Измена генерала. Ненужная жена больше не плачет

Олеся Руданская

Измена генерала. Ненужная жена больше не плачет

Глава 1. На свадьбу я приду с ней

В то утро я еще выбирала кружево для свадебного платья дочери.

Полина приехала около десяти, привезла два стаканчика кофе и пакет с теплыми круассанами. Своими ключами она давно не пользовалась, хотя мы с Виктором никогда не просили их вернуть. Просто звонила в дверь, как гостья.

— Мам, я на полчасика. У нас с Ильей потом встреча в ресторане.

— С каким рестораном? Вы же уже все выбрали.

— С нашим. Нужно меню уточнить.

Она поставила кофе на край раскройного стола и тут же получила от меня замечание.

— Полина, там ткань.

— Мам, у стаканчика крышка.

— Которая может открыться.

Дочь вздохнула, переставила кофе на подоконник и поцеловала меня в щеку.

— Все, порядок. Можно посмотреть платье?

Я достала из шкафа чехол.

До свадьбы оставалось чуть меньше восьми недель. Пятьдесят пять дней, если считать так, как считала я, отмечая выполненные дела в ежедневнике. Для кого-то это огромный срок, но не для женщины, которая взялась самостоятельно сшить дочери свадебное платье, одновременно выполняя заказы других невест.

Полина была у меня единственным ребенком. Ей исполнилось двадцать два, она полтора года работала в архитектурном бюро, снимала квартиру вместе с Ильей и уже давно самостоятельно распоряжалась деньгами.

Мне все равно иногда хотелось проверить, взяла ли она зонт.

— Смотри, — сказала я, раскладывая детали пробного лифа. — Здесь мы немного поднимем линию талии. И вот эту часть я хочу сделать из кружева.

Полина наклонилась над столом.

— Красиво.

Я знала ее достаточно хорошо, чтобы услышать недосказанное.

— Но?

— Мам, только не обижайся. Мне кажется, с кружевными рукавами будет слишком торжественно.

— Это же свадьба.

— Я понимаю. Просто я хотела платье полегче. Без рукавов, может быть. И чтобы можно было нормально танцевать.

— Рукава будут съемными. А танцевать тебе никто не помешает.

Я приложила кружево к ткани, показывая, как оно будет выглядеть на готовом платье.

Кружево сохранилось с моей собственной свадьбы. Двадцать три года я держала его в коробке вместе с фатой, несколькими фотографиями и пожелтевшим приглашением, которое когда-то печатали на плотной бумаге с золотыми буквами.

Платье я тогда шила не сама. Денег хватило только на недорогой салон, и моя мама долго уговаривала продавщицу уступить нам хотя бы немного.

Помню, как Виктор увидел меня перед регистрацией и совершенно неожиданно растерялся. Он тогда был молодым офицером, всегда уверенным в себе, а тут стоял с букетом и никак не мог произнести приготовленную фразу.

Потом признался, что хотел сказать мне, какая я красивая, но почему-то спросил, не холодно ли мне.

Мы смеялись над этим много лет.

— Мам?

Я подняла глаза.

— Что?

— Я спрашиваю, а можно сначала примерить без кружева? Просто посмотреть, как будет.

— Конечно. Для этого мы и делаем пробный вариант.

Я убрала кружево в сторону, но уже прикидывала, как убедить дочь оставить хотя бы часть отделки.

Полина провела пальцами по ткани.

— Ты только не работай с ним ночами, ладно? Я же говорила, можно было купить готовое.

— Купить готовое? При живой матери, которая шьет свадебные платья?

— Вот именно поэтому я и боялась тебе предлагать.

Она улыбнулась.

Я тоже улыбнулась, хотя немного обиделась: дочь не представляла, сколько удовольствия доставляла мне эта работа.

Я хотела сделать для нее что-то особенное.

Всю жизнь я шила другим женщинам платья, в которых они выходили замуж. Подгоняла корсеты, переделывала юбки, терпеливо объясняла, почему платье с фотографии на каждой фигуре будет сидеть по-разному.

И вот наконец могла сшить платье собственной дочери.

В дверях появился Виктор.

Он уже переоделся в светлую рубашку и темные брюки. После выхода в отставку муж почти перестал носить форму, но некоторые привычки оставались неизменными. Даже в субботу он просыпался около шести, брился, завтракал и составлял планы на день.

— О, невеста приехала.

Полина обернулась.

— Привет, пап.

Он подошел, поцеловал ее в макушку и посмотрел на разложенные детали.

— Скоро закончите?

— Пап, это только начало.

— А по мне, так уже платье.

— Вот поэтому тебе никогда не доверят выбирать мне одежду.

Виктор усмехнулся.

— Правильно. У меня и так дел хватает.

Он повернулся ко мне.

— Наташ, ты сегодня в город поедешь?

— У меня две примерки. Обе здесь, дома.

— Тогда съезди, пожалуйста, за моим костюмом в химчистку. Там сегодня до шести. Во вторник понадобится.

— Витя, а ты сам не можешь?

— Я после обеда с Леонидом встречаюсь. Мы давно договаривались.

— У меня клиентка в три. Не знаю, когда закончим.

— Ну, успеешь как-нибудь. Тебе же по дороге, если в магазин поедешь.

Полина посмотрела на меня.

Я уже хотела объяснить, что ни в какой магазин сегодня не собиралась, но вместо этого спросила:

— Квитанция где?

— В машине. Я тебе потом пришлю фотографию.

— Хорошо.

Он кивнул, словно вопрос был решен, и вышел.

Я вернулась к платью.

— Мам, — тихо сказала Полина, — а почему папа сам не заедет?

— У него встреча.

— И что?

— Полин, ну чего ты начинаешь? Мне несложно.

Она пожала плечами.

— Я просто спросила.

Потом мы еще минут двадцать обсуждали платье, обувь, прическу и то, нужно ли пришивать к юбке маленькую петельку, чтобы поднимать шлейф во время танцев.

В половине одиннадцатого дочь уехала.

Я проводила ее до калитки, помахала вслед машине и вернулась в дом.

У нас с Виктором был хороший дом.

Не огромный, не роскошный, но крепкий, с просторной кухней, гостиной и тремя спальнями на втором этаже. На участке росли две старые яблони, которые каждую весну я собиралась обрезать правильно, а в результате подрезала только те ветки, до которых могла дотянуться.

Дом мы покупали уже после того, как Виктора перевели в Реченск. Тогда Полине было десять. До этого мы успели пожить в четырех городах, дважды сменить школу и однажды переехать за три дня, потому что мужа срочно назначили на новую должность.

Я помнила каждую квартиру, где мы жили.

Первую — с желтыми обоями и маленькой кухней, на которой едва помещался детский стульчик.

Вторую — с протекающей ванной и соседкой, которая приносила Полине домашние пирожки.

Третью — на пятом этаже без лифта. Там я однажды несла наверх швейную машинку, а Виктор встретил меня на лестнице, забрал ее и потом неделю шутил, что его жена способна перетащить целую фабрику.

Тогда он многое замечал.

И я замечала.

Возможно, я так привыкла к его вниманию, что не сразу заметила перемены последних лет.

Не было одного дня, когда муж вдруг перестал спрашивать, как у меня дела. Просто вопросы становились короче, ответы все чаще прерывались телефонными звонками, а какие-то мои рассказы я сама откладывала на потом.

Потом обычно не наступало.

В тот день я не думала об этом. Нужно было закончить работу.

Первая клиентка приехала к полудню.

Ирине исполнился тридцать один год. Она выходила замуж впервые и с самого начала боялась, что платье сделает ее старше. Поэтому принесла фотографии сразу нескольких совершенно разных моделей и долго не могла решить, чего хочет.

Мы наконец выбрали простой силуэт с мягкой юбкой и открытыми плечами.

На примерку Ирина приехала с матерью.

— Наталья Викторовна, а здесь нельзя сделать повыше? — спросила женщина, показывая на вырез.

— Можно, но тогда придется менять верхнюю часть лифа. И посадка будет другой.

— Мне кажется, невесте не положено настолько открытое платье.

Ирина закрыла глаза.

Я видела эту сцену уже третий раз.

— Мама, мы обсуждали.

— Я только советую.

— Вы советуете с февраля.

Я присела рядом с Ириной, проверяя длину юбки.

— Встаньте, пожалуйста, прямо. И попробуйте поднять руки.

Она послушалась.

— Удобно?

— Да.

— Теперь сядьте.

Ирина осторожно опустилась на стул.

— Нигде не давит?

— Нет.

— Отлично. Верх держится правильно. Если хотите изменить вырез, мы можем обсудить. Но решать нужно вам.

Мать Ирины поджала губы.

— Просто я считаю, что на свадьбе...

— Мам, — перебила ее дочь. — Я хочу именно так.

Я сняла пару булавок.

— Тогда так и оставим.

Ирина облегченно выдохнула.

Мне нравилось работать с невестами. Нравился момент, когда женщина переставала сравнивать себя с фотографиями и вдруг видела, что платье действительно подходит ей.

Иногда труднее всего было объяснить самой невесте, что выбирать нужно ей, даже если мать, подруги или жених считают иначе.

Когда Ирина ушла, я поймала себя на неприятной мысли.

Полина утром тоже просила изменить платье.

А я так старательно объясняла ей, почему придуманный мной вариант лучше.

Я достала телефон и открыла нашу переписку.

Хотела написать, что мы обязательно посмотрим вариант без рукавов, но отвлеклась на сообщение от Виктора.

Он прислал фотографию квитанции из химчистки.

Следом пришло:

«Не забудь. Мне костюм нужен во вторник».

Я посмотрела на время.

До закрытия оставалось несколько часов.

Вторую клиентку я ждала в три. По предварительной договоренности примерка могла занять час или полтора, а дорога до химчистки — еще двадцать минут.

Успеть было возможно, если нигде не задерживаться.

Я убрала телефон, поставила чайник и пошла разогревать обед.

В холодильнике стоял суп, приготовленный вчера. Виктор любил домашнюю еду, особенно когда возвращался после долгого дня и не хотел никуда ехать.

Я наливала суп в тарелку и почему-то вспомнила, как он однажды привез мне из командировки маленькую серебряную подвеску.

Никакого праздника не было.

Просто увидел в магазине и решил, что мне понравится.

Я носила ее до сих пор.

После обеда пришла вторая клиентка. Девушка торопилась, потому что вечером у нее было семейное мероприятие, и мы довольно быстро разобрались с посадкой корсета.

В половине пятого я закончила работу.

Переоделась, взяла сумку и поехала в химчистку.

На обратной дороге купила хлеб, помидоры и упаковку любимого Виктором сыра.

Я сделала это совершенно автоматически.

Уже возле дома вспомнила, что муж не просил покупать продукты.

Просто я знала, что сыр заканчивается.

* * *

Виктор вернулся около семи.

Я услышала, как хлопнула входная дверь, потом звук ключей, положенных на полку в прихожей.

— Наташ!

— Я на кухне.

Он вошел, поставил на стол телефон и налил себе воды.

— Костюм забрала?

— Да. В гардеробной повесила.

— Спасибо.

Я резала помидоры для салата.

— Как Леонид?

— Нормально. Сын у него поступил. Теперь все разговоры только об этом.

— В медицинский?

— Нет, в строительный. Он передумал.

— А, понятно.

Виктор выпил воду и остался стоять у стола.

— Ты сегодня очень занята была?

— Как обычно. Две примерки. Еще с Полиной платье смотрели.

— Довольна она?

— Вроде да. Только хочет немного изменить верх. Я думаю, сделаем.

— Сделайте. Это же ее свадьба.

Я обернулась.

Он сказал это настолько просто, что мне захотелось ответить что-то о наших утренних спорах.

Но Виктор уже открыл телефон.

— Кстати, о свадьбе. Нам надо кое-что обсудить.

— Что именно?

— По гостям.

Я закрыла контейнер с нарезанными овощами.

— Полина с Ильей сегодня в ресторан ездили. Вроде еще не все подтвердили.

— Знаю. Она мне звонила.

— Тогда что?

Виктор убрал телефон в карман.

— Давай после ужина поговорим. Спокойно.

Я посмотрела на него внимательнее.

Он не выглядел встревоженным. Скорее, немного раздраженным предстоящим разговором, как человек, которому придется разбираться с очередной организационной задачей.

— Что-то случилось?

— Ничего страшного. Просто надо решить один вопрос.

Я не стала настаивать.

Мы поужинали вдвоем.

Виктор рассказал про Леонида, пожаловался на пробки и спросил, когда наконец починят ворота у соседей. Я сказала, что мастер обещал приехать на следующей неделе, если позволит погода.

Потом убрала со стола.

Муж помог перенести тарелки к раковине, вытер руки и отправился в гостиную.

— Наташ, иди сюда, пожалуйста.

Я поставила посуду в машину и пошла за ним.

В гостиной было светло. Летний вечер еще не наступил по-настоящему, солнце падало на подоконник, и мне пришлось немного прикрыть штору, чтобы не било в глаза.

Виктор сидел в кресле возле окна.

На журнальном столике лежал распечатанный список свадебных гостей. Полина прислала его нам несколько дней назад, когда мы проверяли фамилии дальних родственников.

Я села на диван.

— Что там не так?

— Наташа, я хочу, чтобы ты сначала меня выслушала.

У меня неприятно сжалось под ложечкой.

Так он обычно начинал разговоры, когда знал, что мне что-то не понравится.

— Хорошо. Слушаю.

Он помолчал, потом сказал:

— На свадьбу я приду с Ларисой.

Я не сразу поняла.

В списке гостей действительно была Лариса Соколова. Мы знали ее несколько лет. Она бывала у нас дома, несколько раз встречалась с нами на общих мероприятиях, поздравляла Полину с окончанием университета.

Но почему муж говорил о ней отдельно?

— С Ларисой? — переспросила я.

— Да.

— А почему вы вместе собираетесь идти?

Виктор посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что мы с ней вместе.

Я ждала продолжения.

Наверное, мне показалось, что он неудачно выразился. Что сейчас объяснит про компанию знакомых, про какую-то договоренность, про автомобиль.

Но он молчал.

— В каком смысле вместе?

— В том, который ты подумала.

Я почувствовала, как потеплели щеки.

— Ты сейчас говоришь, что встречаешься с Ларисой?

— Да.

За окном проехала машина.

Я почему-то повернула голову на звук, потом снова посмотрела на мужа.

— Сколько?

— Что?

— Сколько времени вы встречаетесь?

Виктор отвел взгляд.

— Наташа, имеет ли это сейчас значение?

— Я спросила, сколько.

— Почти год.

У меня похолодели руки.

Почти год.

Я попыталась вспомнить, что происходило год назад.

Прошлым летом мы с Виктором ездили на несколько дней в санаторий. Он еще служил, постоянно отвечал на звонки, а я сердилась, что он даже на отдыхе не мог оставить работу.

Осенью отмечали день рождения Полины.

Зимой он заболел, и я несколько дней приносила ему чай в спальню. Потом заболела сама, и Виктор съездил за лекарствами, хотя на улице была метель.

Весной мы вместе выбирали новую кухонную вытяжку.

Все это время у него была Лариса.

— Почти год, — повторила я.

— Да.

— И ты решил сказать мне сейчас? Потому что хочешь привести ее на свадьбу нашей дочери?

— Я собирался поговорить раньше.

— Когда?

— Наташ, не надо превращать разговор в допрос.

— А во что его превратить?

Он потер переносицу.

— Я понимаю, что тебе неприятно.

Слово показалось мне настолько неподходящим, что я даже переспросила:

— Неприятно?

— Больно. Я понимаю, что больно. Но давай хотя бы попробуем обсудить все спокойно.

Я посмотрела на его лицо.

Мы были женаты двадцать три года.

Я знала, что у Виктора появляется маленькая складка между бровями, когда он злится. Знала, как он морщится от слишком горячего чая, хотя никогда не ждет, пока тот остынет. Знала, что, если он расстроен, лучше не спрашивать сразу, а дать ему немного времени.

Сейчас я не понимала человека, сидевшего напротив.

— Ты хочешь развестись? — спросила я.

Он выдохнул.

— Думаю, да. Так будет честнее.

— Думаешь?

— Я уже принял решение. Просто хотел подобрать подходящий момент.

Я не выдержала и коротко рассмеялась.

Смех прозвучал резко и безрадостно.

— Подходящий момент. Восемь недель до свадьбы Полины?

— Я не хотел портить ей праздник.

— Поэтому решил привести туда любовницу?

— Наташа, не нужно так говорить.

— Как?

— Ты прекрасно понимаешь.

— Нет, Витя. Я сейчас очень многого не понимаю. Например, почему ты считаешь, что можешь просто сообщить мне, с кем придешь на свадьбу нашей дочери.

Он поднялся, прошел к окну, потом вернулся.

— Я устал скрываться. Лариса тоже устала. Мы взрослые люди, и пора определяться.

Я смотрела на него.

— А мне ты когда собирался дать возможность определиться?

— Я именно поэтому сейчас с тобой и разговариваю.

— Нет. Ты уже все решил.

Он ничего не ответил.

Я опустила взгляд на свои руки.

На среднем пальце белела тонкая полоска от наперстка, который я носила почти весь день. Ноготь на большом пальце был коротко подстрижен, чтобы не цеплять ткань.

Я вдруг вспомнила, что утром Полина попросила убрать кружевные рукава, а я почти не услышала ее.

Совершенно неуместное воспоминание.

— Она знает, что ты женат? — спросила я.

Виктор помедлил.

— Конечно.

— И знает, что я ничего не подозревала?

Он сел обратно.

— Наташа, понимаешь, у нас давно все было непросто.

— У кого? У нас с тобой?

— Да.

— А Лариса какое отношение имеет к тому, как мы с тобой жили?

— Я не хочу сейчас обсуждать ее.

— Очень удобно.

— Мы обсуждаем наш брак.

— Тогда скажи, почему я узнаю о его конце только сегодня.

Виктор вздохнул.

— Я сказал Ларисе, что мы с тобой давно договорились расстаться.

Я ждала, что он добавит что-нибудь еще, но Виктор молчал.

— Что ты сказал?

— Что между нами давно все закончилось. Что мы живем вместе по привычке и спокойно решим вопрос с разводом.

— Ты сказал ей, что мы договорились?

— Да.

— Когда?

— Наташ...

— Когда ты ей это сказал?

— Несколько месяцев назад.

Я медленно откинулась на спинку дивана.

Несколько месяцев назад.

А я в это время стирала его рубашки, покупала продукты, готовила ужины, выбирала с ним подарки родственникам.

И, что было страшнее всего, считала себя замужней женщиной.

Я знала, что у нас не все идеально. Последний год Виктор часто задерживался, стал меньше разговаривать, перестал предлагать куда-нибудь поехать вдвоем.

Я объясняла это службой, усталостью, переходом к жизни после отставки.

Иногда пыталась поговорить.

Он отвечал, что все нормально, просто ему нужно немного времени.

Я верила.

— Но мы не договаривались, — сказала я.

— Формально нет.

— Что значит формально?

— Наташа, ты же сама видела, что между нами давно нет прежних отношений.

Я вспомнила, как две недели назад спросила, не хочет ли он поехать на выходные к озеру. Виктор сказал, что у него дела.

Вспомнила, как месяц назад он принес мне из магазина маленькую коробку конфет. Моих любимых. Сказал, что увидел и решил взять.

Я тогда была рада.

Глупо, наверное, радоваться конфетам после стольких лет брака.

Но я радовалась.

— Я видела, что ты устаешь, — ответила я. — Видела, что мы редко проводим время вместе. Но я не знала, что у тебя другая женщина. Ты мне ни разу этого не сказал.

— Я не хотел тебя ранить.

— И поэтому почти год врал?

Он поморщился.

— Я не врал тебе каждый день.

Я не сразу поверила, что он это произнес.

— Ты серьезно?

— Я имею в виду, что специально ничего не выдумывал. У меня действительно было много работы, встреч. Я не сидел и не придумывал оправдания каждую минуту.

— Витя, я не спрашивала тебя, насколько старательно ты меня обманывал.

Он посмотрел на меня, потом опустил глаза.

— Хорошо. Я неправильно выразился.

Я встала.

Не потому, что хотела уйти. Просто сидеть больше не могла.

Прошла к окну, поправила уже ровную штору.

За стеклом соседская девочка каталась на велосипеде. Ее отец шел рядом, придерживая рукой сиденье.

Девочка смеялась.

Я почему-то вспомнила маленькую Полину, ее первый велосипед и Виктора, который однажды целый час бегал за ней по двору, пока она наконец не научилась держать равновесие.

Он тогда был страшно довольный.

Пришел домой вспотевший, с разбитым коленом, зато объявил, что у нас растет будущая чемпионка.

Я отвернулась от окна.

— А Полина?

— Что Полина?

— Она знает?

— Пока нет.

— Ты собирался сказать ей сам?

— Я думал, мы вместе объясним.

— Что объясним?

— Что решили разойтись. Что не надо делать из этого трагедию.

Я посмотрела на него.

— Мы ничего вместе не решили.

— Наташа, пожалуйста. Ты же всегда была разумной женщиной.

У меня задрожали пальцы.

— Не надо.

— Что?

— Не говори сейчас, какая я разумная.

Виктор замолчал.

Я села на край дивана.

— Ты хочешь, чтобы я сказала дочери, будто мы спокойно решили развестись?

— Я не прошу тебя лгать.

— Но именно это ты предлагаешь.

— Я предлагаю не рассказывать ей подробности.

— А когда она спросит, почему ты пришел на свадьбу с Ларисой?

— Можно объяснить, что у меня другие отношения.

— И она должна узнать об этом за праздничным столом?

— Конечно нет. Мы поговорим заранее.

Он произнес это так уверенно, словно речь шла о выборе меню.

Мне хотелось спросить, как именно он представлял такой разговор.

Мы собираем Полину, усаживаем на кухне, где она когда-то делала уроки, и объясняем, что папа почти год встречается с женщиной, которая приходила к нам в гости?

А потом просим не расстраиваться, потому что все взрослые люди?

— Лариса была у нас дома, — сказала я.

— Да.

— Она сидела за нашим столом.

— Наташа...

— Она поздравляла Полину. Ты помнишь?

— Помню.

— И ты в это время уже с ней встречался?

Он не ответил сразу.

Этого оказалось достаточно.

Я закрыла глаза.

Передо мной возникла Лариса в темно-зеленом платье. Она приходила на один из наших домашних праздников, принесла цветы и долго разговаривала с Виктором на террасе.