Жена генерала. Ты выбросил нас обоих

Я тогда объяснила, что дом никуда не исчезнет.

Вспоминать это сейчас было мучительно.

Я повернулась к стене, закрыла глаза и стала слушать, как за окном проезжают машины.

Утром Кирилл встал по будильнику и около пяти минут искал носок.

— Он под кроватью, — сказала я, не открывая глаз.

— Откуда ты знаешь?

— Видела, как он туда улетел.

— А сразу сказать нельзя было?

— Ты спал.

Он вытащил носок, оделся и пошел умываться.

Я все-таки задремала под утро и теперь чувствовала себя разбитой. Во рту было сухо, глаза неприятно щипало.

Кирилл вернулся из ванной с мокрыми волосами.

— Я поехал.

— Подожди. Ты завтракать будешь?

— Куплю по дороге.

— У тебя деньги есть?

Он поднял брови.

— Мам.

— Все, молчу.

Сын подошел к моей кровати.

— Ты поспала хоть немного?

— Да.

— Врать не умеешь.

— Это ты у нас специалист?

— Я хотя бы не говорю, что выспался, когда всю ночь в телефон смотрел.

Он заметил.

Конечно, заметил.

— Кирилл, — сказала я, — если сегодня отец позвонит...

— Я сам решу.

— Я только хотела сказать...

— Я знаю, что ты хотела сказать.

Он не повысил голос, но я все равно замолчала.

Сын накинул куртку и взял сумку с чертежами.

— Я вечером вернусь. Если задержусь, напишу.

— Хорошо.

— И квартиру без меня не выбирай. Мне тоже там жить.

— Справедливо.

Когда дверь закрылась, я впервые за много часов осталась совершенно одна.

Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы понять: гостиничный номер, в котором спят двое, и тот же номер, в котором остался один человек, — разные места.

Я включила ноутбук.

Документ с водонагревателями открылся на той же странице, которую я редактировала вчера.

В нем ничего не изменилось.

Обратный клапан по-прежнему был нарисован неправильно.

Я почти с благодарностью взялась за работу.

К одиннадцати исправила восемь страниц и написала автору письмо. Потом позвонила Полине.

— Ты живая? — спросила она вместо приветствия.

— Пока да. Я отправила правки.

— Вижу. Думала, сегодня пришлешь ближе к вечеру.

— Не спалось.

— Что случилось?

Я открыла рот, чтобы сказать, что ничего особенного.

Но Полина знала меня слишком давно.

— Мы с Олегом расходимся, — сказала я.

На другом конце линии стало тихо.

— Совсем? — спросила она.

— Да.

— Когда?

— Вчера.

— Вера...

— Он девять месяцев встречается с другой женщиной.

Полина выругалась.

Я даже не знала, что она так умеет.

— Где ты сейчас?

— В гостинице. С Кириллом.

— С Кириллом?

— Он сам решил поехать со мной.

— Понятно.

Я ожидала вопросов. Про любовницу, про квартиру, про то, собираюсь ли я разводиться.

Полина спросила другое:

— Деньги на первое время есть?

— Есть.

— Рабочий ноутбук с тобой?

— Да.

— Документы?

— Тоже.

— Хорошо. Значит, сейчас тебе не нужно за одну ночь решать всю жизнь.

Я посмотрела на листок, где успела расписать предполагаемые расходы на три месяца.

— Аренду решить нужно.

— Аренду да. Всю остальную жизнь можно пока оставить в покое.

Мне захотелось заплакать. Не из-за сочувствия. Оттого, что она разговаривала со мной как с человеком, который все еще способен принимать решения.

— Полин, я хотела спросить насчет работы.

— Спрашивай.

— У тебя есть еще проекты? Я могу взять больше часов.

— Есть кое-что. Но не торопись. Сначала нынешний материал закончи.

— Я справлюсь.

— Я не сомневаюсь. Просто мне нужен редактор, который видит ошибки в тексте, а не человек, который трое суток не спал и пытается забыться за работой.

— Ты сейчас испортила красивую картину моего профессионализма.

— Постаралась.

Она рассказала, что в конце месяца должен появиться новый заказ на учебные пособия. Объем пока уточнялся, сроки тоже. Обещать ничего не стала.

— Если подтвердят, обсудим, сколько ты возьмешь. Но без героизма, Вер. Мне потом некого будет искать на замену.

— Договорились.

— И еще. Если захочешь поговорить не про работу, звони вечером. Только не в три ночи. Я в три ночи тебя люблю меньше.

— Учту.

После разговора я почувствовала себя немного увереннее.

Потом открыла сайт с объявлениями об аренде.

Первую квартиру предлагали по цене, которая выглядела подозрительно привлекательной. На фотографиях было светло, чисто, в обеих комнатах стояла хорошая мебель.

Я позвонила.

Мужчина представился представителем собственника и сообщил, что желающих очень много. Предложил сразу перевести небольшую сумму, чтобы забронировать просмотр.

— Я еще не видела квартиру, — сказала я.

— Зато будете первой в очереди.

— Спасибо. Я предпочту посмотреть.

— Тогда ее заберут другие.

— Пусть.

Он отключился раньше меня.

Со второй квартирой оказалось проще. Собственница действительно согласилась показать жилье после обеда.

Я доехала туда на автобусе, поднялась на пятый этаж и остановилась на пороге.

Запах сигарет чувствовался еще в коридоре.

— У нас никто не курит, — сказала женщина.

За ее спиной на подоконнике стояла пепельница с окурками.

Я посмотрела на нее.

Хозяйка тоже посмотрела.

— Сын иногда приезжает, — пояснила она. — Но редко.

В маленькой комнате кровать занимала почти все пространство. Во второй стоял диван, у которого одна сторона заметно просела. Из крана на кухне капала вода.

Я спросила, можно ли привезти свое рабочее кресло.

— А зачем? — удивилась хозяйка. — У нас табуреты есть.

На этом мы расстались.

У третьего объявления фотографии оказались семилетней давности. Квартира выглядела иначе, да и цену собственник поднял после нашего разговора.

К четырем часам я устала сильнее, чем за целый рабочий день.

Кирилл позвонил, когда я стояла на остановке.

— Мам, ты где?

— Смотрю квартиры.

— Я же просил без меня не выбирать.

— Я не выбираю. Проверяю, какие объявления настоящие.

— Нашла что-нибудь?

— Пока выяснила, что табурет может заменить рабочее кресло.

— В каком смысле?

— В философском. Расскажу потом.

Он засмеялся.

— Я освобожусь через час. Могу подъехать.

— Не надо. Лучше возвращайся в гостиницу. Я тоже скоро буду.

— Ладно. Только пришли адрес, где ты сейчас.

Я отправила ему геолокацию ближайшей остановки.

Через несколько минут пришло новое сообщение от Олега.

«Ты определилась с жильем? Квартира, о которой я говорил, свободна».

Я посмотрела на объявление перед собой. Там была квартира на другом конце города, дороже предыдущих, но с хорошей кухней.

«Я сама ищу», — написала я.

Олег позвонил.

Мне очень не хотелось разговаривать с ним на остановке, среди людей, которые возвращались с работы. Но я все-таки ответила.

— Да?

— Вера, ты получила сообщение?

— Получила.

— Почему отказываешься хотя бы посмотреть вариант?

— Потому что ты выбрал его без меня.

— Это какая-то демонстрация независимости?

— Нет. Я просто хочу сама решить, где жить.

— Там хорошие условия. Собственник мой знакомый, договоримся без лишних вопросов.

— Именно поэтому я не хочу.

Олег помолчал.

— Ты сейчас любую помощь воспринимаешь в штыки.

— Ты можешь помочь мне с тем, что действительно нужно. Например, не торопить с имущественными решениями.

— Я тебя не тороплю.

Я вспомнила чемодан у двери, но не стала напоминать.

— Тогда вернемся к этому на следующей неделе.

— Хорошо. А Кирилл где?

— На занятиях. Уже скоро освободится.

— Я ему звонил.

— Знаю.

— Почему он не берет трубку?

— Не знаю, Олег. Спроси у него, когда он ответит.

— Ты могла бы с ним поговорить.

— Я уже разговаривала. Он сейчас не хочет обсуждать вчерашнее.

— Вера, я же не чужой ему человек.

— Никто и не говорит, что чужой.

— Тогда объясни ему это.

Я посмотрела на маршрут автобуса, который подъезжал к остановке.

— Мне нужно ехать.

— Мы еще не закончили.

— По поводу квартиры я ответила. По поводу Кирилла решать ему самому. Остальное обсудим позже.

Олег тяжело вздохнул.

— Хорошо. Позвони, если понадобится.

Я завершила разговор.

Автобус оказался переполненным. Пришлось ехать стоя, держась за холодный поручень.

Рядом женщина разговаривала с кем-то по телефону и подробно объясняла, почему ее ребенок отказался есть суп. Чуть дальше подросток слушал музыку без наушников.

Я вдруг подумала, что еще вчера раздражалась бы из-за шума. Сейчас он помогал не возвращаться мысленно к каждому слову Олега.

Кирилл встретил меня в гостинице с бумажным пакетом.

— Я взял пироги, — сообщил он. — Там рядом пекарня. Еще горячие.

— С чем?

— С картошкой и мясом. Один с капустой. Но я его уже съел.

— Очень предусмотрительно.

— Мог вообще все съесть.

Он разложил еду на столе. Мы поужинали, потом стали смотреть объявления вместе.

Кирилл сразу отсеял несколько вариантов.

— Здесь до университета почти час с пересадкой. Нет.

— Зато цена хорошая.

— Мам, я буду каждый день ездить. Ты же не хочешь, чтобы я по два часа тратил на дорогу?

— Не хочу.

— А здесь почему одна комната?

— Там диван в кухне-гостиной.

— Ты будешь работать рядом с холодильником?

— Я и дома иногда работала на кухне.

— Дома у тебя был кабинет.

Это слово заставило меня остановиться.

Кабинетом мы называли маленькую комнату возле спальни. Там стояли мой рабочий стол, книжный шкаф и кресло. Олег иногда приходил туда, чтобы что-то распечатать. Кирилл приносил свои макеты, когда хотел показать новый проект.

Вчера я ушла, оставив на столе монитор и половину словарей.

— Пока могу работать за ноутбуком, — сказала я.

— Пока — да. Но ты же не собираешься всю жизнь так.

— Нет.

Кирилл пролистал еще несколько объявлений.

— Вот смотри. Две комнаты. Недалеко от остановки. Хозяйка сдает только на три месяца.

— Почему?

— Написано, что потом сама возвращается.

Я взяла телефон.

Квартира находилась в спокойном районе, откуда Кирилл мог без пересадок добираться до университета. На фотографиях были две небольшие комнаты, чистая кухня и старый, но приличный санузел.

Я позвонила по указанному номеру.

Ответила женщина с низким голосом.

Она действительно уезжала на три месяца к дочери и хотела сдать квартиру до начала июня. Договор была готова оформить официально, залог требовала в размере половины месячной оплаты.

— Сколько вас будет проживать? — спросила она.

— Двое. Я и сын. Ему двадцать лет, он студент.

— А вы работаете?

— Да. Редактором, удаленно.

— Сын курит?

Я посмотрела на Кирилла.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Животные есть?

— Нет.

— Хорошо. Завтра в одиннадцать сможете посмотреть?

Я согласилась.

Когда разговор закончился, Кирилл сказал:

— Вот эта мне нравится.

— Ты еще внутри не был.

— На фотографиях нравится. Это уже достижение.

Он открыл на ноутбуке карту и стал считать время до университета.

Я смотрела, как он сосредоточенно водит пальцем по экрану, и вспоминала, каким маленьким он был, когда мы впервые вместе выбирали ему школьный рюкзак.

Тогда он хотел красный, с огромным изображением автомобиля. Олег настаивал на темном, немарком. Я предложила посмотреть все варианты и дать ребенку выбрать самому.

Кирилл выбрал красный.

Через неделю пожалел, потому что автомобиль на нем оказался похож на игрушку для дошкольника.

Олег потом еще полгода напоминал, что предупреждал.

Я не напоминала. Мне было достаточно того, что сын сам понял свою ошибку.

Почему же сейчас я так хотела проверить каждое его решение заранее?

— Ты будешь завтра в одиннадцать свободен? — спросила я.

— Между занятиями будет полтора часа. Должны успеть.

— Тогда поедем вместе.

Он кивнул и снова уткнулся в карту.

Ночью я спала чуть лучше.

Проснулась около шести от того, что Кирилл негромко разговаривал по телефону.

— Нет, я сегодня не могу, — говорил он. — Завтра привезу. У меня детали дома остались.

Пауза.

— Да не знаю я. Надо съездить.

Он заметил, что я проснулась, и отвернулся к окну.

— Все, потом. Давай.

Я села на кровати.

— Что случилось?

— Ничего. В мастерской детали нужны.

— Они дома?

— Да. Я вчера не взял пару коробок. И инструмент.

— Можем заехать.

— Не хочу.

Он сказал это слишком быстро.

Я поправила подушку.

— Ты имеешь право забирать свои вещи.

— Я знаю.

— Можно выбрать время, когда папы не будет.

— Я не хочу устраивать секретные операции ради коробки с пластиком.

Он потер лицо ладонями.

— Я Глебу позвоню. Может, поможет забрать.

При имени Глеба я немного удивилась.

Глеб Зорин приходился Кириллу родным дядей. Старшим братом Марины, первой жены Олега.

С ним мы были знакомы почти восемнадцать лет, но близкими людьми так и не стали.

Глеб приезжал на дни рождения Кирилла, иногда забирал его к себе на выходные, водил на рыбалку и в мастерскую. После четырнадцати лет Кирилл стал бывать у него чаще. Их объединяли инструменты, двигатели и любовь к занятиям, после которых приходилось отмывать руки специальной пастой.

Со мной Глеб всегда держался корректно.

Не грубил, не спорил, не пытался учить меня воспитывать племянника.

Но я не помнила, когда он в последний раз спрашивал, как у меня дела, если это не касалось Кирилла.

— Он знает, что произошло? — спросила я.

— Я вчера сказал.

— И что он ответил?

— Спросил, где мы живем. Потом сказал, что если нужна машина, можно позвонить.

— Понятно.

Кирилл посмотрел на меня.

— Ты не против?

— Почему я должна быть против?

— Вы же не особенно общаетесь.

— Мы нормально общаемся.

Сын усмехнулся.

— Мам, вы друг другу на всех праздниках говорите одно и то же. «Здравствуйте, Глеб». «Здравствуйте, Вера». «Как работа?» «Нормально». И все.

— Это называется вежливость.

— Это называется, что вы восемнадцать лет не можете придумать другую тему.

Я хотела возразить, но не нашла убедительного примера.

— Звони, — сказала я. — Если он свободен, пусть поможет.

В одиннадцать мы приехали смотреть квартиру. Из гостиницы уже выписались и взяли вещи с собой: обе оплаченные ночи закончились, а продлевать номер на сутки мы не стали. Если бы квартира не подошла, пришлось бы искать другую гостиницу.

Хозяйка, Светлана Аркадьевна, оказалась невысокой женщиной с короткой стрижкой и привычкой сначала говорить о недостатках, а потом о достоинствах.

— Дом старый, — предупредила она, открывая дверь. — Лифт иногда ломается. Балкон не застеклен. Соседи сверху с маленьким ребенком, поэтому днем бывает шумно. Но ночью тихо.

Я вошла и поставила чемодан возле двери.

В прихожей пахло чистящим средством и свежевыстиранным бельем. На стене висела деревянная полочка для ключей. Под ней стояла узкая обувница.

Первая комната была небольшой. Диван, стол, книжный шкаф. Окно выходило во двор.

Во второй помещались кровать, письменный стол и комод.

Кирилл сразу подошел к столу.

— А его можно будет немного передвинуть?

— Если пол не поцарапаете, передвигайте, — ответила хозяйка.

Он достал телефон, открыл заметки и стал прикидывать размеры.

— У меня макеты, — пояснил он. — Иногда большие. Я все буду на подложке делать, мебель не испорчу.

— Главное, чтобы соседи не жаловались на шум.

— Я дома ничего не пилю и не сверлю.

— Это хорошо.

На кухне был обычный холодильник, газовая плита, стол у окна и четыре разных стула.

Я проверила кран, открыла шкафы, заглянула в ванную. Стиральная машина работала, хозяйка даже показала, как переключается программа.

— Сдаю ровно на три месяца, — повторила она. — С начала марта до начала июня. Потом возвращаюсь.

— Нас устраивает.

— Платеж первого числа. Залог половина месячной оплаты. Коммунальные по счетчикам отдельно. В договоре все укажем.

Я уточнила, можно ли работать удаленно и принимать иногда коллегу.

— Конечно. Только без шумных компаний.

Кирилл поднял голову.

— Мам, здесь нормально.

Я тоже так считала.

Не прекрасно. Не уютно с первого взгляда. Просто здесь можно было жить.

Мы обсудили договор, проверили документы друг друга. Светлана Аркадьевна показала выписку о собственности. Я прочитала условия, попросила уточнить порядок возврата залога и записать показания счетчиков.

Хозяйка не возражала.

— Вы обстоятельная, — сказала она.

— Профессиональная деформация.

— Юрист?

— Редактор.

— А, тогда понятно. У меня зять тоже все запятые проверяет.

Мы подписали договор.

Оплата прошла банковским переводом, хозяйка подтвердила получение и выдала два комплекта ключей.

Один я взяла себе. Второй протянула Кириллу.

Он покрутил связку на пальце.

— Вот и новая база.

— Только не потеряй.

— Мам!

Светлана Аркадьевна улыбнулась.

— Он у вас взрослый. Двадцать лет уже.

— Взрослый, — согласилась я.

Мне хотелось добавить, что взрослый человек вполне способен потерять ключи. Но Кирилл смотрел на меня с таким выражением, что я промолчала.

После подписания договора хозяйка ушла, оставив номер телефона и список показаний счетчиков.

Мы остались вдвоем.

Кирилл прошелся по комнатам, открыл окно, проверил розетки.

— Я могу в маленькой комнате поставить свой стол? — спросил он.

— Там уже есть стол.

— Он узкий. Для ноутбука хватит, а макеты не помещаются. Я имею в виду свой складной.

— Конечно.

— А ты будешь работать в большой?

— Наверное. Там светлее.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Ты не расстроилась, что квартира маленькая?

Вопрос застал меня врасплох.

— Нет. Почему?

— Ну... раньше у нас было больше места.

— Кирилл, мне сейчас важно, чтобы было где работать и спать. Все остальное постепенно решим.

— Ладно.

Он заглянул в холодильник.

— Тут даже морозилка нормальная.

— Ты что, собираешься хранить там свои детали?

— Нет, — ответил он с оскорбленным видом. — Я собираюсь хранить там пельмени.

Мне стало смешно.

Мы решили, что я останусь в квартире, а Кирилл поедет за вещами.

Глеб должен был забрать его возле университета и отвезти домой. Олег заранее сообщил сыну, что после обеда будет занят и они смогут спокойно пройти в квартиру.

Я уточнила, нужна ли моя помощь.

— Нет, мам. Мы сами справимся.

Он ушел, забрав рюкзак и список вещей, который составил в телефоне.

Я осталась в пустой съемной квартире.

Не совсем пустой: здесь были чужие чашки, полотенца, диван и несколько книг на полке. Но ни одна вещь еще не принадлежала нам.

Я открыла холодильник. Пусто.

Проверила шкафы. Нашла пачку соли, чай и несколько пакетиков сахара.

Потом прошла в большую комнату и села на диван.

Ткань была жестковатой. Подушка чуть проваливалась посередине. Из окна виднелась детская площадка, где женщина в ярко-зеленой куртке помогала ребенку залезть на горку.

Мне предстояло прожить здесь три месяца.

Я попыталась представить себе обычное утро. Встать, сделать чай, открыть ноутбук, начать работу. Кирилл уйдет в университет, потом вернется. Мы будем ужинать, спорить из-за немытой посуды, обсуждать его макеты.

Ничего невозможного.

Но когда я представила, что Олег больше не придет вечером и не спросит, что у нас на ужин, у меня неприятно сжалось горло.

Я достала телефон.

Нашла фотографию, сделанную прошлым летом.

Мы сидели на даче у знакомых. Олег держал шампуры, Кирилл спорил с ним о том, сколько еще жарить мясо. Я фотографировала их и смеялась, потому что они оба были уверены в своей правоте.

Наталья тогда уже существовала.

Я открыла галерею и стала смотреть фотографии за последние девять месяцев.

На большинстве были Кирилл, еда, рабочие страницы, случайные снимки городских улиц. Олег появлялся редко. Иногда он вообще отворачивался от камеры.

Я пыталась понять, замечала ли это раньше.

Или теперь выбирала только те подробности, которые подходили к уже известному ответу.

Дверной звонок заставил меня вздрогнуть.

На пороге стоял курьер с пакетами из магазина.

— Доставка продуктов.

— Я ничего не заказывала.

— Квартира сорок шесть?

— Да.

Он назвал номер телефона. Кириллов.

Я расписалась в получении и занесла пакеты на кухню.

Внутри были хлеб, молоко, яйца, макароны, сыр, куриное филе, яблоки и упаковка печенья.

На телефон пришло сообщение от Кирилла:

«Мам, чтобы ты не бегала по магазинам. Остальное докупим вечером».

Я посмотрела на продукты.

Кирилл не любил ходить за покупками. Еще в прошлом месяце мы спорили, потому что он мог три дня жить на макаронах, если дома не было ничего готового.

А теперь он заказал продукты сам.

Мне захотелось немедленно позвонить ему и поблагодарить.

Я набрала номер.

— Мам, я за рулем не сижу, но сейчас неудобно, — сказал он после второго гудка. — Что случилось?

— Продукты привезли.

— А. Ну отлично.

— Спасибо.

— Да ладно.

— Ты все очень хорошо выбрал.

— Мам, я просто заказал еду. Не надо делать из этого событие.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Не буду.

— Мы скоро приедем. Глеб со мной.

Связь оборвалась.

Я стала раскладывать продукты по шкафам, стараясь запомнить, куда что положила.

Через сорок минут во дворе остановился темный универсал.

Я увидела его из окна.

Глеб вышел первым. На нем была короткая темно-серая куртка. Он открыл багажник и достал длинную коробку, перевязанную ремнями.

Кирилл вытащил из машины рюкзак и пластиковый ящик.

Я поспешила к двери.

Пока спускалась на первый этаж, они уже вошли в подъезд.

— Здравствуйте, Глеб, — сказала я.

Он остановился на лестнице и посмотрел на меня поверх коробки.