Жена генерала. Ты выбросил нас обоих

Я посмотрела на него.

Могла отмахнуться. Сказать, что устала.

Вместо этого ответила:

— Просто одна фраза напомнила неприятное.

Он не стал спрашивать подробности.

— Понял.

Мы вернули ракетки и вышли в коридор.

Глеб купил два стаканчика воды из автомата. Один протянул мне.

— Спасибо.

— За игру или за воду?

— Пока за воду.

— А за игру?

— Посмотрим, как будете вести себя в следующий раз.

Он улыбнулся.

Я прислонилась к подоконнику и сделала несколько глотков.

За окном был обычный мартовский день. Машины проезжали по мокрой дороге, у входа в соседнее здание двое мужчин курили возле урны.

Мне было жарко после игры. Волосы выбились из заколки, на щеке, наверное, осталось красное пятно от усилия.

Я не чувствовала себя особенно красивой.

Но когда Глеб посмотрел на меня, мне вдруг захотелось поправить волосы.

Я даже начала поднимать руку, потом остановилась.

Он заметил это движение.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто растрепалась.

— После игры бывает.

— Очень полезное наблюдение.

— Могу еще несколько сделать.

— Не надо. На сегодня достаточно.

Мы стояли рядом и улыбались.

В этом не было ничего определенного. Ни признаний, ни обещаний, ни планов.

Просто мужчина, которого я знала много лет, смотрел на меня с неожиданным интересом.

А я вдруг обнаружила, что мне нравится его внимание.

По дороге домой мы говорили о работе.

Глеб рассказал, как устроена его мастерская. Не особенно подробно, зато с такими бытовыми подробностями, которых я никогда не слышала на семейных праздниках.

У него был партнер, занимавшийся закупками и клиентами. Сам Глеб больше любил техническую часть, хотя в последние годы ему все чаще приходилось сидеть над бумагами.

— Я иногда думаю, что проще было оставить все, как десять лет назад, — сказал он. — Работать одному, брать несколько заказов и никого не нанимать.

— Но вы же сами расширились.

— Сам. А теперь жалуюсь.

— Знакомо.

Он посмотрел на меня.

— У тебя тоже?

— Я на днях согласилась на большой проект. До сентября буду работать с учебными пособиями.

— Нравится?

— Работа или перспектива не спать?

— Работа.

Я задумалась.

— Да. Мне нравится приводить текст в порядок. Особенно когда автор действительно знает свое дело, но не может объяснить его простыми словами.

— Звучит полезно.

— Бывает. Хотя иногда хочется найти человека, который придумал слово «водонагреватель», и спросить, зачем он испортил мне столько дней.

Глеб засмеялся.

Не улыбнулся коротко, как обычно, а именно засмеялся.

У него оказались немного неровные передние зубы. Я никогда раньше этого не замечала.

— Ты серьезно из-за этого переживаешь? — спросил он.

— Глеб, я три дня пыталась убедить автора, что в инструкции не может быть четырех разных названий одной детали.

— А он?

— Сказал, что так технически разнообразнее.

Глеб снова рассмеялся.

Я смотрела на него и почему-то хотела продолжать рассказывать.

Не о разводе. Не о Кирилле.

О своей работе, которую Олег последние годы слушал рассеянно, если разговор не касался денег.

Когда мы подъехали к дому, Глеб заглушил двигатель.

— Спасибо за компанию, — сказала я.

— Мне понравилось.

Я повернулась к нему.

Он смотрел прямо, без обычной сдержанности.

— Еще сыграем? — спросил он.

— Если не боитесь проиграть.

— Я уже знаю, чего ждать.

— Не уверена.

Он улыбнулся.

— Тогда тем более.

Я открыла дверь.

— До свидания, Глеб.

— Пока, Вера.

Поднявшись в квартиру, я обнаружила, что Кирилл сидит на полу возле разобранного макета.

— Ну что? — спросил он.

— Что?

— Кто выиграл?

— Глеб взял две партии, я одну.

Кирилл поднял голову.

— Серьезно?

— А что?

— Он с Андреем иногда играет. Андрей уже два месяца ни разу не выигрывал.

— Значит, Андрей плохо играет.

Сын рассмеялся.

— Глеб, наверное, злится.

— Не заметила.

— Он просто не показывает.

Я прошла в спальню, достала домашнюю одежду и только тогда вспомнила, что так и не спросила, как у Кирилла прошел день.

Вернулась в комнату.

— А у тебя что с проектом?

Он поднял модель.

— Вот, смотри. Я крепление переделал.

Я села рядом.

Он начал объяснять.

На этот раз я слушала внимательно.

В воскресенье утром Олег прислал Кириллу сообщение с предложением встретиться.

Сын показал его мне за завтраком.

«Давай поговорим. Просто вдвоем. Можем пообедать».

— Что думаешь? — спросила я.

— Наверное, встречусь.

— Хорошо.

— Ты не против?

Я удивилась.

— Почему я должна быть против?

Кирилл пожал плечами.

— После всего.

Я отложила ложку.

— Он твой отец. Ты можешь с ним встречаться, когда захочешь.

— Даже если ты не хочешь его видеть?

— Даже тогда.

Кирилл некоторое время смотрел на меня.

Потом кивнул.

— Ладно. Напишу ему.

Они договорились пообедать во вторник.

В тот день я старалась не спрашивать сына, как прошла встреча, сразу после его возвращения. Он сам заглянул ко мне в комнату ближе к вечеру.

— Мам, можно поговорить?

Я сохранила документ.

— Конечно.

Он сел на диван.

— Папа предложил мне стажировку.

— Какую?

— Здесь, в Ярославле. У него знакомый работает с учебным оборудованием. Там есть конструкторская группа, они делают макеты и некоторые корпуса для тренажеров.

— И что предлагают?

— Пока просто встречу. Показать портфолио, поговорить с руководителем. Если понравлюсь, могут взять на лето, а потом оставить частичную занятость.

Я задумалась.

Предложение звучало неплохо.

Кирилл получал опыт, мог остаться рядом с университетом, продолжать работать в городе.

И я невольно почувствовала облегчение.

— А тебе интересно? — спросила я.

— Возможно. Там много инженерной работы, но и дизайн есть. Я бы сходил посмотреть.

— Правильно. Хорошие предложения не каждый день появляются.

— Только папа считает, что это лучше Екатеринбурга.

— А ты?

Кирилл пожал плечами.

— Пока не знаю. Программа в Екатеринбурге больше про дизайн и исследования. Здесь больше практика на производстве. Это разные вещи.

— Но стажировка рядом с домом.

Он посмотрел на меня.

— Я знаю, где находится Ярославль, мам.

— Я не об этом.

— А о чем?

Я замялась.

— Просто удобно. Не надо переезжать, тратиться на дорогу. И работа реальная.

Кирилл откинулся на спинку дивана.

— Папа примерно так же говорил.

Мне это не понравилось.

— Я не уговариваю тебя отказаться от программы.

— Я и не говорю, что уговариваешь.

— Я просто перечисляю преимущества.

— Я слышу.

Он некоторое время молчал.

— Папа еще сказал, что в Екатеринбурге я буду никому не нужен, а здесь есть люди, которые помогут.

— Не думаю, что он хотел тебя обидеть.

— Я тоже не думаю. Но он говорит так, будто я сам не смогу найти работу.

— Он пытается помочь.

Кирилл посмотрел на меня.

— Мам, ты опять.

Я нахмурилась.

— Что опять?

— Объясняешь, что он имел в виду.

Я открыла рот.

Потом закрыла.

Сын был прав.

Я снова пыталась подобрать для Олега более приятные слова.

— Хорошо, — сказала я. — Ты сам как воспринял предложение?

— Как вариант. Я схожу, посмотрю, что там. Но подаваться в Екатеринбург не перестану.

— Разумно.

— И папе я так сказал.

Я кивнула.

— Он расстроился?

— Немного. Но мы нормально поговорили. Потом обсуждали машину.

— Какую машину?

— Его. Он хочет продавать старую.

Я удивилась.

— С чего вдруг?

— Говорит, расходы большие.

Я знала, что автомобиль давно требовал ремонта. Олег несколько месяцев откладывал замену деталей, хотя мог позволить себе обслуживание.

Я почти начала рассказывать, где лежат документы на страховку и как он собирался записываться в сервис.

Но Кирилл уже поднялся.

— Я пойду. Мне портфолио закончить надо.

— Хорошо.

Он остановился в дверях.

— Мам, я рад, что встретился с ним.

Я почувствовала неприятный укол.

Не оттого, что сын был рад. Оттого, что я невольно представила, как они сидят вместе в кафе, разговаривают о машинах и учебе, а Олег, возможно, ведет себя так, будто ничего особенного не произошло.

Я заставила себя не задавать лишних вопросов.

— Это хорошо, — сказала я.

Кирилл кивнул и ушел.

Я вернулась к работе, но несколько минут смотрела на одну и ту же страницу.

Мне хотелось узнать, спрашивал ли Олег обо мне.

Сказал ли что-нибудь о разводе.

Упоминал ли Наталью.

Кирилл не стал рассказывать, а я не собиралась превращать его встречу с отцом в источник сведений о бывшем муже.

Я открыла рабочий документ и продолжила редактировать.

Вечером позвонила Полина.

Мы окончательно согласовали график нового проекта. Я отправила подписанные документы и получила первый пакет материалов.

Почти двести страниц.

На первой же странице автор написал: «В целях осуществления процесса реализации практической деятельности».

Я прочитала фразу трижды.

Потом позвонила Полине обратно.

— У меня вопрос.

— Только не говори, что передумала.

— Нет. Я хочу уточнить, нам платят за каждое удаленное лишнее слово?

Она рассмеялась.

— Если бы платили, ты бы купила квартиру раньше сентября.

Я тоже засмеялась.

На следующий день Кирилл попросил меня посмотреть мотивационное письмо для программы.

Он прислал файл на почту.

Тема письма была простая: «Мам, глянь, пожалуйста».

Я открыла документ.

Текст занимал две страницы.

Сначала Кирилл рассказывал, почему выбрал промышленный дизайн. Потом описывал работу с учебными макетами, участие в студенческих проектах и желание изучать, как люди пользуются оборудованием в реальных условиях.

Писал он неплохо.

Но некоторые предложения были длинными, а в одном абзаце трижды повторялось слово «проект».

Я автоматически включила режим исправлений.

Убрала повтор.

Заменила выражение «современные инновационные решения» на более конкретное.

Потом начала перестраивать предложение о мотивации.

Остановилась только на четвертом абзаце.

Вспомнила, как Кирилл показывал мне январские фотографии, а я говорила о грязных деталях на кухне.

Вспомнила, как он спрашивал, не слишком ли сложно звучит название работы, и как я сразу предложила более удачное.

В тот момент он не просил придумать название за него.

Он хотел узнать мое мнение.

Я посмотрела на письмо.

Своими правками я уже заметно изменила его голос.

Некоторые фразы стали лучше.

Но письмо начинало звучать так, будто его написала я.

Я закрыла документ без сохранения изменений.

Потом открыла чистую копию и прочитала все еще раз.

На этот раз не исправляла.

Только выписала на отдельный лист несколько вопросов.

Кирилл вернулся вечером.

Сначала пошел на кухню, достал йогурт и спросил, есть ли хлеб.

— В шкафу, — ответила я.

Он сделал бутерброд, сел за стол и включил телефон.

— Ты письмо посмотрела? — спросил он.

— Да.

— И?

Я села напротив.

— Сначала скажи, какую помощь ты хотел.

Кирилл поднял глаза.

— В смысле?

— Тебе нужна редактура? Чтобы я исправила ошибки и повторы? Или хочешь, чтобы я сказала, насколько понятно, что ты собираешься делать?

Он задумался.

— Второе, наверное.

— Хорошо.

— А что, ошибки есть?

— Несколько.

— Серьезные?

— Нет. Исправишь за десять минут.

Он отложил бутерброд.

— Ну давай. Что тебе непонятно?

Я достала лист с вопросами.

— Вот здесь ты пишешь, что хочешь изучать взаимодействие человека и оборудования. Это понятно. А дальше говоришь, что на практике часто возникают проблемы, которые нельзя обнаружить на этапе проектирования. Какие именно?

Кирилл сразу оживился.

— Ну, например, стол, который я делал. На чертеже все работало. А когда мы собрали первый вариант, оказалось, что регулировка высоты неудобная. Человек должен был наклоняться и одновременно держать опору.

— Вот это и напиши.

— Но это слишком бытовой пример.

— Ты же не на конференции выступаешь. Тебя спрашивают, почему тебе интересна программа. Конкретный пример лучше трех общих фраз.

Он задумался.

— Ладно. Это можно.

Я показала следующий вопрос.

— Здесь ты пишешь, что хочешь работать в команде с инженерами. Ты уже пробовал?

— Ну да. С Глебом и Андреем.

— Тогда расскажи, чему научился у них.

— Глеб говорил, что в тексте не надо рассказывать про родственников.

— Можно не писать, что он твой дядя. Важно, что у тебя есть реальный опыт работы с людьми другой специальности.

Кирилл взял лист.

— А это что?

— Про выбор университета.

Он прочитал вопрос.

— Почему именно Екатеринбург?

— Да. У тебя в письме написано, что там хорошее оборудование. Но хорошее оборудование есть и в других местах.

— У них программа с производственными партнерами. И есть лаборатория, где тестируют прототипы на пользователях.

— Вот. Это уже конкретно.

Кирилл начал что-то записывать.

Я смотрела, как он перечеркивает фразы и подбирает новые слова.

В какой-то момент мне захотелось забрать у него ручку и показать, как лучше построить абзац.

Я даже протянула руку к листу.

Потом остановилась.

— Можно предложу формулировку? — спросила я.

Кирилл посмотрел на меня.

— Давай.

Я сказала.

Он подумал.

— Не, я немного иначе напишу.

— Хорошо.

— Ты не обиделась?

— На что?

— Что я твою фразу не взял.

Я усмехнулась.

— Кирилл, меня каждый день не слушают люди, которым за это платят. Я переживу.

Он засмеялся.

Мы просидели за столом почти час.

Кирилл переписывал письмо, спорил, задавал вопросы. Иногда принимал мои предложения, иногда отвергал.

Я не всегда была с ним согласна.

Но постепенно начала понимать, что он пытается сказать.

Ему хотелось не просто уехать в другой город.

Его действительно интересовала эта работа.

Он хотел придумывать вещи, которые можно взять в руки, проверить, изменить. Хотел увидеть, как работают другие люди, получить опыт за пределами знакомой мастерской и университета.

У него были планы, о которых я знала меньше, чем думала.

Когда мы закончили, он сохранил файл.

— Спасибо, мам.

— Пожалуйста.

— С тобой удобно такие вещи делать.

Я почувствовала знакомую радость.

Вот она, моя работа.

Я нужна сыну.

Но Кирилл добавил:

— Особенно когда ты сначала спрашиваешь, что я хочу написать.

Я посмотрела на него.

— Это намек?

— Прямой текст.

Он улыбнулся.

Я тоже.

Потом он собрал листы и пошел к себе.

Я осталась на кухне.

За окном уже стемнело. На соседнем доме горели несколько окон. В одном из них женщина развешивала белье, в другом мужчина стоял у плиты.

Я убрала со стола крошки, вымыла чашки.

Телефон коротко завибрировал.

Сообщение пришло от Глеба.

«Как бедро? Синяк большой?»

Я посмотрела на экран.

Вспомнила, как ударилась о край теннисного стола.

Синяк действительно появился. Небольшой, темный.

Я ответила:

«Жить буду. Но за ущерб потребую реванш».

Через минуту пришло:

«Я думал, ты потребуешь новую ракетку».

Я улыбнулась.

«Это тоже».

Глеб ответил:

«Тогда придется договариваться. Когда у тебя свободный вечер?»

Я посмотрела на рабочий календарь.

На следующей неделе в четверг нужно было отправить первый раздел пособия. А пятница после обеда оставалась свободной.

Я написала:

«В следующую пятницу после четырех».

Он ответил не сразу.

«Хорошо. Только в этот раз без травм».

Я набрала:

«Ничего не обещаю».

Отправила и положила телефон на стол.