Аsпекты
Полная версия:
Аsпекты
«Я выпускаю джинна из кувшина…»
Я выпускаю джинна из кувшина,Рукой дрожащей надломив печать,Чтобы иную ипостась познать,Чтоб ощутить иные величины.Надеюсь, доведётся до кончиныУвидеть гор торжественную стать,И шёпот вод подземных услыхать,И, страх теряя, смысл искать глубинный.А дух, в сосуд неволи заточённыйКоварством злобной тли, обретшей власть,Спешит в пространства вольные попасть.Но сможет ли он, обретя свободу,Оковы снявшему себя отдать,Или предаст его иным в угоду?Дождинки
У стекла холодного стою.За окном отходит в Лету осень.И листа уж дерево не сбросит,И пичуги песен не поют.Тихо всё. Ни ветром, ни дождёмНепогода нынче не пугает.Изредка ворона пролетает,Каркая о чём-то, о своём!Только вдруг, откуда ни возьмись,На стекло упали две дождинки,Грустные, прозрачные слезинки.Где, в какой вы туче родились?И, поймав случайный солнца луч,Радостно и ярко засверкали!Будто в мир совсем другой позвали,В мир тепла, где нет холодных туч.А в какую даль меня влекутТе скупые, горькие слезинки,Что нежданно, будто две дождинки,В этот миг из глаз твоих бегут?(Из Аветика Исаакяна)
(Из Аветика Исаакяна)В кромешной тьме не спится грустной ивеВ саду моём. Склонилась над ручьёмПоникшими ветвями и дождёмСухим, недвижным плачет молчаливо.В тиши чужой, далёкой, сиротливоТоскует чьё-то сердце о моём,И рвётся в мой пустой, холодный дом,И дух тревожит ожиданьем дива.Но Люцифер, капризными кудрямиВзмахнув, сметёт с сребристых ивы косИ страх полночный, и кристаллы слёз.И поцелуй бесплотной нежной тканьюУкроет грудь, пронижет грустью день,День без свершенья, день без покаянья…«Ты вновь совсем один, Пигмалион…»
Ты вновь совсем один, Пигмалион,В своём немом, привычном окруженье.Ждут камни тёплых рук прикосновенья,Чтобы, ожив, прервать извечный сон.Ты был богами щедро награждён,Когда познал истому вдохновенья,И плен труда, и радость воплощенья,И чувства шок, и первой страсти стон.Но дьявол не дремал и мелких бесовВсе слал и слал в твой дихроичный мир,Чтоб в зыбкой атмосфере лжи и стрессовСтал мёртвой грудой камня твой кумир.Он победил. Ты одинок и сир.И пуст. И нет к каменьям интереса…«Пора скитаний и разлук…»
Пора скитаний и разлук —Внезапно лето накатило.И чувств окуклившихся вдругПришла холодная застылость.Был расставания обрядИсполнен неги и печали.Руки пожатье. Быстрый взгляд.И столь понятное молчанье.Одно лишь слово, лишь одноТы прошептала: «Возвращайтесь!»И одарила сквозь стеклоУлыбкой нежной на прощанье.К чертям собачьим на рогаЛечу, влекомый авантюрой.От счастья светлого в бегаТолкнула шалая натура.От нетерпения дрожа,Спешу попасть в край незнакомый.И переполнена душаТревожной, смутною истомой.Помимо рюкзаков и сум,И прочих разных упаковок,Я на плечах своих несуРазлуки злой груз многотонный.Я одиночеством упьюсь,Набью оскомину тоскою,Даст Бог – в заветный срок вернусь,Чтоб снова свидеться с тобою.Я не скажу ненужных слов,Когда придётся вновь прощаться.В моих глазах сама прочтёшь:«Скорей, скорее возвращайся!»Я буду ждать тот сладкий час,Тот праздничный, счастливый вечер,Когда, как будто в первый раз,Стремглав помчусь к тебе на встречу…«Зачем пишу? Зачем живое чувство…»
1Зачем пишу? Зачем живое чувствоИ мысль живую в саркофаг из словУкладываю? И живую кровьВ чернила обращаю в безрассудстве?Не приобщенный к таинствам искусства,Быть может, стрелы шлю не в глаз, а в бровь?Приемлю страсть слепую за любовь?И вдохновенье путаю с безумством?Я был рождён, чтоб в роли крепежа,Лучась от счастья, сказку делать былью.А чтоб не полетел случайно, крыльяСистема подрезала не спеша.Но, вопреки тенетам и насилью,Теперь пишу, раба в себе круша.2Теперь пишу, раба в себе круша,Хоть сознаю свою неполноценность.Не потому, что не грозит нетленность,Что рифма, может быть, нехороша,Что к клану этюдьенов ВПШТак и не состоялась приобщённость,Что мысли ход и слова откровенностьДоходов не приносят ни шиша.В ином причина. Просто гадко мне,Что не изведал клеветы, доносов,Параши, унижений при допросах,Судилищ, ссылок, высылки вовне,Не жил средь лучших, прозябал в дерьме,И знал один ответ на все вопросы.3И знал один ответ на все вопросы,И знал один рецепт от болей всех,В делишках мелких находил успех,И в срок сполна отстёгивал партвзносы.И сутью овладев «политморсос‘а»,И прочих незатейливых потех,Я стал обманом, как пустой орех,Как трубка с табаком от папиросы.И не тонул. Всегда быть на плавуСистема вынуждала. Воспитанье,В зародыше убившее призванье,Вскормило легковесность. В ней плывуТак много лет – и нет мне оправданья!Но вот пишу. И этим с прошлым рву.4Но вот пишу. И этим с прошлым рву.Пишу и задыхаюсь от незнанья,От плоского, как блин, образованья,От неуменья удержать канву.И, словно звук в струне, в строфе живу,Надеясь, что настанет миг звучанья.Стихи мои – безвестного посланье.Им – будущих услышать нас зову.Сбирая в дальний, вечный путь ладью,Кладу в неё различные предметы,Что ставят в связь и времени приметы,И сущность не убитую мою.Затем пишу, затем в чернила льюЖивую кровь до самого рассвета…«Да! Мне дано любить достойных женщин…»
Да! Мне дано любить достойных женщинИ души их из-под опеки красть.И, наслаждаясь красотой их всласть,Порою тяготиться чувством встречным.Ведь, словно блик зарницы, быстротечнаИнтриги новой сладкая напасть.И, став пылинкой, вспыхнувшая страстьБлестящей точкой в Путь ложится Млечный.Искрится мириадами огнейМощёная страстями в ад дорога.Не осуждай взыскательно и строгоТого, кто сам судьбе своей не рад,В чьём сердце – лишь оскомина утрат,А в памяти – обрывки эпилогов.«Сними замок с дверей моей темницы…»
Сними замок с дверей моей темницы,Чтоб в глубину твоих осенних глаз,Раскинув руки, я упал тотчас,Как в пропасть падает самоубийца.И уведи в волшебную светлицу,Где б мог изведать трепетный экстаз,Где б умирал и воскресал тотчас,Пространств иных переходя границы.Но запоздалый и печальный зовНе слышит ухо чёрной лебедицы!Замку ржаветь, покуда белой птицей,Став в час завещанный судьбою вновь,Не прилетишь под обветшалый кровПеревернуть забытую страницу…«Зачем неблагодарный этот труд…»
1Зачем неблагодарный этот трудБыл начат мной однажды в день ненастный?И сердце застучало в ритме частом,Как маятник, что стал коротким вдруг?Как лошадь, чьей спины коснулся кнут,Жизнь поскакала в исступлённой пляске.Сместились влево время, чувства, краски,И по боку покой, расчёт, уют.В осеннем небе прогремели грозы,Пролились в землю тёплые дожди,И, не боясь зимы, что впереди,Рванулась к небу строф нежданных озимь!Приятель! Строго стих мой не суди.Я знаю сам – не для цветенья осень.2Я знаю сам – не для цветенья осень.Сбирают в эту пору урожай,И полнят погреб, закрома, сарай,И в книжку цифры круглые заносят.Но как призывна в мглистом небе просинь!И вот ноябрь уж не ноябрь, а май.И отдаляется причала край,Откуда возит чёлн к иным покосам.Но рифм глагольных комариный зуд,Банальностей бесстыжее цветенье,И суесловий бестолковых рденье,Уместны ль средь листвы опавшей груд?Зачем неблагодарный этот трудБыл начат осенью? Неушто для забвенья?3Иль был он начат лишь для развлеченья?Лишь для того, чтоб пар стравив строфой,Ловил нирвану автор? И покойНайдя, впадал тотчас в оцепененье?О, не спеши составить впечатленье!Вчитайся в строки, вслушайся в их строй!И острый глаз на мелочи закрой —Есть в озимях и слабые растенья.Они ль явленья отражают вид?Они ль содержат доминанту рода?Не им дано, пройдя сквозь все невзгоды,Поведать то, о чём нутро саднит.Нет! Не напрасен труд! Обильны всходы.И обещают жатву, чёрт возьми.«Закончен нынче утром тяжкий труд…»
Закончен нынче утром тяжкий труд.Рождён сонет. Он слепок с настроенья,Хоть в нём идеи, мысли, убежденьяИ взгляды, может быть, нашли приют.Здесь критики всё нужное найдут,Когда возникнут вдруг соображеньяО том, что делать с этим сочиненьем:Хвалить, ругать иль автора под спуд?Под спуд, под суд, иль в святцы, иль долой,Иль взять и не заметить, как «тарелку»,Что дурит мозг и компасную стрелку,Ломая жизни принятый настрой.А стих расцвёл, как вереск под сосной,И шмель летит за каплей меда клейкой…«Нет! На заказ стихи я не пишу…»
Нет! На заказ стихи я не пишу.Не то чтоб не могу, скорей – не смею.Я от напора грубого немею.Нет! На заказ стихи я не пишу!Просителя настырного прошу,Не утомлял чтоб просьбою своею.Нет! На заказ стихи я не пишу.Не то чтоб не могу, скорей – не смею.Нет! Не пишу стихи я на заказ.Стихи – они как молнии разряды.Разят туда, куда порой не надо!Нет! Не пишу стихи я на заказ.Не обещай мне благ за разом раз —Стихия не нуждается в наградах.Нет! Не пишу стихи я на заказ.Стихи – они как молнии разряды!Я славы иль богатства не ищу,И заказные не пишу стишата.Когда ж пишу стихи, огнём объятый,Я славы иль богатства не ищу.И на судьбу скупую не ропщу.Коль повезёт – прочтут меня когда-то.Я славы иль богатства не ищу,И заказные не пишу стишата!Травматологические сонеты
1Шедевра не создать в больничной койке,Когда медперсонала просто нет,И несъедобны завтрак и обед,А ужин – украшение помойки.Одна потеха – наша перестройка!Как из вчерашних следует газет,Собчак здоров и шлёт нам всем привет,Егору учинив головомойку.Больницы для народа! Бог ты мой!Бедней, без спора, вы церковной крысы —Нет утки, чтоб лежачему пописать,А костыли нужны – звони домой!О, Господи! Услышь слова БорисаИ всех партийных бонз сюда пристрой.2Больниц районных дверь для них открой,И дай вкусить им благ социализма.Пусть дружка дружке дружно ставят клизмы,Чтоб вымыть из кишок своих застой.И пусть, страдая болью головной,Испросят анальгина. Без цинизмаПошлют их жён в аптеки – ведь туризмаИм курс полезен – город наш большой.Здесь жизнь научит, как война пехоту,На что способен – то и сотворишь!Нужда придёт – поймаешь ночью мышь,Что ты и днем не делал на работе.Вон таракан ползёт по стенке. Кыш!Стихи мне нужно завершить к субботе.3Прочь таракан! Прочь подлая букашка!Мне не догнать тебя на костылях.Исчезни, тварь! Я нынче весь в трудах —Творю в ночи сонеты на бумажках.В «лангет» закован от носка до ляжки,Претерпеваю перманентный крах.Я – маргинал. И чтоб мне быть в штанах,Ищу у окружающих поблажки.Больничный быт! Ты сер, уныл и скучен,Обюрокрачен, голоден, убог.Спасенье – во враче, когда, даст бог,Он честен, трезв, профессии обучен.И вот я жив и бодр на всякий случай,И спасся от бессонницы, как мог…«Ещё одной волнующей главы…»
Ещё одной волнующей главыДочитаны последние страницы.И нет мне сил от текста отстраниться —Так власть сильна пленительной канвы.Но книгу закрываю я. Увы!Торопит время. И к иной светлицеСтрелой лететь мне суждено, как птице,Отвергнув плен упругой тетивы.Двоится чувство и хрустит, как стволВетлы, грозой разломленной на части.Стремясь за счастьем, нахожу несчастьеИ становлюсь всё боле сир и гол.Не знает цель, что Рок её нашел,Что раб – в пути и ей уже подвластен…«О, маргиналы! В ваш гудящий рой…»
О, маргиналы! В ваш гудящий ройМеня внесло на сквозняке несчастья.Надеюсь, ненадолго. И участьяЯ не ищу, среди своих чужой.Но как мне жаль вас! Вашею бедойОбязаны вы злой, бездушной власти.Приемлете за долг святой, за счастьеОбязанность всегда быть не собой.И мчится смерч танцующим повесой,И собирает дьявольский букет,И стебель мнёт, и злобно топчет цвет,Гнить заставляя то, что было лесом.Но есть земля, живые корни, свет,Чтоб стал зелёным по весне подлесок…«Не так ли власти жертве безответной…»
«И оттого мой дом сонет забытый,
Что в нём от возрождения светлей»
Не так ли власти жертве безответной,Что с тишиной вдвоём десятки летМотает срок, в отраду дан просветСтальной решетки, в тело камня вдетой?Светлеет дом, когда в него, как в клетку,Меж прутьев стен прозрачных льётся свет,Созвездия далёкого привет,С которым нитью связан незаметной.Одно и то же в клеточку окно,Что изнутри посмотришь, что снаружи.Но разницу тотчас же обнаружишь,Едва захлопнут двери за спиной!Я – там. Внутри. С рождения. Давно.И потому с сонета сталью дружен…О пользе выпивки
С тобою мы хинкали хачапуриВ саду тенистом, в окруженье роз.Коньяк ты неплохой тогда принёс,С тобою мы хинкали хачапури.Коньяк мы быстро, помнится, хинкнули,И ветер песни над травой понёс.С тобою мы хинкали хачапуриВ саду тенистом в окруженье роз.С тобою хачапури мы хинкали,Вели беседы мы о сём, о том.Еще хинкнули чачу, а потомС тобою хачапури мы хинкали.Пропев все песни, помнится, икали,Прогнав икоту, тешились пивком.С тобою хачапури мы хинкалиИ говорили мы о сём, о том.Был вечер тих и ночь с небес сошла,Когда мы хачапури дохинкали.Мы в благодати оба пребывали.Был вечер тих, и ночь с небес сошла.Явилась Муза, тихо подошла,И триолет втроём мы сочиняли.Был вечер тих и с неба ночь сошла,Когда мы хачапури дохинкали.«Они не глупы, эти бюрократы…»
Они не глупы, эти бюрократы!Наездники, чьё потное седлоНа спину масс уверенно леглоУже тогда, при первых автократах.Что катаклизмов грозные раскаты?Формаций смены? Революций зло?Влиянье их, как опухоль, росло,Вплетая в «…измы» метастазы актов.Стервятник жрёт в степи иссохшей падаль —Ему дано! А тут иной резон:«Тухту» ваять и под фанфарный звонВсё забирать – права, продукт и блага!И, обойдя инструкцией закон,Кормить толпу по правилам Гулага…«Не иссякает страждущих сердец…»
Не иссякает страждущих сердецНезримой круговерти эстафета.И в поисках искомого ответаМусолит перст неутомимый чтец.Но кажется ему тягучим текст,И нет меж строк ни воздуха, ни света,И букв свинцовых так скучны мотеты,В них ни за что отрады не обресть.В глазах – укор. Сковала губы боль.Спина – напряжена. И пальцы белы.Растерянность скрываешь неумело,Пытаясь до конца сыграть всю роль.Прости! Ты – прелесть! Я ж за тем пределом,Где мёртв диез и при смерти бемоль…«Таинственные жители зеркал…»
Таинственные жители зеркал,Украв лица земного выраженье,Уходят молча, словно приведенья,За край стекла, в таинственный провал.Там нескончаем масок карнавал,Гримас мгновенных вечное движенье,Застывших жестов мерное круженье,Улыбок лживых мертвенный оскал.В том мире слева то, что в этом справа,И правы те, кто с правой стороны.Там нет святынь, но те всегда грешны,Кто не приемлет правоту неправды.За гранью этот мир безмолвный, странный,И наши души ей рассечены…«Однажды Землю обняла волна…»
Однажды Землю обняла волна —Настал момент великого потопаТогда дружили люди, жили скопом,И берег моря их была страна.Остались единицы. СатанаВнушил им мысль – не может быть оплотомПланета злая. И потомков ЛотаСпасёт лишь рукотворная стена.Прошли тысячелетья. Как трава,Растут и гибнут, прахом став, строеньяПод вечный гул лесов и недр сожженья!Что ж человек? Что дал ему урок?Мозг изощрив, с душой пустой, природуОн, разоряя, одолеть не смог…«Я не латыш, не русский, не нанаец…»
(YI-му пленуму Союза известных писателей РСФСР от безвестного космополита)
Я не латыш, не русский, не нанаец,Не вепс, не молдаванин, не грузин,Не эвенк, не узбек и не мордвин,Не украинец, не азербайджанец.Но я в любом краю не иностранец,Одной шестой планеты этой сын.И мне противны пограничный тын,И землю предков предавший мерзавец.И дорог мне отечества языкВ устах помора, немца иль шотландца,Еврея, эфиопа иль аварца,Когда уста – божественный родник.Но гадки мне глумливые поганцы,Чей на любом наречье мерзок крик.«На сердце, будто на своей кровати…»
На сердце, будто на своей кровати,Разлегся чинно пиковый валет.На дальнюю дорогу видов нет,Не светит кайф казенной благодати.Голодный лис о том, кого б пойматиЛелеет мысль, чертя пунктирный следНа снежном поле. Розы жухлой цветБордов и хрупок. Плетка ждет занятий.Таится мысль в оправе льдяных скоб,Как дремлющее в почве зимней семя.И маятник пинками гонит время,И копит влагу исподволь сугроб.Познаю ль вновь прозрения озноб?Смогу ль нести идей, созревших бремя?Фунтара
Одватый глок! Ор семо лод софтаро.Луз бер шомсито, заз евси регза.Вожгро, люраво, экто у шузаЛестростативо соб регозутаво.Вотун бекристо. Прато викозаво.Иворибрато, лезо огуза,Трисато бено, лимо овеза,Гредиро мофо, ом люмир юлаво.Скедира вига! Аф люсиго фир!Чебиро гуро, озаши фукато,Интуримо, мусито у вечато.Квирантный Огд! Прето лог омо квир!Зачем меня вернул ты в этот мир?Чтоб отмывать в песке несчастий злато?«Будь проклят миг нежданного зачатья…»
Будь проклят миг нежданного зачатья,Миг сладострастной, жаркой суеты,Миг смерти целомудренной мечты,Венчанья миг меж счастьем и не счастьем.Блаженный миг – он дьявола проклятье!И бременем свинцовой пустотыОтягощённая, уходишь ты,В постылые дежурные объятья.Настанет день, тоска покинет чрево.В приют вселенной сдашь её тайком.И изредка помянешь под хмелькомПричину прошлых радостей и гнева.Будь проклят миг, когда взыграло небоИ был я зачат, как несчастий ком…О грусти
Мне больно видеть грусть твою,Её не видеть – боль сильнее.Быть без тебя я не умею,И, словно в амоке, горю.Послушный разум тороплюНайти кратчайший путь к тебе я.Мне больно видеть грусть твою,Её не видеть – боль сильнее.Когда ты сердишься – терплюИ, сердце усмирив, немею.Изгнанья избежать сумею,Когда по капле яд допьюВ надежде грусть прогнать твою.Мне больно видеть грусть твоюВ минуты краткого свиданья.Но не нарушу я молчанья,Ненужных слов не оброню.Тебя смиреньем покорю,Застыв в плену очарованья,Хоть больно видеть грусть твоюВ минуты краткого свиданья.Речами слух не утомлю,Доверю лишь рукам признанья.Но, завладев твоим вниманьем,Вслух, как молитву, повторюТо, что прогонит грусть твою.Мне больно видеть грусть твою,Когда приходит миг прощанья.И, погружаясь в ожиданье,С тобою вместе горечь пью.За то отдал бы жизнь свою,Чтоб ты не знала расставаний.Так больно видеть грусть твою,Когда приходит миг прощанья.В глаза любимые смотрю —Не гаснет в них огонь желаний.Я жажду нового свиданья,Презрев преграды, утолю,Чтобы прогнать всю грусть твою.В онежских дюнах
Холодная онежская волна!Меня ты успокоить не вольна.Не суждено мне быть на тёплом море.Не оттого ль моя тоска сильна?Себя я вопрошаю: «Как могуБыть здесь, сейчас, на этом берегу?»Но берег тот сегодня недоступен,К которому в мечте моей бегу.Ленивая онежская волна!Твоим напевом ночь напоена.Но в снах моих, навеянных тобою,Мне щедро дарит жизнь одна она.Меж нами расстоянье велико,Разлуки время тоже велико.Но будет в жизни светлая минута —Желанье встречи слишком велико!Проходит время. Будто бы во снеЯ нахожусь. И безразличны мнеПогоды, выгоды, забавы, развлеченья!Когда ж проснусь, чтоб вновь гореть в огне?В онежских дюнах сосны и песок,Вода и солнце, спелых ягод сок.Но что мне прелести погоды и покоя?Мне дорог мир волнений и тревог.О чём тоскую? Отчего я злюсь?Меж нами расстоянье? Ну и пусть!Песок и солнце, звёзды, запах сосенДля нас едины, как едина грусть.Горит огнём спалённая рука,И тайным жаром душу жжёт тоска.Но только время исцелит все раны,Соединив нас снова. На века.Как можно нежно, пламенно любитьИ вечность целую в разлуке быть?Но разве узник в заточенье долгомНе жаждет снова на свободе жить?Я всю вселенную тебе дарю,Всё пламя то, которым я горю.Ты не отвергнешь этих подношений!Я счастлив и за то благодарю!И думать не хочу о той поре,О том пока ещё не ясном дне,Когда пойму, что лишь одна усталостьДо донца дней в удел осталась мне.Вернёшься ты, и возвращаюсь я.О чём мечта заветная моя?Чтоб, утопая в лете, боль разлукиНе залила в душе твоей огня!Завидую тебе, приятель мой!В чём жизни смысл, любимой столь тобой?Вкусив вина и закусив отменно,В постели тёплой ищешь ты покой.Уходит в прошлое разлуки дым,И в горизонтах светлых нам двоимПросемафорила судьба о том прекрасном,О чём и в снах не виделось иным.«Так получилось – в этом мире нервном…»
Так получилось – в этом мире нервномТеперь быть вместе нам не суждено.До дна испито терпкое вино,И крест из досок лег на дверь таверны.Когда ж всё то, что зыбкой плотью бренно,Бывает сном глубоким пленено,В иные открывается окноПространства – в те, где сущности нетленны.Там пленникам одервеневших душ,И узникам сердец темницей ставших,Подносит вновь с напитком вечным чашуБеззлобная изгнанница любовь,В чьей торбе завалялось наше счастье.…Вернётся ли она из царства снов?..«Мчат сквозь эфир хрононы и нейтрино…»
Мчат сквозь эфир хрононы и нейтрино,Чтоб придавать мирам далёким смысл,И сеять в них живительную мысль,Рождённую в расплавленных пучинах.И, как цветок в руке всесильной джинна,Беспомощна родившаяся жизнь.Но, дерзкая в стремленьях, рвётся ввысь,Туда, где зарождаются причины.К тем сферам, где един для всех ТворецВне времени, пространств, границ, градаций,В огне испепеляющих вибрацийВершит свой труд. И злу наперекорШлёт мириады благодатных спорПосланцами разумных инспираций.«Так вышло, что из Апии в Акопу…»
Так вышло, что из Апии в АкопуБыл послан закрепиться молодец.Не просто так – ведь был его отецОднокорытником с сановной…Когда надёжны связей нужных стропы,Хоть всех достоинств то лишь, что наглец,Войдёшь в номенклатуру наконец,Назло и вопреки всем гороскопам.А дальше – орденов, регалий, званийМешок в зубах холуйских принесутЗа «доблестный» для блага стаи труд.Беда ли то? Нет без корысти власти!Но лживый взгляд, блудливая душа,Пустое сердце – вот для всех несчастье!«Растают звуки пламенных речей…»
Растают звуки пламенных речей,В прах обратится многоцветье прессы,Спадут с глазниц туманные завесы,И станет ясно, кто был кто и чей.Но въедливый, пытливый книгочей,Что выжил напролет сквозь шабаш бесов,Сквозь голод мысли, сквозь тоску и стрессы,Отыщет в хламе брошенных вещейСкупые строки на клочках бумаги,О том, о сём, когда, зачем и где,И о серьёзном, и о ерунде,И о святом, и о смешном и горьком,И о простом, и странном иногда,И, их прочтя, не даст им сгнить в помойке.Две змеи
Две змеи, словно ленты, свились.Две судьбы, словно змеи, сплелись.Две души, словно реки, слились.Жизни две, словно тропы, сошлись.Друг для друга, видать, родились.Друг для друга однажды нашлись.Словно лебеди, в небо взвились,Над землёй поднялись, понеслись.Только так уж устроена жизнь:Рвешься в небо – команда: «Садись!».Приземляйся, остынь и возись,С тем, что дали, сердись не сердись.Только судьбы, как змеи, сплелисьИ, как звуки, в аккорде слились.Только души, как лебеди, ввысьЧуть возможность – и вновь понеслись.Понапрасну на жизнь не сердись,На судьбу понапрасну не злись.Если нужно, на землю вернись,И того, кто так дорог, дождись.Позвонит – все оставь, отзовись.Позовёт – ты прийти согласись.Как придёт – руку дай, улыбнись.Миг настал – в поднебесье умчись!Две змеи! Вы навечно сплелись.Две судьбы! Навсегда вы слились.Две души! Друг без друга – не жизнь.Жизни две! Разве две? Одна жизнь.«Я нынче не хочу в профессора…»
Я нынче не хочу в профессора.Жалею также, что попал в доценты,Поскольку в сферах тех интеллигентныхИдёт давно негодная игра.Там есть весьма большие мастераВ теориях, и то ж в экспериментах.И все там друг у друга оппоненты,И потому – на кончике пера.Не по себе мне в этой суете,Где все о бабках, бабах, банях, тачках,О мелких привилегиях, подачках,Квартирах, дачах, тряпках, мебеляхПекутся днем, а за полночь судачат.Нет, не хочу я быть в профессорах.«Что есть судьба? Порой – шальная пуля…»
Что есть судьба? Порой – шальная пуля,Чей путь непредсказуем и нелеп.Простак-философ в муках чистит хлев,А ушлый золотарь строчит цидулю.И, сидя на чужом, высоком стуле,Жуя не свой, не Богом данный хлеб,Вовсю хлопочет, как улечься в склеп,Где лишь святые на века уснули.И чертит странный броуновский следМоя судьба, не плющась о преграды,Дробинкой, что от общего зарядаОторвалась, чтоб свой найти предел.Что там ещё? Круженье в недрах ада?Иль путь в иной, сверкающий удел?«Как шарики в подшипнике двухрядном…»
Как шарики в подшипнике двухрядном,Что навсегда в него заключены,Вы катитесь по улицам страныРодителей надежда и отрада.Вы с детства познаёте догмы стада,В котором жить всю жизнь обречены,И к виду привыкаете спины,Что будет впереди всегда преградой.Ладонь в ладонь и парами вперёдПод окрик воспитательницы строгой.Сомненья прочь – проторена дорога,Как подрастёте – станете народ!И катитесь вот так который годРабы рябого шарикова бога.«Не верю ни во что и никому…»
Не верю ни во что и никому —Ни чёрту, ни халяве, ни закону,Не верю догмам, лозунгам, канонам,Не верю гороскопу своему.Врагам, друзьям, которым руку жму,Ораторам, актёрам и учёным,И ворожеям, в тайны посвящённым,Не верю, сам не зная почему.Не верю ни себе, ни остальным,И мучаюсь от этого безверья.И, мучаясь, стремлюсь найти критерий,Что, став мерилом истин, мне б помогПонять, в чём прав, а в чём лукавит Рок,Что водит без конца от двери к двери.
