Тест на двоих

— Это она в тебя такая, — шепотом отругала Мелисса Карла, глядя на экран, где дочка только что демонстративно перевернулась на другой бок. — Никакой дисциплины и уважения к чужому таймингу.

— Эй! — тихо, но весело возмутился Карл. — Это называется свободолюбием и темпераментом! Может, ты тоже была такой, прежде чем влюбилась в таблицы.

Не придумав, что ответить на это, Мелисса только вздохнула.

— Так, смотрим структуру головного мозга… боковые желудочки в норме, — буднично комментировала доктор, увлеченно двигая датчиком по животу. — Лицо… профиль идеальный. Верхняя губа целая.

На экране отчетливо проступило крошечное личико с тем самым аккуратным курносым носом.

— А теперь посчитаем пальчики. — Врач зафиксировала картинку, на которой появилась маленькая, похожая на веер ладошка. — Один, два, три, четыре, пять. На левой ручке все на месте. Смотрим правую… тоже пять.

Мелисса задышала ровнее. Все было хорошо. Все показатели в норме. Она не сразу заметила, что Карл взял ее за руку.

— Ну что, мамочка, вытирайтесь. — Врач выключила монитор и протянула ей салфетку. — Анатомический скрининг пройден на отлично. Развитие строго по календарю.

Когда они вышли из клиники, Чикаго встретил их кружащимися в воздухе пушистыми снежинками. Мелисса застегнула пальто, чувствуя невероятную легкость.

Карл, закончив перебирать новые снимки, осторожно приобнял ее за плечи, защищая от холодного ветра:

— Ну что, начальница, наша чемпионка круче всех? Это она в меня. — В его голосе звучала неприкрытая гордость.

Мелисса посмотрела на падающий снег, потом на его улыбку и не смогла не улыбнуться в ответ:

— Ладно. — Она аккуратно убрала его руку со своего плеча. — Мне пора возвращаться. Работа сама себя не сделает, а Сандерс наверняка уже обрывает мне почту.

— Я отвезу тебя, — тут же предложил Карл, пряча распечатанные снимки УЗИ во внутренний карман куртки. — Снег усиливается, такси сейчас будешь ждать вечность, да и цены в снегопад взлетают до небес.

Мелисса задумалась. На работу хотелось добраться как можно быстрее, так что логика в его предложении была. Она кивнула:

— Хорошо. Я приехала на такси, так что это сэкономит мне время. Где ты припарковался?

— За углом. — Карл махнул рукой в сторону переулка.

Они дошли до угла здания, пробиваясь сквозь поднявшийся ветер. Когда Карл остановился возле старенького, покрытого слоем свежего снега и местами тронутого ржавчиной седана, Мелисса замерла. Она перевела взгляд с разбитой фары на Карла. В ее глазах застыл неподдельный ужас.

— Нет, — твердо сказала она, отступая на шаг. — Я не поеду на этом.

— В смысле? — Карл искренне удивился, похлопав ладонью по капоту. — Это отличная «Тойота». Движок ревет как надо, печка работает.

— Она выглядит так, будто ее готовили к съемкам в «Голодных играх». — От возмущения Мелисса зачастила непривычно высоким, сбивающимся голосом. — Или в «Дивергенте», или в «Бегущем в лабиринте»! Но точно не для перевозки беременной женщины. Если я приеду к офису на этом… этой «Тойоте», Сандерс решит, что у меня поехала крыша, и отберет проект без боя. Я вызываю такси.

Карл картинно прижал руку к груди, изображая глубочайшую, смертельную обиду.

— Твое высокомерие ранит меня в самое сердце. Наша малышка на ней еще будет учиться водить. И, кстати, я впечатлен, что ты знаешь про эти фильмы.

Мелисса кинула на него уничижительный взгляд, уже стуча пальцами по экрану смартфона. Карл был слишком счастлив после хороших новостей из клиники, чтобы обижаться по-настоящему. Его глаза буквально светились.

— Ладно, — вздохнул он, сдаваясь. — Подожду с тобой такси.

Они встали под козырек закрытого кафе, прячась от летящей в лицо крупы. Карл переминался с ноги на ногу, пряча руки в карманы куртки, и то и дело поглядывал на Мелиссу. Напряжение, которое копилось между ними весь январь, окончательно растаяло.

Когда у обочины с включенными аварийками наконец остановился черный седан, Карл придержал Мелиссу за локоть, помогая не поскользнуться на обледенелом тротуаре. Но прежде чем она успела открыть дверцу, он негромко позвал:

— Мэл.

Она обернулась.

— Я могу приехать к тебе завтра? — спросил он, и в его голосе промелькнула почти мольба. — Хотя бы на полчаса. Я… ну, я так и не почувствовал, как она пинается. В прошлый раз у порога не считается, я толком ничего не понял со страху. А сегодня на УЗИ она прыгала как безумная.

Мелисса посмотрела на него — взъерошенного, с тающим снегом на ресницах и короткой бороде, держащего в кармане драгоценные снимки их дочери.

— Хорошо, — тихо ответила она. — Приезжай завтра. Только не слишком рано и убедись, что я уже не сплю.

Карл широко улыбнулся и открыл перед ней дверцу такси.

— Договорились. Хорошего рабочего дня, начальница.

Глава 17

Карл пришел в одиннадцать утра. Сначала написал, спросил, не спит ли она. Все это было настолько демонстративно вежливо и официально, что Мелисса из вредности захотела ответить отказом.

Когда в дверь застучали, она открыла и сразу же вернулась на диван к ноутбуку.

— Чай на кухне. Сам налей. Я занята.

— Даже не поздороваешься?

— Здравствуй. Налей себе чай сам.

Он хмыкнул, разулся еще на коврике — демонстративно аккуратно поставил ботинки носками к стене, — и прошел к кухонному островку. Открыл шкаф: там идеально ровно стояли пять белых кружек. Никаких принтов, никаких надписей.

На нижней полке, чуть в стороне от остальной посуды, стояла кружка, которая явно не вписывалась. Карл достал ее и уставился на рисунок: мультяшный ленивец висел на ветке вниз головой, а под ним красовалась надпись «Не торопи меня».

— Это что? — спросил он, поднимая кружку.

— Кружка.

— Я вижу. Но откуда она у тебя? Ты и ленивец — это две параллельные вселенные.

— Подарили на Рождество. Тайный Санта. Кто-то решил, что это смешно.

— И ты не выбросила?

— Рука не поднялась.

— И все?

— А что еще?

— Ну, красота? Юмор? То, что ленивец похож на тебя, когда ты не хочешь вставать по утрам?

— Ленивец не похож на меня, — возмутилась Мелисса.

Карл весело хохотнул.

— Похож. Особенно по воскресеньям.

— Откуда ты знаешь, как я выгляжу утром в воскресенье?

— Могу представить.

— Твое воображение работает слишком активно. — Мелисса уткнулась в ноутбук, но щеки предательски порозовели.

— Мое воображение — это мой главный рабочий инструмент. — Карл подмигнул ей, наливая в кружку с ленивцем мятный чай. — И раз уж эта прекрасная посуда все равно стоит не на своем месте в твоем царстве перфекционизма, я официально объявляю ее своей. Теперь это моя личная кружка.

— Ты не можешь просто так присвоить мою кружку.

— Могу. Я бармен. Мы присваиваем кружки профессионально. А когда ты меня выгонишь — заберу ее с собой.

Мелисса закатила глаза, но ничего не сказала.

— Кстати, о профессиональном присвоении. — Карл кивнул на ноутбук, где Мелисса сосредоточенно пролистывала страницу интернет-магазина. — Что ты там выбираешь с таким суровым лицом? Инвестиции в акции? Какое-нибудь враждебное поглощение компании конкурента?

Мелисса даже бровью не повела.

— При враждебном поглощении не изучают отзывы молодых мам на плотность ремней безопасности. И враждебное поглощение — это когда компанию покупают против воли ее руководства. Конкурент тут ни при чем. Ты вообще в этом не разбираешься?

— Вообще нет, — легко признался он, ни капли не обидевшись. — Но звучит круто, согласись? Так что ты там закупаешь крупным оптом?

— Автокресла, — вздохнула она. — Пытаюсь понять разницу между тремя моделями. На картинках они выглядят одинаково, но цена различается на двести долларов.

Карл сел рядом и решительно развернул ноутбук к себе.

— Так, стоп, — заявил он. — Выбирать вещи по пикселям на экране — это пустая трата времени. Поехали в торговый центр. Туда, где можно все покрутить, потрогать и покатать.

Мелисса открыла рот, но передумала.

— Ладно, — кивнула она. — Качество по фотографии действительно не оценишь. Нужно лично проверить плотность пластика и швы на обивке. Безопасность ребенка — это не та графа бюджета, где можно полагаться только на отзывы в интернете.

Карл моргнул. Он явно готовился к долгой осаде, выстраивал в голове защиту и теперь растерянно переваривал ее стремительную капитуляцию.

— Э-э… хорошо. — Он широко улыбнулся, и на щеке появилась ямочка. — Тогда собирайся, начальница. Проверим, как чикагские магазины подготовились к твоему приходу.

Мелисса посмотрела в окно, где ярко светило солнце.

— Сейчас?

— А почему нет? — удивился он, допивая чай. — Или у тебя опять работа? Лично у меня — выходной.

— Нет. — Мелисса растерялась. — У меня никаких планов.

Быстро собравшись, она решительно взяла ключи от машины и нажала в лифте кнопку подземной парковки.

— Я бы мог и сам тебя отвезти, — обиженно сказал Карл. — Вообще-то машина только выглядит не очень, но водитель я хороший и довез бы тебя в целости и сохранности.

— Поверю на слово, — проворчала Мелисса, завязывая пушистый серый шарф.

Двери лифта разъехались, являя им просторную, полупустую парковку. Здесь было тепло и свежо от мощной вентиляции. Мелисса уверенно зашагала к месту у колонны, где стояла ее темно-серая «Ауди».

— Ну конечно, — с притворной грустью вздохнул Карл, обходя автомобиль кругом. — Кто бы сомневался. Никакого «Дивергента». Сплошной немецкий премиум-класс. Мэл, ты ее полируешь после каждой поездки? Или у вас здесь для этого слуги есть?

— Не говори глупостей, — отрезала Мелисса, открывая водительскую дверь. — Я просто редко ей пользуюсь.

— Погоди. — Карл перехватил ее за руку, мягко останавливая. — Ты за руль не сядешь.

Мелисса удивленно выгнула бровь:

— Это еще почему? Это моя машина.

— И отличная машина, — согласился он, осторожно забирая у нее из пальцев брелок. — Но сегодня у тебя законный выходной. И ты беременна, если вдруг забыла. На дорогах после вчерашнего снегопада жуткая каша. Рулить будет тот, у кого самый большой стаж экстремального вождения. То есть я.

Мелисса хотела выдать тираду о том, что ее водительский стаж безупречен, а беременность — не болезнь, но Карл уже обошел капот и решительно устроился на водительском сиденье, подстраивая под себя кресло. Она вздохнула и села на пассажирское место.

— Надеюсь, что ты и правда хорошо водишь, иначе будешь сам объяснять моему отцу, что случилось с моей машиной.

Карл усмехнулся и уверенно выкрутил руль, выезжая с парковки на заснеженную улицу.

— Поверь, начальница, встреча с твоим отцом не входит в мои планы на эти выходные. Так что я буду вести так, словно везу хрустальную вазу. С самой дорогой в мире икрой внутри.

— Ты назвал меня вазой, а малышку — икрой?!

— Ну, вообще-то, дорогой черной икрой высшего качества, — абсолютно серьезно поправил Карл, даже не повернув головы. — Очень дефицитный и премиальный продукт, между прочим. А ты — роскошная дизайнерская ваза, которая этот продукт транспортирует. По-моему, отличная метафора.

Мелисса попыталась подобрать подходящее оскорбление, но ничего не вышло.

— Смотри на дорогу, — наконец выдохнула она, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди.

Карл отсалютовал, не отрывая взгляда от дороги.

Вел он очень аккуратно, не гнал, соблюдал правила, и Мелисса расслабилась, стала просто смотреть в окно, а не следить за ним.

До огромного детского молла в пригороде они добрались без происшествий. С трудом найдя свободное место, он заглушил мотор, и они одновременно вышли из салона. Мелисса поежилась от ветра и натянула шарф повыше. Обойдя капот, она уставилась на Карла. Тот уже успел откуда-то достать и натянуть на голову дурацкую вязаную шапку-ушанку с какими-то несуразными длинными завязками.

— Сними это немедленно и выброси в ближайший мусорный бак, чтобы не позорить меня, — приглушенно, но твердо потребовала она сквозь складки шарфа.

— Она теплая. — Карл дернул за одну из завязок. — К тому же это винтаж.

Мелисса молча посмотрела на него одним из тех взглядов, какими обычно пугала своих стажеров и младших сотрудников в банке.

— Ладно-ладно. Сниму, пока ты не уволила меня с должности отца. — Карл примирительно поднял руки и засунул шапку обратно в карман.

Мелисса устало вздохнула. Его энтузиазм в преддверии закупок бил через край, и она с первых минут поняла, что день предстоит тяжелый.

Торговый центр встретил их шумом, яркими вывесками, субботней суетой и бесконечными рядами детских товаров. Карл уверенно схватил тележку.

— Зачем? — прошипела Мелисса. — Мы собираемся только посмотреть.

— Ну, Мэл! Смотри, сколько прикольных вещей! Купим ей крутой костюмчик или кучу игрушек.

— Тот возраст, когда она оценит твои костюмы и игрушки, наступит в лучшем случае через год. Поставь тележку на место.

— Ты весь кайф от покупок портишь.

— Кайф у меня будет дома, когда лягу на диван и съем пачку мятного печенья.

— Понял, ухожу в режим сухой аналитики. — Карл послушно откатил тележку к стене, но взгляд у него все равно оставался хищным. Кажется, он не собирался сдаваться так просто.

Они двинулись вглубь зала. Мелисса раскрыла свой кожаный блокнот на нужной странице, где ровным почерком были выписаны требования к первому детскому транспорту: габариты, диаметр колес, вес рамы в килограммах и, разумеется, ценовые рамки.

Отдел колясок напоминал выставку концепт-каров. Их тут было не меньше полусотни: от трехколесных спортивных моделей для утренних пробежек по Линкольн-парку до тяжеловесных монументальных трансформеров из экокожи, которые по стоимости могли конкурировать с подержанным «Фордом».

Мелисса решительно подошла к первому ряду и остановилась напротив классической, угольно-черной модели.

— А я думал, что мы автокресла смотреть будем, — подал голос Карл, оглядывая ряды.

— Коляски попались первыми, — строго произнесла она, не глядя на него. — Нам нужна рама из авиационного алюминия, амортизация на всех четырех колесах и вес не более девяти килограмм. И тормозная система должна фиксироваться одним щелчком.

Она придирчиво пощупала ткань капюшона, проверяя плотность, и слегка надавила на ручку, оценивая люфт.

— Эй, Мэл, глянь сюда! — раздалось откуда-то сбоку.

Мелисса обернулась и почувствовала, как левый глаз начинает нервно подергиваться. Карл уже успел выкатить из дальнего угла футуристическую, ярко-салатовую коляску на огромных спортивных колесах с агрессивным протектором. Он уверенно ухватился за ручку, набрал разгон и с тихим «вжух» лихо пустил коляску в крутой занос прямо между стеллажами с мягкими медведями.

— Карл! — зашипела она, испуганно оглядываясь на обернувшегося продавца-консультанта. — Ты что творишь? Верни ее на место. Она выглядит как кусок токсичного пластика.

— Ты ничего не понимаешь. — Карл подкатил к ней салатовое чудовище, победно улыбаясь. — У нее идеальная обтекаемость! Она управляется одним пальцем. Мы сможем гулять на максимальной скорости. К тому же смотри: у нее на ручке есть встроенный подстаканник. Ты хоть знаешь, как это важно для бармена на утренней прогулке? Туда идеально встанет большой стакан латте.

— Я не собираюсь устраивать пробежку с ребенком в коляске!

— У вас все в порядке? — осторожно спросил консультант, подходя ближе.

— Нет! У меня мужчина с мозгом пятилетнего ребенка.

— Я просто тестирую маневренность! — заявил Карл.

— Мы выбираем транспортное средство для нашей дочери, а не болид для «Формулы-1». — Мелисса ткнула пальцем в ценник на салатовой коляске. — Этот «подстаканник» увеличивает стоимость модели на пятьдесят долларов. Я не собираюсь переплачивать за глупость.

— Зато она яркая! — не сдавался он, преданно глядя на салатовый текстиль. — Наша малышка должна выделяться. Представь: серое небо, грязь — и тут мы катим это солнце.

Мелисса посмотрела на коляску. Потом на Карла, который продолжал с надеждой сжимать ручку. Внутри все протестовало против этого салатового безумия, но то, как он сказал «наша малышка», — так просто, так естественно, — заставило ее сердце сделать кувырок.

— Я не куплю эту гадость, — решительно сказала она. — И я не разрешу тебе катать в этом нашу дочь. Можешь купить ее для своего второго ребенка.

— Удар ниже пояса, начальница. — Карл театрально прижал свободную руку к груди, но салатовую ручку так и не выпустил. — К тому же для второго ребенка мне сначала нужно как-то пережить первого. И вообще, почему сразу «гадость»? Это экологически чистый полимер!

— Это кусок неонового пластика, за который надо переплатить из-за цвета и твоего драгоценного подстаканника. — Мелисса от злости топнула ногой. — Или ты прекращаешь нести чушь, или я сейчас же еду домой! Одна!

— Все-все, молчу! — Карл мгновенно вскинул руки, окончательно отпуская ручку салатового монстра. — Никакого неона.

Он послушно откатил яркую коляску обратно в ряд. Его обида выглядела так комично, что Мелисса едва сдерживала улыбку.

— Но компромисс-то возможен? — осторожно спросил он, возвращаясь к ней. — Пусть она будет черной, строго по твоему протоколу. Но диски? Мы можем выбрать модель с крутыми спортивными дисками? И подстаканник, Мэл. Я куплю его отдельно. Договорились?

Мелисса обреченно опустила взгляд в свой кожаный блокнот. Здравый смысл утверждал, что спорить с барменом о пользе кофе на утренней прогулке — это заведомо проигрышная задача.

— Я не хочу коляску со спортивными колесами. Но подстаканник можно. Только съемный.

Карл просиял так, будто они только что выиграли тендер на миллион долларов.

— Ты лучшая, — искренне сказал он. — А теперь… Раз уж мы закрыли этот сложный пункт бюджета, у меня есть к тебе одно стратегическое предложение.

— Какое? — Мелисса подозрительно прищурилась, закрывая блокнот.

— Я видел совершенно потрясающего плюшевого медведя! Малышке он понравится.

Не сдержавшись, она застонала вслух, понимая, что уже совершенно не хочет покупать вещи для ребенка.

— Никаких медведей.

— Но он огромный и крутой, — не сдавался он, заглядывая ей в лицо. — И у него уши такие… ну, как у настоящего чикагского гризли. Наша девчонка будет на нем спать.

— Она будет спать в кроватке с ортопедическим матрасом, а не на идиотском медведе! — закричала Мелисса на весь магазин. — Еще одно твое слово, и я убью тебя прямо на парковке, оставив дочь без отца!

Швырнув в него свой блокнот, она развернулась и решительно направилась к стеллажам с автокреслами. Сейчас она выглядела как придирчивый ревизор, а не будущая мама.

Проходящая мимо пожилая пара испуганно покосилась на Мелиссу, а дедушка понимающе и сочувственно кивнул Карлу.

Карл, подняв блокнот, послушно бросился догонять Мелиссу, демонстративно держа руки за спиной. Но стоило им поравняться с витриной в самом конце зала, как он внезапно замер. Позвать ее он не решился, поэтому просто аккуратно потянул ее за рукав пальто.

— Ну что еще? — Мелисса обернулась, готовая снова сорваться.

Он молча указал пальцем на нижнюю полку витрины с обувью для самых маленьких.

Там, среди пушистых розовых пинеток, стояли крошечные, размером с три ее пальца, черные кеды Converse. Почти как настоящие. С белоснежными шнурками, белым мыском и круглой нашивкой со звездой на щиколотке.

Мелисса замерла. В голове машинально закрутились аргументы: новорожденным не нужна модная обувь… Новорожденным вообще не нужна обувь. Но Карл смотрел на кеды с той же благоговейной нежностью, с какой смотрел на монитор УЗИ.

— Ладно, — выдохнула она. — Но надеюсь, что ей не понравится.

— Моей девочке обязательно понравится, — уверенно сказал он, прижимая крошечные кеды к груди.

Глава 18

Дома Мелисса рухнула на диван и закрыла глаза. Силы оставили ее окончательно.

Карл поставил пакеты с покупками и присел рядом с диваном на корточки. Мелисса приоткрыла глаза, наблюдая за ним сквозь сонную пелену. Он не стал шутить, просто погладил ее живот.

— Папа купил тебе много красивых вещей, малышка. А мама пока не выбрала коляску, но это потому, что она хочет для тебя самое лучшее, — прошептал он. — Не расстраивайся. Мы найдем самую лучшую.

Мелисса вздохнула. Карл все-таки улучил момент и, пока она ожесточенно изучала инструкции к автокреслам, накупил кучу «крутых», по его мнению, вещей.

Подняв на нее взгляд, Карл тепло улыбнулся.

— Ты тоже не расстраивайся. У нас же еще полно времени.

— Я не расстроилась. Почти.

Он прижался щекой к ее животу, легко поглаживая его по кругу. Мелисса понимала, что это далеко за рамками тех правил, которым они обязались следовать, но было уютно сидеть вот так.

Словно наперекор ее мыслям, малышка легонько толкнулась. Карл вздрогнул и поднял голову, испуганно посмотрев на Мелиссу:

— Это… она?

— Нет, это я есть захотела! — огрызнулась Мелисса. — Ты идиот?

— Ага. — Он расплылся в широкой, совершенно счастливой улыбке и опять прижался щекой к животу. — Эй, маленькая, это я — твой папа. Я люблю тебя.

Мелисса смотрела на его взъерошенный затылок. В ее мире не было графы для такой безусловной нежности. А Карл просто любил эту еще не родившуюся девочку. Ей хотелось оттолкнуть его и одновременно остаться в этом моменте навсегда.

Карл медленно отстранился и посмотрел на нее с нежностью.

— Ты в порядке? — Он на секунду задержал ладонь поверх ее пальцев.

— Устала, — выдавила Мелисса.

В горле встал горячий комок. Ей хотелось рассказать ему про то, как она сейчас завидует их дочери. И как ей страшно стать копией своей матери, занимаясь карьерой. Про то, что ее собственное появление на свет было досадной обязанностью и в детстве она считала своей мамой няню.

Даже после аварии почти ничего не изменилось. Разве что отец стал заботливее. Но с матерью они продолжали терпеть друг друга по праздникам. На большее их не хватало.

Слова рвались наружу, но Мелисса заставила себя молчать. Поделиться этим — значило признать, что она нуждается в нем.

Карл всматривался в ее бледное лицо еще несколько секунд, словно угадывая невысказанное, но расспрашивать не стал. У него хватило чуткости не лезть к ней в душу без приглашения.

— Отдыхайте, девочки. А я пойду, у меня ночная смена в баре. Напиши мне перед сном.

— Ты же говорил, что сегодня выходной, — сонно напомнила Мелисса.

Шаги у двери стихли не сразу, словно он задержался там чуть дольше, чем нужно.

— Попросили заменить. Отдыхай.

Он вышел. В квартире повисла привычная тишина. Мелисса впервые подумала о том, что сейчас она больше всего на свете не хочет оставаться одна.

***

Карл шел по вечернему Чикаго, не замечая холода. Сегодня он почувствовал, как шевелится его дочь.

Это было… невероятно. И чертовски мимолетно. И до ужаса по-настоящему.

Все изменилось. Сегодня он отвалил нехилую кучу денег за крошечные вещички, а она наденет их пару раз, и они станут малы. Коляска, которую так внимательно изучала Мэл, стоила почти штуку баксов. Это его недельный заработок.

Карл не винил Мэл. Он тоже хотел лучшего для малышки. А еще он хотел быть Папой. Тем, который станет героем для дочери.

Сжав телефон в кармане, он ускорил шаг. Нужно взять еще смены в баре.

Глава 19

Во вторник на большом совещании по мартовскому слиянию Мелисса Эванс напомнила, почему она ведущий аналитик.

В главной переговорной Дэвид Сандерс вещал уже минут двадцать, самодовольно пролистывая слайды. Он говорил уверенно, сыпал терминами и то и дело поглядывал на Генри Коллинза. Мелисса сидела напротив и просматривала распечатанный отчет.

— …таким образом, маржинальность азиатских активов в следующем квартале вырастет на двенадцать процентов, что полностью перекрывает риски. — Дэвид победно сверкал зубами.

Мелисса перечитала итоговую таблицу. Цифры не складывались. Месяц назад она заметила бы это за три секунды. Сейчас потребовалось три минуты — и одна из них ушла на то, чтобы вспомнить, как называется налог.

— Дэвид, вернись на шаг назад.

В переговорной воцарилась тишина. Коллинз поднял голову от своего блокнота и внимательно посмотрел на нее. Сандерс раздраженно выдохнул:

— Мелисса, мы ограничены таймингом азиатских партнеров…

— Верни тринадцатый слайд, Дэвид, — повторила она. — И откройте сорок вторую страницу отчета. Третья таблица, нижняя строка.

Дэвид нехотя щелкнул пультом.

— При конвертации активов ты пересчитывал прибыль по текущему курсу. — Мелисса облокотилась на стол, чеканя каждое слово. — Но ты забыл, что тридцать процентов этих дочерних компаний зарегистрированы в специальной экономической зоне. Ты не заложил налог на репатриацию капитала и пропустил курсовую разницу при переводе из юаней. Ошибка в расчетах — сто двадцать миллионов. Из-за этого вся твоя хваленая маржа — просто математическая пустышка. Проект уйдет в минус в первый же месяц.