Аsпекты
Полная версия:
Аsпекты
«Тысячелетья третьего канун…»
Тысячелетья третьего канун,Столица социального прогресса,Январь, рассвет, туманная завеса,И понедельник, серый, как чугун.В эфире, словно ропот, рокот струн.В бессмертном крике смертного повесыЗвучит сигнал к движению экспрессаДолой от обесчещенных трибун.Но в оспинах, как лик Вождя, асфальт,И в оспинах доселе наши души.Не оттого ль пока сомненья душат?Не оттого ль не хочет таять теньВ упавших с неба сумерках рассветных,Что затаилась в оспинах заветных?«…Я приближаюсь к роковой черте…»
…Я приближаюсь к роковой черте.Она стремительно летит навстречу,Как к пуле, беспощадно рвущей воздух,Навстречу мчится выбранная цель.Над той чертой – тумана пелена,И что за ней, увидеть не дано мне,Как видеть не дано слепцу-бродягеТого, кто медный грош ему даёт.Что кроется за призрачной чертой?Тепло иль холод? Свет иль мрак тревожный?Вздох облегченья? Звук в груди застрявший,Разящий сердце, словно вражий нож?Но прочь сомненья! Уходи, тоска!Вы порожденья длительной разлуки!Ведь нет тумана, есть лишь грусти дымка,И призрачней становится она.Не стало видно тающей черты,Видна одна сияющая точка.Былое в ней сомкнётся с тем, что будет,И вспыхнет жарким пламенем огонь.Тепло и свет, и облегченья вздох,Стихий освобождённых бал незримый,Вновь таинство прощального обряда,И новый одиночества виток,И снова грусть и жажду новых встречОгонь пылающий подарит щедро…«Один ты шёл в психической атаке…»
Один ты шёл в психической атакеС гитарою своей наперевес.И, устали не зная, в драку лез,И сердце жёг, чтоб не пропасть во мраке.Плелись вдали шакалы и собаки,Хрипела страсть то с шуткою, то без,И лопались оковы из желез,Сознанье выбиралось из клоаки.И били в точку репортерский дар,И пульса напряжённое биенье,И полное к себе пренебреженье,И негасимый совести пожар.Но сколько ж харь из жажды приобщеньяТвой им доступный навещали бар!«Как раб, навек прикованный к драккару…»
Как раб, навек прикованный к драккару,Сменивший меч на ковш для нечистот,Как брошенный на угли готтентот,Чья жизнь в мгновенье ока стала карой,Как дамба, чей удел – держать ударыВзбесившихся по воле ветра вод,Как штрафников в окопе первый взвод,Чьи жизни в пасть войне бросают даром,Я здесь тружусь за письменным столомВ тиши желанного для многих кабинета.Когда б им ведать суть всей жизни этой,Когда бы знать, что есть в ней и почём!В работе раб от света и до светаПод посвист стрел, при ветре штормовом.Об осаде
1Ведь знаешь, что не выдержишь осады!Зачем же тратить мириады дней,Чтоб выяснить, чья армия сильней?Не проще ль сжечь никчёмные ограды?Не проще ль, не держа в душе досады,Словам сердитым волю дать скорей,И, выплеснув обиды, стать добрей,И подарить желанную отраду?Но ты молчишь. Твердеет тишина,Плитой могильной на сердце ложится.Осада – труд. И я готов трудиться,Чтоб отчужденья рухнула стена!Войду, увижу – ты побеждена!Но как мне радости в глазах добиться?2Да! Как добиться радости в глазах?И как добиться нежности во взгляде?Стремясь вперед, не оказаться сзади?Как груз победы удержать в руках?Не стать смешным в своем успехе как?Не угореть в тщеславья едком чаде?Как не прибегнуть к спешной ретираде,Вдруг испытав пред побеждённой страх?Ответ один. Воинственных амбицийПорывы пылкие в себе унять,И в руки нежные себя отдать,Пренебрегая выгодой позиций.Увидеть, как раскроются ресницы,Чтоб вспыхнувшую радость не скрывать.3Чтоб вспыхнувшую радость не скрывать?Иль чувств иного сорта проявленья?Презренье, равнодушье, небреженье,Холодной скуки мертвенную стать?И как тогда рассудок удержатьВ привычных руслах трезвых размышлений?Как не упасть до жалких выяснений,Рабом стремлений низменных не стать?Сдержу пронзительных эмоций шквал.Смолчу, не дрогну профилем застывшим,И повода не дам, чтоб стать вдруг бывшим,Что суть свою в азарте проиграл.Но вижу, вижу свет в глазах оживших,Хвала Творцу, что мудрость чувствам дал!4Хвала Творцу, что мудрость чувствам дал,А мысль украсил искренностью чувства,И отношений трепетных искусствоКо времени и к месту преподал.Как много раз с трудом я укрощалПорывы гнева, яростного буйства,И сорняки души – ростки холуйстваБезжалостно с корнями вырывал.Глотал, давясь, нелепые тирады.Чтоб слух твой ими всуе не дразнить.Лицо в пылу старался сохранитьИ заслужить достоинством награду.Так поспеши ворота приоткрыть!Ведь знаешь, что не выдержишь осады.«В уютном, словно келья, кабинете…»
В уютном, словно келья, кабинете,Где мебель зелена, как сельский пруд,В тот час, когда отхлынул шумный люд,Что алчет вечно на вопрос ответа,В тот час, когда уставшая планетаВ чертогах ночи ищет свой приютИ мысли не спеша с пера бегут,Ложась строкой на лист в овале света,Прозрачна, как слеза, печаль сонета,Печальны интерьер и тишина,Печален звук, что издаёт струна,Твоим исчезновением задета.Но вдруг звонок! И в нём слова привета.Девятым валом радости волна!«Слова порой так трудно отыскать…»
Слова порой так трудно отыскать,Чтоб стала мысль доступной и понятной.Зато так просто сделать внешность внятнойДля тех, кто слеп иль ленится внимать.Ужель ланиты стоит покрыватьГустых румян бесстыдством неопрятным?Ужель, взорвав волну волос бестактно,Неповторимость можно не терять?Асфальт ресниц острожит нежный взор,И стиснуто чело кровавой пряжей.Суть пленена нелепостью коллажа,К ней пропуск – комплиментов пошлых вздор.Отбросит разум слов ненужных сор,Но гибнет обаянье в макияже!..«Вам не дано в грядущее войти…»
Вам не дано в грядущее войтиТускнеющим при жизни изваяньем,И быстрорастворимое признаньеЧерез служебный ход приобрести.Дано Вам крест безвестности нестиИ не искать ладонью подаянья.Длину измерить суждено призваньемИного, запредельного пути.При жизни не сказав фальшивых словИ не позволив мысли быть убитой,Лишь для того, чтоб стал желудок сытым,В бессмертном хоре смертных голосов,Полиритмической канцоной свитых,Дано звучать, связуя цепь веков…«Покамест жизнь находками чревата…»
Покамест жизнь находками чреватаИ дарит радость страсти новой плен,Пока судьба не шлет любви взаменСтремленья стать властительным, богатым,Пока мужья беспечны и рогаты,И жаждет семя почвы частых смен,И тверд, как поручень в трамвае, член,И кровь ярит бесстыжая простата,Не слышу гула фарисейских фраз,Скользящих с губ ханжи и лицемера,И не страшат примеры и химеры,И слаще воли обладанья час,И сводит чресла пламенный экстаз,И брызжет влага, орошая сферы…«Экстаз любви и пения экстаз…»
Экстаз любви и пения экстаз.Экстаз смиренья и экстаз владенья.Экстаз служенья и экстаз правленья.Экстаз везенья, когда все на раз.Экстаз реченья правды без прикрас.Экстаз борьбы и самоотреченья.Экстаз за строгой истиной стремленья.И истин отыскания экстаз.Рождает мысли мозг, слова – язык.Рука рисует, строит, жнёт, ваяет.Кровь гонит сердце, лёгкие вдыхают.Глаза глядят в страницы древних книг.Где прячется экстаз? И где возник?И как всем существом овладевает?«Звезды далёкой не тревожит свет…»
Звезды далёкой не тревожит свет,Не ощутить тепла на расстоянье.Иным дано в живительном сияньеОжить, созреть, познать и да, и нет.Постигну ль одоления секретЗапретных зон в пространствах квантованья?И хватит ли энергии желанья,Чтоб обессилеть в радостях побед?Хвала Творцу, что мир придумал сей,Предусмотрев случайности законыИ вероятность проходить препоны.Континуум проткни, пробить сумейТуннель сквозь быта злую монотонность,И ощути тепло звезды своей!«Был день как день. Был сумасшедший день…»
Был день как день. Был сумасшедший день.Поездки, совещанья, заседанья,Поток людей, бумаги, ожиданье,Что будет вечер, будет леса сень.Но всё взорвалось на исходе дняНегаданно, внезапно, в миг нежданный.Растерянность, обида и досадаЛавиною свалились на меня.Я стал глухим, незрячим и немым.Я стал своею собственною болью.Весь мир стал безразличен мне, не скрою.Надежды нет – он сделался чужим.В бессилии тупом кручу я диск,Но нет надежды в монотонных гудах,Холодных, отвратительных и нудных,И понимаю – беспредметен сыск.Отчаянье своё допью до дна,Превозмогу очередную пытку.Ведь лишний шрам на сердце – не убыток,Хоть с болью достаётся он всегда…..Был рыцарь скуп, что золото копил.Боролся он за каждую монету.Дрожал над каждым камешком. И в этомОн жизни смысл глубокий находил.Я тоже скуп и тоже я коплю.Не капитал – любви твоей мгновенья.И в ней не только слитки и каменья,Но каждую песчинку я ценю.Вздор или злоба? Обстоятельств зов?Причина есть, но нет тебя со мною.И снова я, обманутый судьбою,Страдаю над одним из сундуков…Скарабей
Священный жук – пустыни санитар,Чей тяжек труд для продолженья рода.Искать, катить – так велено природой!Кому в удел дерьмо, кому – нектар.Он в позе акробата лепит шар.Движенье вспять – основа всей методы.И не грозят потомству непогоды,Когда до крошки взят пахучий дар.Не так ли ты, сознаньем наделённый,Познавший власть, достаток и успех,Хмельной кураж и вкус шальных утех,Из нечистот, молвою принесённых,Как скарабей, валяешь увлечённоДосье на этих, на не этих и на тех?Ткач
Один и тот же дьявольский вопросЛишает душу мира и покоя —Соткалось нечто. Что это такое?Творение, поделка иль Klapstos?Как много в жизнь неясного привнёсТот странный компромисс с самим собою,Что вдруг возник в мгновенье роковое,Когда на веру принят был прогноз.Кто даст ответ? Теперь никто. Ведь плод,Что произрос в глубинах тайных леса,К столу придётся иль уйдёт в безвестность,Лишь сотни раз попав в голодный рот.Ответа нет. Вопрос с ума нейдет.А нить бежит, ложась в узор чудесный.«Ищу ли встреч иль избегаю их…»
Ищу ли встреч иль избегаю их?И жду ли случай иль ищу причину?Иль просто прячусь за свою же спину,Как смелости лишённый жалкий псих?И не прибегнуть к помощи других —Заботы эти смертным не по чину.А к неземным пока не перекинутТот мост, что предназначен для двоих.И каждый из миров, как Бог велит,Свою лишь траекторию прочертит.Как брешь пробить, чтоб в этой круговертиВновь совместить параметры орбит?Как сохранить сосуд до самой смерти,В котором вечный элексир кипит?«Ты слышишь? Закричали петухи…»
Ты слышишь? Закричали петухи,Сгоняя нечисть в адово круженьеИ солнца предвещая появленье,Чей луч загонит ночь под лопухи.Ты видишь? Вновь цветут седые мхиЦветами неба. Тают привиденьяНа старых чердаках. А наважденьеПри свете дня – лишь задник чепухи.Ты чувствуешь? Ожившие цветыПлетут узор из нитей ароматов.В небытие уходит боль утраты,Освобождая место для мечты.Не сожжены незримые мосты,И в бой идут незримые солдаты…«Ветер розу целовал…»
Ветер розу целовал.На него сердилась роза —Лепестки ей растрепал.Путник жажду утолял.На него родник сердился —Гладь воды он возмущал.Лекарь рану исцелял.На него больной сердился —Болью лекарь изнурял.Чёрт Солоху обнимал.На него она сердилась —Всю косынку ей измял.Я себя тебе отдал.На меня ты рассердилась —Твой покой теперь пропал…«Не в сельсовете совершалась запись…»
Не в сельсовете совершалась запись,Не в храме у дороги столбовой,Не в хаосе конторы деловой,Не во дворце и не в унылом загсе.Её исполнил искушенный мастер,Не отягчённый тщетной суетой,Не знающий ни счастий, ни несчастий,Своею твёрдой, мудрою рукой.Вписал изящным росчерком пераДва имени в пергамент небосвода,Где вёл учёт явлениям природы.Он сделал это, не ища добраИль зла, но зная, что не эпизодом —Супружеством достойных станет брак.«Твердят вокруг: Змея, лохудра, стерва…»
1Твердят вокруг: «Змея, лохудра, стерва!За что такую можно полюбить,Когда он ей порой, что волчья сыть?Иль у него канаты вместо нервов?Иль, может быть, она ему Минерва?И, ей служа, он проявляет прыть,Чтоб стать неуязвимым и коситьВрагов настырных вплоть до самых первых?»Ах, умники, ах, мудрецы мои!К чему вопросы, домыслы, догадки?Бывает – стены кажутся не гладки,Невзрачен башен вид, тусклы огни.Тюрьмой глядит оплот в иные дни,Но в глубь его проникните украдкой!2И внутрь войдя, найдите в нём покои,Те, где святыни обрели приют,Те, где душа и мысль в тиши прядутЖивую нить, что вяжет быль с мечтою.И проберитесь тайною тропоюВ пространства, где нет ни вериг, ни пут,Где время не судья, а атрибут,Где в центре мирозданья только двое.И эти двое – лишь друг другу верны,И верны не на день, а навсегда.И путь их в бесконечное туда,Никем и никогда не будет прерван…Не потому ль не слышит он, когдаВокруг зудят: «Змея, лохудра, стерва!..»«Прости меня, но я пока что жив…»
Прости меня, но я пока что жив.Пока хожу, дышу, стремлюсь, мечтаюИ безрассудно двигаюсь по краю,О том, что сняли лонжу, позабыв.Прости мне, что, себя не укротив,В чаду желаний пылких угораюИ в новую интригу вовлекаю,Согласья твоего не испросив.А ты, набросив панцирь ледяной,Фехтуешь равнодушием искусноВ манере своенравной, озорной,За ней скрывая истинные чувства.Что близость края! Что там безрассудство!Мучительно прекрасен этот бой!«Тебя на расстоянии любить…»
Тебя на расстоянии любитьМне, видно, никогда не научиться —Не может камень, павший с кручи, птицейВ простор небесный, как на крыльях, взмыть.Мне не дано, зажёгшись раз, остыть,Побыть золой и снова распалиться,Поймав волну, от гребня уклониться,Чтоб новых гребней череду ловить.Я не приемлю скучного «Потом»,Унылых «Может быть» или «Не знаю».Молчанья тоже я не понимаюИ разговор, который ни о чём.Но все преграды к дьяволу сломаю,Чтоб рядом быть, чтоб быть к плечу плечом.Посещение
Я видел Смерть, когда, устав с дороги,Она зашла в мой дом передохнуть.Я был один. Боль затопила грудь,И будто ватой мне набили ноги.Я пал на землю в страхе и тревоге,Не в силах шевельнуться и вздохнуть,Не в силах ей в глазницы заглянуть,Чтоб там прочесть вердикта злые слоги.Она вздремнула. Был заката час.И, осмелев, подкрался я к старухе,И прошептал в дыру, где было ухо:«Прошу, уйдите! Я устал от Вас…»Она ушла, ворча от злости глухо.Сказала, что зайдёт. В последний раз…Речь
Я слушал речь. Ласкала слух она.Сплетались фразы прихотливой вязью.И не было в словах однообразья,В ней здравый смысл представлен был сполна.Бежала, словно нить с веретена,Сверкала, будто солнца блик на грязи,Из тюбика ползла целебной мазью,Баюкала, как тёплая волна.Но оставался ровным сердца стук,И не было в душе моей движенья,Чреватого к оружью тягой рукИль воли непокорной изъявленьем.Оратор был хорош, в том нет сомненья,Но издавал пустой, как видно, звук.«Познал я рабства низменную суть…»
Познал я рабства низменную суть,Вериг незримых тяжкую обузуКрутую зыбь неслышимого «фузза»,Что в панцирь льдяный втискивает грудь.Сполна изведал каторжника путь,И безысходность высохшего шлюза,И зыбкость связей тайного союза,Разящую беспомощности жуть.Но час настал. Ушла вода в песок.С уставших чресел кандалы упали.Но отчего ж закрыты мглою дали,А руки шарят, где б найти курок?Не потому ль, что взять с собой не смогЦветы, что жизнь в той жизни украшали?«Мне велено записывать стихи…»
Мне велено записывать стихи,Когда они апрельскою рассадойВдруг высыпают, будто из засады,Сквозь прелый сор житейских дел пустых.Средь них хороших нет и нет плохих.Они естественны, как в гуще садаЕстественна вечерняя прохлада,И взгляд иль жест в общении глухих.И, постигая тайны откровенийИ образов неведомых настрой,Спешит рука строфу пленить строкой.Но не всегда! Как часто те мгновенья,Что посланы мне щедрою судьбой,Навек становятся предметами забвенья.В Дрездене
Прервалось вдруг неистовое скерцо,Умолк мелодий торопливый спор.Измученный капризами каденцийВ нелепой позе замер дирижёр.Захлопнула случайность книгу песен,Не дав венок сонетов дописать.И стал весь мир так нестерпимо пресен,Что впору только пасквиль сочинять.Опали листья, близятся морозы,Снега, метели, дней коротких мгла.В отраду мне остались только грёзы,Что память из былого извлекла.Ах, эти грезы в буднях скучной прозы,Явившиеся мне из-за черты.Они, как лепестки отцветшей розы,Как отблески несбывшейся мечты.Вокруг сверкает, веселится праздник,Но с ним меня судьбина не свела.Не потому ль рассудок грёзы дразнятИ рябь нейдет с усталого чела?Кружатся грёзы, будто в танце тени,И в прошлое влекут меня опять,Вплетая в жизнь обрывки сновиденийИ время повернуть пытаясь вспять.От этих грез, как мухи неотвязных,Мне здесь не откреститься, не сбежать.Иль, словно «марки», в спешке несуразнойМне их не «сжечь» и в долг их не отдать.Смотрю ль на Эльбу с кручи Кёнигштайна,Мгновенья бесконечность ощутив,И в изыске сурового дизайнаПрочтя извечной красоты мотив,Гляжу ль как скачет золотом покрытыйСквозь цепь веков по площади пустойВсесильный князь, за то лишь не забытый,Что шведу проиграл последний бой,В ночной тиши шагаю ль одинокоПо плитам знаменитого двораПод взглядом безразличным тёмных окон,Застывших в ожидании утра,Бегу ли прочь от плена колдовскогоДворцовых опустевших галерейК местам бурленья шумного людскогоК витринам, к вакханалии огней,Во мне всё те же грёзы, грёзы, грёзы!И не сгорают в прошлое мосты,И студит сердце льдяная заноза,И с плеч не сбросить тяжесть пустоты…Скорей туда, где грёзам нету места,Туда, где веры нет слезам совсем,Туда, где чувства из иного теста,Туда, где не до этих странных тем…«Что гордому утёсу горсть камней…»
Что гордому утёсу горсть камней?Не станет он ни выше, ни массивней.Что океану буйство летних ливней?Ему не стать ни глубже, ни полней.Что даст десяток лишних трудодней,Добытых враз в изгибе подхалимаВ угоду побужденьям примитивнымВ своих желаньях искренних друзей?Нет смысла в той ничтожной суете,Что обрамляет всяческое рвенье.И даже если честны побуждения —Они не конкуренты клевете!И кто поверит в кротость вод движенья?Иль в скал покорность? Эти? Или те?«Мещёра. Половодье. Талый снег…»
Мещёра. Половодье. Талый снег.Невзрачный хуторок. Изба. Лампада.Пузатый чайник. Плошка с рафинадом.Расслабленность. Усталость. Тяжесть век.Рассвет вползает в окна. Стрелок бегНеумолим, неутомим. ПреградыНе знает время. И не до бравады,Когда, как блик зарницы, краток век.Ночлег сулит покой и забытьё.Но сон нейдет. Ему тела иныеПодвластны нынче. Чувствами пустые,Ещё вчера отжившие своё.Гремит в висках и в сердце бытиё,Как будто пушек залпы холостые.«Перечитай написанное прежде…»
Перечитай написанное прежде,И сызнова пройди сквозь апогейНегаданных, неистовых страстей,Отчаянья, отрады и надежды!Ни ты, ни я – мы не были невежды.И, ощущая ритм биополей,Мы знали грань и зрили ход осей,Хранить умели чувств и мыслей свежесть.Но в ткань живую не вживить привой,Чтоб полюбовно, чтоб без драки насмерть —Отвергнутой ушла любовь на паперть,Чтоб слиться с безразличною толпой.Перечитай! Сумей себя истратитьИ нищенку порадуй этой мздой.«Поэзия! Хрустальный мой цветок…»
Поэзия! Хрустальный мой цветокНа стебле мимолётных настроений,Чьи корни пьют из почвы впечатленийНескладных мыслей благодатный сок.Судьбою отведён недолгий срок,Изведать чтоб и грёзы, и сомненья,И боль, и страсть, и тщету устремлений,И выполнить предписанный урок.Смогу ль взрастить средь шабаша морозовВзошедший поздней осенью росток?Иль недостоин света лепесток,Отравленный смертельной дозой прозы?Но, словно легкокрылые стрекозы,Взмывают строфы, щекоча висок.«Зачем тебя в толпе я замечаю…»
Зачем тебя в толпе я замечаю?И, словно завороженный, воследГляжу, совсем забыв про тот обет,Что принял в час изгнания из рая?Зачем, как на качелях, обмираю,Шепча беззвучно несусветный бред?И жажду снова оживить сюжет,Что стал уже давно воспоминаньем?Зачем поймать стремлюсь случайный взгляд?Чтоб вновь увидеть искры озорные,Иль чтоб наткнуться на зрачки пустые,Что лишь забвенье вечное сулят?Зачем же повернула ты назад?Не веришь, что глаза твои немые?«Что, мысль проклятая, терзаешь вновь…»
Что, мысль проклятая, терзаешь вновь?Зачем зовёте нежити ночные?Неужто вправду вами неземнымиОткуплена моя живая кровь?Но в мире этом, сколь не суесловь,Нет-нет судьба подарит дни иные,Когда в напеве иль в строфе впервыеВдруг отольются чувство и любовь,И страсти жар и плен совсем не чужды,И прожито не так уж много лет,Хоть пережито много разных бед.Что ж душу будоражите без нужды?Коль есть вердикт – берите, ваш! А нет —Ступайте прочь и ждите ночи вьюжной«Стихотворенья первые мои…»
Стихотворенья первые мои!Как искрении вы, как несовершенны,Наивны, безрассудно откровенны,Надежд, сомнений и любви полны.Вы из души внезапно полились,Как будто лава из вулканьей пасти.Возникшие негаданной напастью,Вы в строчках неуклюжих отлились.Как бесконечно дороги вы мне,Плоды души застылой пробужденья,И чувств негаданных возникновенья,Рождённые в бушующем огне.Вы – верные сообщники мои,Делившие со мной свиданий сладость,И горечь мук, и воскрешений радость,И одиночества пустые дни.И если захочу в неверный часОт вас отречься, вас забыть, похерить,Тетради сжечь, себя и всех уверить,Что нет и не было в помине вас,То холостым окажется заряд.Вас ни убить, ни утаить не в силах!Поведал дьявол мне, гримасничая мило,О том, что «рукописи не горят».Когда-нибудь вы явитесь на свет(Быть может, даже до моей кончины),Меня осудят, хоть и без причины.Но после оправдают, спора нет!
СМОЛИН О.В.
«Пошто мечу я бисер нежных слов…»
Пошто мечу я бисер нежных слов,Как будто бы в порыве пылкой страсти?Пошто себя подверг я сам напасти,И пополняю скопище ослов?Ну, если б был сюжет интриги нов,Иль он сулил неведомое счастье,Иль предо мной предмет нездешней масти,И чем угодно я платить готов?Нет, дьявол побери, ни то, ни сё!Историйка до боли примитивна —Меня динамят, я тому противлюсь,Упрямство демонстрируя своё.Пора кончать ненужное вранье —Моя настырность стала мне противна.Другу
Я верю в то, что, временем отмытый,Войдёшь в бессмертье, словно в светлый дом,И место обретёшь пред очагомВ компании достойной, именитой.Чураешься ты нынешней элиты,Из грязи, но с набитым кошельком,Хоть сам на службу не идёшь пешком,Иль с головой, ондатрой не покрытой.В тебе – темница. В ней пока сокрытыБогатства, что добыл своим трудом,Нектар, по счастью всуе не разлитый.Я верю в то, что, временем отмытый,Войдёшь в бессмертье, словно в светлый дом,Но, слава Богу, не сейчас, потом…«Трепещет нить осенней паутины…»
Трепещет нить осенней паутины,Дрожит от напряжения – и вдругОборвалась! Тот час в полёт паукОтправился, привычный мир покинув.Летит! Куда? Зачем ему чужбина?Привычного зачем разорван круг?Что ищет он? Неведомых подруг?В себе себя? Иль сущностей причину?Не так ли обстоятельств бурей вскинутЛетит иной под сердца нервный стукВ агонии слепой, но что вокруг?Средь диких кущ угрюмые руины.Отяжели обыденностью спину,И не скачи из обветшалых брюк…«Не отвергаю сладкогласный стих…»
Не отвергаю сладкогласный стих,И дифирамбом стиснутого зоба,Восторга всхлип и лесть высокой пробы,И трепет век поклонниц молодых.Мне дорог хор хулителей моих,Чьи желчь, ирония, сарказм и злоба,Чья искренность некормленной утробыПорой страшат, порой вгоняют в чих.Судьба щедра и жизнь разнообразнаНеистощимой сменой процедур,Ассортиментом хамов, пошлых дур,Подонков, подлецов, мерзавцев разных.Здесь древний Рим и юный ЧевенгурСлились в одном процессе несуразном…«Когда-нибудь и кто-нибудь потом…»
Когда-нибудь и кто-нибудь потом,В непостижимом будущем далёком,Быть может, вперит в эти строки окоИ «заскучает» искренне о том,Что вот зачем он, этот псих, свой домВ двадцатом веке строил где-то сбокуПо чертежам эпохи той жестокой,В которой жгли еретиков живьём.Поймет ли он, потомок любопытный,Что в этом веке тоже жгут людей,И тоже за наличие идей,Порой на публике, а чаще – скрытно.И лишь затем мой дом – сонет забытый,Что в нём от Возрождения светлей…«Как чист и как опрятен туалет…»
Как чист и как опрятен туалет!Сияет кафель, свежи ароматы,Ласкают слух изящные сонаты,Ласкает глаз не злобный, мягкий свет.Сюда зайти проблемы вовсе нет.Пятиалтынный – даже для солдатаИ то вполне приемлемая плата,И уважаешь собственный предмет.Но чу! Звучит сердитый чей-то крик!Отвергнув культ бумаги туалетной,Там требуют нарезанной газеты!Что делать! Наш трудящийся привыкУтешить зад торжественным портретомС усами, с лысиной, с бровями встык…«Как нынче жить и бесам не служить…»
Как нынче жить и бесам не служить?И выжить как, не предавая веры?Как в окруженье лжи и лицемеровХотя б остаток чести сохранить?И как, служа, самим собою быть?Цвет сохранять, не становится серым?Не дать душою овладеть химерамЗа право челядь спецпайком кормить?И как дракона из себя изгнать,Резьбу, что резал вождь, срывая с мясом?Как, осознав скупую краткость часа,Начать слова в деянья превращать,И, выдохнув, собравшись духом, «Aссa!»Тот наш, тот новый строить начинать!
