Тест на двоих

Она произнесла это спокойно, будто речь шла о сроке контракта, а не о ночи, которую она предпочла бы забыть.

Лора смотрела на нее несколько секунд.

— Погоди, — сказала она, и ее брови поползли вверх. — Десять недель? Это же как раз тогда… Свидание.

Мелисса молчала.

— С тем парнем, которого мы с Джеймсом тебе сосватали. Как его? Карл?

Мелисса снова ничего не ответила. Но Лора уже знала.

— О господи, — засмеялась она, откидываясь на спинку стула. — Мелисса. Ты беременна от бармена.

— Заткнись, — прошипела Мелисса.

Лора расхохоталась уже на весь бар. На них начали оборачиваться, и Мелисса закрыла лицо руками, чувствуя, как оно начинает гореть.

— Бармен? — Лора смеялась все громче.

— Да хватит, — простонала Мелисса.

Перед ними поставили бокалы с напитками, и Лора, схватив свой, сделала судорожный глоток, пытаясь успокоиться. Мелисса отпила содовую, стараясь не вслушиваться в фырканье подруги.

— Он знает? Ты сказала ему?

— Да.

— И как он?

— Все еще живой и не в бегах. Сказал, что не бросит ребенка.

— Весело. — Лора отпила еще мартини. — А ты сама как?

— Нормально. — Мелисса раздраженно дернула плечом.

— Когда планируешь сказать Коллинзу? — Лора прищурилась. — Слухи распространятся быстрее, чем ты успеешь узнать пол своего ребеночка. Если руководство узнает о твоей беременности от третьих лиц, тебя отодвинут. Ты сама знаешь, как это работает.

Мелисса знала. В инвестбанке не было места сантиментам и рискам. А беременная женщина — это риск. Пропущенные сделки. Сниженная продуктивность. Неудобные вопросы.

Два года назад на глазах у Мелиссы из банка выжили беременную сотрудницу. Все было вежливо, законно и отвратительно. Оказаться следующей она не хотела.

— Я скажу Коллинзу, но после двенадцатой недели, — тихо ответила она. — Сделаю все генетические тесты и, когда удостоверюсь, что с ребенком все в порядке, скажу.

Лора смягчилась.

— Это не конец карьеры. Ты лучший аналитик. Они не посмеют тебя подвинуть.

Мелисса молчала, помешивая трубочкой лед в стакане. Лора пихнула ее в бок.

— Как это вообще вышло? Ты мне все уши прожужжала, что свидание прошло отвратительно.

— Так и было.

— Тогда как вы оказались в одной постели? Или это было не в постели? Мелисса!

— Успокойся, я не настолько распутна. Просто решили таким образом спасти вечер, раз говорить было не о чем. В постели разговоры не нужны.

— О боже! — Лора поперхнулась мартини. — Плакали наши девичники из-за того, что кое-кто не сдержался.

— Это все он виноват! Я бы просто домой уехала.

— Ага, конечно. — Лора весело подмигнула ей, вылавливая из бокала оливку. — Обвиняй во всем бедного парня. Но, судя по всему, в ту субботу он превзошел сам себя.

Глава 7

Идеальный деловой стиль Мелиссы начал трещать по швам. В прямом смысле.

Сначала увеличилась грудь. Мелисса заметила это, когда одевалась утром и обнаружила, что любимый бюстгальтер стал мал. Она смотрела на себя в зеркало и едва сдерживала слезы. Это было только начало. Скоро она вообще ни в одну вещь не влезет.

Следующей сдалась юбка. Юбка-карандаш, которую Мелисса купила совсем недавно, больше не сидела идеально. Весь день пояс врезался в талию так, что к полудню Мелисса уже не могла сосредоточиться на цифрах. Она думала только о том, как бы незаметно расстегнуть молнию.

И едва она это сделала, в дверь постучали. Мелисса судорожно завозилась под столом, пытаясь застегнуть юбку, а Лора уже вплывала в кабинет с двумя ярко-красными рождественскими стаканчиками.

— Ты чего такая? — спросила Лора, ставя напитки на стол. — Держи, твой мятный чай. А мне — нормальный латте.

— Ты меня напугала!

— Напугала? Вроде не такая страшная. — Она кивнула в сторону панорамного окна, где на фоне серого чикагского неба мигала рождественская иллюминация соседних небоскребов. — Внизу уже елку у входа наряжают, весь банк в гирляндах, а ты здесь зависла. И пыхтишь.

— Юбка дурацкая, не застегивается. — Мелисса оставила молнию в покое и взяла стаканчик с чаем. — Что ты хотела?

Лора внимательно оглядела ее:

— Ничего. Просто зашла. Тебе вещи малы стали? Хочешь, прогуляемся по магазинам?

Мелисса посмотрела на нее взглядом, который обычно заставлял коллег замолчать. Лора подняла руки, сдаваясь. Но, уходя, обернулась в дверях:

— Если не хочешь, чтобы у тебя оторвались пуговицы при Коллинзе, то купи новую одежду.

Дверь закрылась. Мелисса откинулась на спинку стула и застонала. Подруга была права. Еще пара недель, и либо начнутся шуточки про набор веса, либо подозрительный шепот. Нервно прокручивая часы на запястье, она даже не знала, что из этого хуже. Нужно было что-то решать.

Вечером написал Карл. Он писал почти каждый вечер, но сегодня она почему-то была даже рада его сообщению.

«Привет. Ты обещала сказать мне дату следующего УЗИ».

«В среду, в 9».

«Принести тебе чай, сок, булочку или чью-нибудь душу на завтрак?»

Она фыркнула.

«Душу?»

«Я не в курсе, чем питаются важные шишки с Ла-Салль».

Она не ответила, но улыбнулась.

***

Чикаго понемногу охватывала предпраздничная лихорадка: до Дня благодарения оставалась неделя, а витрины универмагов на Великолепной миле уже засияли рождественскими инсталляциями, а в холлах небоскребов пахло живой хвоей и имбирными пряниками. Но Мелиссе было не до праздников. Спрятав руки в карманы тяжелого зимнего пальто, которое теперь служило отличной маскировкой для ее меняющейся фигуры, она решительно шла к клинике — с тем же настроением, с каким ходила на деловые встречи. Проверить показатели. Получить данные. Внести в таблицу.

Карл ждал ее у входа.

— Надеюсь, ты сегодня без дурацкой футболки? — спросила Мелисса вместо приветствия.

— Привет. — Карл улыбнулся, и на его щеке появилась ямочка. — Не переживай, оделся прилично ради важного свидания. И взял тебе горячий яблочный сидр с корицей.

Он протянул ей один из двух стаканчиков, которые держал в руках.

— Это не свидание, Карл. Это плановое УЗИ первого триместра, — поправила она. — И пей свой сидр сам. Мне еще нужно будет сдать кровь.

— Как скажешь, начальница, — кивнул он.

Она закатила глаза и прошла в клинику первой.

В кабинете УЗИ Мелисса легла на кушетку, машинально отмечая идеальный порядок вокруг. Когда прохладный гель коснулся кожи, она замерла, уставившись в темный монитор над головой. Пальцы Карла, стоявшего рядом, робко коснулись ее руки, и Мелисса, вопреки своей привычке держать дистанцию, не стала отнимать руку.

— Так, смотрим… — Доктор улыбнулась. — А вот и малыш.

На сером мерцающем фоне Мелисса увидела силуэт. Не размытое пятно, как в прошлый раз. Малыш шевелил крошечными ручками. Совершенно настоящий. Профиль лица. Курносый нос. Пальчики на руках.

И он двигался.

Ребенок перевернулся, взмахнул рукой, будто приветствовал их: «Я здесь. Я живой».

Мелисса вдруг поняла, что не может отвести взгляд от экрана. Ее броня дала трещину. Просто разошлась по швам, как любимая юбка-карандаш, которую она больше никогда не наденет.

— Он… он машет, — прошептала она.

— Или она, — сказал Карл.

Она повернула голову. Он смотрел на экран со странным выражением на лице. Благоговение. И что-то еще — то ли страх, то ли любовь, — чего он, кажется, сам еще не понимал.

Врач с удовлетворением кивнула:

— Сердцебиение сто пятьдесят ударов в минуту. Воротниковое пространство — одна целая две десятых миллиметра. Идеально. Риски низкие. Сейчас возьмем кровь на анализ.

— И узнаем пол? — спросила Мелисса.

— Да. В отчете будет графа «пол плода». Если захотите узнать — нажмете кнопку.

После клиники Карл чуть ли не силком затащил ее в закусочную. Единственным аргументом, который сработал, было то, что голод не идет на пользу ребенку. Мелисса заказала салат. Карл — бургер. Пока ждали заказ, он внимательно разглядывал ее.

— Я не знал, что на таком сроке можно узнать, кто у нас будет, — сказал он небрежно, словно его это вообще не волновало.

Мелисса не отрывалась от телефона.

— НИПТ — это генетический анализ: помимо хромосомных аномалий, по нему можно определить пол по наличию Y-хромосомы.

— Чего?

Она вздохнула и подняла глаза.

— Кровь. Берут кровь. И по ней определяют пол.

— А. — Он кивнул. — Ну, ты могла бы просто сказать «кровь» с самого начала.

— Я так и сказала.

— Ты сказала «НИПТ» и «Y-хромосома».

— Это одно и то же.

— Для тебя, Мэл.

— Не называй меня «Мэл», — раздраженно бросила она.

— Почему? — Он искренне удивился. — Всего лишь сократил.

— Сокращают ленивые. — И снова уткнулась в телефон.

Карл улыбнулся, и на щеке опять появилась ямочка.

— Ладно, Мели-и-исса. — Он нарочно растянул «и», чтобы позлить ее. — Можно вопрос?

— Опять?

— Ага. Вся эта шикарная клиника, анализы на хромосомы… это же наверняка дорого?

— Почему ты спрашиваешь? — насторожилась она, продолжая смотреть в телефон, но уже ничего не печатая.

— Я обещал помогать, а значит, расходы за клинику — как минимум пополам, — уверенно ответил Карл, хотя внутри этой уверенности не было.

Он тоже хотел лучшего для их ребенка, но трезво оценивал свои возможности и переживал, что Мелисса может слишком рассчитывать на его вклад. Ему тут же стало стыдно.

— Все расходы покрывает страховка, но ты можешь оплатить мой завтрак. — Она равнодушно пожала плечами.

— Может, тогда мне вложиться в твою страховку? Тебе еще шесть месяцев ходить беременной.

— Страховку мне дает работа. Может, уже закроем эту тему?

Официант принес их заказ. Мелисса посмотрела на свою тарелку, потом на тарелку Карла и чуть не разрыдалась. Она, убежденная вегетарианка, хотела мяса.

— Ты в порядке? — спросил Карл.

— Нет, я хочу бургер, — дрожащим голосом сказала она.

— Так в чем проблема? — удивился он. — Давай закажу еще один?

— Я не ем мясо. С двенадцати лет.

— Но сейчас-то ты его хочешь.

— Это ребенок хочет. А я ненавижу мясо. Оно… плохо пахнет.

— Вот это? — Он поднял тарелку прямо к ее носу.

Бургер был настоящий: сочный, с толстой котлетой, расплавленным чеддером и карамелизованным луком. Мелисса судорожно сглотнула и прикусила губу. Карл тихо рассмеялся.

— Ну давай же, Мэл. Съешь его. Он чертовски вкусный.

— Убери от меня это. — Она закрыла ладонями лицо, но аромат жареного на гриле мяса продолжал манить, а пустой желудок требовательно свело.

— Просто откуси кусочек, — соблазнительно промурлыкал Карл, подвигая тарелку еще ближе. — Тут идеальная булочка бриошь и сочное мясо. Никто не узнает.

Застонав от собственной слабости, она сдалась и взяла эту мерзкую, пахнущую на весь зал еду. Откусила огромный кусок и зажмурилась от удовольствия.

— О господи. Как я жила без этого столько лет?

— Наверное, очень пресно, — пробормотал Карл.

Мелисса хотела ответить что-нибудь язвительное, но бургер победил, и она перестала обращать внимание на противного парня.

Глава 8

Вечером, через неделю после анализа, когда Мелисса уже лежала в постели, телефон коротко пиликнул. Уведомление от медицинского портала: «Ваш генетический отчет НИПТ готов».

Она зашла в приложение и открыла отчет. Большое количество малопонятного текста, цифры, проценты, медицинские термины, которые она гуглила последние два дня, но все равно не запомнила. Она пробежала глазами строки, выискивая знакомые слова. Риски: низкие. Все остальное было неважно. В самом низу была кнопка: «Узнать пол ребенка».

Кнопка была прямо перед ней. Одно нажатие, и она узнает. Сын или дочь. Можно будет перестать говорить «он или она» и начать говорить по-человечески.

Она убрала палец от экрана и открыла чат с Карлом.

«Пришел результат анализа. Я хочу узнать пол. Ты не против?»

Карл прочитал и тут же перезвонил.

— Ты уже открыла? — Его голос звучал взволнованно.

— Нет еще.

— Подожди! — Он почти кричал. — Не открывай!

— Почему?

— Потому что… — Карл запнулся. — Я хочу узнать вместе. Не по телефону. Не через уведомление. Давай… давай устроим что-нибудь? Ну, вечеринку.

— Вечеринку? — Мелисса села в кровати. — Ты предлагаешь устроить вечеринку, чтобы узнать пол ребенка?

— Да! Ну, гендер-пати. Как у всех. Позовем друзей, родных…

— Нет! Я не собираюсь никого звать. И я не «как все».

— Я знаю. Но, может, попробуем?

Мелисса посмотрела на кнопку «Узнать пол ребенка». Потом на его имя на экране телефона. Потом снова на кнопку.

— Ладно, — сказала она и сама не поверила, что говорит это. — Я подожду. Но без вечеринки. Давай просто вместе посмотрим?

— Хорошо, я принесу торт и шарики!

— Лучше еще бургер принеси, — вздохнула Мелисса.

Он засмеялся в трубку.

— Бургеры и гендер-пати — я запомнил. Спи, Мэл.

Она хотела напомнить ему, чтобы он не называл ее Мэл, но не стала. Просто сказала:

— Спокойной ночи, Карл.

И положила трубку.

Она еще долго лежала в темноте и смотрела на уведомление. Кнопка была там. Ответ тоже. Но она обещала подождать.

***

Встретиться получилось только через три дня.

Карл пришел в субботу ровно в семь. В этот раз консьерж, услышав фамилию Линдстрем, дистанционно разблокировал лифт на двадцать четвертый этаж — Мелисса еще утром внесла Карла в список посетителей, чтобы не позориться снова.

Открыв дверь, она с негодованием уставилась на него. В одной руке он держал бумажный пакет с бургерами, в другой — букет ромашек.

— Это зачем?

— Для атмосферы. Мы же узнаем пол. Это важный день.

— Это медицинские данные. И я, кажется, ясно просила: никаких атрибутов праздника.

— Я помню и не стал брать шарики. — Карл широко улыбнулся. — А про цветы ты ничего не говорила. И не смотри на меня так, будто я совершил преступление.

Хмыкнув, она развернулась и пошла к кухонному островку.

Помня, как в прошлый раз она отчитала его за кеды, Карл послушно разулся. Положив ромашки и пакет с бургерами на стол, он плюхнулся на диван, закинул ноги на журнальный столик и блаженно прикрыл глаза. Обернувшись, чтобы спросить, какой он хочет чай, Мелисса задохнулась от возмущения.

— Убери ноги, Карл, — приказала она. — Живо.

Карл приоткрыл один глаз и с недоумением посмотрел на нее. Потом опустил взгляд ниже.

— А что не так? — искренне удивился он, но ноги все-таки убрал. — Я же разулся, как ты просила. И носки чистые. Клянусь.

— На них цыплята.

— И поэтому их нельзя на столик?

— На него не кладут ноги. Ни в кедах, ни в цыплятах.

— Это подарок Лео на прошлое Рождество. — Карл оскорбленно поправил носки. — Он сказал, что они подходят к моей татуировке. А столик твой… Ну, ладно. Больше не буду.

Она покачала головой и, повернувшись обратно к чайнику, пробормотала себе под нос:

— Готова поспорить, что будешь.

Карл услышал и усмехнулся, а потом осмотрелся.

— У тебя тут слишком чисто, — заявил он. — Как на модной выставке. Только экспонатов не хватает.

— Экспонат с цыплятами сейчас сам будет заваривать чай, если не перестанет комментировать, — донеслось от чайника.

Через минуту она подошла и поставила перед ним тяжелую белую кружку.

— Держи.

— Спасибо.

Мелисса тоже села на диван и взяла ноутбук. На экране светилось уведомление из клиники со ссылкой на медицинский портал. Карл пододвинулся ближе. Так близко, что она чувствовала запах его парфюма — сандал и цитрус, — и это отвлекало.

— Ты волнуешься? — спросил он.

— Нет. Это просто данные.

— У тебя пальцы дрожат.

— Это от голода.

Пока Мелисса вводила пароль на сайте клиники, Карл сидел рядом и чувствовал, как у него потеют ладони. Он не понимал, почему так нервничает. Это же просто строчка в медицинском отчете. Мальчик или девочка. Ничего от этого не изменится.

— Подожди. — Карл накрыл ее руку ладонью. — Дай мне секунду.

— Ты серьезно?

— Серьезно. Я хочу запомнить этот момент.

Она вздохнула, но стала ждать. Он сидел с закрытыми глазами и готовился узнать, кто у них будет.

— Все, — сказал он наконец. — Давай.

Мелисса нажала кнопку. Страница обновилась. В графе появилась надпись: ЖЕНСКИЙ.

Из двух возможных вариантов этот казался ей наименее логичным. Почему-то она думала, что от такого, как Карл, стоит ждать сына. А у них девочка. Дочка.

— Девочка, — произнесла она вслух.

Тишина. Карл открыл глаза и уставился на экран.

— Девочка? — переспросил он. — У нас будет девочка?

— Да.

— Девочка, — повторил он и почувствовал, как глаза защипало. — Маленькая девочка.

Карл рассмеялся и от избытка эмоций стиснул Мелиссу в объятиях.

Она опешила. С занесенными над клавиатурой руками она замерла, уткнувшись носом в его плечо. Ноутбук опасно накренился на ее коленях. Все внутри нее требовало отпихнуть парня, но вместо этого она лишь осторожно перевела дыхание, чувствуя его тепло.

— Карл, — глухо пробормотала она ему в плечо, — ты раздавишь ноутбук. И меня.

— Прости. — Он тут же отстранился, но рук с ее плеч не убрал, сияя так, будто выиграл суперприз в лотерею. — Просто… девочка, Мэл! Это же обалдеть можно.

— Ты… рад? — недоверчиво спросила она.

— Конечно! Страшно до ужаса, но все будет хорошо. Главное, чтобы она была красивой, как я, и умной, как ты!

Язвительные комментарии застряли в горле, и Мелисса опустила глаза. Его неприкрытая радость смущала ее. Как будто она подсматривала.

— Нам нужно имя. — Карл откинулся на спинку дивана и забарабанил пальцами по бедру.

— Если ты предложишь Чикаго, я тебя ударю.

— Почему сразу Чикаго? Может, я хотел предложить Рози. Или как тебе Стелла? Или Хлоя? Хлоя Эванс — звучит как имя будущей рок-звезды или крутого фотографа.

— Стоп. — Мелисса захлопнула крышку ноутбука. — Никаких рок-звезд. Имя — это часть личного бренда. Оно должно весомо звучать в резюме, когда она будет подавать документы в Гарвард или на стажировку.

— Она еще не родилась, а ты уже думаешь о Гарварде?

— А ты думаешь о карьере певицы или фотографа, — парировала она. — Мы выберем позже.

— Когда она будет поступать в Гарвард? — беззлобно поддел Карл.

Мелисса так возмущенно на него посмотрела, что Карл рассмеялся, а потом вскочил, взял со стола ромашки и торжественно передал их ей:

— Это тебе. За то, что у нас девочка.

Она взяла цветы и пошла ставить их в вазу. Последний раз она получала букет от Дэниела, и то на день рождения.

Карл достал коробки с бургерами.

— Кстати, — сказал он, подвигая к ней одну из коробок. — А какое имя хочешь ты?

Она не обернулась:

— Не знаю, надо подумать. Узнать значение. Происхождение. Статистическую распространенность.

— Ты будешь проверять статистику имени?

— Конечно.

Карл застонал и откусил бургер.

Глава 9

Больше ждать не было смысла: старые вещи либо стали малы, либо подчеркивали то, что она пока держала в секрете. А значит, скрывать дальше не получится. Пора было закрыть эту задачу.

Мелисса открыла рабочий календарь и забронировала окно на завтра в десять утра. В теме встречи написала: «Обновление по проекту», чтобы личный ассистент босса не заподозрил лишнего.

Написал Карл: «Принести тебе бургер на обед?»

«Не приходи ко мне на работу. И из-за твоих бургеров мне вся одежда стала мала».

«Может, это не из-за них?»

«Отстань!»

Бросив телефон в ящик стола, она вдруг закрыла лицо руками и расплакалась.

Токсикоз, одежда, мясо, а теперь она плачет, потому что Карл оказался прав. Если завтра она так же начнет рыдать при Коллинзе, то проще уволиться уже сейчас.

Представив, как она ревет при боссе, Мелисса рассмеялась, мгновенно забыв про слезы. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и посмотрела на свое отражение в пудренице. Красные глаза, размазанная тушь.

— Истеричка, — пробормотала она.

Ровно в девять пятьдесят девять следующего дня Мелисса стояла у дверей кабинета на верхнем этаже небоскреба. Из панорамного окна открывался вид на затянутое ледяным туманом озеро Мичиган, но она не смотрела туда. Внизу, на крышах Даунтауна, лежал ровный слой снега. Она сделала глубокий вдох и постучала.

— Заходи, Мелисса, — раздался изнутри низкий голос Генри Коллинза.

Он сидел за массивным столом из темного ореха, на котором были только ноутбук и кружка с логотипом банка. Мужчина за пятьдесят, с сединой на висках и репутацией человека, который увольнял, не меняя выражения лица.

— Доброе утро, Генри. — Мелисса прошла и села в кожаное кресло напротив.

— Доброе. В твоем инвайте было написано «Обновление по проекту». Что-то пошло не так со сделкой технологических компаний? Квартальные показатели просели?

— Нет, с проектом все отлично. — Она прокрутила платиновый браслет часов. — Обновление касается лично меня. Я пришла сообщить, что в конце мая мне потребуется отпуск по материнству. Я беременна.

В кабинете повисла такая тишина, что стал слышен гул вентиляции. Коллинз не моргнул. Он медленно откинулся на спинку кресла, внимательно разглядывая ее. Мелисса знала: по закону он не имеет права показывать недовольство или намекать на увольнение — за это банк тут же получит многомиллионный иск. Но корпоративный холод считывался без слов.

— Вот как, — наконец произнес он, и уголки его губ едва заметно дернулись. — Что ж. Поздравляю. Это… неожиданно.

— Спасибо. Я планирую работать в прежнем режиме. Все текущие сделки будут закрыты в срок, а мартовское слияние я подготовлю так, чтобы моя команда справилась без задержек. Продуктивность не упадет ни на один процент.

Судя по тому, как он забарабанил пальцами по столу, в его голове уже шел пересчет убытков от временной потери лучшего аналитика.

— Рад слышать, что у тебя все под контролем. На какой срок отпуска ты рассчитываешь? У нас по контракту стандартные шестнадцать недель оплачиваемых.

— Четыре месяца, — кивнула Мелисса. — И я бы хотела обсудить возможность частичной удаленной работы после этого.

— Обсудим ближе к делу. — Коллинз открыл календарь на ноутбуке, явно сворачивая тему. — Передай все медицинские подтверждения в HR-отдел сегодня же. И, Мелисса, мартовский проект. Я хочу, чтобы все риски были застрахованы. Ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю. Рисков не будет.

— Хорошо. Свободна.

Мелисса поднялась и вышла. Когда дверь кабинета закрылась за ее спиной, она почувствовала себя так, будто только что подписала себе приговор — отсроченный, но неизбежный.

Слухи разлетелись мгновенно. Уже через пару дней вокруг нее все изменилось: коллеги на совещаниях стали подозрительно вежливыми, а ассистент Коллинза теперь трижды переспрашивал, не нужно ли принести ей воды. Для нее, привыкшей к жесткой корпоративной борьбе на равных, эта внезапная бережность казалась утонченным оскорблением.

Вдобавок, не успела она обрадоваться, что ушел токсикоз, как пришла рассеянность. Раньше она держала в голове финансовые модели, а теперь могла посреди презентации зависнуть на тридцать секунд, мучительно вспоминая простое слово «ликвидность». После встреч Мелисса закрывалась в кабинете, чувствуя себя беспомощной. Ее тело и разум окончательно предали ее.

В четверг днем, когда она в очередной раз пыталась вспомнить, куда дела флешку с годовым отчетом, телефон завибрировал. На экране высветилось: «Мама».

Мелисса вздрогнула. Мама старалась не звонить ей в рабочее время.

— Да?

— Мелисса, привет. — Голос Элеоноры Эванс прозвучал как всегда: четко, ровно, без лишних приветственных сантиментов. Так звучит человек, который за тридцать лет в корпоративном праве разучился говорить не по делу. — Ты помнишь, что мы ждем тебя на Рождество?

Внутри у Мелиссы все сжалось. Тянуть дальше было нельзя. Родители должны были узнать все от нее, а не от общих знакомых.

— Конечно. — Мелисса постаралась, чтобы голос не дрогнул. — Я буду. Мне нужно кое-что вам сказать.

— Отлично. Позже сообщу точное время. До встречи.

Короткие гудки. Мелисса медленно опустила телефон на стол. Разговор с Коллинзом пугал ее куда меньше, чем предстоящий — с родителями. На работе ее права охраняются законом, и в случае плохого исхода Мелисса, не задумываясь, подала бы в суд. Но на родителей в суд не подашь. По крайней мере, не так легко.

Глава 10

Карл сидел, закинув ноги на стол, и смотрел в телефон уже минут десять. Лео возился в своей комнате, что-то немелодично напевая.

Он уже несколько раз набирал Мелиссе сообщение, стирал, набирал снова. Что сказать? «Привет, я думал о тебе» — слишком лично, и это ее напугает. «Как дела?» — слишком банально.