Измена генерала. Ненужная жена больше не плачет

Я тогда еще подумала, что им есть о чем поговорить. Они оба знали многих людей из одного круга, оба легко заводили знакомства.

Через несколько недель Лариса попросила меня укоротить ей платье.

Я согласилась.

Она приехала в субботу, долго крутилась перед зеркалом, хвалила мою работу и спрашивала, где я покупаю хорошие молнии.

Я взяла с нее обычную цену, но еще исправила перекос на боковом шве, хотя мы об этом не договаривались.

Просто мне хотелось сделать хорошо.

— Я ей платье переделывала, — сказала я.

Виктор нахмурился.

— Какое платье?

— Ты даже не помнишь.

— Наташа, у нее много платьев. Откуда мне знать?

Я не стала объяснять.

Не хотела рассказывать мужу, чем занималась его любовница в моей рабочей комнате.

— Ты уже сказал ей, что придешь с ней на свадьбу?

— Я пообещал, что больше не буду делать вид, будто между нами ничего нет.

— Значит, пообещал.

— Да.

— А Полину спросил?

— Пока нет.

— То есть ты дал Ларисе обещание, а теперь хочешь, чтобы мы с дочерью его выполнили?

Виктор недовольно выдохнул.

— Я не хочу, чтобы мой приход с ней превращался в скандал. Поэтому и говорю заранее.

— На свадьбу ее пригласили не потому, что она твоя женщина. Мы приглашали ее как знакомую семьи.

— Теперь ситуация изменилась.

— Для меня она изменилась полчаса назад.

Муж потер лицо ладонями.

Впервые за весь разговор он выглядел растерянным.

— Послушай, Наташ. Я понимаю, что поступил некрасиво. Можешь злиться, можешь не разговаривать со мной какое-то время. Я не собираюсь делать вид, что все правильно. Но ведь и дальше так жить нельзя.

— Как так?

— Когда мы друг другу уже почти чужие.

Я посмотрела на него.

— Я не считала тебя чужим.

Он отвел глаза.

В этот момент мне почему-то стало очень стыдно.

Не за него.

За себя.

За то, что я одна продолжала жить в браке, которого, оказывается, уже не существовало для второго человека.

Будто я приходила каждый вечер в закрытый магазин, включала свет, наводила порядок и не замечала таблички на двери.

Хотя никакой таблички не было.

Мне просто не сказали.

— Ты ее любишь? — спросила я.

Виктор долго молчал.

Потом ответил:

— Да. Думаю, люблю.

Я кивнула.

Странно, но именно этот ответ я восприняла спокойнее всего.

Возможно, потому что после почти года отношений было бы еще унизительнее услышать, что все происходило просто так.

— А меня?

Он посмотрел на меня с таким выражением, что я уже знала ответ.

— Ты мне очень дорога, Наташа.

Я отвернулась.

Он продолжил:

— Мы столько лет вместе. У нас дочь, дом, общая жизнь. Я никогда не перестану считать тебя близким человеком.

— Но женой больше не хочешь.

Он помолчал.

— Да.

Мне захотелось выйти из комнаты.

Прямо сейчас.

Надеть обувь, взять сумку и уйти куда угодно, лишь бы не видеть его лицо.

Но я осталась сидеть.

— И что ты предлагаешь дальше?

Виктор будто обрадовался вопросу.

Он выпрямился.

— Во-первых, ничего не нужно делать сгоряча. Свадьба через два месяца. Полина сейчас и так нервничает. Давай проведем ее нормально, а потом спокойно решим все остальное.

Я смотрела на него.

— То есть еще два месяца мы должны жить как раньше?

— Не обязательно совсем как раньше. Мы можем обсудить, как будет удобнее.

— Кому?

— Нам обоим.

— А Лариса где будет?

Он нахмурился.

— При чем здесь это?

— Ты собираешься приходить к ней, а вечером возвращаться сюда?

— Пока можно оставить все так, как есть. Но я не хочу больше скрывать отношения.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

До этого была боль, растерянность, страх.

А теперь злость.

— Значит, все останется как раньше, только я буду знать, куда ты ездишь?

— Наташа, не передергивай.

— Я пытаюсь понять твой план.

Он встал.

— Я хочу решить вопрос достойно. Без грязи, без скандалов и обвинений. Дом есть, деньги есть. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Я не собираюсь бросать тебя на произвол судьбы.

— Как благородно.

— Не надо этого тона.

— А каким тоном мне с тобой разговаривать?

Он сжал губы.

— Я понимаю, что ты обижена.

— Я не обижена, Витя.

Он посмотрел на меня.

Я сама не знала, что хотела сказать дальше.

Мне было больно. Страшно. Я чувствовала себя обманутой и совершенно не представляла, как проснусь завтра утром в этом доме.

Но слово «обижена» казалось слишком маленьким.

Будто он забыл о годовщине или не приехал вовремя за мной в магазин.

— Ты почти год жил с другой женщиной, — сказала я. — А я ничего не знала. Я разговаривала с ней, приглашала в дом, шила ей платье. И теперь ты предлагаешь мне еще два месяца вести себя нормально, чтобы тебе было удобно.

— Не мне. Нашей дочери.

— Полина вообще знает, что происходит?

— Нет.

— Тогда не прикрывайся ею.

Мы замолчали.

Виктор подошел к столу, собрал листы со списком гостей и сложил их в ровную стопку.

Даже сейчас он не мог оставить бумаги разбросанными.

— Я сегодня не хотел ругаться, — произнес он.

— А чего ты хотел?

— Поговорить.

— Ты поговорил.

Он посмотрел на часы.

Было около половины девятого.

Я знала, что в это время Виктор обычно смотрел новости.

Двадцать три года я знала, что он делает вечером.

Теперь не знала, где он проводил почти год своей жизни.

— Наташ, давай завтра продолжим. Сейчас мы оба на эмоциях.

Я поднялась.

— Я не хочу завтра продолжать этот разговор.

— Хорошо. Когда будешь готова.

— И еще.

Он остановился.

— Не обещай Ларисе ничего от имени Полины. И от моего тоже.

— Я услышал.

Я пошла к двери.

Уже в коридоре Виктор окликнул меня:

— Наташа.

Я обернулась.

— Что?

Он помедлил.

— Я не хотел причинить тебе столько боли.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Но ты же понимал, что причиняешь.

Он ничего не ответил.

Я поднялась наверх.

* * *

В спальне пахло нашим обычным порошком для белья.

На тумбочке Виктора лежала книга, которую он начал читать две недели назад. Рядом — очки и упаковка таблеток от давления.

На моей стороне стояла маленькая лампа. Ее мы купили на распродаже лет семь назад. Виктор тогда ворчал, что она слишком дорогая для такой ерунды, а потом сам прикрутил к ней новый выключатель, когда старый сломался.

Я стояла посреди комнаты и смотрела на все эти вещи.

Мне хотелось найти хоть что-нибудь, что уже выглядело чужим.

Но ничего не изменилось.

На дверце шкафа висел мой домашний халат. На спинке кресла лежала вчерашняя футболка Виктора. На полу возле окна стоял пакет с новыми полотенцами.

Вечером я собиралась убрать их в ванную.

Теперь не могла заставить себя даже подойти к пакету.

Я села на кровать.

Завтра нужно было сделать несколько рабочих звонков, проверить заказ ткани и договориться с Полиной о следующей примерке.

Во вторник Виктору понадобился бы костюм.

В пятницу к нам собиралась приехать его мать.

Я все это знала.

И не понимала, какое отношение теперь имею к его костюму, матери и пятничному ужину.

Телефон завибрировал.

Полина.

«Мам, мы посмотрели меню. Илья хочет выбрать рыбу вместо мяса для одного горячего. Это нормально?»

Я прочитала сообщение два раза.

Рыба вместо мяса.

Мне хотелось ответить ей что-нибудь обычное. Спросить, вкусная ли рыба, уточнить гарнир, напомнить, что у тети Любы аллергия на некоторые продукты.

Я открыла клавиатуру.

Написала:

«Конечно, солнышко. Это ваша свадьба. Выбирайте, что вам нравится».

Отправила.

Через минуту дочь прислала сердечко и фотографию маленького десерта, который они попробовали в ресторане.

«Смотри, какие красивые. Думаем такие на сладкий стол».

Я увеличила фотографию.

На белой тарелке стояли три маленьких пирожных.

Одно было розовое.

Я вдруг вспомнила, как Полина в шесть лет заявила, что выйдет замуж только в розовом платье, потому что белое слишком скучное.

Виктор тогда сказал, что к ее свадьбе мы успеем заработать на платье любого цвета.

Она рассмеялась и обняла его за шею.

Я положила телефон на кровать.

Слезы начались неожиданно.

Сначала я просто закрыла лицо ладонями.

Потом не смогла остановиться.

Я плакала так, что пришлось несколько раз вставать за водой. Болела голова, першило в горле. Я пыталась дышать ровно, но каждый раз вспоминала какую-нибудь мелочь и начинала снова.

Наш первый Новый год вместе.

Полина с температурой под сорок.

Виктор, который ночью возил меня в больницу после падения на скользкой лестнице.

Его руки на моей талии, когда мы танцевали на юбилее друзей.

Его голос из сегодняшней гостиной.

«На свадьбу я приду с Ларисой».

Я не знала, как совместить все это в одном человеке.

Самое страшное заключалось в том, что хорошее никуда не исчезало.

Я не могла заставить себя забыть, как он обо мне заботился. Не могла объявить двадцать три года брака сплошным несчастьем.

Я была счастлива.

Не каждый день, не каждую минуту.

Но была.

А теперь выходило, что последние месяцы я просто не знала, в какой жизни нахожусь.

Я встала и подошла к зеркалу.

Лицо распухло. Под глазами появились красные пятна. Волосы выбились из заколки.

Мне было сорок три.

Я никогда особенно не боялась своего возраста. У меня была хорошая кожа, я следила за собой, любила красивые вещи, хотя чаще покупала их другим, чем себе.

Но сейчас я разглядывала каждую морщинку.

Ларисе было сорок.

Всего на три года меньше.

Я знала, что она красивая женщина. Умела одеваться, всегда делала укладку, уверенно разговаривала с мужчинами.

Мне стало стыдно за то, что я вообще начала сравнивать нас.

Я отвернулась от зеркала.

Если Виктор любил другую, разве имело значение, насколько хорошо я выглядела?

И почему первым делом я решила искать недостатки в себе?

Внизу хлопнула дверь.

Я подошла к лестнице.

Виктор поднимался с подушкой и пледом.

Увидев меня, остановился.

— Я сегодня в гостевой посплю.

Я кивнула.

Он посмотрел на мое лицо и немного растерялся.

— Наташ...

— Не надо.

— Может, принести тебе воды?

— У меня есть.

— Хорошо.

Он постоял еще несколько секунд.

Потом пошел в гостевую комнату.

Я закрыла дверь спальни.

И только тогда заметила, что продолжаю держать в руке телефон.

На экране висело сообщение от клиентки.

«Наталья Викторовна, добрый вечер. Завтра в одиннадцать все в силе?»

Я посмотрела на себя в зеркало еще раз.

Завтра я не смогу нормально провести примерку.

Мне нужно было выспаться хотя бы несколько часов, прийти в себя, перестать плакать от одного взгляда на знакомую вещь.

Я открыла переписку.

«Алина, добрый вечер. Извините, пожалуйста, у меня возникли семейные обстоятельства. Можно перенести примерку на понедельник, на шесть вечера? По срокам мы ничего не потеряем».

Ответ пришел почти сразу.

«Конечно. Надеюсь, у вас все хорошо».

Я долго смотрела на эти слова.

Потом написала:

«Спасибо за понимание. В понедельник буду вас ждать».

Телефон снова зазвонил.

На этот раз высветилось имя моей свекрови.

Я не ответила.

Не потому, что сердилась на нее. Анна Павловна ничего мне не сделала.

Просто не могла сейчас разговаривать.

Через минуту пришло сообщение:

«Наташенька, привет. Ты завтра дома? Хотела заехать, кое-что передать Полине».

Я прочитала и положила телефон.

Завтра.

Все хотели что-нибудь завтра.

Приехать, обсудить, передать, договориться.

А я не знала, где буду через неделю.

Эта мысль впервые показалась мне достаточно реальной, чтобы испугаться.

Я оглядела спальню.

В этом доме находились мои вещи, мои ткани, инструменты, фотографии, документы, книги.

Здесь прошли последние двенадцать лет моей жизни.

Я выбирала шторы, красила стены в детской, спорила с Виктором о плитке для ванной. Во дворе сама посадила кусты гортензии.

Я не была здесь гостьей.

Но оставаться с мужем, который собирался открыто встречаться с другой женщиной, казалось невыносимым.

Я не могла представить, как мы будем завтракать за одним столом.

Как он станет спрашивать, что купить в магазине.

Как я буду слышать его телефонные разговоры с Ларисой.

Или как однажды она появится на пороге дома, в который прежде приходила как наша знакомая.

Я села к туалетному столику и открыла нижний ящик.

Там лежала папка с документами, которые я обычно хранила отдельно: мои дипломы, несколько свидетельств, старые договоры аренды рабочего оборудования, банковские выписки.

Я не знала, зачем достала ее.

Наверное, хотела проверить, что у меня вообще есть свое.

Банковская карта.

Небольшие накопления.

Швейные машинки, за которые я сама платила.

Заказы на ближайшие месяцы.

Работа, которую я умела делать.

Я не сидела без денег и не зависела полностью от Виктора.

Но никогда не считала, сколько стоит отдельная жизнь.

Сколько нужно на квартиру, на перевозку оборудования, на рабочее место. Где я буду принимать клиенток, если уйду отсюда?

На кухне съемной квартиры я не смогла бы работать: для больших свадебных платьев и нескольких примерок в неделю нужно больше места.

Нужен был стол. Хороший свет. Место для машинки, оверлока, утюга с парогенератором, манекена.

И еще нужно было понять, как жить дальше.

Я закрыла папку.

Мне хотелось позвонить маме.

Она умерла семь лет назад.

Иногда я до сих пор ловила себя на этом желании. Особенно когда случалось что-то, с чем не знала, как справиться.

Мама никогда не давала быстрых советов. Сначала выслушивала, потом спрашивала, чего я сама хочу.

Я часто злилась на этот вопрос.

Мне казалось, что она просто не желает помочь.

Теперь я бы многое отдала, чтобы снова его услышать.

Я встала, умылась холодной водой и переоделась в домашние брюки.

На часах было почти одиннадцать.

Виктор за стеной разговаривал по телефону.

Я не различала слов.

Услышала только его обычный негромкий голос.

И подумала, что, возможно, он уже рассказывает Ларисе о нашем разговоре.

О том, что наконец сообщил жене.

О том, что теперь все будет проще.

Меня снова затошнило.

Я вернулась в спальню и закрыла дверь плотнее.

На кровати лежал телефон.

Я открыла приложение с объявлениями о недвижимости.

В строке поиска набрала:

«Реченск. Аренда квартиры».

Появились фотографии чужих комнат.

Светлые кухни, маленькие прихожие, диваны, ковры, стиральные машины в ванных.

Одна квартира находилась недалеко от центра, но стоила слишком дорого.

Другая была дешевле, зато до нее пришлось бы ехать через весь город.

Третья выглядела аккуратно: одна комната, небольшая кухня, окно во двор.

Я открыла фотографии.

У окна стоял письменный стол.

Я приблизила снимок, пытаясь понять, можно ли будет убрать его и поставить туда швейную машинку.

Я не собиралась принимать клиенток в квартире, не согласовав это с хозяином. Да и для свадебных платьев требовалось больше места.

Значит, придется искать еще и отдельное помещение для работы.

Я закрыла объявление.

Посмотрела на стоимость аренды следующей квартиры.

Начала считать.

Впервые за весь вечер мысли занялись чем-то, что можно было решить.

Мне было страшно.

Я не знала, смогу ли спокойно рассказать дочери о том, что произошло. Не знала, как буду разговаривать с Виктором завтра. Не знала, хватит ли денег на первые месяцы отдельной жизни.

Но я продолжала листать объявления.

На пятой странице нашлась небольшая квартира с простой мебелью, нормальной кухней и автобусной остановкой неподалеку.

Я сохранила ее в избранное.

Потом еще одну.

И еще.

Из гостевой комнаты донесся звук телевизора.

Я машинально прислушалась, собираясь попросить Виктора сделать потише.

Так делала всегда, когда он мешал мне спать.

Потом передумала.

Выключила звук на телефоне, легла на кровать и снова открыла сохраненные объявления.

Завтра нужно было узнать, сколько стоит аренда рабочего места.

Я вспомнила про Марину, хозяйку небольшого ателье, с которой когда-то вместе работала над большим заказом. Она давно предлагала мне сотрудничать, но я отказывалась: дома было удобнее.

Теперь я открыла ее контакт.

Писать в одиннадцать вечера не стала.

Поставила напоминание на утро.

После этого еще раз посмотрела на фотографии маленькой квартиры возле центра.

Ничего особенного в ней не было.

Обычный стол, два стула, кровать у стены и старый холодильник.

Но я поймала себя на том, что уже представляю, куда поставлю любимую чашку и где буду хранить книги.

И впервые за этот бесконечный вечер подумала не о том, почему Виктор меня разлюбил.

А о том, что мне придется научиться жить без него.

Глава 2. Адрес, который я выбрала

Утром я проснулась от запаха кофе.

Несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, почему так болит голова. За окном шумели деревья, внизу звякнула чашка. Виктор, как обычно по воскресеньям, уже хозяйничал на кухне.

Я повернулась на другой бок и увидела пустую половину кровати.

Вчерашний разговор вспомнился сразу.

Лариса.

Почти год.

Свадьба Полины.

Я села, опустила ноги на пол и некоторое время смотрела на собственные тапочки. Они стояли ровно, носками к кровати. Вчера перед сном я зачем-то их поправила.

На часах было семь сорок.

Спала я от силы три часа. В какой-то момент уснула прямо с телефоном в руке, а проснувшись среди ночи, снова открыла объявления о квартирах. К утру у меня сохранилось девять вариантов.

Восемь оказались неподходящими.

Я еще не позвонила ни по одному номеру, но уже знала, что в квартиру на первом этаже с окнами на оживленную улицу не поеду. И что сорок пять тысяч в месяц платить не смогу, даже если на фотографиях будет идеальная кухня.

Девятый вариант я пока оставила.

В дверь тихо постучали.

— Наташ, ты проснулась?

Я натянула халат.

— Да.

Виктор приоткрыл дверь, но внутрь не вошел.

Он был в домашних брюках и футболке. Выбритый, причесанный, совершенно обычный. Вчерашний разговор никак не отразился на его внешности.

— Кофе будешь?

Я хотела сказать, что не буду.

Потом поняла, что хочу кофе. И не собираюсь от него отказываться только потому, что муж оказался человеком, которого я совершенно не знала.

— Буду.

— Я сделал. На кухне стоит.

— Спасибо.

Он задержался.

— Ты как?

Я посмотрела на него.

— Как, по-твоему?

Виктор опустил глаза.

— Понятно.

Я не верила, что ему что-нибудь понятно. Но объяснять не собиралась.

— Наташ, я вчера, возможно, слишком резко начал разговор.

— Ты считаешь, проблема в том, как ты начал?

— Я не это сказал. Просто понимаю, что для тебя все неожиданно.

— Да. Совершенно неожиданно узнать, что муж почти год встречается с другой женщиной.

Он поморщился.

— Давай хотя бы с утра не будем ссориться.

— Я и не собиралась.

— Хорошо. Тогда спускайся, позавтракаем.

Он закрыл дверь.

Я просидела на кровати еще минут пять.

Мне было странно, что Виктор продолжал разговаривать со мной так, будто вчера мы повздорили из-за какой-нибудь бытовой мелочи.

Он предлагал кофе. Собирался завтракать. Наверное, надеялся, что я спущусь, приготовлю омлет, поставлю перед ним тарелку и мы обсудим, как теперь все устроить.

Я умылась, собрала волосы и спустилась вниз.

На кухонном столе стояла моя чашка. Белая, с тонкой синей полоской по краю. Виктор купил ее вместе с собственной лет пять назад. Его чашка была темно-серой.

Он уже приготовил себе бутерброды.

— Садись. Я хлеб поджарил.

Я взяла кофе.

— Сегодня к Полине поеду.

— Зачем?

— Поговорить.

Он положил нож.

— О вчерашнем?

— Да.

— Наташ, может, сначала мы с тобой определимся, что ей говорить?

— Я уже определилась.

— И что ты собираешься сказать?

— Что мы расстаемся. И почему.

Виктор откинулся на спинку стула.

— Я же просил не рассказывать ей подробности.

— Ты просил меня представить наш развод общим решением. Но это неправда.

— Я не хочу, чтобы Полина возненавидела меня.

— Тогда тебе стоило подумать об этом раньше.

Он несколько секунд смотрел на меня.

— Это моя дочь тоже.

— Я знаю.

— И мне не все равно, что она будет обо мне думать.

— Тогда поговори с ней. Я тебе не запрещаю.

— Можно хотя бы сделать это вместе?

Я посмотрела на часы.

— Вчера ты сказал, что уже пообещал Ларисе прийти с ней на свадьбу. Полина должна узнать об этом от нас, а не от кого-то еще.

— Я еще ничего окончательно не согласовывал.

— Значит, не надо было обещать.

Виктор отодвинул тарелку.

— Ты сейчас хочешь меня наказать.

— Нет. Я хочу поговорить с дочерью.

Я допила половину кофе и встала.

Он не попытался меня остановить.

Наверху я достала телефон и написала Полине, что хочу приехать. Она ответила почти сразу.

«Конечно. Что-то случилось?»

Я долго смотрела на вопрос.

«Да. Мне нужно с тобой поговорить. Ты сегодня дома?»

«До трех. Мам, ты меня пугаешь».

«Я приеду через час».

Она позвонила немедленно.

— Мам, что произошло? С тобой все нормально?

Я услышала ее встревоженный голос и едва не расплакалась.

— Со здоровьем все нормально, солнышко.

— С папой что-то?

— Мы поговорим, когда я приеду.

— Ты не можешь хотя бы сказать, насколько все плохо?

— Это касается нас с папой.

Она помолчала.

— Вы поссорились?