Измена генерала. Ненужная жена больше не плачет

— Полина, я скоро буду. Хорошо?

— Хорошо. Илья дома. Мне попросить его уйти?

— Да, пожалуйста. Я хотела бы сначала поговорить с тобой.

Когда я отключилась, руки дрожали.

Только теперь я поняла, как тяжело будет произнести вслух то, что произошло.

Вчера меня предал муж.

Сегодня я должна была сообщить дочери, что привычной семьи больше нет.

И сделать это так, чтобы она не почувствовала себя ответственной за наш брак.

Я открыла шкаф.

Долго выбирала одежду, хотя собиралась всего лишь к Полине.

Наконец надела обычные джинсы, светлую рубашку и удобные туфли. Посмотрела в зеркало.

Глаза оставались опухшими.

Пришлось немного подкраситься.

Виктор стоял в прихожей, когда я спустилась.

— Наташ, я все-таки прошу тебя...

— Витя, не надо.

— Я просто хочу, чтобы ты учитывала интересы дочери.

Я взяла ключи.

— Именно этим я и собираюсь заниматься.

Он ничего не ответил.

Я вышла из дома.

По дороге несколько раз хотела развернуться.

Не потому, что передумала рассказывать.

Просто представляла лицо Полины и понимала, что причиню ей боль. А за двадцать два года я привыкла делать все, чтобы моей дочери было хорошо.

Один раз даже остановилась возле магазина.

Посидела в машине, глядя на людей, которые выходили с пакетами, покупали цветы, разговаривали по телефону.

Потом завела двигатель.

Полина ждала меня.

Я должна была приехать.

Ее квартира находилась на третьем этаже нового дома. Небольшая двухкомнатная, с открытым балконом и узкой кухней, которую Полина постоянно пыталась сделать уютнее.

На двери висел венок из сухих цветов. Она сплела его прошлой осенью и гордо объявила, что не собирается снимать до следующей.

Я нажала звонок.

Дочь открыла почти сразу.

— Мам.

Она посмотрела на мое лицо.

— Ты плакала?

Я кивнула.

Полина обняла меня прямо в прихожей.

— Что случилось?

Я почувствовала запах ее шампуня, знакомый с детства, и на мгновение захотела остаться в этих объятиях, ничего не объясняя.

— Пойдем сядем.

Ильи дома не было. На кухонном столе стояли две кружки, рядом лежали распечатки свадебного меню.

Полина убрала бумаги.

— Чай?

— Давай просто посидим.

Она села напротив.

Волосы были собраны в небрежный пучок. На ней была моя старая домашняя футболка, которую она забрала еще в студенческие годы.

— Мам, пожалуйста, говори.

Я сложила руки на столе.

— Мы с папой расстаемся.

Полина несколько секунд молчала.

— В смысле?

— Мы больше не будем жить вместе.

— Почему?

Я посмотрела ей в глаза.

— У папы другая женщина.

Она даже не сразу изменилась в лице.

Словно не поняла, что услышала.

— Что?

— Вчера он рассказал мне, что почти год встречается с другой.

— Почти год?

— Да.

— И ты только вчера узнала?

— Да.

Полина резко встала.

Прошла к окну, потом вернулась.

— Нет. Подожди. Это какая-то ерунда.

Я молчала.

— Мам, вы же нормально жили. Он с тобой разговаривал, вы вместе на дачу к дяде Сергею ездили. Мы все вместе ужинали на прошлой неделе.

— Я знаю.

— И он тебе просто взял и сказал?

— Да.

— Кто она?

Вот этого вопроса я боялась особенно.

— Лариса Соколова.

Полина смотрела на меня, не моргая.

Потом медленно опустилась на стул.

— Та самая Лариса?

— Да.

— Которая приходила к нам?

Я кивнула.

— Которая мне букет прислала после защиты диплома?

— Она.

— Господи.

Дочь закрыла рот ладонью.

— Мам, это же...

Она не закончила.

Я протянула ей салфетку, хотя она еще не плакала.

— Полин, послушай меня. Я не приехала, чтобы ты сейчас принимала чью-то сторону. Ты имеешь право любить папу. Это ваши отношения, и я не собираюсь в них вмешиваться.

Она вскинула голову.

— Ты серьезно думаешь, что я сейчас буду спокойно к нему относиться?

— Я не знаю. Ты можешь злиться. Имеешь право.

— Он же тебя предал.

Я не ожидала услышать это от дочери.

Почему-то именно эти слова оказались самыми тяжелыми.

Я отвернулась, пытаясь справиться со слезами.

Полина придвинула стул ближе.

— Мам, прости.

— Тебе не за что извиняться.

— Я просто не знаю, что говорить.

— Я тоже.

Она взяла меня за руку.

Так мы просидели несколько минут.

Потом Полина спросила:

— А почему именно сейчас?

Я посмотрела на нее.

— Папа сказал, что больше не хочет скрывать отношения. Он собирается прийти на вашу свадьбу с Ларисой.

Дочь убрала руку.

— Что?

— Он вчера об этом говорил.

— На мою свадьбу?

— Да.

— Он вообще с ума сошел?

— Полина...

— Нет, мам, я сейчас серьезно. Он решил привести любовницу на мою свадьбу? И считает, что это нормально?

Я не знала, что ответить.

Полина поднялась, схватила телефон.

— Я сейчас ему позвоню.

— Подожди.

— Почему?

— Потому что ты очень расстроена. И потому что я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной немедленно что-то решать.

— А когда мне решать? За день до свадьбы?

— У тебя есть время.

Она положила телефон.

— Я не хочу видеть Ларису на своей свадьбе.

— Тогда скажи папе.

— Скажу.

Полина села обратно.

Мы говорили еще минут двадцать. Она задавала вопросы, на которые у меня не было ответов.

Когда это началось?

Почему я не замечала?

Как отец собирается жить дальше?

Где теперь буду жить я?

На последний вопрос я ответила честно:

— Пока не знаю.

Судя по ее лицу, этот ответ испугал ее сильнее всего.

— Мам, в смысле не знаешь?

— Я хочу снять квартиру.

— Зачем? Это же и твой дом.

— Я знаю. Но оставаться там сейчас не могу.

— Тогда пусть он уходит.

— Я не собираюсь решать вопрос о доме сегодня. Мне нужно место, где я смогу спокойно жить и работать. А с остальным разберемся позже.

Полина потерла виски.

— Господи. У меня свадьба через два месяца.

Я опустила глаза.

Она сразу заметила.

— Мам, я не это хотела сказать.

— Я понимаю.

— Просто у нас все уже заказано. Люди приглашены. Ресторан, музыка, фотограф. Папа обещал оплатить половину всего этого. И теперь...

Она замолчала.

Я ждала.

— Мам, а может, вы хотя бы до свадьбы ничего не будете менять?

Я подняла голову.

Полина выглядела испуганной.

Не злой. Не равнодушной.

Просто очень молодой женщиной, у которой за одно утро рухнуло представление о семье.

— Что именно не менять? — спросила я.

— Ну... Может, пока не разъезжаться? Не разводиться? Потом, когда все пройдет, вы спокойно решите.

— Ты хочешь, чтобы я еще два месяца жила с папой?

— Я не знаю. Может, он пока перестанет встречаться с ней?

— Полина, он сказал, что любит Ларису.

Дочь отвернулась.

— Я понимаю.

— И что хочет развода.

— Я понимаю, мам.

— Тогда зачем нам делать вид, что ничего не произошло?

— Потому что я боюсь, что теперь вообще ничего нормального не будет!

Она сказала это громче, чем собиралась.

Потом прикрыла лицо руками.

Я пересела рядом.

— Солнышко.

— Прости.

— Тебе не нужно просить прощения за то, что ты испугалась.

Она всхлипнула.

— Я просто хотела свадьбу. Нормальную. Чтобы вы оба были рядом. Чтобы никто ни с кем не ругался. Я же не просила ничего особенного.

Я обняла ее.

— И ты имеешь право хотеть этого.

— Но теперь все испортится.

— Не обязательно.

— Мам...

— Послушай. Я не обещаю жить с папой до свадьбы. Не могу. Но я обещаю, что не стану устраивать выяснения отношений на вашем празднике. И не буду просить тебя выбирать между нами.

Она посмотрела на меня.

— А папа?

— За его поступки я отвечать не могу.

Мы еще долго сидели на кухне.

Под конец Полина немного успокоилась.

Я предложила ей позвонить Илье, потому что он наверняка уже волновался.

— Я ему расскажу, — сказала она.

— Конечно.

— Ты не против?

— Полина, он твой будущий муж. Вы сами решаете, чем делиться друг с другом.

Она вытерла глаза.

— Папа хоть понимает, что сделал?

Я вспомнила вчерашний разговор.

— Думаю, не до конца.

— Я с ним поговорю.

— Только не сегодня, если не хочешь.

— Нет. Сегодня я точно не смогу.

Она проводила меня до двери.

Уже на пороге вдруг спросила:

— Мам, а мое платье?

Я обернулась.

— Что с ним?

— Ты же теперь будешь переезжать. Работать где-то. У тебя столько всего...

— Я закончу твое платье.

— Я не это имела в виду. Если тебе тяжело, мы можем купить готовое.

Я покачала головой.

— Я хочу его сшить. Правда. Только, наверное, нам придется немного иначе организовать примерки.

Полина обняла меня.

— Я тебя люблю.

Я прижала ее к себе.

— И я тебя.

На лестнице мне снова захотелось плакать.

Но я дошла до машины, села за руль и несколько минут просто дышала.

Не знаю, стало ли дочери легче после нашего разговора.

Мне не стало.

Зато теперь она знала правду.

И я больше не должна была участвовать в чужом обмане.

Когда я приехала домой, Виктор сидел на террасе с телефоном.

Он поднял голову.

— Поговорила?

— Да.

— И?

— Она расстроена.

— Это понятно.

Я остановилась у двери.

— Она не хочет, чтобы Лариса приходила на свадьбу.

Виктор медленно положил телефон на стол.

— Это она сама сказала?

— Да.

— Ты уверена, что не подтолкнула ее к этому?

Я почувствовала знакомое желание начать оправдываться.

Рассказать, какими словами говорила с дочерью. Объяснить, что ничего не требовала. Пересказать разговор почти дословно.

Но остановилась.

— Витя, Полине двадцать два года. Если хочешь знать ее мнение, спроси у нее.

Я вошла в дом.

Он не пошел за мной.

К вечеру пришло сообщение от дочери.

«Мам, Илья знает. Он в шоке. Мы решили сегодня ничего не обсуждать. Люблю тебя».

Я ответила, что тоже ее люблю.

Потом открыла банковское приложение.

И впервые начала считать, сколько будет стоить моя отдельная жизнь.

На накопительном счете у меня лежало чуть больше двухсот тридцати тысяч рублей.

Деньги собирались постепенно. Несколько лет назад я решила откладывать часть заработка отдельно, чтобы когда-нибудь купить новую промышленную машинку или снять собственное помещение для работы.

Машинку я уже купила.

А накопления продолжали лежать.

На другом счете находились деньги от текущих заказов. Часть из них была авансами, которыми нужно было оплачивать материалы и работу до окончательного расчета с клиентками.

Считать их своими свободными деньгами я не могла.

Взять чужие авансы, потратить на квартиру, а потом надеяться, что как-нибудь заработаю на завершение платьев, было бы глупостью.

Я открыла блокнот.

Написала сверху:

«Расходы на переезд».

Аренда квартиры.

Залог.

Рабочее место.

Перевозка оборудования.

Продукты.

Дорога.

Неожиданные расходы.

Под последней строкой я оставила больше места.

На всякий случай.

Когда закончила, получилось почти восемьдесят тысяч только на устройство новой жизни.

Еще утром эта сумма показалась бы мне пугающей.

Теперь я смотрела на нее с некоторым облегчением.

Это были деньги.

Большие, ощутимые, но настоящие.

Сумму можно было проверить, уменьшить, заработать снова.

А вот двадцать три года совместной жизни пересчитать было невозможно.

Я нашла номер Марины Котовой.

Мы познакомились лет восемь назад, когда вместе выполняли заказ на сценические костюмы для городского театра. Марина была человеком прямым, деловым и довольно шумным. У нее было небольшое ателье возле центра.

Год назад она предлагала мне арендовать у нее рабочее место.

Я отказалась.

Дома у меня была отдельная комната, все оборудование под рукой. Зачем тратить деньги на аренду?

Теперь я написала:

«Марина, привет. Не поздно? Хочу спросить насчет рабочего места. У тебя сейчас есть свободное?»

Ответ пришел через десять минут.

«Наташа, привет. Есть. Ты все-таки надумала?»

Я набрала:

«Да. Нужно довольно срочно».

Марина тут же позвонила.

— Наташ, ты серьезно?

— Вполне.

— А что случилось?

Я посмотрела на закрытую дверь кухни.

— Семейные обстоятельства. Не хочу пока обсуждать.

— Поняла. Тогда по делу. Второй стол свободен. Свет хороший, розеток достаточно. Но оборудование свое. И аренда, сама понимаешь, не бесплатная.

— Сколько?

Она назвала сумму.

Пятнадцать с половиной тысяч в месяц.

Я записала.

— И никаких особенных условий мне не надо, — добавила я. — Обычная аренда.

— Других и не предложу. Ты меня знаешь.

Я впервые за день улыбнулась.

— Знаю.

— Когда посмотреть хочешь?

— Можно завтра утром?

— В десять подъезжай. Я буду на месте.

После разговора я снова открыла объявления о квартирах.

Тот вариант, который сохранила ночью, находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от ателье Марины.

Аренда — двадцать восемь тысяч.

Залог — столько же.

Я увеличила фотографии кухни, ванной и комнаты.

Потом позвонила по указанному номеру.

Ответила женщина с низким голосом.

— Слушаю.

— Добрый вечер. Я по поводу квартиры на улице Садовой.

— Еще свободна.

— Можно посмотреть завтра?

— После обеда. Часа в два устроит?

— Да.

— Только сразу предупреждаю: с животными нельзя. И курить в квартире тоже.

— Я не курю. Животных нет.

— Сколько человек будет жить?

Вопрос оказался неожиданно трудным.

Я смотрела на свое обручальное кольцо, которое все еще было на пальце.

— Одна, — ответила я.

Это слово прозвучало непривычно.

— Тогда приезжайте. Садовая, восемнадцать. Подъезд второй. Позвоните за полчаса.

Я записала адрес.

Потом еще долго сидела с открытым блокнотом.

У меня появилась завтрашняя цель.

Посмотреть место для работы.

Посмотреть квартиру.

Выяснить, смогу ли я действительно уйти.

Виктор зашел на кухню около девяти.

— Ты ужинать будешь?

Я подняла голову.

— Нет, спасибо.

Он посмотрел на блокнот.

— Что считаешь?

— Расходы.

— Какие?

Я закрыла его.

— На переезд.

Виктор несколько секунд молчал.

— Наташа, ты это серьезно?

— Да.

— Мы же вчера договорились, что не будем торопиться.

— Мы не договаривались.

— Я предложил спокойно все обдумать.

— Я обдумываю.

Он отодвинул стул и сел напротив.

— Ты собираешься сейчас, за два месяца до свадьбы, куда-то переехать?

— Да.

— И куда?

— Пока выбираю квартиру.

Виктор покачал головой.

— Господи, Наташа. Зачем тебе чужая квартира, когда у нас есть собственный дом?

— Потому что я не хочу здесь жить с тобой.

Он посмотрел в сторону окна.

— Я ведь не выгоняю тебя.

— Я знаю.

— И не собираюсь лишать денег.

— Хорошо.

— Тогда зачем все усложнять?

Я некоторое время молчала.

Хотелось объяснить так, чтобы он наконец понял.

Чтобы представил, каково мне будет видеть его каждое утро после того, как он скажет кому-то по телефону, что любит ее.

Каково будет продолжать готовить ему ужин, стирать рубашки, встречать гостей.

Но я уже пыталась объяснить это вчера.

— Мне будет спокойнее отдельно, — сказала я.

Виктор потер ладонью лоб.

— Хорошо. Допустим, ты переедешь. А работать где будешь? У тебя здесь целая мастерская.

— Я нашла вариант.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Когда успела?

— Сегодня.

— Наташа, ты не обязана делать все назло мне.

— Я делаю это для себя.

— Ты никогда раньше не хотела жить одна.

— Раньше у моего мужа не было другой женщины.

Он отвел взгляд.

Мы еще немного посидели молча.

Потом Виктор встал.

— Ладно. Делай как считаешь нужным. Только сгоряча ничего не подписывай.

Я не стала отвечать.

Когда он ушел, я посмотрела на блокнот.

Слово «переезд» больше не казалось совершенно невозможным.

В понедельник я приехала к Марине без десяти десять.

Ателье располагалось на первом этаже кирпичного здания, между аптекой и магазином товаров для животных. На окнах висели светлые шторы, возле входа стоял большой горшок с цветами.

Марина открыла дверь сама.

— Наташка!

Она обняла меня, отступила и внимательно посмотрела в лицо.

— Выглядишь ужасно.

— Спасибо.

— Зато честно.

— Очень ценю.

Она не стала спрашивать ничего лишнего.

Провела в рабочую комнату.

Помещение было небольшим, но хорошо организованным. Два больших раскройных стола, несколько промышленных машин, манекены у стены, стеллажи с коробками материалов.

Возле окна стоял свободный стол.

— Вот это твое место, если захочешь. Свой манекен поставишь здесь. Машинку можно подключить к этой розетке. Для парогенератора отдельная линия, я электрика вызывала весной.

Я подошла к столу.

Провела рукой по поверхности.

Ширины хватало.

Свет действительно был хороший.

— А клиенток где принимать?

— В примерочной. По записи, как и у меня. Только предупреждать заранее, чтобы не назначать одновременно.

— А хранение?

Марина показала свободный шкаф, который закрывался на ключ.

Мы обсудили все, о чем я обычно даже не задумывалась, работая дома.

Время доступа.

Уборку.

Использование общего оборудования.

Ответственность за ткани клиенток.

Оплату электричества.

В какой момент можно расторгнуть договор аренды рабочего места.

Марина отвечала подробно, не торопясь.

— Наташ, я тебя знаю. Ты аккуратная, с клиентками умеешь разговаривать. Но если будем работать вместе, давай сразу все на бумаге. Чтобы потом никто никому ничего не был должен сверх договоренного.

— Я именно так и хочу.

Она кивнула.

— Значит, договоримся.

Я еще раз осмотрела стол.

В голове уже выстраивался порядок работы.

На этом краю встанет машинка, возле окна — манекен. В шкафу будут ткани и незавершенные заказы, на отдельной полке — фурнитура.

— Когда могу заехать? — спросила я.

— Хоть в среду. Только заранее скажи, когда грузчики приедут, чтобы я не назначила на это время примерку.

Я кивнула.

— В среду было бы хорошо.

Марина внимательно посмотрела на меня.

— Наташ, ты уверена, что справишься?

Я знала, что она спрашивала не про шитье.

— Пока не очень.

— Это уже похоже на правду.

Она налила нам чай.

Мы посидели минут десять, обсуждая работу.

Я рассказала, какие заказы у меня сейчас в процессе, сколько примерок предстоит на ближайшие недели и почему мне важно перевезти оборудование быстро.

Марина предложила составить общий график использования примерочной.

Никаких особенных поблажек я не просила.

Она тоже их не предлагала.

И именно от этого мне стало легче.

Перед уходом я спросила:

— Ты сможешь дать мне договор сегодня?

— Скину на почту после обеда. Посмотришь спокойно, если все устраивает, подпишем.

— Хорошо.

Марина проводила меня до двери.

Уже на улице она вдруг окликнула:

— Наташ!

Я обернулась.

— Если понадобится помощь с оборудованием, скажи. Я в среду буду здесь с утра.

— Спасибо.

— И не тащи сама свою тяжелую машинку. Я помню, как ты однажды пыталась переставить ее без тележки.

Я невольно улыбнулась.

— Больше не буду.

После ателье я поехала посмотреть квартиру.

До назначенного времени оставалось почти полтора часа. Я остановилась возле небольшого кафе, заказала суп и чай.

Есть совершенно не хотелось.

Но утром я выпила только кофе, а впереди еще был разговор с хозяйкой квартиры.

Я заставила себя съесть хотя бы половину.

Потом достала телефон.

От Виктора пришло сообщение:

«Ты где?»

Я ответила:

«По делам».

Через минуту он написал:

«Когда вернешься?»

Я указала, что буду дома ближе к вечеру.

Больше ничего не пришло.

Хозяйку квартиры звали Вера Григорьевна.

Ей было около пятидесяти пяти. Невысокая, аккуратная женщина в светлом льняном костюме открыла дверь точно в назначенное время.

— Проходите. Обувь можно здесь оставить.

Квартира оказалась почти такой, как на фотографиях.

Одна комната, небольшая кухня, отдельная ванная, узкий коридор со шкафом.

Мебель простая, но чистая.

У окна стоял стол. Рядом — книжный шкаф с пустыми полками.

На кухне был старый холодильник, который слегка гудел.

— Холодильник рабочий, — сказала хозяйка, заметив мой взгляд. — Просто шумит немного. Если будет сильно мешать, скажете.

— Хорошо.

Я открыла окно.

Во дворе росли липы, стояли две скамейки и детская площадка. Где-то внизу разговаривали женщины.

— Соседи спокойные? — спросила я.

— В основном. Сверху молодая семья с ребенком. По вечерам иногда бегает. Но после десяти обычно тихо.

Я прошла в комнату.

Стены были выкрашены в теплый светло-серый цвет.

Ничего особенного.

Но окно выходило на зеленый двор, а не на дорогу, и в комнате было светло.

Я сразу представила, как поставлю на стол свою чашку.

Ту самую, с синей полоской.

Потом вспомнила, что она осталась дома.

— Вы надолго хотите снимать? — спросила Вера Григорьевна.

Я растерялась.

— Пока не знаю. Но не на неделю, конечно. Хотела бы заключить договор хотя бы на несколько месяцев.