Жена генерала. Ты выбросил нас обоих

— Тогда интересно.

— Деньги тоже интересные.

Она назвала сумму за первый этап.

Я даже переспросила.

— Ты не ослышалась, — сказала Полина. — Но учти, что там большой объем. И автор первого пособия очень любит длинные предложения.

— Длинные — это сколько?

— Одно я вчера считала. Девяносто четыре слова.

— Он пытался сэкономить на точках?

— Видимо, считает их расходным материалом.

Я рассмеялась.

Полина объяснила порядок работы. В конце марта нужно было принять первый пакет, в апреле провести редактуру, затем согласовать изменения с авторами. Оплата поступала после каждого принятого этапа, а не целиком осенью.

Это меня устраивало.

За последние две недели я уже успела посчитать наши расходы и понимала, сколько месяцев смогу спокойно прожить на накопления.

Дополнительный заказ давал возможность не только оплачивать аренду, но и откладывать деньги, пока мы с Олегом решали вопрос общей квартиры.

— Мне нужно до вечера посмотреть договор, — сказала я.

— Посмотри. Особенно сроки. Я помню, что ты сейчас решаешь бытовые вопросы, поэтому сразу говори, если нагрузка слишком большая.

— Я справлюсь.

— Не надо отвечать автоматически.

— Полин, я не отвечаю автоматически. Я действительно хочу этот проект.

Она немного помолчала.

— Хорошо. Тогда договорились.

После разговора я открыла присланные документы.

План работ был составлен аккуратно, но в приложении обнаружились два разных срока сдачи одного и того же раздела.

Я написала Полине.

«В третьем приложении ошибка. Уточни дату приемки второго этапа».

Она ответила через минуту:

«Вот за это я тебе и плачу».

Я улыбнулась.

Следующие два часа занималась договором и расписанием. Разделила работу на недели, оставила запас на авторские правки, посчитала, сколько времени потребуется для обычных заказов.

В какой-то момент поймала себя на том, что впервые за последние дни не посмотрела на телефон, проверяя, не написал ли Олег.

Оказалось, что я могу несколько часов думать исключительно о своей работе.

Это было приятное открытие.

После обеда пришел Кирилл.

Он не поздоровался из прихожей, как обычно, а сразу направился ко мне.

— Мам, у тебя минут пять есть?

Я подняла глаза от монитора.

— Что случилось?

— Ничего. Посмотри.

Он положил передо мной телефон.

На экране было открыто письмо.

Я увидела логотип учебной программы, несколько строк официального текста и фамилию сына.

— Тебя куда-то приглашают?

— Я прошел первый отбор.

Кирилл улыбался так широко, что я сразу улыбнулась в ответ, хотя еще ничего толком не поняла.

— Поздравляю! А куда?

— В Екатеринбург. Я же рассказывал.

Я перечитала письмо.

Организаторы семестровой программы по промышленному дизайну сообщали, что портфолио Кирилла прошло предварительную оценку. Его приглашали на следующий этап: дистанционный просмотр проектов с преподавателями и обсуждение технического задания.

Окончательное решение должны были принять летом.

— Подожди, — сказала я. — Это та самая программа, куда ты хотел отправить макет?

— Да.

— А ты уже отправил?

— В январе.

Я подняла голову.

— В январе?

— Мам, я тебе говорил.

Я попыталась вспомнить.

В январе Кирилл действительно несколько вечеров возился с проектом. Показывал мне чертежи и спрашивал, не слишком ли сложно звучит название.

Я тогда еще сказала, что название должно объяснять суть работы, а не производить впечатление на комиссию.

Но про реальный отбор в другом городе помнила смутно.

— Ты говорил, что хочешь участвовать в конкурсе, — произнесла я.

— Так я и участвую.

— Я думала, это просто конкурс проектов.

— Это конкурс на программу. Я же показывал тебе описание.

Он сел на край дивана.

— Там один семестр можно учиться в другой лаборатории. У них оборудование хорошее, преподаватели из разных вузов, совместные проекты с производителями. Потом вернусь и закончу свой университет.

Я еще раз посмотрела на письмо.

— То есть ты на несколько месяцев уедешь?

— Если пройду все этапы.

— И когда?

— В сентябре.

До сентября оставалось почти полгода.

Почему-то я сразу начала считать месяцы.

— А проживание?

— Общежитие предоставляют.

— Бесплатно?

— По условиям программы да.

— Дорога?

— Сам оплачиваю. Или мы договоримся. У меня есть деньги.

— Питание?

Кирилл перестал улыбаться.

— Мам, я пока только прошел первый отбор.

— Я понимаю. Просто нужно заранее знать расходы.

— Я все посчитал.

Он открыл другую заметку.

Там действительно была таблица: дорога, питание, материалы для учебы, личные расходы, примерные цены.

Я пробежала глазами цифры.

— А это что?

— Запас.

— На что?

— На непредвиденные расходы.

— Ты сам составлял?

Кирилл посмотрел на меня с таким выражением, что я поняла, насколько глупо прозвучал вопрос.

— Нет, мам. Случайный человек на улице дал мне таблицу.

— Не язви.

— Тогда не спрашивай так, будто я впервые увидел калькулятор.

Я закрыла рот.

Кирилл забрал телефон, но не ушел.

— Ты рада вообще?

— Конечно рада.

— По тебе не видно.

Я протянула руку и поправила воротник его толстовки, который завернулся внутрь.

Он привычно увернулся.

— Кирилл, это прекрасная возможность. Правда. Просто я не ожидала, что все настолько серьезно.

— Я еще не поступил.

— Но первый этап прошел.

— Да.

Он снова улыбнулся.

Я встала и обняла его.

Кирилл сначала застыл, потому что я редко бросалась обниматься посреди рабочего дня. Потом обнял в ответ.

— Молодец, — сказала я. — Очень тобой горжусь.

— Спасибо.

Он отстранился.

— Только никому пока не рассказывай. Особенно папе. Я сам скажу, когда захочу.

— Хорошо.

— И не надо покупать билеты.

Я засмеялась.

— Я еще не успела.

— Ты уже глазами маршрут строишь.

— Это профессиональное.

— Ты редактор, а не диспетчер.

— Одно другому не мешает.

Он ушел на кухню искать еду.

Я осталась перед монитором.

Письмо от Полины было открыто рядом с таблицей рабочих этапов. До сентября мне предстояло закончить три пособия, а Кирилл собирался провести осенний семестр в другом городе.

Я представила, как мы утром разойдемся по делам: он отправится в университет, я останусь за столом.

Потом вспомнила, что если все получится, осенью он будет просыпаться за тысячу с лишним километров отсюда.

Мне не понравилась эта мысль.

Я сразу начала убеждать себя, что пока рано переживать.

В конце концов, Кирилл только прошел предварительный отбор.

До окончательного решения было еще много времени.

Вечером он разложил на кухонном столе фотографии проектов.

Я собиралась приготовить ужин, но он попросил сначала посмотреть.

— Мне надо решить, какие работы оставить для следующего этапа.

— Давай.

На экране ноутбука появилась модель небольшого переносного стола. Он предназначался для работы с учебными макетами в ограниченном пространстве.

Складные опоры, регулируемая высота, сменная рабочая поверхность.

— Это тот, который ты у Глеба делал? — спросила я.

— Часть. Каркас мы у него собирали, а саму модель я дома дорабатывал.

— А я думала, вы там лодки чините.

— Он лодки чинит. Я у него иногда оборудование использую.

Кирилл открыл следующую фотографию.

На ней было видно, как стол складывается.

— Смотри. В обычном положении он занимает много места. А здесь убираются боковые опоры.

— А если на него сильно надавить?

— Мы проверяли нагрузку. Только окончательный вариант еще надо доработать.

— С Глебом?

— Да. Он помог с креплением. У него механик хороший, Андрей. Он подсказал, где металл лучше усилить.

Я рассматривала фотографии.

Глеб действительно много занимался с племянником. Я знала, что они встречаются, что Кирилл помогает в мастерской, получает деньги за некоторые работы.

Но никогда не думала, сколько всего они успели сделать вместе.

— А почему ты мне не показывал, как собирали каркас? — спросила я.

Кирилл удивился.

— Я показывал.

— Когда?

— В январе. Помнишь, принес домой фотографии? Ты еще сказала, что на кухне не надо раскладывать грязные детали.

Я вспомнила.

На столе действительно лежали металлические пластины, от которых остались следы. Я рассердилась, потому что незадолго до этого помыла кухню.

— Я помню детали, — сказала я.

— Вот.

Он переключил фотографию.

— А здесь вид сбоку.

Я некоторое время молча смотрела на экран.

Потом спросила:

— Тебе нужна моя помощь с описанием?

Кирилл пожал плечами.

— Возможно. Но пока я сам хочу выбрать работы.

— Хорошо.

Он показал еще два проекта.

Один касался удобной упаковки инструментов для учебной мастерской, другой — держателя для планшета, который можно закрепить на разных рабочих поверхностях.

Я задавала вопросы. Иногда он отвечал охотно, иногда говорил, что пока сам не определился.

Когда мы закончили, Кирилл закрыл ноутбук.

— Спасибо.

— За что?

— Что посмотрела.

Он убрал технику со стола.

Я хотела сказать, что всегда готова смотреть его работы.

Но ведь он только что напомнил, что показывал их мне раньше.

Я действительно смотрела.

Просто не всегда видела то, что было важно ему.

На следующий день мы поехали в прежнюю квартиру за оставшимися рабочими мелочами.

Олег заранее написал, что его не будет до вечера. Кирилл хотел забрать большой коврик для резки и несколько коробок с материалами. Я собиралась взять настольную лампу и папки с договорами.

Глеб предложил помочь с перевозкой.

Я не просила его об этом. Кирилл договорился сам, предупредив, что в машину может не поместиться длинный коврик.

— Не надо каждый раз привлекать дядю, — сказала я сыну, когда мы выходили из подъезда.

— Мам, у него большая машина. Он сам предложил.

— У него работа.

— Я спросил, когда ему удобно.

— Просто не хочется пользоваться его добротой.

Кирилл остановился.

— Он мой дядя. Мы не чужие.

Я поправила ремень сумки.

— Знаю.

— Тогда перестань говорить так, будто я прошу случайного человека перевезти холодильник.

Возразить было нечего.

Глеб ждал у машины.

На этот раз он был в темном свитере и джинсах. В руках держал бумажный стаканчик с кофе.

— Добрый день, — сказала я.

— Привет.

— Спасибо, что согласились помочь.

— Вера, мы опять начинаем?

Я не поняла.

— Что начинаем?

— Ты в прошлый раз трижды благодарила. Сегодня давай сразу договоримся, что я сам согласился приехать.

Кирилл рассмеялся.

— Я ей то же самое говорил.

— Прекрасно, — ответила я. — Теперь вас двое.

Глеб открыл багажник.

— Значит, шансов убедить больше.

Я хотела съязвить, но он уже повернулся к сыну.

— Что забирать?

Кирилл начал перечислять.

Пока они обсуждали, как лучше уложить длинные коробки, я посмотрела на Глеба внимательнее.

Восемнадцать лет я видела его в основном за праздничным столом или возле машины, когда он привозил Кирилла после выходных.

Он почти всегда был занят. Иногда приезжал с пятном краски на рукаве, иногда с порезанным пальцем, который заклеивал пластырем уже у нас в прихожей.

Олег называл его упрямым.

Глеб в ответ говорил, что предпочитает работать руками, а не обсуждать чужую работу.

Они не ссорились всерьез, но и близкими друзьями не были.

Я никогда особенно не задумывалась, каким Глеб бывает вне этих семейных встреч.

Сейчас он стоял рядом с Кириллом, слушал его объяснения и не пытался торопить. Когда сын предложил положить коврик поперек салона, Глеб спросил, уверен ли он, что тот не повредится.

Кирилл подумал и признал, что лучше уложить иначе.

Никакого спора не последовало.

Я вдруг вспомнила, сколько раз Олег начинал похожий разговор словами: «Делай, как я сказал».

— Поехали? — спросил Глеб.

Я кивнула.

В квартире было тихо.

Я открыла дверь своим ключом, и на секунду мне показалось, что я просто вернулась из магазина.

У входа стояли Олеговы ботинки. На вешалке висело его пальто. Из гостиной доносилось тиканье настенных часов.

В воздухе пахло чистящим средством.

Я никогда не пользовалась таким.

Олег, вероятно, купил другое.

Или купила Наталья.

Я постояла в прихожей, потом сняла обувь.

— Мам, мы в мою комнату, — сказал Кирилл.

— Хорошо.

Глеб остался у двери.

— Мне проходить?

— Конечно. Вы же за вещами приехали.

Он снял ботинки и аккуратно поставил рядом.

Я прошла в кабинет.

Мой стол остался на месте. Только монитора и кресла больше не было. Теперь он выглядел непривычно пустым.

На подоконнике стояла небольшая керамическая чашка для скрепок. Кирилл подарил ее мне несколько лет назад, когда увлекался лепкой из глины.

Я взяла чашку.

Внутри лежали скрепки, две кнопки и маленькая металлическая гайка неизвестного происхождения.

Эту чашку тоже следовало забрать.

Я открыла шкаф и стала собирать папки.

В нижнем отделении обнаружилась длинная спортивная сумка.

Сначала я не поняла, что в ней. Потом увидела ручку ракетки.

— Надо же, — сказала я вслух.

Я достала старую ракетку для настольного тенниса.

Резиновое покрытие на одной стороне немного отошло. На ручке сохранилась наклейка с моей девичьей фамилией.

Рябинина.

Я провела по ней пальцем.

Когда-то эта ракетка постоянно лежала у меня в сумке.

В институте мы играли в настольный теннис между занятиями. Я участвовала в любительских соревнованиях факультетов, однажды даже заняла второе место.

Потом вышла замуж, появились другие дела. Кирилл был маленьким, Олег часто уезжал, а я все откладывала возвращение в спортивный зал.

Ракетка переезжала с нами из квартиры в квартиру.

Последний раз я держала ее в руках, кажется, лет восемь назад.

— Ты играешь? — спросил Глеб за спиной.

Я обернулась.

Он стоял в дверях кабинета. Кирилл, судя по голосу из соседней комнаты, разговаривал с кем-то по телефону.

— Когда-то играла.

— Серьезно?

— Почему вы удивились?

— Никогда не видел.

— Вы много чего обо мне не видели.

Я сказала это спокойно, но Глеб почему-то задержал на мне взгляд.

— Пожалуй, — согласился он.

Он подошел ближе и посмотрел на ракетку.

— Старая.

— Спасибо, я заметила.

— Покрытие менять надо.

— Я не просила экспертизу.

Глеб усмехнулся.

— А я не мог пройти мимо неисправного оборудования.

Я подняла ракетку.

— Она исправна. Просто давно не использовалась.

— Проверить можно.

— На ком?

— На мне, например.

Я посмотрела на него.

— Вы играете?

— Иногда.

— Хорошо?

— Достаточно.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Он улыбнулся.

Я неожиданно почувствовала, что хочу проверить.

Не потому, что мне нужно было чем-то заняться после разговора с Олегом. И не потому, что Глеб предложил помощь.

Мне просто захотелось сыграть.

— Где? — спросила я.

— В спортзале недалеко от мастерской. Там столы сдают по часам. Иногда по пятницам с ребятами ходим.

— И сегодня?

— Сегодня у меня после трех свободно примерно час.

Я посмотрела на часы.

Было половина второго.

— У меня еще работа.

— Значит, не сегодня.

Он сказал это без разочарования и уже собирался выйти.

— А если ненадолго? — спросила я.

Глеб остановился.

— Хватит?

— Чтобы выяснить, кто из нас лучше играет, вполне.

Он взглянул на ракетку.

— С таким покрытием тебе будет сложно.

— Я могу взять прокатную.

— Можешь.

— Тогда договорились.

Глеб посмотрел на меня с заметным интересом.

— Договорились.

Я положила ракетку в сумку.

Впервые за долгое время мне хотелось поскорее закончить домашние дела не потому, что кто-то меня ждал, а потому, что впереди было что-то приятное.

Мы отвезли вещи в съемную квартиру.

Кирилл остался распаковывать материалы. Я сказала ему, что ненадолго поеду в спортивный зал.

Сын поднял голову от коробки.

— С кем?

— С Глебом.

— Зачем?

— Играть в настольный теннис.

Он несколько секунд смотрел на меня, потом засмеялся.

— Мам, ты серьезно?

— А что тебя удивляет?

— Я вообще не знал, что ты умеешь.

— Много чего обо мне не знаешь.

— Я и не спорю.

Он вытащил из коробки пластиковую деталь.

— Только осторожнее. Глеб терпеть не может проигрывать.

Я улыбнулась.

— Значит, вечер будет интересным.

Глеб ждал у подъезда.

— Готова? — спросил он.

— Да.

Он открыл машину с брелока.

Я села на пассажирское сиденье и вдруг вспомнила, что раньше почти всегда ездила с ним сзади, рядом с Кириллом. Когда сын был маленьким, это было естественно: он сидел в детском кресле, я следила, чтобы не отстегнул ремень.

Позже просто сохранилась привычка.

Теперь рядом со мной никого не было.

Глеб заметил, как я поправляю сиденье.

— Неудобно?

— Нет. Просто далеко отодвинуто.

— Я вчера высокого клиента возил. Он чуть коленями панель не сломал.

— Вы часто клиентов возите?

— Нет. Но этот приехал за мотором без машины. Думал, что унесет его сам.

— И?

— Не унес.

Я рассмеялась.

Глеб выехал со двора.

— Ты давно не играла?

— Лет восемь точно.

— Тогда не жди чудес.

— Вы так говорите, будто уже победили.

— Я просто предупреждаю.

— Очень благородно.

Он улыбнулся краем рта.

Я смотрела в окно и ловила себя на странном ощущении.

С Олегом я прожила восемнадцать лет. Мы ездили вместе тысячи раз. Я знала, как он держит руль, когда торопится, как раздражается на медленных водителей, как проверяет зеркала перед поворотом.

Глеб вел машину иначе. Спокойнее. Не пытался проскакивать на желтый, не комментировал чужие ошибки.

Мне было непривычно.

И неожиданно любопытно.

Спортзал находился в небольшом комплексе возле старого промышленного района.

На первом этаже работала секция единоборств, на втором стояли столы для настольного тенниса. В коридоре пахло спортивной обувью и свежим кофе из автомата.

Администратор узнала Глеба.

— Опять пришли проигрывать? — спросила она.

— Сегодня у меня другой соперник.

Женщина посмотрела на меня.

— Тогда удачи вам.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

Глеб взял две прокатные ракетки и несколько мячей.

Я переобулась в кроссовки, которые забрала вместе с ракеткой. Они давно лежали в той же спортивной сумке и почти не сносились.

Стол стоял у окна.

Глеб положил мяч на ладонь.

— Разомнемся?

— Давайте.

Первые несколько ударов я испортила.

Мяч попадал в сетку, улетал в сторону, один раз ударился о край стола и покатился под скамейку.

— Нормально, — сказал Глеб. — Рука вспомнит.

— Я не просила утешать.

— Я и не утешаю. Просто говорю, что пока играешь плохо.

Я посмотрела на него.

Он невозмутимо поднял мяч.

— Очень приятно с вами общаться, — сообщила я.

— Взаимно.

Через десять минут стало лучше.

Я начала попадать по углам, правильно принимать подачу и несколько раз заставила Глеба отступить от стола.

Он перестал улыбаться.

— Вот теперь интересно, — сказал он.

— А до этого было скучно?

— До этого я боялся, что тебе не понравится.

— Мне нравится выигрывать.

— Заметил.

Мы начали считать очки.

Первую партию Глеб взял уверенно.

Во второй я стала играть осторожнее. Не пыталась ударить сильнее, чем могла, заставляла его двигаться и ждать ошибки.

На счете девять — девять он подал слишком коротко.

Я успела подставить ракетку.

Мяч упал на его половине возле самой сетки.

— Десять — девять, — сказала я.

Глеб посмотрел на мяч, потом на меня.

— Неожиданно.

— Вы предупреждали, что чудес ждать не стоит.

— Я уже пересмотрел прогноз.

Следующий розыгрыш затянулся.

Глеб дважды отправлял мяч почти к краю стола. Я едва успевала. На последнем ударе он попытался сыграть по диагонали, но попал в сетку.

— Одиннадцать — девять, — объявила я.

Он опустил ракетку.

— Ладно. Честно.

— Что честно?

— Хорошо играешь.

Я не удержалась от довольной улыбки.

Глеб протянул руку через стол.

— Поздравляю.

Я пожала ее.

Ладонь у него была теплая, пальцы немного шероховатые. Я заметила это только потому, что обычно мы почти не прикасались друг к другу.

Он задержал мою руку на секунду дольше, чем требовало обычное поздравление.

Потом отпустил.

— Еще партию? — спросил он.

Я посмотрела на часы.

У нас оставалось пятнадцать минут.

— Боитесь закончить на поражении?

— Да.

Он ответил настолько серьезно, что я засмеялась.

Мы сыграли еще.

На этот раз Глеб выиграл с небольшим преимуществом.

В последнем розыгрыше я слишком резко потянулась к мячу и задела бедром край стола.

— Черт!

Глеб обошел стол.

— Ушиблась?

— Нет. Почти.

— Дай посмотрю.

— Что вы собираетесь смотреть?

Он остановился и впервые за весь день заметно смутился.

— Ничего. Неудачно сказал.

Я рассмеялась еще сильнее.

— Глеб, у меня обычный синяк будет. Не надо вызывать ремонтную бригаду.

Он покачал головой.

— С тобой сложно.

Я перестала смеяться.

Слова были сказаны легко, без раздражения.

Но Олег иногда тоже говорил, что со мной сложно. Особенно когда я спорила с его решением.

Глеб заметил, что я замолчала.

— Что?

— Ничего.

— Я что-то не то сказал?