Развод с генералом. Нас предали вместе

— Да.

Я повторила имя про себя.

Ничего оно мне не говорило.

— Сколько ей лет?

— Тридцать четыре.

Мне сорок один.

Семь лет разницы.

Я почувствовала нелепое желание подойти к зеркалу и рассмотреть свое лицо. Найти морщины, которых раньше не замечала. Проверить, как выглядят волосы, когда я не успела их уложить.

Я ненавидела себя за это желание.

— Чем она занимается?

— Организацией мероприятий.

— Где вы познакомились?

— На одном из проектов. Она помогала с подготовкой.

Я вспомнила прошлое лето.

Всеволод много ездил на встречи, выступал, иногда участвовал в общественных мероприятиях.

Я считала, что после отставки ему необходимо найти занятие, которое приносило бы удовольствие.

Старалась поддерживать.

— Ты собираешься жить с ней? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Да.

Слово прозвучало почти неслышно.

Я почувствовала, что ноги стали ватными.

Пришлось опереться рукой о подоконник.

— Уже живешь?

— Пока нет. У нее тоже есть обстоятельства, которые нужно решить.

Я повернулась к нему.

— Какие обстоятельства?

Всеволод сжал губы.

— Это касается ее личной жизни.

— А моя личная жизнь, значит, никого не касается?

— Лина…

— Она замужем?

Он не ответил.

Ответ был настолько очевидным, что я даже не стала повторять вопрос.

Я отвернулась.

Внутри стало холодно.

До этого момента я представляла другую женщину свободной. Молодой, красивой, независимой. Той, которая появилась в жизни мужа и оказалась ему интереснее.

Теперь выяснялось, что он разрушал не только наш брак.

Где-то существовал еще один человек.

Муж этой Стефании.

Возможно, он тоже жил спокойно, строил планы, покупал продукты по дороге домой.

И понятия не имел, что его жена уже семь месяцев встречается с моим мужем.

— Он знает? — спросила я.

Всеволод молчал.

Я обернулась.

— Ее муж знает?

— Я не собираюсь обсуждать их отношения.

— Значит, не знает.

— Эвелина, пожалуйста.

Он впервые за весь разговор назвал меня полным именем.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, как сильно устала.

Не физически.

Я устала объяснять, почему его поступки имеют значение.

Почему нельзя спокойно перечислить последствия и считать вопрос закрытым.

— Зачем ты мне это сейчас рассказал? — спросила я.

Всеволод опустил взгляд.

— Потому что рано или поздно ты все равно узнаешь.

— И?

— Мы собираемся строить совместную жизнь. Я не хочу, чтобы ты услышала об этом от посторонних.

Я медленно кивнула.

Вот и все.

Он сообщил правду не потому, что больше не мог лгать.

Просто теперь скрывать было неудобно.

— Значит, вы уже все решили.

— Мы обсуждали будущее.

— Пока я не знала даже о ее существовании.

Всеволод подошел ближе.

— Лина, мне очень жаль, что все так получилось.

Я посмотрела ему в глаза.

— А что именно тебе жаль?

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе жаль, что я страдаю? Или что ты семь месяцев меня обманывал?

Он отвел взгляд.

И этого оказалось достаточно.

Я прошла мимо него к двери.

— Тебе пора.

— Мы не закончили разговор.

— Закончили.

— Эвелина, я хочу, чтобы мы остались нормальными людьми.

Я остановилась.

— Нормальными людьми?

— Чтобы не начали мстить друг другу, выяснять отношения при знакомых…

Я повернулась.

— Я пока даже не знаю, как завтра встать с кровати. А ты уже боишься, что я испорчу тебе репутацию?

Он выпрямился.

— Не передергивай мои слова.

Я открыла входную дверь.

— Забирай документы, Сева.

Несколько секунд он стоял неподвижно.

Потом вернулся в кабинет, взял папку и конверт.

В прихожей остановился.

— Я не хотел, чтобы все закончилось таким образом.

Я смотрела на него.

— А каким ты хотел?

Он ничего не ответил.

Обулся, надел пальто, взял сумку.

Когда дверь закрылась, я еще несколько секунд стояла на месте.

Потом вернулась на кухню.

Две чашки.

На дне его чашки оставалось немного чая.

Я взяла ее, хотела вылить содержимое в раковину, но внезапно почувствовала такую злость, что едва удержалась от желания швырнуть чашку в стену.

Не швырнула.

Поставила обратно.

Села на стул.

И заплакала.

***

Ночью я почти не спала.

То засыпала на несколько минут, то просыпалась с ощущением, что пропустила что-то важное.

Стефания Левицкая.

Имя вертелось в голове.

Я представляла ее лицо, хотя никогда не видела.

Думала о том, как они познакомились. Кто сделал первый шаг. Где они встречались. Что он говорил ей обо мне.

Может быть, жаловался.

Рассказывал, что жена его не понимает.

Что мы давно стали чужими.

Что дома ему скучно.

Меня мучила даже не сама мысль об измене, а невозможность отделить правду от лжи в собственных воспоминаниях.

Я вспоминала наши ужины и пыталась понять, когда он уже встречался с ней.

Вспоминала его поездки и считала дни.

Вспоминала, как он впервые начал задерживаться по вечерам.

Я сама уговаривала его не сидеть дома.

Говорила, что после долгих лет службы он заслужил возможность заниматься тем, что ему интересно.

Теперь эти разговоры казались издевательством.

Около трех ночи я встала, пошла на кухню и выпила воды.

Потом открыла ноутбук.

В поисковой строке набрала:

«Стефания Левицкая Нижний Новгород мероприятия».

Рука дрожала.

Я смотрела на экран и понимала, что делаю нечто неприятное.

Ищу женщину, с которой мне изменял муж.

Еще вчера я была уверена, что никогда не стану заниматься подобным.

Но теперь мне хотелось хотя бы увидеть ее лицо.

Поиск выдал несколько результатов.

Страница агентства, в котором работала Стефания. Афиши городских мероприятий. Интервью о продвижении культурных проектов.

Я открыла фотографию.

Женщина лет тридцати с небольшим. Длинные светлые волосы, выразительные глаза, аккуратный макияж. На ней было темное платье, а на шее — тонкая золотая цепочка.

Она была красивой.

Я посмотрела на нее и ощутила укол неприятной, почти детской зависти.

Не потому, что она была моложе.

А потому, что выглядела счастливой.

На фотографии Стефания улыбалась в камеру, стоя возле какого-то выставочного стенда. Улыбка была легкой, свободной.

Я попыталась представить, как Всеволод смотрел на нее.

Как ждал ее сообщений.

Как выбирал слова, чтобы понравиться.

Меня затошнило.

Я закрыла фотографию.

Потом снова открыла.

На странице агентства было несколько публикаций с ее участием. Она уверенно держалась перед камерой, рассказывала о работе, благодарила партнеров.

Я просмотрела два коротких интервью.

Голос оказался низким, немного хрипловатым.

Мне было противно от того, что я теперь знала этот голос.

Я закрыла ноутбук.

Посидела несколько минут.

Потом снова открыла.

Остановиться оказалось труднее, чем я думала.

Я не хотела узнать что-то конкретное.

Просто надеялась, что если соберу достаточно подробностей, то случившееся наконец станет понятным.

Но каждое новое фото только добавляло вопросов.

В половине четвертого я выключила ноутбук окончательно.

Легла в кровать.

И только под утро уснула.

***

Семнадцатого февраля я проснулась поздно.

За окном шел мокрый снег.

Телефон показывал несколько сообщений от учеников.

Я ответила на них, потом долго сидела на краю кровати.

Предстояло провести два индивидуальных урока. Оба онлайн.

Мне казалось, что я не смогу.

Но в одиннадцать открыла ноутбук, включила камеру и поздоровалась с учеником.

Он рассказывал о поездке, которую собирался совершить летом.

Я слушала, исправляла ошибки, задавала вопросы.

В какой-то момент он спросил:

— Эвелина, а вы сами любите путешествовать?

Я задумалась.

Раньше отвечала автоматически.

Да, конечно. Мы с мужем часто ездили.

Теперь это «мы» застряло в горле.

— Люблю, — сказала я. — Особенно маленькие города. Где можно просто гулять и никуда не торопиться.

— А куда бы вы хотели поехать?

Я посмотрела в окно.

Мокрый снег медленно сползал по стеклу.

— Не знаю, — честно ответила я. — Надо подумать.

После занятия я открыла папку клуба.

На следующую неделю нужно было подготовить две новые темы. Я выбрала путешествия и повседневные покупки.

Но мысли возвращались к прошлой ночи.

К светловолосой женщине, которая улыбалась на фотографиях.

Я решила больше не смотреть ее страницы.

Даже сказала это вслух, чтобы услышать собственное решение.

Потом занялась делами.

К трем часам я почти успокоилась.

До следующего занятия оставалось сорок минут. Я сварила кофе, села за стол и открыла новости на телефоне.

В верхней части экрана появилось уведомление о новой публикации Дины.

Она выложила фотографии с субботней встречи.

На одном снимке была я.

В зеленой блузке, с чашкой кофе, улыбающаяся кому-то за кадром.

Я внимательно посмотрела на фотографию.

Выглядела я неожиданно хорошо.

Не счастливо. Скорее живо.

Я сохранила снимок.

Потом вспомнила, как Родион говорил о своей жене.

Она занимается мероприятиями.

Работает с презентациями, культурными проектами.

Мне стало неуютно.

Совпадение было совершенно обычным. В городе наверняка сотни людей, которые организовывают мероприятия.

Но мысли уже потянулись одна за другой.

Я вспомнила кольцо на его руке.

Его слова о жене, которая терпеть не может опоздания.

Телефонный разговор в коридоре.

Стефания тоже занималась культурными событиями.

Я открыла поисковую строку.

Набрала ее имя.

На этот раз посмотрела не только фотографии с работы.

У Стефании была открытая личная страница.

Я пролистала несколько недавних публикаций.

Большинство касалось проектов, поездок, встреч с коллегами.

Личных фотографий было мало.

Я уже собиралась закрыть страницу, когда увидела старую публикацию.

Она была датирована прошлым годом.

Под фотографией стояла подпись:

«Сегодня двенадцать лет, как мы поженились. Время идет невероятно быстро».

Я остановилась.

На фотографии Стефания стояла возле мужчины.

Они были на набережной. Лето, солнце, светлая вода за спиной. Мужчина обнимал ее за плечи. Она слегка повернула голову в его сторону.

Я узнала его сразу.

Родион Вельский.

Темные волосы с сединой у висков.

Широкие плечи.

То самое лицо, которое я видела три дня назад на встрече, когда он держал чашку кофе и шутил о старых зданиях.

Я приблизила фотографию.

Не потому, что сомневалась.

Просто мне хотелось убедиться, что я вижу именно то, что вижу.

Под снимком было несколько поздравлений.

Я пролистала комментарии.

Кто-то написал: «Стефа, какие вы красивые!»

Кто-то пожелал еще много счастливых лет.

А ниже стоял короткий ответ от профиля с именем Родион Вельский.

Я открыла его страницу.

Архитектурное бюро.

Фотографии проектов.

Несколько снимков из поездок.

На одном он стоял возле здания, которое я узнала. «Дом на Липовой».

Я положила телефон на стол.

Сердце стучало так сильно, что мне пришлось прижать ладонь к груди.

Я сидела неподвижно.

Потом снова взяла телефон.

Посмотрела на летнюю фотографию.

Жена Родиона была любовницей моего мужа.

Той самой Стефанией Левицкой, с которой Всеволод встречался семь месяцев.

Я вспомнила, как Родион рассказывал о ней.

Совершенно спокойно.

С легкой улыбкой.

Он говорил, что жена занимается мероприятиями, что у нее сложная работа, что она не любит его опоздания.

Он выглядел человеком, который возвращается домой к жене и считает свой брак обычной частью жизни.

Такой же, какой еще совсем недавно считала свою жизнь я.

Мне стало трудно дышать.

Я поднялась, прошла к окну.

На улице кто-то торопливо шел через двор, прикрывая голову капюшоном.

Все продолжалось.

Машины проезжали мимо дома. Люди возвращались с работы. Кто-то нес пакеты из магазина.

А я стояла и пыталась понять, как такое вообще возможно.

Родион.

Муж Стефании.

Мужчина, который помог мне договориться о расписании.

Который помог повесить доску, складывал стулья и спрашивал, хорошо ли прошло первое занятие.

Он ничего не знал?

Я вспомнила его спокойное лицо.

Его звонок жене.

Разговор о ее работе.

Я не могла представить, что он в курсе.

Но ведь и про Всеволода я была уверена, что знаю его.

Эта мысль заставила меня остановиться.

Я не имела права решать за незнакомого мужчину, что происходит в его семье.

Может быть, они уже расстались.

Может быть, живут отдельно.

Может быть, Стефания действительно рассказала ему правду.

Фотографии были старыми.

Кольцо на его руке ничего окончательно не доказывало.

Я вернулась к столу.

Открыла переписку с Диной.

В ней был номер Родиона. Мы обменялись контактами после встречи восьмого, чтобы он мог присылать технические уточнения по комнате.

Я нашла его имя.

Несколько секунд смотрела на экран.

Потом открыла сообщения.

Последнее было сугубо рабочим:

«Доску закрепили. Пользоваться можно».

Я перечитала эту фразу.

Человек, написавший ее, возможно, даже не подозревал, что жена уже несколько месяцев встречается с другим мужчиной.

Я представила, как он узнает.

От меня.

Почти чужой женщины, с которой познакомился из-за ремонта.

Мне стало страшно.

Я убрала телефон.

Нельзя было просто написать: «Здравствуйте, ваша жена изменяет вам с моим мужем».

Нельзя было и делать вид, что я ничего не узнала.

Я подошла к зеркалу.

Посмотрела на свое лицо.

Под глазами лежали темные тени. Волосы были собраны кое-как. На фотографии с субботней встречи я выглядела совсем иначе.

Мне захотелось снова лечь.

Закрыть глаза и проснуться в той жизни, где я еще ничего этого не знала.

Но через двадцать минут начинался урок.

Я умылась, поправила волосы и села за ноутбук.

Ученик появился вовремя.

Я улыбнулась и поздоровалась.

Мы говорили о предстоящем отпуске, о билетах, гостиницах и том, как попросить в аэропорту поменять место.

Несколько раз мне приходилось просить повторить фразу.

Я извинялась, смотрела в записи, старалась сосредоточиться.

Когда урок закончился, я поняла, что больше не могу откладывать решение.

Я открыла переписку с Родионом.

Написала:

«Добрый вечер. Это Эвелина Зарецкая, из разговорного клуба. Мне нужно поговорить с вами по личному вопросу. Вы могли бы завтра найти немного времени?»

Перечитала.

Слишком сухо.

Но написать иначе я не могла.

Я нажала «Отправить».

Ответ пришел через несколько минут.

«Добрый вечер, Эвелина. Конечно. Что-то случилось в центре?»

Я посмотрела на экран.

Вопрос был таким обычным.

Я набрала:

«Нет. С помещением все хорошо. Разговор касается не работы».

На этот раз он ответил не сразу.

Прошло несколько минут.

Потом появилось сообщение:

«Понял. Завтра буду в центре после двух. Можем встретиться в половине третьего, если вам удобно».

Я закрыла глаза.

Мне хотелось придумать причину отказаться.

Сказать, что вопрос уже решился.

Что я ошиблась.

Что ничего важного нет.

Но фотография Стефании и Родиона продолжала стоять перед глазами.

Я ответила:

«Да, мне удобно. Спасибо».

Потом открыла календарь.

Восемнадцатое февраля.

Половина третьего.

Я внесла встречу и положила телефон экраном вниз.

Несколько минут сидела неподвижно.

Я не знала, что именно скажу Родиону.

Не знала, как он отреагирует.

Даже не была уверена, что у меня получится произнести вслух то, что я узнала.

Но одно я понимала совершенно точно.

Когда Всеволод обманывал меня, я не могла ничего изменить, потому что не знала правды.

Теперь правда оказалась у меня в руках.

И завтра мне предстояло решить, как с ней поступить.

Глава 3. Нас было четверо

Восемнадцатого февраля я трижды переоделась перед встречей с Родионом.

Сначала надела серое платье, в котором обычно проводила занятия. Потом решила, что оно слишком строгое. Переоделась в брюки и светлую блузку, но увидела в зеркале, что выгляжу так, словно собираюсь на собеседование.

В конце концов вернулась к джинсам и темно-синему свитеру.

Мне предстояло сообщить почти незнакомому мужчине, что его жена семь месяцев встречается с моим мужем. И я почему-то думала о том, в чем пойду.

За завтраком я испортила омлет.

Разбила два яйца, поставила сковороду на плиту, а сама открыла телефон и снова посмотрела фотографию Стефании с Родионом. Когда вспомнила про еду, снизу уже образовалась темная корка.

Я выключила плиту и выбросила омлет.

Потом села за стол, положила перед собой блокнот и записала все, что знала наверняка.

Всеволод объявил о разводе четвертого февраля.

Пятого забрал вещи.

Шестнадцатого признался, что семь месяцев встречается со Стефанией Левицкой.

Семнадцатого я нашла ее страницу и фотографию с мужем.

Это были факты.

Все остальное оставалось предположениями.

Я не знала, что Стефания рассказывала Родиону. Не знала, когда они последний раз говорили о своем браке. Возможно, уже несколько месяцев жили как чужие люди. Возможно, он собирался разводиться и просто не счел нужным упоминать об этом женщине, с которой познакомился на работе.

Я закрыла блокнот.

Вчера мне казалось, что я должна немедленно все ему рассказать. Сегодня хотелось отменить встречу и больше никогда не возвращаться к этой истории.

Но я представила, как Родион приходит домой и спрашивает жену, как прошел день. Как она отвечает, что устала, целует его в щеку и садится ужинать.

Может быть, ничего подобного между ними давно не было.

Я все равно не могла оставаться в стороне, когда знала то, чего, возможно, не знал он.

В час дня я вышла из дома.

До встречи оставалось полтора часа. Я могла спокойно добраться до центра, выпить кофе и немного посидеть в комнате.

Но по дороге попала в пробку.

Машины ползли по мокрой дороге, водитель впереди постоянно дергался с места, а я смотрела на часы и представляла, как Родион ждет меня возле двери.

В половине третьего я вошла в «Дом на Липовой» почти бегом.

Он стоял у лестницы с телефоном в руке.

Увидев меня, убрал телефон в карман.

— Добрый день, Эвелина.

— Здравствуйте. Простите, на дороге было ужасно.

— Вы вовремя.

Я посмотрела на часы.

Четырнадцать двадцать восемь.

— Все равно пришлось торопиться.

— Пройдем наверх?

Я кивнула.

Мы поднялись на второй этаж.

В коридоре пахло краской и мокрой штукатуркой. Из соседнего помещения доносились голоса рабочих. Родион открыл дверь небольшой комнаты, которую раньше использовали для совещаний.

Там стояли круглый стол, четыре стула и шкаф с папками.

— Здесь никто не помешает, — сказал он.

Я вошла.

Он закрыл дверь, но не сел сразу.

— Что случилось, Эвелина?

Я посмотрела на его лицо.

Он выглядел немного встревоженным, но в голосе не было раздражения.

Вчера я несколько раз представляла этот разговор. Думала, что начну с объяснения, почему вообще стала искать информацию о Стефании. Потом скажу о разводе. И только после этого назову имя.

Теперь все подготовленные фразы исчезли.

— Можно сначала спросить вас кое о чем?

— Конечно.

Я села на край стула.

— Вы женаты на Стефании Левицкой?

Родион неподвижно посмотрел на меня.

— Да.

— И вы сейчас состоите в браке? То есть вы не развелись?

Он нахмурился.

— Нет. Мы не разводились.

Я почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Вы живете вместе?

— Да.

Он отодвинул стул и сел напротив.

— Эвелина, объясните, пожалуйста, к чему эти вопросы.

Я сложила руки на коленях.

— Мой муж — Всеволод Корсаков. Генерал-майор в отставке. Возможно, вы слышали его фамилию.

Родион чуть прищурился.

— Корсаков?

— Да.

Он помолчал.

— Стефания работала с ним на нескольких мероприятиях. Кажется, я даже видел его однажды. Что произошло?

Я посмотрела на свои руки.

Пальцы были сцеплены так крепко, что побелели костяшки.

— Четвертого февраля Всеволод объявил, что хочет развестись. А шестнадцатого признался, что у него отношения со Стефанией. Они встречаются с прошлого июля. Он собирается жить с ней.

Тишина наступила мгновенно.

Где-то за стеной скрипнула дверь.

Родион не пошевелился.

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня, словно пытался расслышать сказанное еще раз.

— Что?

Я сглотнула.

— Всеволод сказал, что семь месяцев встречается с вашей женой.

Родион медленно выпрямился.

— Подождите.

Я замолчала.

Он провел ладонью по лицу.

— Вы хотите сказать, что ваш муж…

Он не договорил.

— Да.

Несколько секунд Родион смотрел на стол.

Потом поднял глаза.

— Он сам вам это сказал?

— Сам.

— Когда?

— Позавчера.

— И назвал Стефанию?

— Да. Полное имя и фамилию. Сказал, что они познакомились прошлым летом, когда она помогала организовывать какое-то мероприятие.

Родион отвернулся к окну.

Я видела, как напряглась его челюсть.

— А вы уверены, что речь именно о моей жене?

— Вчера я нашла ее страницу. Там была фотография с вами. Поэтому и попросила о встрече.

Он посмотрел на меня.

— Можно увидеть?