос дежурной медсестры.

— Привет, Мелисса. — Он говорил очень устало. — Я звоню ненадолго. У меня через двадцать минут экстренная замена клапана. Но я хотел… я должен был поговорить с тобой лично. Без твоей матери.

Она молчала. Ждала.

— Прости, что не сказал ничего вчера. Элеонора перегнула палку со своими контрактами. Мы… мы с ней крупно поссорились после твоего ухода. Впервые за последние десять лет. Просто хочу, чтобы ты знала: я не согласен с ней.

Мелисса сжала трубку крепче.

— Но ты молчал. — Это прозвучало как обвинение.

— Я знаю. И мне очень жаль.

Она слышала, как он вздохнул на том конце провода.

— У твоей матери свои страхи. Она видит только риски. Она боится за тебя, но не умеет говорить об этом иначе. А я… мне плевать, кем работает твой… извини, не запомнил имя… Но мой собственный отец, твой дедушка, всю жизнь крутил баранку на автобусных маршрутах в Огайо, и ничего, я стал кардиохирургом. Главное, чтобы этот парень не бросил тебя, когда начнется кошмар с пеленками. И, судя по тому, что ты рассказала… он не похож на труса.

— Он не кажется мне трусом, — тихо сказала Мелисса. — Но даже если бы ушел… если уйдет, я все равно не жалею. И мне плевать, что об этом думает мама.

— Я горжусь тобой, — признался он и хохотнул. — Правда, не уверен, что готов быть дедушкой. Думал, до этого еще лет пять. Я взял все смены до Нового года. Если захочешь, приезжай в больницу. Приезжай одна… или привози своего парня. Поняла меня?

— Поняла, — всхлипнула Мелисса.

Она хотела сказать что-то еще, но не нашла слов.

День тянулся невыносимо медленно. Ей хотелось вернуться к работе, почувствовать себя нужной и лучшей хоть в чем-то.

Телефон зазвонил снова. На этот раз — Карл. Мелисса посмотрела на экран и взяла трубку.

— Привет, — сказал он, и его голос был теплым. — С Рождеством. Как прошел ужин?

Мелисса вздохнула.

— Ожидаемо. Ель, свечи, сибас, шабли.

— Ты пила вино? — недовольно спросил он.

— Нет, только понюхала издалека. Как твой праздничный вечер?

— Ты рассказала им о ребенке? — Карл пропустил мимо ушей ее вопрос. — Они нормально отреагировали?

— Да, тоже ожидаемо.

— Я волновался. Думал позвонить тебе вчера, но побоялся помешать.

— Все в порядке, — твердо сказала она. — Если не хочешь рассказать, как проходит Рождество у нормальных людей, то я, пожалуй, приготовлю себе пару оладий.

— Ты умеешь их готовить? — искренне удивился он.

— Я не беспомощная. И в интернете полно рецептов для тупых.

Карл рассмеялся.

— Ладно, я просто хотел поздравить.

Она почти сказала «спасибо, что позвонил», но сдержалась.

— Ну вот, поздравил. Я тебя тоже поздравляю. С Рождеством. Хорошего дня. Можем еще обменяться парой ничего не значащих фраз, но, честно, мне надоела вся эта вежливость.

— Мэл…

— Пока, Карл.

Она повесила трубку. Ей хотелось рассказать ему правду, но она боялась, что если начнет говорить, то разрыдается. А она не готова была подпускать его настолько близко.

***

До Нового года оставалось три дня. Мелисса работала по двенадцать часов, забывая про обед, про нормальный сон, про то, что внутри нее вообще-то растет человек. Коллинз требовал отчеты, некоторые коллеги дышали в спину, а цифры в таблицах начинали расплываться уже к середине дня.

В обеденный перерыв она выключила ноутбук и вызвала такси.

— Я вернусь через час, — бросила она ассистенту на выходе.

— Мелисса, у вас встреча с инвесторами…

— Помню. Я успею.

Она знала, что вряд ли успеет. Но ей нужно было увидеть отца.

Дорога до Северо-Западной больницы заняла пятнадцать минут. Она смотрела в окно такси и пыталась не думать о том, как сильно устала.

В главном холле царила суета. Из рассказов отца Мелисса помнила, что праздничные дни в больницах еще хуже, чем в банках. Медсестры бегали с папками, санитары катили каталку с пожилым пациентом, на лице которого застыл страх. Мелисса покорно прижалась к стене, пропуская их.

Она ненавидела больницы с тех пор, как лежала здесь после аварии.

— Мисс Эванс? — К ней подошла медсестра. — Доктор Эванс просил вас подождать в ординаторской. Он освободится через десять минут.

Мелисса кивнула и пошла в ординаторскую.

Минуты стремительно убегали. Она то и дело бросала взгляд на часы, считая, сколько осталось от ее часового перерыва. А ведь еще дорога обратно.

Наконец дверь открылась, и вошел отец. Синий хирургический костюм был слегка помят, на лице отпечатались полосы от маски.

— Привет. Ты бледная. — Он улыбнулся. — Как себя чувствуешь? Малышка не бунтует?

— Все в норме, папа. Сейчас много работы.

— Конец года. — Майкл сел напротив. — С матерью не разговаривала?

— Нет.

— Потому что вы обе слишком гордые. Она считает, что я поощряю твою «безответственность». Но я меньше всего на свете хочу, чтобы ты была несчастна ради соблюдения приличий. Никаких контрактов. Растите мою внучку. А с твоей матерью я разберусь сам.

Он поднялся, подошел к шкафу и достал пакет из плотной крафтовой бумаги. Положил его на колени Мелиссе.