Измена генерала. Ненужная жена больше не плачет

Она записывала все в блокнот, сосредоточенно и очень серьезно.

Еще недавно мне хотелось самой сделать за нее все эти звонки.

Теперь я почему-то испытала облегчение от того, что Полина справлялась.

Мы обсудили еще несколько вопросов.

Меню.

Количество детских порций.

Рассадку близких родственников.

Алексей попросил Илью проверить, включены ли напитки в стоимость банкета, потому что раньше по этому поводу уже возникала путаница.

— Пап, я узнавал, — сказал Илья.

— Тогда хорошо.

— Но ты все равно спросишь еще раз?

Алексей усмехнулся.

— Нет. Если ты проверил, значит, проверил.

Полина посмотрела на меня.

Мы обе улыбнулись.

В конце встречи Илья пошел расплачиваться за чай.

Полина вышла ответить на звонок организатора.

Мы с Алексеем остались за столом вдвоем.

Он сложил бумаги в ровную стопку.

— Я слышал, вы переехали.

Я напряглась.

— Да.

— Илья сказал. Без подробностей.

— Понятно.

Он не продолжал.

Я почему-то почувствовала необходимость объяснить.

— Мы с Виктором решили пожить отдельно.

Слова прозвучали почти так, как хотел мой муж.

Будто мы действительно вместе приняли решение.

Я поморщилась.

Алексей заметил.

— Это ваше личное дело, Наталья. Я не собирался расспрашивать.

— Извините.

Он посмотрел на меня.

— Опять?

Я не сразу поняла.

Потом вспомнила разговор о гостях.

— Похоже, у меня привычка.

— Бывает.

Он взял телефон.

— Илья сказал, что вы свадебные платья шьете.

— Да. Уже много лет.

— Полине тоже сами делаете?

— Да.

— Тогда у вас сейчас дел хватает.

— Хватает, — согласилась я.

Он немного улыбнулся.

— У нас в мастерской тоже перед сроками сдачи все начинают ходить быстрее. Хотя от скорости ходьбы работа почему-то не заканчивается.

Я неожиданно рассмеялась.

— У меня то же самое. Особенно когда до свадьбы остается три дня, а невеста вдруг решает, что хочет другую длину рукавов.

— И что делаете?

— Сначала объясняю, сколько это будет стоить. Потом смотрим, можно ли успеть.

— Звучит разумно.

— Не всегда помогает.

— Мне тоже.

Мы улыбнулись друг другу.

Вернулась Полина.

— Все, договорились. Десерты они подтвердят завтра.

Разговор закончился.

На улице уже начинало темнеть.

Алексей попрощался первым.

— Хорошего вечера. Если по списку будут вопросы, Илья знает мой номер.

— Спасибо, — ответила я.

Он кивнул и пошел к машине.

Полина повернулась ко мне.

— Мам, ты домой?

Я на мгновение замерла.

Домой.

Раньше это означало наш дом с Виктором.

Теперь у меня был другой адрес.

— Да. На Садовую.

— Может, мы тебя проводим?

— Нет, солнышко. Машина рядом.

Она обняла меня.

— Ты точно нормально себя чувствуешь?

Я не стала отвечать привычное «все прекрасно».

— Устала. Но сегодня было легче, чем вчера.

Полина прижалась ко мне крепче.

— Я рада.

Мы постояли еще немного.

Потом она тихо сказала:

— Мам, я вчера с папой разговаривала.

— Знаю.

— Он очень обиделся, когда я сказала про Ларису.

Я погладила дочь по спине.

— Ты имеешь право приглашать на свою свадьбу тех, кого хочешь видеть.

— Я так ему и сказала.

— Хорошо.

— Он считает, что я принимаю твою сторону.

Я отстранилась и посмотрела ей в лицо.

— Полин, тебе не нужно оправдываться передо мной за отношения с папой. И перед папой — за отношения со мной.

Она вздохнула.

— Легко сказать.

— Знаю.

Мы обе немного улыбнулись.

— Мам, ты только не пропадай, ладно?

— Куда я пропаду? Нам еще платье дошивать.

— Вот именно.

Илья подошел, взял ее за руку.

— Наталья Викторовна, если что-то понадобится, звоните.

— Спасибо вам обоим.

Я проводила их взглядом.

Полина шла рядом с Ильей, что-то быстро рассказывала, показывая руками. Он слушал, иногда наклонялся к ней, чтобы расслышать.

У них начиналась собственная жизнь.

Я очень хотела, чтобы она оказалась счастливой.

Но впервые подумала, что не смогу обеспечить им счастье одной своей старательностью.

Они должны были учиться сами.

Как и я.

В квартиру я вернулась после девяти.

Поднялась на третий этаж, открыла дверь и включила свет.

Коробки все еще стояли в коридоре.

На кухне меня ждали продукты, купленные днем.

Я сняла туфли, поставила чайник и достала телефон.

Виктор звонил два раза, пока я была в кафе.

Я не услышала.

Через минуту он позвонил снова.

Я ответила.

— Да, Витя.

— Наташ, ты где?

— В квартире.

— Уже устроилась?

— Пока вещи разбираю.

— Понятно.

Он немного помолчал.

— Слушай, я хотел спросить. Завтра должен приехать мастер по обслуживанию котла. Ты сможешь его встретить? Я до обеда занят.

Я посмотрела на коробку с посудой.

Еще вчера я бы сразу начала прикидывать, как переставить свои дела.

Во сколько приехать.

Сколько ждать мастера.

Успею ли потом на работу.

Теперь я просто спросила:

— А ты не можешь перенести его визит?

— Могу, наверное. Но мы же на завтра договаривались.

— Тогда позвони и выбери другое время.

Виктор помолчал.

— Наташ, тебе же все равно завтра в городе быть.

— Я буду работать.

— Но можно же ненадолго заехать.

— Витя, я больше там не живу. И у меня завтра свои дела.

В трубке стало тихо.

Потом он сказал:

— Ясно. Значит, теперь даже в такой мелочи помочь не можешь.

Я закрыла глаза.

Знакомое чувство вины возникло почти мгновенно.

Мне захотелось объяснить, что я не против мастера, что дело не в желании наказать Виктора, что я действительно устала и завтра у меня работа.

Но я остановилась.

— Ты можешь сам договориться с ним на удобное время, — сказала я.

— Хорошо. Разберусь.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Я положила телефон.

Постояла возле кухонного стола.

И вдруг поняла, что мне не нужно никуда ехать.

Не нужно менять планы.

Не нужно искать оправдания тому, что я не могу выполнить еще одно чужое поручение.

Виктор взрослый человек.

Он способен договориться с мастером.

Я открыла коробку, достала тарелку, чашку и ложку.

Потом приготовила себе самый простой ужин: два яйца, помидоры и кусочек хлеба.

Села за стол у окна.

За стеклом светились окна соседнего дома.

Где-то играла музыка.

На кухне тихо гудел старый холодильник.

Пока ела, я начала понимать, как сильно устала.

Завтра нужно было прийти в ателье пораньше, проверить оборудование, разобрать материалы, составить новый график примерок.

Еще нужно было позвонить клиентке, которая собиралась приехать в пятницу.

И заказать пару дополнительных коробок для хранения фурнитуры.

Я достала блокнот.

Написала все по порядку.

Потом посмотрела на последнюю строку.

«Купить продукты на неделю».

Обычно под ней я составляла большой список того, что любил Виктор.

Теперь нужно было подумать, что люблю я.

Я долго сидела с ручкой в руке.

Потом написала:

«Клубника. Йогурт. Хороший сыр. Кофе».

Перечитала.

Добавила:

«Цветы».

И сама себе улыбнулась.

После ужина я разобрала постель.

Положила рядом телефон.

На экране появилась фотография Полины с Ильей, которую дочь прислала после нашей встречи.

Они стояли возле кафе, улыбались и выглядели немного уставшими.

Я отправила ей сердечко.

Потом выключила свет.

В новой квартире было непривычно тихо.

Я лежала на спине, слушала редкие машины за окном и понимала, что мне еще будет страшно.

Наверняка не раз захочется вернуться к привычному.

Возможно, завтра я снова расплачусь.

Но сегодня я сама открыла дверь квартиры, за которую заплатила своими деньгами.

Сама поставила чашку на кухонную полку.

Сама решила, во сколько лягу спать.

Это были совсем маленькие вещи.

И все-таки теперь они принадлежали только мне.

Я повернулась на бок, поправила подушку и закрыла глаза.

Впервые за несколько дней мне не нужно было прислушиваться, вернулся ли муж домой.

Глава 3. Платье должно нравиться ей

В четверг утром я едва не опоздала на работу, потому что десять минут искала ножницы.

Обычные портновские ножницы с черными ручками, которыми пользовалась почти пятнадцать лет. Я совершенно точно помнила, как заворачивала их в полотенце перед переездом, чтобы не повредить остальные инструменты.

Но в какой коробке они лежали, вспомнить не могла.

Я открыла одну, вторую, третью. Нашла старый утюг, четыре упаковки булавок, запасную педаль от машинки и фотографию Полины с выпускного. Ножниц не было.

Телефон показывал без двадцати девять.

Первая клиентка должна была приехать к одиннадцати, но мне еще предстояло разобрать рабочее место, проверить машинку и подготовить платье к примерке.

Я стояла посреди комнаты с пустой коробкой в руках, когда вспомнила, что ножницы вчера вечером положила в сумку.

Чтобы не потерять.

Ножницы нашлись в боковом кармане.

— Прекрасно, Наталья, — сказала я вслух. — Очень организованная женщина.

Собственный голос в пустой квартире прозвучал непривычно.

Я рассмеялась, убрала ножницы в рабочую сумку и пошла допивать кофе.

Завтрак получился простой: два тоста, сыр и яблоко. Раньше по утрам я почти всегда готовила что-нибудь горячее, потому что Виктор не любил завтракать наспех. Теперь обнаружилось, что мне самой совершенно не обязательно стоять у плиты двадцать минут.

Я могла съесть тост.

Могла вообще ничего не готовить.

А вот к новой квартире я еще не привыкла.

Ночью я дважды просыпалась, прислушиваясь к незнакомым звукам. В первый раз испугалась шагов на лестнице, во второй долго пыталась понять, почему за стеной кто-то двигает мебель.

Потом вспомнила слова хозяйки о ребенке этажом выше и успокоилась.

В семь утра проснулась окончательно.

Хотелось позвонить Виктору.

Не поговорить об измене и не выяснять отношения. Просто спросить, где он оставил зарядное устройство от планшета. Я привыкла, что муж знает, в каком ящике лежат все провода.

Уже открыла его контакт, когда вспомнила, что зарядку упаковала сама.

Нашла ее через минуту.

После этого убрала телефон подальше.

Мне предстояло привыкнуть к новой жизни. И, судя по первому утру, начинать придется с самых обыкновенных вещей.

До ателье я доехала за семь минут.

Можно было пройти пешком, но на сегодня я запланировала привезти несколько коробок с материалами, оставшихся в багажнике.

Марина уже была на работе.

Она стояла возле раскройного стола, разговаривала по телефону и одновременно пыталась достать из большой коробки рулон подкладочной ткани.

Увидев меня, показала свободной рукой на чайник.

Я покачала головой и прошла к своему месту.

Машинка стояла там, где ее установили вчера. Манекен пришлось немного передвинуть, чтобы он не загораживал свет. На стол я положила коврик для инструментов, поставила коробку с нитками и достала список заказов.

Через несколько минут Марина закончила разговор.

— Доброе утро. Как первая ночь?

— Холодильник гудит, соседский ребенок бегает, ножницы пропадают. В остальном прекрасно.

— Ножницы нашлись?

— В сумке.

— Значит, день уже удался.

Она подошла, посмотрела на мое оборудование.

— Слушай, а манекен лучше сюда переставить. Когда солнце начнет светить прямо в окно, будешь с ним по комнате бегать.

Мы вместе сдвинули подставку.

Марина оказалась права.

— Клиентка во сколько? — спросила она.

— В одиннадцать. Дарья Лебедева.

— Та, которой платье к регистрации шьешь?

— Да. Она вчера звонила, переживала из-за переезда.

— Люди всегда переживают, когда меняется адрес. Главное, чтобы сроки не менялись.

— Сроки не меняются.

— Тогда и хорошо.

Марина ушла встречать курьера.

Я включила машинку, проверила строчку на обрезке ткани и занялась подготовкой платья.

Дарья заказала его почти месяц назад.

Небольшая регистрация брака, ужин с родителями, никаких больших торжеств. Ей хотелось простое платье молочного цвета, которое потом можно было надевать на другие мероприятия.

Мы выбрали плотную ткань с небольшим содержанием эластана, сделали приталенный силуэт и рукав чуть ниже локтя.

Сложнее всего оказалось добиться правильной посадки по плечам.

Дарья была невысокой, с узкой спиной и довольно широкой грудной клеткой. Готовые платья почти всегда приходилось подгонять.

Я разложила изделие на столе.

Проверила швы.

Отметила места, которые нужно было уточнить на примерке.

В половине одиннадцатого телефон завибрировал.

«Наталья Викторовна, здравствуйте. Я подъеду чуть раньше. Можно?»

«Конечно. Я уже на месте».

Через десять минут Дарья вошла в ателье.

Она удивленно оглядела чистую рабочую комнату.

— Ой, как тут хорошо.

— Проходите. Куртку можете повесить здесь, а я подготовлю примерочную.

Дарья сняла легкую куртку, повесила ее на крючок.

— А я боялась, честно говоря. Вы так неожиданно переехали. Думала, вдруг у вас там ремонт или что-нибудь случилось.

— Нет, с рабочим местом все в порядке. И платье готово к примерке.

— А сроки точно не изменятся?

— Мы договаривались закончить к двадцать пятому июня. Так и будет. Если после сегодняшней примерки не понадобятся серьезные изменения, я даже раньше закончу.

Дарья облегченно улыбнулась.

— Хорошо. А то я уже жениху сказала, что платье потерялось при переезде.

— Зачем же вы его так напугали?

— Чтобы не расслаблялся. Он до сих пор кольца не забрал.

Я засмеялась.

Через несколько минут Дарья стояла перед зеркалом.

Я поправила плечевой шов, закрепила булавками небольшую складку возле талии.

— Попробуйте поднять руки.

Она подняла.

— Тянет?

— Немного здесь.

— Вижу. Здесь нужно немного выпустить шов.

Я расстегнула молнию, немного выпустила шов и снова сколола ткань.

— А теперь?

Дарья подвигала плечами.

— Вот теперь удобно.

— Хорошо. Еще пройдитесь.

Она сделала несколько шагов, повернулась перед зеркалом.

— Как красиво получилось.

Я присела, проверяя, ровно ли лежит подол.

— Только туфли на свадьбу обязательно принесите на следующую примерку. Сегодня мы можем посмотреть общую длину, но окончательно подшивать лучше с вашей обувью.

— Принесу. Я их уже купила.

Она улыбалась своему отражению.

Потом вдруг спросила:

— Наталья Викторовна, а можно здесь сделать чуть уже?

Я посмотрела, куда она показывала.

— Можно. Но тогда в сидячем положении будет неудобно. Давайте сначала проверим.

Дарья села на стул.

Ткань натянулась именно там, где я ожидала.

— Ага, — сказала она. — Все, поняла. Не трогаем.

— Правильно. Вы же собираетесь не только красиво стоять на фотографиях.

— Еще есть и танцевать.

— Именно.

Она рассмеялась.

Когда Дарья ушла, я некоторое время стояла перед зеркалом в примерочной.

На полу осталась маленькая булавка. Я подняла ее и положила в коробочку.

Обычный рабочий день.

Обычная клиентка.

Никаких объяснений, почему я съехала от мужа.

Никаких сочувственных взглядов.

Только платье, которое нужно правильно посадить.

Мне неожиданно стало легче.

Я вернулась к столу и записала изменения.

Марина подошла с двумя чашками чая.

— Ну что?

— Все нормально. Довольна.

— Я про тебя.

Я взяла чашку.

— Тоже нормально. Пока работаю, почти не думаю ни о чем другом.

— Вот и работай. Только обедать не забывай.

Она поставила передо мной контейнер.

— Это мое. Тут котлеты и гречка. Я с запасом принесла, можешь взять.

— Марин, спасибо, но у меня есть еда.

— Тогда отлично. А то я уже решила, что ты на одном кофе существуешь.

Она забрала контейнер и пошла к себе.

Я проводила ее взглядом.

Прежде я бы наверняка начала рассказывать, что случилось.

Жаловалась бы, плакала, пыталась услышать от другого человека, правильно ли поступаю.

Теперь почему-то не хотелось.

Мне было достаточно, что Марина не требовала объяснений.

После обеда я закончила работу с платьем Дарьи, проверила еще один заказ и начала разбирать материалы, оставшиеся после переезда.

К четырем часам на столе установился привычный порядок.

Нитки стояли по цветам.

Ножницы лежали справа.

Измерительная лента висела на крючке.

В шкафу разместились чехлы с платьями.

Я сфотографировала рабочее место и отправила Полине.

«Вот где теперь буду шить твое платье».

Она ответила через несколько минут.

«Классно! Мам, а ты там не мерзнешь? Окно большое».

Я улыбнулась.

«Не мерзну. И отопление есть».

«Хорошо. Я в субботу могу приехать на примерку?»

«Конечно. Давай к двенадцати».

«Договорились».

Я положила телефон.

Впервые за несколько дней с удовольствием подумала о работе над свадебным платьем дочери.

Хотелось закончить пробный лиф, еще раз проверить линию талии и наконец приступить к раскрою дорогой ткани.

Кружево лежало в отдельной коробке.

Я открыла ее, провела пальцами по тонкому узору.

Полина по-прежнему хотела убрать рукава.

Но я была уверена, что, когда она увидит их на готовой основе, передумает.

Вечером, возвращаясь домой, я поймала себя на том, что составляю в голове список дел для Виктора.

Напомнить ему забрать костюм из гардеробной.

Спросить, встретил ли он мастера по котлу.

Уточнить, когда приедет его мать.

Я даже достала телефон на светофоре.

Потом убрала обратно.

Все это больше не было моей обязанностью.

Правда, облегчение от этой мысли продержалось недолго.

Дома я открыла холодильник и увидела почти пустые полки.

Вчера купила продукты только на один-два дня.

Пришлось снова ехать в магазин.

И по дороге я вдруг с тоской вспомнила большую кухню в нашем доме, морозильную камеру, всегда заполненную продуктами, привычную дорогу от гаража до крыльца.

Оставить двадцать три года жизни было куда труднее, чем перестать покупать мужу колбасу.

На следующий день я записалась на консультацию к юристу.

Номер мне дала одна из постоянных клиенток, которая несколько лет назад делила имущество после развода.

— Только сразу скажите, что у вас не уголовное дело, — предупредила она. — А то у Ольги Сергеевны несколько направлений работы, и запись бывает плотная.

Я позвонила.

Свободное время нашлось в пятницу после обеда.

До встречи я собрала документы, которые смогла найти.

Свидетельство о браке.

Копии документов на дом.

Выписки по счетам.

Несколько договоров, связанных с приобретением оборудования.

Часть бумаг осталась у Виктора.

Раньше я никогда особенно не задумывалась, какие документы оформлены на мужа, какие на меня и чем это может обернуться.

Дом покупали вместе.

Деньги на него складывались из наших накоплений и средств, полученных после продажи прежней квартиры.

Виктор занимался большей частью оформления.

Я выбирала обои, плитку, кухонный гарнитур.

Когда он приносил очередную папку, я спрашивала только, где нужно поставить подпись.

Теперь это казалось невероятной беспечностью.

Юрист принимала в небольшом офисе на втором этаже делового центра.

Ольге Сергеевне было около пятидесяти. Строгая женщина с короткой стрижкой, спокойным голосом и привычкой внимательно слушать, не перебивая.

Я рассказала о браке, дочери, доме, работе и предстоящем разводе.

Она делала пометки.

— Муж согласен расторгнуть брак? — уточнила она.

— Он сам сказал, что хочет развестись. Но теперь просит не торопиться.

— То есть конкретного совместного заявления пока нет.

— Нет.

— Дочь совершеннолетняя?

— Двадцать два года.

— Хорошо. Если оба супруга согласны и нет общих несовершеннолетних детей, развод можно оформить через загс. Если согласия не будет, понадобится обращаться в суд.

Я кивнула.

— А дом?

— С домом нужно разбираться отдельно. Давайте посмотрим документы.

Она взяла копии, проверила даты и задала несколько уточняющих вопросов.

Когда мы дошли до вопроса о совместно нажитом имуществе, я неожиданно растерялась.

— Ольга Сергеевна, а если я уже съехала, это ничего не меняет?

Она подняла глаза.

— Вы имеете в виду право на имущество?

— Да. Виктор не выгонял меня. Я сама сняла квартиру.

— Сам по себе переезд не означает, что вы отказались от своей доли. Но нам нужно уточнить состав имущества, основания приобретения и все документы. Не подписывайте никаких соглашений, пока не разберетесь с их последствиями.

Я выдохнула.

— Ясно.

— Муж предлагает вам какую-то конкретную договоренность?

— Пока только говорит, что я ни в чем не буду нуждаться.

Ольга Сергеевна чуть приподняла брови.

— Это не юридическая формулировка.

Я невольно улыбнулась.

— Понимаю.

— Обещания лучше переводить в конкретные условия. Что кому остается, как рассчитывается компенсация, какие имеются обязательства. И все это нужно проверять.

Она открыла блокнот.

— Запишите, какие документы необходимо получить.

Я достала ручку.

Мы составили список.

Выписка из реестра недвижимости.

Документы о приобретении дома.

Сведения о счетах и крупных покупках.

Данные о возможных обязательствах.

Отдельно — документы на профессиональное оборудование.

Когда я сказала, что машинки покупала на собственные заработки, юрист пояснила, что приобретенное в браке имущество требует правовой оценки независимо от того, с какого счета проходила оплата.

— Не нужно сейчас ничего продавать, прятать или срочно переоформлять, — сказала она. — Продолжайте работать, сохраняйте документы, а потом определим, что и как учитывать.