Развод с генералом. Нас предали вместе

Потом позвонила Дине.

— Привет. У тебя есть знакомый специалист по семейным делам?

Она помолчала.

— Есть. Адвокат Марта Резникова. Хорошая, только дороговатая.

— Мне нужна консультация.

— Дам номер. Скажи, что от меня.

— Спасибо.

Дина немного помолчала.

— Эвелина, ты как?

Я посмотрела на список вопросов.

— Лучше, чем несколько дней назад.

— Это уже что-то.

— Да.

Я хотела рассказать ей про Стефанию, но передумала.

Дина знала меня много лет. Она наверняка стала бы переживать, возмущаться, предлагать помощь.

И это было бы приятно.

Но сейчас мне хотелось сначала самой разобраться в произошедшем.

— Завтра я свободна до обеда, — сказала она. — Можем выпить кофе.

— Давай на следующей неделе. Мне нужно кое-что закончить.

— Договорились.

После разговора она прислала номер адвоката.

Я записалась на понедельник.

Потом проверила банковские счета, распечатала документы на квартиру и собрала папку.

Каждое действие давалось с усилием.

Раньше я могла спокойно составить учебную программу на несколько месяцев вперед, но стоило мне столкнуться с семейными документами, как начинала сомневаться в каждой строчке.

Я не знала, какие бумаги понадобятся.

Не знала, как делить накопления.

Не знала, стоит ли оставаться в квартире, которая еще недавно была нашим общим домом.

Но у меня появилась встреча с человеком, который мог помочь разобраться хотя бы с частью вопросов.

На следующий день позвонила Ника.

Она сообщила, что не сможет приехать на выходных.

— У нас преподаватель перенес защиту проекта. Я уже хотела билет покупать.

— Ничего страшного.

— Мам, не начинай. Я знаю, что тебе хотелось меня увидеть.

Я улыбнулась.

— Хотелось.

— Тогда я приеду на следующей неделе.

Мы немного поговорили об учебе.

Потом Ника спросила:

— Папа сказал, что у него есть другая женщина. Это правда?

Я замерла.

— Да.

На другом конце провода стало тихо.

— Давно? — спросила дочь.

Я закрыла глаза.

Мне хотелось защитить ее от подробностей.

Но она прямо спросила.

— Он сказал, что отношения начались прошлым летом.

Ника выдохнула.

— Серьезно?

— Да.

— То есть когда мы ездили за город?

— Похоже.

Она несколько секунд молчала.

Потом произнесла:

— Какой же он…

И не закончила.

Я не стала подсказывать слово.

— Мам, а ты знала?

— Нет. Узнала шестнадцатого.

— Он тебе сначала соврал?

Я посмотрела на окно.

— Да. Когда объявил о разводе, сказал, что другой женщины нет.

Ника тяжело вздохнула.

— Я не понимаю, зачем он вообще так поступил.

— Я тоже не все понимаю.

— Он мне вчера говорил, что вы оба давно несчастливы.

Я сжала телефон.

— Ты знаешь, как я к этому отношусь.

— Знаю.

Пауза.

— Мам, а ты его еще любишь?

Я не ожидала вопроса.

Посмотрела на кухонный стол, на стул напротив.

— Наверное, часть меня еще любит того человека, с которым я прожила столько лет.

Ника молчала.

— Но я не хочу продолжать наш брак, — добавила я.

— Даже если он попросит вернуться?

Я задумалась.

— Даже тогда.

Дочь тихо сказала:

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что я боялась, что ты начнешь во всем винить себя.

У меня защипало глаза.

Я отвернулась от окна.

— Ник, я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто должна меня спасать.

— Я и не собиралась.

— Правда?

Она вздохнула.

— Мам, я тебя люблю. Но у меня тоже своя жизнь. Я могу поддерживать тебя и одновременно злиться на папу. Только, пожалуйста, не просите меня передавать друг другу сообщения.

— Не будем.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы поговорили еще немного.

Когда разговор закончился, я села за стол.

Впервые за несколько дней мне захотелось не плакать, а что-нибудь сделать.

Я достала папку клуба.

Нужно было подготовить материалы к следующей неделе.

И я занялась работой.

***

В понедельник, двадцать третьего февраля, я приехала к адвокату.

Кабинет Марты Резниковой находился в небольшом офисном здании. В приемной стояли два кресла, кулер с водой и высокий фикус, который явно пережил несколько переездов.

Секретарь предложила мне чай.

Я отказалась.

Через несколько минут открылась дверь кабинета.

— Эвелина?

Передо мной стояла женщина лет сорока пяти, невысокая, с короткими темными волосами.

— Проходите.

Она пожала мне руку, указала на стул.

— Дина сказала, что вам нужна консультация по разводу.

Я кивнула.

— Да.

Марта открыла блокнот.

— Рассказывайте.

Я начала с того, что мы с Всеволодом прожили вместе восемнадцать лет.

Потом объяснила, что квартира приобреталась в браке, что у нас есть общие накопления и что муж уже живет отдельно.

Об измене сказала коротко.

Марта не стала задавать лишних вопросов.

Она уточняла даты, просила показать документы, записывала суммы и обстоятельства покупки квартиры.

Иногда мне приходилось заглядывать в папку.

Иногда я честно отвечала, что не знаю.

— Ничего страшного, — сказала она. — Для этого мы и встречаемся. Сначала соберем полную картину.

Я посмотрела на список бумаг.

— Мне кажется, я должна была во всем этом разбираться раньше.

Марта подняла голову.

— Почему?

— Потому что это наша квартира. Наши деньги. А я даже не знаю, где находятся некоторые выписки.

Она пожала плечами.

— Многие супруги распределяют обязанности. Один занимается документами, другой — чем-то еще. Важно сейчас получить необходимые сведения и не подписывать ничего, что вы не понимаете.

Я медленно кивнула.

Мы обсудили несколько вариантов.

Продажа квартиры и раздел денег.

Возможность договориться о выплате доли одному из супругов.

Временные расходы на жилье.

Марта объяснила, какие документы потребуется проверить, прежде чем принимать решения.

— Ваш супруг предлагает вам пока оставаться в квартире? — спросила она.

— Да. Но говорит об этом так, будто разрешает мне жить у него.

Марта посмотрела на договор.

— Тогда лучше перейти от устных обещаний к понятным договоренностям. И отдельно решить вопрос с продажей или другим способом раздела. Пока я не изучу все документы, окончательных выводов делать не станем.

Я почувствовала облегчение.

Не потому, что проблема исчезла.

Просто теперь у нее появились конкретные шаги.

Перед уходом я спросила:

— А если он начнет давить? У него много знакомых. Он генерал-майор в отставке.

Марта посмотрела на меня.

— Его звание не заменяет документы и не дает ему особых прав на ваше имущество. Если возникнут спорные вопросы, будем решать их в установленном порядке. Главное — не подписывайте соглашения в спешке.

Я кивнула.

Потом спросила о стоимости дальнейшей работы.

Марта назвала сумму.

Я мысленно сравнила ее с оплатой нескольких индивидуальных занятий.

Было дорого.

Но впервые за долгое время я не стала думать, одобрил бы Всеволод этот расход.

Это были мои деньги.

И мне нужна была помощь.

Я оплатила консультацию, получила список документов и вышла на улицу.

На крыльце остановилась.

Ветер был холодным, но солнце неожиданно ярко освещало мокрый асфальт.

Я достала телефон.

Открыла переписку с мужем.

Написала:

«Сева, я получила консультацию по разделу имущества. Нам нужно собрать документы по квартире и общим накоплениям. Предлагаю обсудить продажу квартиры либо другой способ раздела с конкретными сроками. Я пришлю список документов».

Перечитала.

Раньше я непременно добавила бы что-нибудь вроде «надеюсь, ты не обидишься» или «понимаю, что у тебя много дел».

Теперь не добавила.

Отправила сообщение.

Ответ пришел через несколько минут.

«Не понимаю, зачем ты сразу подключаешь адвокатов. Мы могли договориться сами».

Я посмотрела на экран.

Потом написала:

«Мы и будем договариваться. Просто я хочу понимать условия».

Он не ответил.

Я убрала телефон.

***

На следующий день Всеволод позвонил сам.

Я как раз раскладывала покупки по шкафам.

Телефон лежал на кухонном столе, экраном вверх.

Увидев его имя, я вытерла руки и ответила.

— Да, Сева.

— Лина, нам нужно поговорить.

Я посмотрела на часы.

— Сейчас могу минут десять.

— Мне сказали, что ты встречалась с мужем Стефании.

Я замерла.

Вот оно.

Я ждала этого разговора.

Но почему-то все равно почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Да, — ответила я.

— Зачем?

— Потому что он не знал о ваших отношениях.

Всеволод шумно выдохнул.

— Откуда ты вообще его знаешь?

— Он работает архитектором в здании, где я арендую комнату.

— Очень удобно получилось.

Я не сразу поняла, что именно он имеет в виду.

— Что?

— Ты хочешь сказать, что случайно познакомилась с мужем Стефании?

— Именно.

Он помолчал.

— И давно вы знакомы?

— С шестого февраля.

— Еще до того, как я рассказал тебе о ней?

Я почувствовала злость.

— Да. Я познакомилась с ним шестого февраля. Ты признался в измене шестнадцатого. Ее фотографию с Родионом я нашла семнадцатого. Восемнадцатого мы поговорили.

Всеволод молчал.

— Что еще ты хочешь уточнить? — спросила я.

— Как ты вообще могла полезть в их отношения?

Я не поверила своим ушам.

— Сева, ты семь месяцев встречался с замужней женщиной.

— Это наше личное дело.

— Оно перестало быть только вашим личным делом, когда вы начали обманывать супругов.

Он резко выдохнул.

— Ты совершенно не представляешь, что происходит у них в семье.

— И не собираюсь выяснять. Я рассказала Родиону то, что знаю о своем браке.

— Стефания теперь в ужасном состоянии.

Я посмотрела на потолок.

— Правда?

— Она не ожидала, что все произойдет таким образом.

Я закрыла глаза.

Несколько секунд пыталась сдержаться.

Не получилось.

— А я, по-твоему, ожидала?

Всеволод замолчал.

— Я тоже не ожидала, Сева. Представляешь? Восемнадцать лет брака. И вдруг оказывается, что мой муж уже семь месяцев живет двойной жизнью.

— Лина…

— И теперь ты звонишь мне, чтобы рассказать, как тяжело Стефании?

Он ничего не ответил.

Я села на стул.

— Сева, давай один раз договоримся. Я не собираюсь обсуждать ее чувства. И твои отношения с ней меня больше не касаются.

— Но ты вмешалась.

— Я сообщила ее мужу правду. Остальное решайте без меня.

Всеволод помолчал.

Потом заговорил другим тоном:

— Ты понимаешь, что Стефания может рассказать об этом общим знакомым? И все будут думать, что ты специально нашла ее мужа, чтобы отомстить.

Я почувствовала холодную злость.

— Пусть рассказывает.

— Лина, не будь наивной.

— Я не наивная. Я просто больше не собираюсь оправдываться за чужие поступки.

— Ты всегда была умной женщиной.

Я усмехнулась.

— Спасибо.

— Тогда веди себя соответственно. Не надо превращать развод в публичный скандал.

Я посмотрела на список покупок.

Картофель, молоко, кофе.

Обычные вещи.

И рядом — разговор, в котором муж пытался сделать меня виноватой в том, что его любовницу разоблачили.

— Я не собираюсь устраивать скандал, — сказала я. — Но если кто-нибудь спросит, почему мы разводимся, я не стану придумывать удобную для тебя историю.

Всеволод тяжело вздохнул.

— Ты очень изменилась.

— Мы уже обсуждали это.

— Раньше ты никогда не была такой резкой.

Я поднялась.

— Раньше я не знала, что ты мне изменяешь.

Он замолчал.

Я посмотрела на часы.

— Мне пора готовиться к уроку.

— Лина…

— До свидания, Сева.

Я закончила разговор.

Потом положила телефон на стол и несколько секунд стояла неподвижно.

Сердце стучало быстро.

Мне хотелось перезвонить и объяснить, что я не собиралась быть жестокой.

Что просто защищалась.

Что все еще уважаю годы, которые мы прожили вместе.

Но я не перезвонила.

Я достала из пакета молоко, поставила его в холодильник и пошла готовить материалы к занятию.

***

Двадцать пятого февраля я снова увидела Родиона в центре.

Он стоял возле лестницы с рабочими и обсуждал освещение.

Когда я подошла, кивнул.

— Добрый день, Эвелина.

— Здравствуйте.

Мы говорили так официально, что я чуть не рассмеялась.

Еще недавно он помогал мне складывать стулья и шутил о моих учебных карточках.

Теперь между нами стояли два разрушенных брака.

— В комнате что-нибудь не работает? — спросил он.

— Нет. Все хорошо.

Родион кивнул.

Я уже собиралась идти дальше, когда заметила, что он смотрит на мою сумку.

— Опять вся английская грамматика?

Я улыбнулась.

— Сегодня только половина.

— Прогресс.

Он тоже чуть улыбнулся.

Я прошла к комнате.

Открыла дверь, поставила сумку на стол.

Внутри было тепло. На подоконнике стояла небольшая коробка с маркерами. Я достала карточки, включила свет.

Через несколько минут раздался стук.

Родион стоял в дверях.

— Можно?

— Конечно.

Он вошел и посмотрел на потолок.

— Мне сказали, что здесь иногда мерцает лампа.

— Да, вчера немного мерцала. Я собиралась сообщить Дине.

Он кивнул.

— Сейчас проверят. Если проблема в светильнике, заменим.

— Спасибо.

Родион посмотрел на стол.

Там лежали карточки с небольшими английскими фразами.

Он взял одну.

— Small talk?

— Сегодня будем учиться поддерживать разговор.

Он усмехнулся.

— Полезный навык.

— Особенно для людей, которые не любят разговоры.

— Вы на что-то намекаете?

Я подняла брови.

— Разве?

Он посмотрел на карточку.

— «Поговорим о погоде». Очень оригинально.

— Между прочим, погода спасла не один неловкий разговор.

Родион чуть улыбнулся.

— У нас сейчас подходящая. Мокрый снег, грязь, ветер. Есть что обсудить.

Я рассмеялась.

Он положил карточку обратно.

Несколько секунд мы молчали.

Потом Родион сказал:

— Стефания собирает вещи.

Я подняла глаза.

Он смотрел на окно.

— К концу недели съедет. Мы договорились, что дальше будем заниматься разводом.

Я почувствовала, как внутри болезненно сжалось.

— Мне жаль, что вам приходится через это проходить.

Родион повернулся.

— Вам тоже.

Мы помолчали.

Потом я спросила:

— Вы останетесь в квартире?

— Пока да. Потом сниму что-нибудь ближе к бюро. С жильем разберемся отдельно.

Я кивнула.

— Понимаю.

Он посмотрел на меня.

— Вы не обязаны каждый раз меня жалеть, Эвелина.

Я почувствовала, как щеки нагрелись.

— Я не жалею.

Родион чуть приподнял бровь.

Я вздохнула.

— Ладно. Немного жалею. Но не потому, что считаю вас беспомощным.

Он усмехнулся.

— Это уже утешает.

Я посмотрела на него.

— Просто мне знакомо то, что вы сейчас переживаете.

Родион медленно кивнул.

— Знаю.

Потом взглянул на часы.

— Мне пора. Рабочие ждут.

— Конечно.

Он направился к двери.

На пороге остановился.

— И, Эвелина…

Я подняла голову.

— Да?

— Если понадобится помощь с помещением, обращайтесь. Это никак не связано с тем, что произошло.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

— Только предупреждаю: за исправление английских ошибок ответственность не несу.

Я рассмеялась.

— А я не отвечаю за старую проводку.

Он улыбнулся.

— Договорились.

Когда он ушел, я еще несколько секунд стояла посреди комнаты.

Мне было приятно, что мы смогли поговорить о чем-то обычном.

О лампе.

О карточках.

О погоде.

Пусть всего несколько минут.

После всего произошедшего это казалось важным.

***

Двадцать шестого февраля мне написала Стефания.

Сообщение пришло в личные сообщения социальной сети.

Сначала я не поверила глазам.

Ее фотография появилась вверху экрана, а под ней стояло короткое:

«Эвелина, добрый день. Думаю, нам стоит поговорить».

Я несколько минут смотрела на телефон.

Потом открыла сообщение.

«Я понимаю, что ситуация неприятная, но мне кажется неправильным, что вы вмешались в мой брак, не зная всех обстоятельств. Мы с Всеволодом собирались решить все спокойно. Сейчас Родион очень тяжело переживает. Надеюсь, вы понимаете, что ваши действия только усугубили ситуацию».

Я перечитала сообщение.

Потом еще раз.

Слово «усугубили» особенно бросалось в глаза.

Мне захотелось ответить немедленно.

Написать, что я ничего не усугубляла. Что семь месяцев они с Всеволодом делали то, что считали нужным, не спрашивая нас с Родионом.

Что мой муж еще недавно спокойно сидел напротив меня и объяснял, почему больше не любит.

Что я теперь просыпаюсь по ночам и не могу понять, какие воспоминания были настоящими.

Я набрала длинный ответ.

Потом стерла.

Села за стол.

Сделала несколько глубоких вдохов.

И написала коротко:

«Стефания, мне известно о ваших отношениях с моим мужем из его собственного признания. Родион — ваш супруг, и я считаю, что он имел право знать правду. Я не собираюсь обсуждать с вами ваши отношения. Прошу больше не писать мне по этому поводу».

Отправила.

Ответ пришел почти сразу.

«Вы не знаете всей картины».

Я посмотрела на экран.

Наверное, она была права.

Я действительно не знала всей картины.

Не знала, что Всеволод обещал ей.

Не знала, как давно она была несчастлива в браке.

Не знала, кто первым предложил встречаться тайно.

Но я знала достаточно.

Мой муж изменял мне семь месяцев.

Ее муж не знал об этом.

И теперь оба узнали правду.

Я закрыла переписку.

Больше Стефании не отвечала.

Вечером позвонила Дина.

— Эвелина, привет. Завтра нужно будет на десять минут встретиться по расписанию. Сможешь?

— Да. Что случилось?

— Ничего страшного. Просто на следующей неделе художественная студия хочет перенести занятия, а у нас один коридор общий. Нужно согласовать время.

— Хорошо.

Дина помолчала.

— И еще хотела спросить. У тебя с арендой все нормально?

Я насторожилась.

— Да. А что?

— Просто ты раньше говорила, что собираешься расширять группы, а потом как-то замолчала.

Я почувствовала облегчение.

— Пока не знаю. Сначала нужно посмотреть, сколько людей останется после первого месяца.

— Правильно. Не торопись.

Мы договорились встретиться на следующий день.

После разговора я села за ноутбук и начала искать квартиры в аренду.

Не потому, что уже окончательно решила съехать из нашего дома.

Просто мне нужно было понять, сколько стоит жилье, которое я смогу оплачивать сама.

Я открыла несколько объявлений.

Однокомнатная квартира недалеко от центра.

Небольшая студия возле парка.

Еще одна квартира с мебелью, которая выглядела так, будто ее не меняли лет двадцать.

Я записала цены.

Посчитала стоимость аренды, коммунальных платежей и продуктов.

Пришлось снова открыть таблицу доходов.

Если клуб будет работать стабильно, если индивидуальные занятия останутся, если я не стану тратить лишнее, мне должно хватить.

Но запас получался небольшим.

Я смотрела на цифры и вдруг почувствовала страх.

Не красивый, не романтический.

Обычный страх взрослого человека, который собирается впервые за много лет самостоятельно оплачивать всю свою жизнь.

Я вспомнила, как Всеволод говорил, что мне не о чем беспокоиться.

Возможно, он действительно верил в это.

Но мне хотелось больше не зависеть от того, что он считает достаточным для моего спокойствия.

Я сохранила три объявления.

Потом закрыла ноутбук.

***

Двадцать седьмого февраля я приехала в центр раньше обычного.

Дина уже ждала меня возле комнаты.

— Привет. Смотри, что придумали.

Она показала новый вариант расписания.

Одна из художественных групп хотела перенести занятия на пятницу. Это означало, что в коридоре иногда будут пересекаться дети и взрослые ученики.

Мы обсудили варианты.

Я предложила начинать свою группу на пятнадцать минут позже.

Дина посмотрела на меня.

— Тебе удобно?

Я задумалась.

Раньше я бы согласилась сразу.

Теперь открыла календарь.

Проверила, успею ли после занятия вернуться домой и подготовиться к следующему дню.

Потом посмотрела на транспортное расписание одной из учениц, которое та недавно присылала.

— Не всем подойдет, — сказала я. — У меня двое приезжают после работы из другого района. Если начинать позже, они будут возвращаться домой почти в десять.

— Тогда не будем.

— Можно перенести детскую группу на другой день?

Дина кивнула.

— Поговорю с преподавателем.

Мы еще несколько минут обсуждали расписание.

Потом она посмотрела на меня внимательнее.

— Эвелина, ты похудела?

Я невольно улыбнулась.

— Не знаю. Наверное.

— Ты ешь вообще?

— Ем.

— Хорошо ешь?

Я подумала о вчерашнем ужине из йогурта и двух печений.

— Не очень.

Дина вздохнула.

— Пойдем, я тебя накормлю.

— У меня через час ученики.

— Успеем.

Она почти силой увела меня в маленькое кафе на первом этаже соседнего здания.

Я заказала суп и кусок хлеба.

Дина взяла салат и кофе.

Когда мы сели за стол, она спросила:

— Ты уже разговаривала с юристом?