Аsпекты

Стансы

Себя не тщу наивною мечтой,Что мне награда выдана навечно,И трепещу от мысли страшной той,Что станет бесконечное конечным.Признаюсь, что страшусь утратить яТо, что судьбою мне дано в подарок,Что в амоке мечусь порой, кляняБессмысленность своих поступков странных.Страшусь не слышать больше голос твой,То нежный, то холодный, то усталый.Страшусь, что в этой гонке за мечтойМне времени осталось слишком мало.Утратить нетерпение страшусь,С которым ожидаю каждой встречи,Хоть сжечь себя при этом тороплюсь,Не думая о том, что близок вечер.Страшусь утратить сердца громкий стукВ тот миг, когда черту переступаю,И с губ слетающий чуть слышный звук,Который в бездну властно увлекает.Страшусь не слышать упоенья стон,Исторгнутый из уст помимо воли,И час забвенья – в яви сладкий сон —Утратить вдруг, как путь во вьюжном поле.Страшусь сквозь кипень шелковых волосНе видеть больше блеска глаз счастливыхИль двух сверкающих росинок слез,Что мне дороже всех сокровищ мира.И дар, мне данный, радость приноситьПрикосновеньем, словом, взглядом нежнымИ в горький миг отраду подаритьСтрашусь утратить в суете кромешной.Страшусь не думать о тебе однойВ рассветный час, средь дня и в час заката,В тисках звенящей тишины ночной,И в час суда, когда идёт расплата.Страшусь, что смоет суеты волнаТревожной тайны зыбкое строенье,Что в явь вернусь из сказочного снаИ осознаю ужас пробужденья.Себя мечтой наивною не тщу,Что мне награда выдана навечно,И потому к тебе я вновь лечу,Чтоб ощущать в конечном бесконечность.

«Зачем пытаться выпрямить спираль…»

Зачем пытаться выпрямить спиральИль длинный гвоздь выделывать из шара?Зачем в кувалду превращать гитаруИль заставлять петь скрипкою рояль?Пусть будет далью облачная даль.И облака пусть состоят из пара.Пусть будет тёмным тело от загара,И светлой, и возвышенной печаль.И пусть не будет вздора в побужденьях,В желаньях не присутствует корысть,И кулаком не обернётся кистьВ конечной фазе встречного движенья.Пусть будет то, что задано с рожденья!Люби, что есть, иль молча отступись…

О любви (триптих)

Левая створка – она (Кармен)В час роковой рак за горой свистел.На землю с неба облако спустилосьИ в женщину лениво превратилось,Представ пред тем, кто счастья захотел.В ней было всё! В ней был и тот предел,К которому вся суть его стремилась.Отныне сердце для неё лишь билось.Отныне – лишь она его удел.Все совершенства – только в ней одной,А недостатки – те же совершенства!Она – вся обещание блаженстваВ любви небесной и в любви земной.Игрушка многих! Оказалась жертвойСвоей игрушки страсти роковой.Правая створка – он (Хосе)Был день как день. Обычный день недели.Ничто не предвещало ничего.И вдруг она заметила егоГлаза в толпе. Огнём они горели.Не молод был он, не красив. БлестелиРегалии (достиг он кой-чего).Таких она не знала до того,И любопытно знать, каков он в деле.И обольщали искренность и тон,И обхожденье, и терпеть уменье,И мыслей свежих яркое горенье,И то, что ей вполне подвластен он.Счастливец! В страсти став змеи игрушкой,Её убил и вслед за тем казнен.Центр триптиха – остальныеЧас роковой! Когда приходишь ты?В какой момент на ложный путь вступаем?Кого любить себе мы позволяемИ создавать кумир из пустоты?Зачем в огне несбыточной мечтыПо доброй воле мы себя сжигаем?Зачем мы страсть в себе не убиваем,Живя в плену фальшивой красоты?Но слишком просто было бы тогда,Когда бы знать, в чём истина сокрыта.Когда бы ведать, что в пылу открытаДверь, что ведёт в ничто и в никуда.Но Рок есть Рок! А мы – его игрушкиВ игре страстей. И в этом вся беда!

«Как стало неуютно на свету…»

Как стало неуютно на свету,Как беспокойно, безотрадно, скушно.Как надоело наблюдать и слушатьТех, что вершат всечасно грязный блуд.И, блуд верша, витийствуют и лгут,И большинству и мозг, и душу сушат.И пробуют уже стрелять из пушек,Когда бессильны лозунг, пряник, кнут.И всё быстрей мелькают ножниц жвала,Кромсая жадно всё, что на бедуНе спрятано, осталось на виду,Всё, что в зазор губительный попало.Довольно мне! В тьму тени я иду,Чтоб там начать игру свою сначала…

Погодушка

Ах, погодушка! Что делаешь со мной?Что морозишь душу летнею порой?Наполняешь сердце болью и тоской?Что, погодушка, случилось вдруг с тобой?Помнишь, милая, дружила ты со мной?Обернула осень позднюю весной,Средь зимы дарила щедро летний зной,Прогоняла прочь забот тяжёлых рой.Ах, погодушка! Твоя ли в том вина,Что девчонка вдруг из сердца прогнала?Что девчонка отступилась, предала,Что внезапно свою ласку отняла?Уж не пить мне больше сладкого винаС губ её желанных допьяна, до дна!Не дарить цветов и рук своих теплаТой, что радостью недолгой обожгла.Просто всё вернулось на свои места —Лето кончилось, давно прошла весна,Осень – вот она, за ней – зима, зима!Ах, погодушка! Твоя ли в том вина?..

«Когда бы душу аду продавал…»

Когда бы душу аду продавал,Взамен не брал бы молодость и силу,Возможность стать удачливым, красивым,Не брал бы власть и золото б не брал.А если бы к Всевышнему воззвал,То о грехов прощенье не просил бы,Не клялся бы на верность суетливоИ в сонм святых проситься бы не стал.Все силы ада, промысел ГосподнийЯ только к одному бы призывал —Чтоб страстный вдруг бесстрастность не позналИ сердце чтоб не стало вдруг холодным,Чтоб никогда не стал зефиром шквал,А счастья раб не стал бы вдруг свободным.

«Великий Дант не презирал сонета…»

Великий Дант не презирал сонета,С безвестным Дантом переписку вёл,И тем его к бессмертию привёл,Не думая, естественно, об этом.Расстреливая славою Поэта,В стрельбе прицельной многих превзошёлИскусный Рок. Но Случай подошёлИ пару пуль отбросил рикошетом.И цель иную пули те нашли,Бессмертной сделав бывшую безвестность.Не редкий случай. Но при этом честностьВ той жертве пули славы сберегли.А вот иные в вечную известность,Честь расстреляв свою, вползти смогли.

«Устал смертельно. Надо бы сменить…»

Устал смертельно. Надо бы сменитьРелигию, мечту, жильё, работу,Болезни, круг друзей, места охоты,Машину и пристрастья обновить.Но это грёзы. Вряд ли совершитьСмогу теперь все эти повороты.Глубок колодец. Близко дно.И квоты, что мне отпущена, не изменить.Я – словно лошадь шахтная. Мой путьДо самой смерти – рельса бесконечность,В пространстве малом свернутая вечность,Зловещая железной хватки жуть.Мое спасенье – лишь в тебе, беспечность!Лишь ты способна жизнь в меня вдохнуть.

«О! Как люблю скупую форму эту…»

О! Как люблю скупую форму эту,Волнуясь, содержаньем наполнять.И трепетно надеяться и ждать,Что мой порыв не будет безответным.Себя сожгу я в страсти беззаветной,Не стану чувства пылкие скрывать,Слова заставлю музыкой звучать,Живую мысль вдохну в строку сонета.Как мало строк! Как коротки мгновенья!Сумею ль настроение создать?Найду ль слова, чтоб главное сказать?Иль критик строгий будет в раздраженье?Но критик щедр, даруя снисхожденье.И вот уж снова жажду я писать!

«Какого цвета у тоски глаза…»

Какого цвета у тоски глаза?Какого вкуса губы у разлуки?Чем пахнет локон на виске у скуки?О чем кричит меж веками слеза?Закрыта мглою неба бирюза.Слова горьки. Осиротели руки.Растаял запах ландыша. И звукиГармоний нервных остры, как фреза.Груз ожиданья, словно тяжкий вьюк,На плечи лёг и вдавливает в землю.Ползут мгновенья, жизни ритм замедлен.Темно и безотрадно всё вокруг!Приди! Взгляни в глаза! Их крику внемли!Изведай аромат иссохших губ…

«О чём печалишься, о чём твои тревоги…»

О чём печалишься, о чём твои тревоги?О чём раздумья утренней порой?Не оттого ль ты в скорби, мой герой,Что пройдены совсем не те дороги?Иль ты перешагнул не те пороги?Иль оттого ты нынче сам не свой,Что вновь обижен горькою судьбой?Иль осознал, что нужно «делать ноги»?Пренебреги! Перешагнув пороги,Войди легко в другую ипостась.Отбрось тоску и оттолкни, смеясь,Пусть полновластных, но умом убогих.Взгляни в себя – твоя огромна власть —Тебе послушны, как солдаты, слоги!

«Когда ты рядом, книга бытия…»

Когда ты рядом, книга бытияМне открывает лучшие страницы.Но в страшном сне едва ли то приснится,Что без тебя испытываю я.В ночной тиши или в разгаре дня,В вечерний час иль в ранний час денницы,Будь гам иль тишь, от мысли той не скрыться,Что я преступен, status quo храня!Через пороги мчит моя ладья,И нужно, всё забыв, остановиться,Чтоб жажду утолить и убедиться,Что смыслом новым жизнь полна моя.Когда ты рядом, в книге бытияНетленные рождаются страницы.

«Теперь стихи совсем я не пишу…»

Теперь стихи совсем я не пишу.Забытая сидит в приёмной Муза.Все оттого, что со всего СоюзаМне пишут в прозе. Прозой я дышу.Зачем познать ненужное спешу?Не сброшу отчего с себя обузуНикчёмных прав и обязательств груза?Зачем в себе себя опять душу?И, словно странник космоса бесстрастный,Черту незримой линии черчу,Как будто вправду обрести хочуУспенье в прозаических пространствах…Но, к счастью, есть для Музы вход запасный.Она вошла. Я вновь сонет строчу…

Новогодний мотив

Бывает ночь, бывает час однажды,Тот час, когда приходит Новый Год.В свои владенья входит он вальяжно,С собой подарки добрые несёт.Мы в эту ночь становимся другими,О многом забываем в этот час,Намёки, недомолвки и обиды,Приязнь друг к другу согревает нас.Мы в эту ночь становимся добрее.Желаем всем, чтоб жили много лет,Чтоб был успех, чтоб был карман полнее,Чтоб в доме был покой, мир на Земле……Проходит ночь застольных развлечений,Приходит утро, наступает день,Находит вновь на лица, к сожаленью,Огнями ёлки согнанная тень.И будто не бывало единеньяИ общности «своих» и «не своих».Мы вновь в плену привычных отношений,Порой не объяснимых, скучных, злых.Забыв про новогодние надежды,На путь проторенный опять встаёмИ лучшее, как жалкие невежды,В себе самих безжалостно крадём.Вот если б в одночасье стать другими,Забыть о злых привычках навсегда.Оставить в прошлом боли и обиды,Не портить жизнь друг другу никогда!..…Бывает день, приходит час однажды,Тот час, когда отыгран Новый Год.Мы, утолив благих порывов жажду,Вновь начинаем жить наоборот…

Размышления на диспетчерском совещании у Генерального директора НПО

(Иронический венок сонетов на производственно-этическую тему)

«…Кинь в воздух кучу тяжкую камней,

Тебе их тяжесть станет вмиг понятна».

К. Бальмонт, «Неизбежность»1Средина марта – графиков всё нет!И быть не может – такова их участь.И стоит ли нас так усердно мучить?Они – бессмысленны! Вот наш ответ.И тянется тоскливый менуэт,С утра до вечера конечностями сучим,Как дело делать, нас упорно учат,Готовы дать нам тотчас же совет.А дни летят в исканьях суетливых,Пока бумагу пишешь – срок иссяк,И предлагаешь новый срок стыдливо.Составить график – это не пустяк!И атмосфера вся вокруг печальна,И денег не заплатит Генеральный.2И денег не заплатит Генеральный,И Главк не шлёт нам премию опять!Как дальше жить? Обиды как унять?Ужель не той мы едем магистралью?Но, приобщая нас к идеям эпохальным,Никто не удосужится признать,Что лошадью одной нельзя поднятьЦелинный клин, поистине бескрайний!Вся в мыле лошадь. Труд её тотальныйКем по достоинству быть может оценён?Но, песней глухариной опьянён,Рассудка доводов не слышит Генеральный.Махровой демагогией смущён,Безмолвствует народ многострадальный.3Безмолвствует народ многострадальный!Его молчанья искренне боюсь!Но как же многолик ослов союз,Что к мерам призывают чрезвычайным!Служа своим соображеньям тайным,На лошадь валят непомерный груз.В ушко игольное не только что арбуз —Верблюда тащат с криком ликованья!Да что верблюд? Он – жалкий раритет!Десятки новых габаритных тварейВ ушко толкают, словно на пожаре.Но да ища, находят только нет!Нам не до дел! Сидим на заседаньях!Достал нас до кишок «приоритет»!4Достал нас до кишок приоритет,И с ним бесчисленные назиданья.Разборы, ругань, тщета совещаний.Забыто всё. На нём лишь клином свет!Он – весь фальшив. И истины в нём нет.Он – плод бредовых и пустых желаний.Он изначально искажён сознаньем,Застывший лавой директивный бред.Ему до фени игрища начальства,Старанья наши. У него свой путь.В исходе нет сомнения ничуть.Уверенность моя не от бахвальства.И, сознавая, что их ждёт мура,Сидят директора и доктора.5Сидят директора и доктора.Их лица безразличны и свинцовы.Ценя по делу сказанное Слово,Сквозь уши вентилируют слова.Их профили – хоть в бронзе отливай.Им ничего уже давно не ново.Их не потешить фразою бредовой,Не дрогнут – убивай или ласкай!И крутится пилёная пластинка,Стереотипен фраз пустых набор,И музыка давно уж не в новинку.Бесцветны звуки, да и в мыслях сор.И, словно захмелевшие мегеры,Тоскуют замы и пенсионеры.6Тоскуют замы и пенсионеры,Тоской охвачен весь служивый люд.Кого-то здесь сегодня изобьют,И изобьют, как водится, отменно.Как ярки нашей глупости примеры!Как много нам претензий всяких шлют!Заказы с отставанием идут.Тут вам не шуточки и не химеры!И сердится Директор, хоть и в меру,Твердя ненормативные слова,И пухнет постепенно голова.Эх, налакаться бы сейчас примерно!Но нет. Вот в ход конкретика пошла —«Ларец», «Колибри», «ФУЛы» и «Рибера»!7«Ларец», «Колибри», «ФУЛы» и «Рибера»,А к ним узлов, деталей целый рой!Строга проверка. Главный – сам не свой,Грозит, что примет экстренные меры.И нет нам никакой уж больше веры,Повязанным порукой круговой,Испорченным беспечной болтовнёй.Сгущается над нами атмосфера!Но вот зажглась знакомая звезда,Пошла пальба из пушек новых ионных.И с телом твёрдым, близким и знакомым,По новым площадям пошла ходьба.Надежды на столь нужные наклоныГорят огнём. Горька мне их судьба!8Горят огнём. Горька мне их судьба!Горька судьба идей, порывов, мыслей.Горят они. Во тьме сверкают искры.Их слышен треск. Но, чу! Грядёт борьба!Пока ж нелепых взглядов городьбаО том, о сём. И, как булавы, числаВ руках умелых вертятся без смысла.Нет ясности – одна лишь ворожба.О, участь! Как ты в этот час печальна!В края иные мысленно умчась,Безумствую и наслаждаюсь всласть!Так в чём же смысл разносов капитальных?Но, задом плотно в кресло умостясь,Как скифский царь, вещает Генеральный.9Как скифский царь, вещает Генеральный,Размерен голос, неподвижен взгляд.Как танк, он прёт. И нет пути назад —Враг будет смят атакою фронтальной.Присутствует писец официальный —Он зафиксирует, кто врёт, кто виноват.И звёздочку поставит. Думай, брат!Фантазии уйми и будь лояльным!Но лживых обещаний частоколНикак не кончится. Он – бесконечен.Но то не ложь – игра, игра, конечно!Вот кто-то вист нежданный приобрёл!А Генеральный школит за беспечностьИ долго тешет нам на плешах кол!10И долго тешет нам на плешах кол,Дубеют и крепчают наши плеши.Попытки нас исправить безуспешны,Не тем путём он, видимо, пошёл.А катаклизм уже произошёл,И катастрофа ширится неспешно.В завале всё, о чём бы он, сердешный,Свой разговор унылый не повёл.«Арча» и «Невесомость»? Там прокол!«Караты», «Силуэты» и «Триады»Ощерились исчадиями ада.По кругу третьему наш разговор пошёл.Как бесконечны нудные тирады!Ужасно длинным будет протокол.11Ужасно длинным будет протокол.В нём отразят все наши прегрешенья.В нём сроки установят без сомненья,Нажмут на кнопку – и отсчёт пошёл!Контроль до точки всех уже довёл.Снаружи он, внутри, он – многозвенен.А карточки приводят в исступленьеЛюбого, кто работой увлечён.Науке предстоит исход летальный —Ведь скован мысли творческий полёт,И выпуск штук нас ежечасно жрёт.Вся обстановка будто ирреальна.К нам духовой оркестр уже идёт,И нет надежды в звуках погребальных!12И нет надежды в звуках погребальных,И в интонациях надежды нет.Давно не собирается Совет,Приказы выпускают нелегально.И мучает вопрос сакраментальный —Когда же включат в этом зале свет?Когда поймут, что главный кабинетНаходится по делу в этом зданьи?Куда ж ты нас, «Конферансье», завёл,Засунув Институт в Объединенье?Уж год прошёл, ан нету единенья!Безумен блеф. Ты зря ва-банк пошёл!И, ощущая наше нетерпенье,Страдает молча под локтями стол.13Страдает молча под локтями стол,Страдают стулья молча под задами.И те глупцы страдают, что над нами,Ответ держать им срок уж подошёл!Один из них слюною изошёл,Читая нам нотации часами!Всё круче склон. Мы это видим сами.И к пропасти наш поезд подошёл.Летим вперёд, как будто лошадь в шорах.Летим вперёд, забыв про седока.И не страшны уже ни хлыст, ни шпоры,Ни даже рока злобного рука.Тем более не страшен Генеральный —Судьба его поистине печальна!14Судьба его поистине печальна!Ведь пруд Владимирский не отдадут.Прожекты все его пойдут под спуд.А что за жизнь без стройки колоссальной?Тогда на пенсию? С почётом? Нереально!Ведь за год всё, что смогут, оторвутИ, перья выщипав, так далеко пошлют,Что вся карьера кончится банально.А с нас покуда требуют ответЗа всё, про всё, что взвалено на плечи.Крепитесь, парни, ведь ещё не вечер!Заказчики не спят и шлют привет!Смеёмся мы – бессмысленно перечить.Средина марта – графиков всё нет!15Средина марта – графиков всё нет,И денег не заплатит Генеральный,Безмолвствует народ многострадальный,Достал нас до кишок «приоритет».Сидят директора и доктора,Тоскуют замы и пенсионеры.«Ларец», «Колибри», «ФУЛы» и «Рибера»[3]Горят огнём – горька мне их судьба!Как скифский царь, вещает ГенеральныйИ долго тешет нам на плешах кол —Ужасно длинным будет протокол!И нет надежды в звуках погребальных.Страдает под локтями молча стол,Судьба его поистине печальна…

«Что пытки инквизиции святой…»

Что пытки инквизиции святой,Что сатаны изысканные кары,Что ужас пред несущим смерть нектаром,Налитым в чашу палача рукой?Что это всё в сравненье с болью той,Что вдруг пронзает молнии ударом,Сжигает сердце нестерпимым жаром,Что душу полнит льдяной пустотой?Скользит змеёю фраза с милых губ,Чтоб в уши влить по капле горечь яда.И ищет цель смертельная награда,И под ногой шатается уступ!Стой! Отступи! Ведь смерть не в ретираде,А в пораженье. Так не будь же глуп!

Свет

Ах, эта глубь галактик голубых,Чей свет проник в колодец отчужденьяИ вызвал вод ленивое волненьеИ пляску бликов на камнях сырых.Рождённый в глубине веков седых,Всевластный луч – предвестник наслажденьяПронзает мир, разя без различеньяБогатых, бедных, старых и младых.О, вечный свет неквантовой природы!Пусть ты не в силах атом возбуждать,Лозу нектаром сладким наполнятьИли влиять на тайный ход погоды,Что за беда! Иных материй всходыТебе дано из мрака вызволять…

Кусковский парк

Ноябрьский дождь со снегом пополам.В прозрачности деревьев оголённыхВстревоженных ворон и галок гам.Кусковский парк – пристанище влюблённых.Ты в прошлом знал благую суету —Парадных летних выездов сиянье,И зимние покой и чистоту,И снега непорочное сверканье.Теперь не то – ты стал совсем другим.Ты – горожанин шумный, суетливый.Зимой, весной иль летом приходи —Увидишь скопища людей крикливых.Но есть пора, когда ты пуст и тих,В осенних буднях дремлешь одиноко.Тогда тебя стараюсь посетить,Чтоб насладиться радостью глубокой.Она сжигает душу, ум крадёт,И, нарушая жизни ритм привычный,В забытый мир оживших чувств ведёт,В мир дивных грёз, в мир, чуждый безразличью.Пропал покой, нарушен прочный быт,Я весь во власти страсти и сомнений —Ведь во вселенной, что во мне, горитСверхновая – источник обновленья.Вдруг вечность в той вселенной коротка?И в тяготенье вздора сгинут чувства?Огонь погаснет и страстей река,Как после половодья, схлынет в русло?И вдруг не станет сил, чтоб помешатьОгню быть залитым судьбы рекою?Иль в сердце не смогу сполна вобратьБогатство чувств, даримое тобою?К чему сомненья? Разум, помолчи!Ведь сердце пленено могучей страстью.Легко уйти из парка без причин,Но нет причин, чтоб избегать напасти!Что дождь? Что снег? В душе моей весна,В ней места нет сомнениям пустячным.Плевать, что есть ограничений тьма,Мораль и мненья лицемеров мрачных.Ты так тактичен, старый, верный друг,Не требуя никчёмных объяснений.Средь осени становишься ты вдругВесенним садом, садом наслаждений.Благодарю тебя, осенний парк,Собачий рай и серых птиц обитель,За то, что ты страстей моих не враг,И пересудов глупых не любитель.Мгновенья, проведённые с тобой,Дороже сотен дней пустого бденья.И, несмотря на дождь и снег сырой,В твоих альковах дивно нахожденье.Так до свиданья, парк! До новых встреч,Ведь будет долгой эта осень – верю!Ты помогаешь страсти пыл сберечь,Своим гостеприимством душу греешь…

Освобождение

1Когда тропа приводит к мари зыбкой,Уверенность, смешавшись, прячет лик,Когда сомнений сонм в душе возник,Послушай Субраманиама скрипку.Когда поступок кажется ошибкойИ в серый цвет окрашен каждый миг,И влагой горькой полнится родник,Послушай Субраманиама скрипку.Отдайся власти колдовских синкоп,И волхованье вещих струн послушай,Пусть мудрость вед твою затронет душу,Прочь прогоняя ложных чувств озноб.Но, впрочем, отчего так много слов?Послушай Субраманиама скрипку!2Пусть в бездне глаз затеплится улыбкаИ высветит, как будто солнца блик,Бессмысленность терзавших ум улик,Под звуки Субраманиама скрипки.И, как клинок, отточенный и гибкий,Сквозь ткань событий мысль проникнет вмиг,И станет мудрым скромный ученикПод звуки Субраманиама скрипки.И, как в молитве чёток перебор,В экстаз ведёт пусть повторенье темы,Зовёт в иные звёздные системыРечитатива пламенный узор.Пусть тает, словно воск, ничтожный вздорПод звуки Субраманиама скрипки.

«Зачем! Опять твои «зачем»…»

Зачем! Опять твои «зачем»!Зачем стремиться, волноваться,Зачем мечтать, куда-то мчаться, Надеяться, желать зачем?Счастливый блеск в глазах зачем?Зачем томленья ожиданьяИ в одиночествах страданья,И взрывы радости зачем?Сплетенных рук тепло зачем?Зачем ожог прикосновенья?Зачем истома нетерпеньяИ расставаний боль? Зачем?И пытка тайною зачем?Зачем запрятанные чувства,В себе скрывать себя искусствоИ лицедейства труд – зачем?Превозмогать себя зачем?В себе носить подчас усталость?Не проще ли, такая малость,Порвать все разом, насовсем!Порвать, отбросить, а затемПустым покоем наслаждаться,Лишь безразличью предаватьсяИ равнодушным стать ко всем.И в старый пыльный шкаф затемПустыми ставшие надежды,Как обветшалые одежды,Упрятать и забыть совсем.Язык цветов забыть затем,Не видеть, как пылают зори,Не ощущать кипенья крови,Не делать глупостей совсем…Внезапные твои «зачем»!Что в них? Тревога, сплин, усталость?Глубокий смысл иль злая шалость?Иль сочетанье этих тем?Но чтоб не началось затемИ пустота не стала явью,Не обернулась близость далью —Произноси свои «зачем»!..

«Радеть за всех, пожертвовав собой…»

Радеть за всех, пожертвовав собой,Но лишь за всех, не мелочась о каждом,И утолять вселенской скорби жажду,И тешиться несбыточной мечтой.А ведь иное не дано судьбой,Когда в рожденье было столько блажи,И время становленья (это важно!)Совпало с жизнью бурной, но одной.Оторвана от дома и корней,Висит в пространстве чувств и мыслей туча,Скопив в себе живья запас могучий.Трепещут твари в страхе перед ней.Но каждый колос, жаждою измучен,Ждёт, сушь кляня, живительных дождей…

«Есть ящика железного закон…»

Есть ящика железного закон.Он голодом и замкнутым пространствомРождён, введён и действует бесстрастно —Нельзя быть слабым. Слабый обречён!Но вот, когда он в принцип возведёнМеж сытыми и действует всечасно,Когда любой свободный шаг опасенУж тем, что будет истолкован он,Свершивший шаг становится добычейДля своры всей, что поделила мирНезримыми границами. И пирКровавый страшен, дик, патологичен!И что там личность? Прав всегда «кумир»,Чья сила в полном к жертвам безразличье.

Ещё не спета наша песня

(романс, вольный перевод с татарского)

Был сладок так цветов аромат,Когда окно открыл ветер в сад.Ты мимо шла. Был лёгок твой шаг,Но не взглянула ты на меня.Припев:Весенних дней пришло лишь вчера тепло.И зелень трав пробилась едва.Мы не сплели венок из заветных слов,Не стали песней эти слова.Лишь ты одна души моей свет,В тебе одной ищу я ответ.Растает пусть размолвки туман,И единенья вспыхнет рассвет.Припев:

«Имею ль право больше не молчать…»

Имею ль право больше не молчать?Имею ль право говорить пред вами?Имею ль право выразить словамиВсё то, чему пристало прозвучать?Могу ли подлецов не величать?Звать дураков без страха дураками?Смотреть на мир открытыми глазамиИ лозунги фальшивые сорвать?Перу дать волю, мысли дать простор,Рукам работу, сердцу радость биться,Душе к мечте возвышенной стремитьсяИ ощущать в покорности позор?«Ответ в тебе» – пропела финист-птица,Услышав этот тайный разговор.

«Буравит космос вечности спираль…»

Буравит космос вечности спираль,Как шнек вгрызаясь в тайны мирозданья.Как много лиц средь жаждущих признанья,Как мало лиц, попавших на скрижаль.Средь них и те, кто сеет лишь печаль,Чья суть – едва ль пример для подражанья,Чей путь – меж поколеньями скитаньяБез сна, из века в век, из дали в даль.Опять, укрывшись Тигеллина тенью,Зарезал ближнего, ожив в тебе, Нерон.Народу объяснишь – доверчив он.Смолчит Сенека, занят размышленьем.Убит соперник, но тебя мне жаль —Лицо ты разменял на преступленья.