Измена генерала. Ненужная жена больше не плачет

— Договор обязательно. Мне тоже спокойнее, когда все официально и понятно. Залог равен месячной оплате. При выезде возвращаю, если все в порядке.

Мы обсудили коммунальные платежи, передачу показаний счетчиков и срок предупреждения о выезде.

Хозяйка оказалась человеком обстоятельным. Показала, где перекрывается вода, где лежат запасные ключи и как работает замок входной двери.

— Вы одна будете жить? — уточнила она.

— Да.

— Мужчина иногда приходить будет?

Я замерла.

Потом поняла, что она просто спрашивает о возможных жильцах.

— Пока не знаю. Но постоянно жить буду одна.

— Гостей приводить не запрещаю. Мне главное, чтобы не устраивали шумных компаний.

— Этого точно не будет.

Она посмотрела на меня с легким любопытством.

— Вы из другого города?

— Нет. Из Реченска.

— Просто переезжаете?

Я помедлила.

— Да. Просто переезжаю.

Вера Григорьевна не стала расспрашивать.

И я была ей за это благодарна.

Мы договорились, что на следующий день встретимся для подписания договора, если я окончательно решу снимать квартиру.

Когда я вышла на улицу, позвонила Марине.

— Я квартиру нашла.

— Где?

— На Садовой. Восемнадцатый дом.

— Так это же совсем рядом!

— Пятнадцать минут пешком.

— Отлично. И транспорт нормальный. Будешь своим ходом на работу добираться, если машину когда-нибудь в ремонт отдашь.

Я рассмеялась.

— Марина, ты уже все продумала.

— Я практичная женщина. А ты, судя по голосу, сегодня тоже начинаешь такой становиться.

После разговора я села в машину.

Открыла банковское приложение.

Прикинула еще раз.

Двадцать восемь тысяч за первый месяц.

Столько же залог.

Пятнадцать с половиной тысяч за рабочее место.

Перевозка вещей и оборудования — предварительно около десяти тысяч.

Оставались продукты, топливо, обязательные текущие расходы.

Я могла себе это позволить.

Не без тревоги.

Не без необходимости следить за деньгами.

Но могла.

И от этого было одновременно страшно и хорошо.

В шесть вечера приехала Алина.

Это была та самая клиентка, чью воскресную примерку я перенесла.

Она пришла вовремя, немного запыхавшаяся, с сумкой для обуви.

— Наталья Викторовна, здравствуйте. Как вы?

Я улыбнулась.

— Спасибо, уже лучше. Проходите.

Она примерила платье, и мы почти час разбирались с посадкой в области талии.

Работа требовала внимания.

Я проверяла линии, отмечала булавками лишние миллиметры, просила Алину повернуться боком, поднять руки, пройтись по комнате.

На какое-то время все остальное отошло на второй план.

Не потому, что я забыла о Викторе.

Просто здесь существовала задача, которую я умела решать.

Нужно было правильно посадить платье.

И я знала как.

— Теперь совсем другое дело, — сказала Алина, рассматривая себя в зеркале. — А то я уже испугалась, что оно мне не подходит.

— Подходит. Просто нужно было убрать лишнее в боковых швах.

— Вы волшебница.

Я покачала головой.

— Нет. Просто двадцать лет этим занимаюсь.

После ее ухода я аккуратно повесила платье в чехол.

Проверила список заказов.

Ничего срочного на среду не было.

Значит, я действительно могла перевезти оборудование без нарушения договоренностей с клиентками.

Я написала двум женщинам, с которыми были назначены примерки на следующей неделе, что адрес изменится. Обе подтвердили, что приедут.

Затем поднялась в спальню и достала дорожную сумку.

Виктор появился в дверях почти сразу.

— Ты куда-то собираешься?

Я положила на кровать несколько футболок.

— Да.

— Наташа.

Он произнес мое имя таким тоном, каким обычно обращался ко мне, когда считал, что я совершаю очевидную глупость.

Я выпрямилась.

— Что?

— Давай еще раз поговорим.

— О чем?

— О твоем переезде. Ты понимаешь, что это лишние расходы? У нас есть дом. Можешь спокойно жить здесь, сколько захочешь.

— Я не хочу.

— Ты же не обязана постоянно со мной общаться. Можем разойтись по разным комнатам, пока все не уладится.

Я посмотрела на него.

— Витя, ты сам слышишь, что предлагаешь?

— Вполне разумный вариант.

— Для тебя.

— И для тебя тоже.

Я молчала.

Он оглядел сумку.

— Квартиру уже нашла?

— Да.

— Где?

— В городе.

— Я спрашиваю адрес.

Я застегнула карман сумки.

— Садовая, восемнадцать.

Он немного удивился.

— Там же старый дом.

— Обычный дом. Квартира чистая.

— И сколько стоит?

Я назвала сумму.

Виктор присвистнул.

— Двадцать восемь тысяч в месяц за однокомнатную квартиру? Наташа, это же бессмысленно.

— Я посчитала расходы.

— Могла бы потратить эти деньги на что-нибудь полезное.

— Например?

Он не ответил.

Я вернулась к шкафу.

Виктор прошел в комнату.

— А работу куда переведешь?

— В ателье Марины.

— Той самой, с которой ты когда-то вместе костюмы шила?

— Да.

— Ты же всегда говорила, что лучше работать дома.

— Раньше мне здесь было удобно.

— А теперь вдруг стало неудобно?

Я закрыла шкаф.

— Витя, пожалуйста, перестань.

Он помолчал.

— Я просто не понимаю, зачем тебе себя так наказывать.

Я повернулась к нему.

— Я не наказываю себя. Я хочу спокойно спать, работать и не думать каждый день, где ты был вчера вечером.

Виктор отвел глаза.

Впервые за весь разговор он не нашелся с ответом сразу.

Потом тихо сказал:

— Я не собирался приводить Ларису сюда.

— А я не собираюсь ждать, когда ты передумаешь.

Он резко посмотрел на меня.

— Не надо говорить так, будто я специально хотел тебя унизить.

— Я говорю о том, что не хочу жить вместе.

— Хорошо, — произнес он после паузы. — Хорошо, Наташа. Я понял.

Но по его лицу было видно, что он по-прежнему не верил в серьезность моего решения.

Когда он вышел, я села на кровать.

Руки дрожали.

Еще совсем недавно я бы обязательно догнала его.

Сказала, что не хотела обидеть.

Объяснила, что понимаю его позицию.

Может быть, даже предложила компромисс.

Теперь мне хотелось одного: закончить собирать вещи.

Во вторник утром я подписала договор аренды квартиры.

Вера Григорьевна пришла с двумя экземплярами, заранее распечатанными и аккуратно сложенными в папку.

Мы проверили данные, составили акт о состоянии мебели и техники. Я перевела первый платеж и залог.

Хозяйка вручила мне ключи.

— Все. Можете заезжать.

Я держала их на ладони.

Два обычных ключа на металлическом кольце.

Никакой торжественности.

И все-таки я несколько секунд не могла отвести от них взгляд.

— Если что-то будет не так, звоните, — сказала Вера Григорьевна. — Только лучше не после одиннадцати вечера.

— Конечно.

Я поблагодарила ее и вышла.

На улице остановилась возле машины.

Проверила карман сумки.

Ключи были там.

Я достала их еще раз.

Потом рассмеялась над собой.

Сорок три года.

Я впервые самостоятельно сняла квартиру, в которой собиралась жить одна.

В двадцать лет я переехала к Виктору.

Потом переезжала вместе с ним.

И каждый раз вопрос нового жилья был связан с его службой, назначением, возможностями.

Теперь адрес выбрала я.

Днем Марина прислала договор на рабочее место. Мы еще раз обсудили условия и договорились встретиться в среду до приезда грузчиков.

Перевозчиков я нашла по рекомендации одной из клиенток.

Объяснила, что нужно перевезти бытовые вещи и профессиональное швейное оборудование. Менеджер уточнил размеры, вес машинки и наличие лифта.

Я отправила фотографии.

Он назвал стоимость с учетом разборки и аккуратной упаковки оборудования.

Сумма оказалась немного выше, чем я рассчитывала, но я согласилась.

Экономить на перевозке дорогой машинки было бы глупо.

К вечеру я собрала большую часть вещей.

Одежду.

Обувь.

Рабочие инструменты.

Документы.

Несколько книг.

Старую фотографию Полины, на которой она сидела на кухонном полу среди пластмассовых контейнеров и очень серьезно держала в руках деревянную ложку.

Я нашла ее в ящике комода.

На обороте Виктор когда-то написал:

«Наша главная хозяйка».

Снимок был сделан, когда Полине исполнилось два года.

Я долго смотрела на эту надпись.

Потом положила фотографию в сумку.

Общие альбомы оставила.

Не потому, что они перестали быть мне дороги.

Просто сейчас я не могла разбирать двадцать три года жизни по страницам.

Виктор заглянул в рабочую комнату, когда я упаковывала нитки.

— Машинки тоже забираешь?

— Да.

Он посмотрел на большую коробку возле стола.

— Это же тяжелое оборудование.

— Грузчики приедут завтра.

— Ты все уже организовала?

— Да.

— Могла бы сказать. Я бы помог.

Я закрепила скотчем край коробки.

— Спасибо, но я договорилась.

Он несколько секунд наблюдал за мной.

— Ты правда не собираешься передумать?

Я подняла голову.

— Нет.

Виктор прошелся по комнате.

Остановился возле манекена, на котором висела пробная часть Полининого платья.

— А это?

— Заберу. Дошью уже на новом месте.

— Полина знает?

— Да.

— Она сегодня со мной разговаривала.

Я замерла.

— И?

Он посмотрел в окно.

— Очень злая.

— Ей больно.

— Она наговорила много лишнего.

Я снова занялась коробкой.

— Это ваши отношения. Я не буду их обсуждать.

— Ты ведь понимаешь, что она сейчас под твоим влиянием?

Я медленно выпрямилась.

— Витя, если ты хочешь наладить отношения с дочерью, тебе придется разговаривать с ней самой. Не со мной.

Он недовольно сжал губы.

— Я с ней и разговаривал.

— Тогда продолжай.

Виктор отвернулся.

— Она сказала, что Ларису на свадьбе видеть не хочет.

— Я знаю.

— И что ты думаешь?

— Думаю, это ее свадьба.

— Ты же понимаешь, как все будет выглядеть?

Я посмотрела на мужа.

— Для кого?

— Для людей.

— Я сейчас меньше всего думаю о том, как все выглядит для людей.

Виктор вздохнул.

— Тебе легко говорить.

Я чуть не рассмеялась.

Легко.

Последние три дня я почти не ела, спала по несколько часов, считала деньги, искала квартиру, договаривалась о переезде и пыталась не расплакаться перед клиентками.

И ему казалось, что мне легко.

Но спорить я не стала.

— Мне нужно закончить упаковку, — сказала я.

Он вышел.

Я закрыла коробку и села на стул.

Только теперь я почувствовала, как сильно устала за эти три дня.

Хотелось лечь прямо на пол и никуда больше не идти.

Не собирать вещи.

Не объяснять.

Не считать.

Пусть кто-нибудь другой решит, как жить дальше.

Я посмотрела на манекен с платьем Полины.

Потом на коробки.

И заставила себя встать.

Оставалось совсем немного.

Ночью я почти не спала.

Лежала в нашей спальне, слушала редкие звуки из коридора и думала о том, как завтра выйду из дома.

Нужно ли будет что-нибудь сказать Виктору?

Обнять его?

Пожелать спокойной жизни?

Я перебирала возможные слова, но все казались неподходящими.

Утром выяснилось, что никаких особенных слов не требуется.

Грузчики приехали без пяти десять.

Двое мужчин в рабочей одежде представились, осмотрели оборудование и начали переносить коробки.

Я показывала, что нужно брать, а что оставить.

Виктор вышел из кабинета, посмотрел на происходящее и предложил помочь снять дверцу со шкафа, чтобы удобнее было вынести стол.

Грузчики справились без этого.

Он немного постоял в коридоре, потом ушел.

Я вынесла из спальни последнюю сумку.

На кровати лежало покрывало.

Моя половина шкафа опустела, но в ванной еще оставались полотенца, а в комоде — вещи, которые не понадобились бы мне в ближайшие недели.

Я не собиралась за один день вывезти из дома всю свою жизнь.

И не отказывалась от дома как от имущества.

Просто уезжала.

Виктор ждал внизу.

— Все?

— Пока да. Остальное заберу позже.

Он кивнул.

— Ты ключи оставишь?

Я посмотрела на него.

— Нет. Это и мой дом, Витя. Мы еще не решили имущественные вопросы.

— Я просто спросил.

— Я тоже не собираюсь приезжать без предупреждения.

Он потер ладонью подбородок.

— Ладно.

Я взяла сумку.

Мы стояли друг напротив друга.

Мне вдруг захотелось, чтобы он сказал хоть что-нибудь настоящее.

Не про деньги.

Не про свадьбу.

Не про необходимость вести себя разумно.

Просто признал, что наш брак закончился.

Но Виктор произнес:

— Если что понадобится, звони.

Я кивнула.

— Хорошо.

И вышла.

Возле машины я остановилась.

Дом стоял тихий, залитый утренним солнцем.

На крыльце лежал коврик, который мы купили в прошлом году. Вдоль дорожки росли мои гортензии.

Я вспомнила, как весной просила Виктора помочь пересадить один куст.

Он обещал.

Потом забыл.

Я сама перенесла куст к забору, и он, к моему удивлению, прекрасно прижился.

Сейчас возле него распускались первые цветы.

Я посмотрела на них несколько секунд.

Потом села в машину.

Водитель грузовика ждал у ворот.

Я махнула ему рукой и поехала впереди.

До ателье Марины мы добрались примерно за двадцать минут.

Она уже была на месте.

Помогла открыть двери, показала грузчикам, куда ставить стол и машинки.

— Только осторожнее с этим, — сказала она, указывая на парогенератор. — Штука дорогая.

— Мы в курсе, — ответил один из мужчин. — Нам все объяснили.

Я проверяла коробки, отмечала в списке, что уже привезли.

Марина то уходила к своим заказам, то возвращалась посмотреть, как продвигается работа.

Когда оборудование установили, я включила машинку.

Проверила ход.

Все работало.

Я опустилась на стул.

— Ну что? — спросила Марина.

— Кажется, получилось.

Она протянула мне стакан воды.

— Еще бы не получилось. Ты все заранее организовала.

Я выпила почти весь стакан.

— Мне кажется, я сейчас усну прямо здесь.

— Не надо. У меня клиентка через час, испугается.

Я засмеялась.

Впервые за несколько дней по-настоящему.

Потом мы подписали договор, я получила ключ от своего шкафа и забрала у грузчиков документы об оплате.

Оставалось отвезти бытовые вещи в квартиру.

Вера Григорьевна заранее подсказала, где остановить грузовик, чтобы не перекрыть проезд.

Мужчины занесли коробки, сумки и небольшой комод, который я купила когда-то на собственные деньги и решила забрать.

Я расплатилась, поблагодарила их и закрыла дверь.

В квартире стало тихо.

На полу стояли коробки.

Возле стены — сумки.

На кухонном столе лежали ключи.

Я сняла обувь и прошла в комнату.

Открыла окно.

Из двора доносились голоса детей и шум машины, которая медленно выезжала с парковки.

Пахло чистящим средством и деревянной мебелью. К этому запаху я еще не привыкла.

Я не знала, куда лучше поставить книги.

Не знала, в какой ящик убрать документы.

Зато знала, что никто не войдет сейчас и не спросит, почему я еще не приготовила обед.

И что вечером мне не придется ждать мужа.

От этой мысли стало неожиданно пусто.

Я достала из сумки телефон.

Полина написала:

«Мам, ты уже переехала?»

«Да. Все нормально. Сейчас разбираю вещи».

«Может, мы с Ильей приедем помочь?»

Я посмотрела на коробки.

Помощь действительно пригодилась бы.

Но Полина и так была измучена последние дни.

«Спасибо, солнышко. Сегодня сама справлюсь. Коробок немного. Лучше встретимся вечером, как договаривались».

Она прислала сердечко.

Вечером у нас была запланирована встреча по свадебным вопросам.

Еще до моего ухода из дома Илья предложил собраться с родителями и сверить список гостей для предварительного расчета ресторана.

Виктор сообщил, что сегодня не сможет.

Алексей Белов, отец Ильи, обещал приехать.

Мы решили не отменять встречу.

Я посмотрела на часы.

До нее оставалось три часа.

Успела разобрать одежду, застелить кровать и поставить на кухонную полку две чашки.

Одну белую, с синей полоской.

Другую обычную, купленную несколько лет назад для работы.

Потом сходила в магазин возле дома.

Купила хлеб, молоко, яйца, сыр, яблоки и маленькую пачку кофе.

У кассы вдруг вспомнила, что Виктор любил определенный сорт колбасы.

Я даже посмотрела в сторону холодильника.

Потом отвернулась.

Мне не нужно было покупать ему колбасу.

В моей новой квартире никто ее не ждал.

По дороге обратно я заплакала.

Не сильно, всего несколько слез, которые удалось быстро вытереть.

Мне было жалко себя.

Жалко нашу общую жизнь.

Жалко женщину, которая еще неделю назад составляла список продуктов для семьи и не знала, что ее муж уже планирует привести любовницу на свадьбу дочери.

Но возвращаться я не хотела.

Это было самым важным.

Встречаться договорились в небольшом кафе неподалеку от ресторана.

Я пришла за пять минут до назначенного времени.

Полина уже сидела за столиком с Ильей.

Он поднялся, когда увидел меня.

— Здравствуйте, Наталья Викторовна.

— Привет, Илюша.

Я обняла его.

Илья был высоким, худощавым, с темными волосами и серьезным лицом. Знакомились мы с ним давно, когда он еще учился. Первое время он обращался ко мне исключительно по имени-отчеству, хотя я несколько раз предлагала называть просто Натальей.

Теперь я перестала настаивать.

— Как переезд? — спросил он.

— Нормально. Все перевезла.

— Машинки целые?

Я удивилась.

— Да. А ты откуда знаешь?

— Полина рассказывала, что вы за них переживали.

Он улыбнулся.

— Если что-то понадобится прикрутить или перенести, скажите. У меня завтра после работы свободно.

— Спасибо, Илюша. Пока все на месте.

Полина подвинулась, освобождая мне стул.

Она выглядела уставшей, но уже не такой растерянной, как в воскресенье.

— Мам, ты поела?

Я посмотрела на нее.

— Полина, я взрослая женщина.

— Я знаю. Но ты ответь.

Мы обе невольно улыбнулись.

— Поела. Даже продукты купила.

— Вот и хорошо.

Через несколько минут пришел Алексей Белов.

Я видела его прежде несколько раз, в основном на семейных встречах.

Он был крепким мужчиной среднего роста, с короткими темными волосами, в которых уже заметно серебрилась седина. Одет просто: светлая рубашка с закатанными рукавами, темные брюки, часы на кожаном ремешке.

На руке возле большого пальца виднелся небольшой старый шрам.

— Добрый вечер, — сказал он, подходя к столу. — Извините, немного задержался.

— Пап, ты вовремя, — ответил Илья.

Алексей пожал мне руку.

— Наталья, здравствуйте.

— Добрый вечер.

Он сел напротив сына и положил на стол телефон.

— Ну что у нас по гостям?

Илья достал распечатки.

— Хотели проверить количество с вашей стороны. А то в прошлый раз мы забыли про тетю Галю.

— Не забыли. Я просто еще не знал, сможет ли она приехать.

— Теперь знаешь?

— Да. Она будет. С мужем.

Полина сделала пометку в списке.

Разговор пошел довольно спокойно.

Мы сверяли фамилии, уточняли детей, приглашенных родственников, обсуждали, кому удобнее сидеть рядом, а кого лучше рассадить подальше друг от друга.

Я знала почти всех гостей со стороны Виктора.

И вдруг поняла, что теперь совершенно не представляю, как быть с некоторыми из них.

Его бывшие сослуживцы.

Общие друзья.

Жены знакомых, с которыми мы годами встречались на праздниках.

Кто-то уже знал об измене?

Кто-то давно видел Виктора с Ларисой?

Эти мысли мешали сосредоточиться.

— Наталья Викторовна? — позвал Илья.

Я подняла голову.

— Да?

— Тетю Валю с мужем оставляем?

— Конечно. Они же уже подтвердили.

— Просто они из списка Виктора Николаевича.

Я посмотрела на распечатку.

— Оставляем. Это друзья нашей семьи.

Полина осторожно коснулась моей руки.

— Мам, если тяжело, давай я сама все проверю.

— Нет, все нормально.

Я попыталась улыбнуться.

Алексей посмотрел на нас, но ничего не спросил.

Мы продолжили.

Через несколько минут выяснилось, что со стороны Виктора пока не подтверждены еще несколько гостей. Чтобы точнее рассчитать бюджет, нужно было получить их ответы.

— Я попробую с ним поговорить завтра, — сказала Полина.

Илья кивнул.

— Давай.

Мне стало неловко.

Я посмотрела на Алексея.

— Извините, что у нас сейчас такая путаница. Семейные обстоятельства все усложнили.

Он поднял глаза от списка.

— Вы за что сейчас извиняетесь?

Я растерялась.

— Ну... За то, что мы не можем нормально определиться.

— Так мы ведь именно для этого и собрались. Список уточняем.

— Да, но...

Он посмотрел на распечатку.

— С моей стороны тоже двое пока не ответили. Я им завтра позвоню. Не вижу особенной проблемы.

Я замолчала.

Алексей не улыбался снисходительно, не пытался утешать меня.

Кажется, он и правда не видел причины извиняться за вопрос, который можно решить телефонным звонком.

И мне вдруг нечего было ответить.

Полина взяла список.

— Тогда так. Я завтра звоню папе и спрашиваю по его гостям. Илья проверяет своих коллег. А вы, Алексей Сергеевич, уточните тетю Галю и дядю Борю.

— Галю уже уточнил, — ответил он. — Борису завтра наберу.

— Хорошо.

Я посмотрела на дочь.