Аsпекты

О странности сущностей

Зря смотришь с небреженьем на навоз,Лежащий под забором жирной кучей,И, уловив ноздрей миазм пахучий,Надменно морщишь свой красивый нос.Навоз – не только фауны отброс.Он, как бы это выразиться круче,Продукт метаморфоз, в который случай,Верша свой суд, чёрт знает что занес.В нём оболочки бывших ипостасей,Став прахом и из праха возродясь,И превратясь в живительную грязь,Готовы пищей стать для жизней новых.И посему субстанция сияДостойна отношения иного…

«Как хорошо быть принцем Флоризелем…»

Как хорошо быть принцем Флоризелем!И жизнь влачить в придуманной стране.Там праздно истину искать в вине,И помышлять лишь о высоких целях.Знакомясь с почтой утренней в постели,Быть в курсе, что внутри и что вовне,И вражий силуэт узрев в окне,Не избегать с ним яростной дуэли.Быть в жизни только совести рабом,В бою – спокойным, в споре – непредвзятым,В любви, в игре, в делах – аристократом,Чья честь чиста, как плач над алтарем.Мечта, мечта! Как сладко нам вдвоём!Но хватит! Нужно думать о зарплате…

«Прощай, прости, трудяга-черновик…»

Прощай, прости, трудяга-черновик,Разорванный и выброшенный в лужу.Ты сделал дело и теперь не нужен.Стал горстью клочьев твой чумазый лик.Труд завершён, настал печальный миг,Когда, как в саркофаг, в тетрадь загружен,Чтоб, невзирая на жару иль стужу,Храниться в ней, покой обретший стих.Не так ли каждый раз моя душа,Превратностей судьбы пером суровымИсчёрканная ради правды слова,Отдав плоды труда, едва дыша,Изорвана бывает в клочья сноваИ выброшена свалку потешать…

«Стиха творенье – путь по лабиринту…»

Стиха творенье – путь по лабиринту,Где будто в первый и последний разНайти ты должен потаённый лазИ вынести на свет богатства инков.Стиха сложенье – поиски пылинкиСредь звездных россыпей в тот ранний час,Когда свободна от земных проказБредёт душа неведомой тропинкой.И, словно капля утренней росыНа лепестке цветка в глубинах сада,Где солнца луч нашёл её в засадеИ превратил в алмаз, почти шутя,Рождённый стих сверкнет под острым взглядомИ вскрикнет вдруг, как в первый раз дитя!..

Колыбельная

За окошком бродят тайны в предвечерней мгле.На печи мурлычет чайник, словно кот в тепле.Грёз мешок взвалив на спину, полон новых сил,Юный месяц тонкой льдиной по небу поплыл.Тишина. Устав от звуков суеты дневной,Затаившись под тулупом, дремлет домовой.Звонко плачет умывальник, ходики стучат.Безысходен и печален этот ритм утрат.Ты не слушай их, истошных звуков бытия.Лишь возникли – и уж в прошлом, им судьба своя.Я иную тебе песню нынче пропою,Что навеет сон чудесный, баюшки-баю.Пусть приснится, будто небыль явью стала вдруг.И растаяла случайность, и замкнулся круг.И на круге сквозь напасти, будто на плоту,Мчишься ты по морю к счастью, в светлую мечту.Звуки песни вещей сагой в воздухе плывут,Вместе с месяцем-бродягой грёзы раздают.Я, твой сон оберегая, песню допою.Засыпай, моя родная, баюшки-баю…

Диптих о вшах

1С рождения – невольник тесноты,Живу всю жизнь в её крутых объятьях.Живу под серой пеленой проклятья,Живу, однажды, как бетон, застыв.Как догмы света этого просты —Не возникать, не рыпаться, не вякать,Быть адекватным чину и зарплатеИ никогда не забывать, кто ты.Здесь тесно плоти, разуму, душе,И тесно чувству, мысли, вдохновенью,Мечте, добру и честным побуждениям!Мой Бог! Зачем? Чтоб жить вольготно вше!Нет, не блохе из притчи Беранже,А вше по крови и по убежденью!2Очнётся ль обовшивевший титанОт наваждения в семь десятилетий?Смахнёт ли ветхой паутины сети,Увидев, сколь чудовищен обман?И прыгнет ли в водокипящий чан,Чтоб лень и грязь отпарить в междометьях?Чтоб в новое войти тысячелетье,И плоть, и душу излечив от ран?Дождусь ли я мгновений сокровенных,Когда Кащея каменный дворецВ прах обратит, сверкая, кладенец,Взнесённый к небу силой плеч саженных,Чтоб ощутить восторг обыкновенный,Поняв, что вшам и тесноте – конец!

«Эй, критики, писаки, пародисты…»

Эй, критики, писаки, пародисты!На стол накрыто – вас зову на пир!Здесь не сосиски вам и не кефир,Здесь дефицит, к тому ж от химий чистый!Поклонники, друзья из круга истых,И все вокруг, кто одинок и сир!К столу, к столу – для всех сегодня пир,Я нынче щедр, почти как Монте-Кристо.Всё пробуйте – на нюх, на взгляд, на вкус,Лакайте, жрите, плюйтесь и рыгайте,Сморкайтесь в скатерть, хайте, прославляйте,Я всё приму из ваших пьяных уст.И, зная тайный смысл своих занятий,Спокоен буду и лишь улыбнусь…

«Ещё одна смятенная душа…»

Ещё одна смятенная душаПокинула земную оболочку.В отделе ЗАГС‘а финишную точкуПоставят в документе не спеша.Дано ль за ней от вечности вкушать?Или была последней эта строчка,Замкнувшая собою круг порочный,Где прошлое не стоит ни гроша?Но так или иначе кончен путь.И не сдержать пробившиеся слёзы,Когда земля, что взрыта не под озимь,Не пухом – грязью упадёт на грудь.А кто-то, пробубнив о чём-нибудь,Вибрацию души погасит прозой…

«Был день невзрачен, будничен и сер…»

Был день невзрачен, будничен и сер,И были в нём те мелкие заботы,Что делают постылою работуИ гонят прочь из кресел на пленэр.Но вдруг из дальних запредельных сфер,Паря на крыльях горнего полета,Покинув плен библейских фресок Джотто,Явился ангел в этот мир химер.И под его проникновенным взоромПроизносил я исповедь спеша.И согревалась сирая душа,Освобождаясь от гордыни сора.И храм возник. В него, едва дыша,Вхожу порой. И нахожу опору…

«Условный мир условной красоты…»

Условный мир условной красоты,Умерших ароматов наважденье,Застывших поз немое напряжение,Гармония в пространстве пустоты.Сухие травы, листья и цветы,Живые в прошлом ветви и коренья,Что избежали ненадолго тленья,Став эфемерной формою мечты.Надолго ли? Недолговечны вкусы.И вот капризом разорён букет.Он хламом стал, и красоты уж нет.А что же в сердце? Икебана чувства,Былых страстей и уз засохший следИль догнивающий в забвенье мусор?

О смерти

Мне суждено на ложе умереть.Не в кресле мягком и не на асфальте,Не в койке, не в постели, не в кровати.Мне суждено на ложе умереть.В последний миг не в пустоту глядеть,А в глубь миров, которых нет на карте.Мне суждено на ложе умереть,Не в кресле мягком и не на асфальте.На ложе умереть мне сужденоХоть, право, жаль, что не в пылу атаки.И, избежав ножа, петли и плахи,На ложе умереть мне суждено.Испив до дна налитое вино,В подаренной в рожденья миг рубахе,На ложе умереть мне сужденоХоть, право, жаль, что не в пылу атаки.Судьбы страницы незачем листать,На ложе смерть внезапно принимая.И лепету счастливому внимая,Судьбы страницы незачем листать.То, что дано, не вправе отвергатьНи новорожденный, ни тот, кто умирает.Судьбы страницы незачем листать,На ложе смерть внезапно принимая.

«Невыносимо, гадко всё вокруг…»

Невыносимо, гадко всё вокруг —Желанья, цели, средства достиженья,Поступки и душевные движенья,Слова, делишки, суеты содом.Себя я зрю воздушным пузырьком,Что вырваться из струй коловращеньяНикак не может – злобных вод кипеньеОстрожит строже, чем засов с замком.Взнуздав волну, в жабо из клочьев пены,Гарцует дрянь, свободою пьяна.Ей, смытой с брега, вскинутой со дна,Каприз стихии отдал авансцену.Быть может, к месту эти перемены,Но их, увы, так велика цена!

«Душа моя, что омут в ноябре…»

Душа моя, что омут в ноябре,Чей чёрный лик к ледовому окошкуПриник и, звезды немо и дотошноРазглядывая, ищет в них ответ.Как неба клок, родившийся в ведре,Где дождь-бродяга поблудил немножко,Живу с зачатья втиснутый в обложку,И сам не знаю истинный свой цвет.И будто камни – пленники глубин,Чей жребий без суда, статьи и срокаЛежать на дне, упрятано глубокоВсё то, чем я отличен и един.Вернут ли тайны в явь воды потокиИль ила плен навек предписан им?

«Меня ты в сновиденьях навещала…»

Меня ты в сновиденьях навещала,Дразня бесплотной близостью своей.И в сутолоке суматошных днейВоспоминаньем душу обжигала.Средь жарких будней жажду утоляла,Холодным вечером теплом костра была,В напеве песенном над сопками плыла,В багульнике расцветшем оживала.Река, с которой нас судьба связала,Совсем как ты, строптивая была.И в миг один низринуть в прах моглаВсё, что трудом нелёгким добывалось.А как она тебя напоминала!Едва лишь я расслабиться посмел,Как тут же камнем, что не углядел,Река меня примерно наказала.Но как же мне тебя недоставало!Красноречивости знакомой рук,Дарящих жизнь неутолимых губ,И слов, что в суете не досказала……Шли дни. Уже тайга зелёной стала.Всё выше горы и полней река,Поднялись ближе к небу облака,Потёрлись лодки, кладь поотощала.Вода неугомонная бежала,Не ведая, что значит отдохнуть,Извечный свой проделывая путьК концу, где начинается начало.А иногда предзимье проступалоНочным морозцем, инеем в висках,И с ним необъяснимая тоскаТотчас внезапно грудь мою сжимала.Уж прокатилось летних гроз немало,На снежниках лениво тает снег,Ужель кончается мой сумасшедший бегК далёкому, желанному причалу?Меня ты в сновиденьях навещала,Звала в свой светлый, трогательный мир,И сбережённых чувств незримый пир,И тайны продолженья обещала!..

«Ты по три текста пишешь каждый день…»

Ты по три текста пишешь каждый день,Как утверждают. Тяжкая работа!Плюс быта одинокого заботы,Да прочих дел тупая мутотень.Неведомы тебе усталость, лень,Не признаешь ты отдыха в субботу,И в воскресенье спешно пишешь что-то,И ночью пишешь, на пол бросив тень.Похвально это адское усердье!В восторг приводят нюх, смекалка, прыть,И вкус толпы уменье ублажить!А тот, гляди, для избранных и БогаРождает в муках, задарма к тому ж,В неделю полсонета, в час полслога…

«Как в первый раз под сердцем материнским…»

Как в первый раз под сердцем материнскимНетленный дух, вселившись в плод живойОт ночи страстной в день сороковой,Вдруг шевельнётся, плотью жаркой стиснут,Былое вспомнив, будто яркой искрой,Мир высветит пока ещё чужой,Куда войдёт он в час рожденья свойДля новых постижений старых истин,Из чрева в мир вернувшейся души,Всплывет однажды образ вечныйВ одной из ипостасей быстротечных,Чтоб сызнова, в обличье слов иных,Отлившись в чистый и высокий стих,Вернуться в сонм вибраций бесконечных.

«В том доме, где изжить мне суждено…»

В том доме, где изжить мне сужденоВсе годы от зачатья до кончины,Живет она, невзгод и бед причина,И терн вплетает в праздничный венок.Подвластны ей горячей крови ток,И мыслей бег, и тайных чувств рутина,Ей ведомы секреты паутины,Скрывающей в бессмертие окно.Она ночной, таинственный цветок,Что расцветает лишь во тьме кромешной,Взгляд поражая красотой нездешнейТого, кто дивный лик её узрит.Но лишь забрезжит свет – бежит поспешноВ свои покои мрака дух – Лилит.

«Присолила виски седина…»

Присолила виски седина,Одурманила мозг белена,На глазах кисеёй пелена,В сердце пусто, как в бочке без дна.От раденья от сна и до снаЖизнь, как писк комариный, нудна.Не хочу ни любви, ни вина,Не хочу, чтоб полнела мошна.И наград не хочу ни хрена,Не колышет признанья волна,И известность, как морфий, вредна,Тянет исподволь в рабство она.Отцвела, отгремела весна,Счастье выпито мною сполна.Мне усталость в награду дана,Чтоб застыла в молчанье струна.А вокруг, как в Китае, стена,И ни двери в ней нет, ни окна.За стеной та, что мне суждена,В неизвестности растворена.Белена, седина, пелена,Ни любви, ни вина, ни хрена,Безразличием душа пленена,Ни покрышки мне нет и ни дна…

Витраж

1Есть мненье, что поэты – дураки!Живут они мечтою о высоком,И пьют водой разбавленные соки,А не «Вдову Клико» иль коньяки.Стихи подчас – взведённые курки!Да только что в них, право, в бедных, проку?Услышит кто – вмиг обретёшь мороку,В рубаху сунут, прежде сняв портки.Возьмём иной сюжет – про балеринку.Ноги изгиб и рук изящный взмах,Фаянсовые щёчки, блеск в глазах,Какие фуэте, прыжки – картинка!Вы видели? Плод вдохновенья! Ах!Плод вдохновенья? А зачем он рынку?2Плод вдохновенья! А зачем он рынку,Когда и рынка нет, а есть базар?Иначе – место сочетанья пар,Что одного процесса половинки.Они – две стороны одной пластинки.Один продал, другой купил товар,Промеж собой распределив навар,Что снят был с тех, кто гнёт усердно спинку,С тех, кто пещерной честностью отмечен,Дремучей верой. С тех, кто до сих порТак и не понял, кто есть главный вор.Покуда этим, в чьих руках дубинка,Не будет дан решительный отпор,Не светят тем роскошные поминки!3Не светят тем роскошные поминки(Тем более приличное житье),Которые достоинство своеНе изломали, словно хворостинку.Но ведь не каждый рифм слуга с ослинкой.Имеют место и крутое мужичьё,А также вдохновенное бабьё,И в их руках всегда полны корзинки.Лукавые рабы лукавой власти,Услужливые, словно пятаки,Что в турникеты падают с руки,Цветут, жируют на чужих несчастьях,Тем оставляя беды и напасти,Чьи не привычны к службе языки.4Чьи не привычны к службе языки,Так те всегда безвестны в настоящем.А если пишут – складывают в ящикИли в облезлый шкаф черновики.Да что о них! Они – теневики.Бог им судья, убогим да ледащим.Им не дано уменья, чтобы начать.Так пусть сидят в углах, как пауки.Вокруг разгул унынья и тоски,Апофегей совкового маразма,Чернуха коматозного сарказма,Да под бобров косящие хорьки!И в этой обстановке гадкой, грязной,Наградой мне тепло твоей руки.5Наградой мне тепло твоей рукиПорой осенней, зимней и весенней,В часы любви, раздоров, примирений,Когда, как омут, чувства глубоки.Когда слова кружат, как мотыльки,Над пламенем страстей и настроений,И в нём сгорают, высветив мгновенья,Из звуков превращаясь в огоньки.Тепло руки и глаз недобрых льдинки,Что верх одержит, холод или жар?Иль сварится губительный отвар,Чтоб разрешить дилемму поединка?Но держит память богом данный дар —Вкус поцелуя на лесной тропинке.6Вкус поцелуя на лесной тропинкеИ запах нежных, незнакомых уст,Их колдовской и незнакомый вкус,Как вкус нектара из запретной крынки.И как ростка озимого былинка,Слаба и беззащитна поросль чувств.И ложе, что в аренду сдал Прокруст,Едва ль прикроешь тайны пелеринкой.Но мчится неприметною дробинкойСквозь путаную жизни канительТо слово, что само есть смысл и цель,Чтоб быть произнесённым без запинки,Запели чтоб, как первая капель,Счастливых слёз меж веками росинки.7Счастливых слёз меж веками росинки,Живой души живому взгляду дар,Пролившийся в заветный миг нектар,Растаявшие льдяные пылинки.И в каждой – солнца рыжая кувшинкаСредь хоровода облачных отар.Но краток миг – и вот незримый парСтремится прочь, в компанию к дождинкам.В цене большой теперь у нас шнурки,Никак не чувств высокое паренье.Слова: «Я помню чудное мгновенье…»Кто скажет нынче? Разве чудаки?И потому, где ж встретишь вдохновеньеИ сердца ритм в пульсациях строки?8И сердца ритм в пульсациях строки,И между строк таящаяся нежность,Неровных букв нервозная поспешность,Слов откровенных робкие шажки —Всё это лишь рассада, черенки,И трогательна детская их внешность.Что ждёт их в этом мире грубом, грешном,Какие испытанья и пинкиИль радости в процессе превращеньяВ изящный клен или в сирени куст?Из чьих услышать правду можно уст?Одно лишь ясно – неизбежно тленье,Как продолженье всех страстей и буйств.Неумолим закон коловращенья!9Неумолим закон коловращенья.И неизменен вечный ход планет.И проще отыскать не да, а нет,И горький смех услышать Провиденья.Безоблачна любовь лишь в сновиденьях(И то, когда не переешь котлет).Ущербный быт, в душе – Вождя портрет,День ото дня растят остервененье!И вот в телеге лет везут к погостуОкаменевшую вновь ту, что страсти взлётВенеры храма сделал главной гостьейТак ненадолго! Камень к камню льнёт.За летом вслед всегда приходит осень.Всё то, что стало явью, – ждет уход.10Всё то, что стало явью, – ждёт уход.На круг второй накатывает третий,Чтоб поглотить навечно вещи этиИ тем, иным, чтоб облегчить приход.Загадочен времён извечный ход,Таинственна картина круговерти:Усопших души поселяют в детях,Чтобы от гнили уберечь приплод.И в первый красный круг направлен взгляд мой.Я вижу, как, верша круговорот,Он в круг второй плоды нелёгкой жатвы,Что выращены в третьем, отдаёт.Бедны ли те, кто свет творят бесплатно?Что не пришло еще – потом придёт.11Что не пришло ещё – потом придёт!И явит лик свой, как в ночи комета.Но смертным не дано ускорить это,Спеша до срока выскочить в расход.Три века кряду дьявольских хлопотУвенчаны диктатом комитетов,И разрушеньем храмов и обетов,И обращеньем душ в бездушный скот!Так что ж за глупость пенье песен нежных,Когда от прозы тащится весь мир?Кому он нужен, слов высоких пир,Когда язык ущербен, зол и бешен?Но лишь до срока стих забыт и сир.Вернётся к жизни созданное прежде!12Вернётся к жизни созданное прежде.Но чем вернется? Тифом иль чумой?Иль все косящей язвой моровой,Одетой в карнавальные одежды?Иль веткой расцветающей черешни?Тяжёлым житом? Сытью луговой?Иль эдельвейсом на горе крутойНа высоте, где не бывает грешник?Вернётся то, что в ипостаси новойПриносит истин вечных мудрый гнёт,Что не обменены на сытный бутерброд.Что выращены в третьем, отдаёт.И потому, что вечным было Слово,И потому, что вечен Духа взлёт!13И потому, что вечен Духа взлёт,И потому, что живо им искусство,И потому, что вечны мысль и чувство,Бессильна пасть, что день и ночь жуёт.Бессильна власть, что сутки напролётПытается во мгле не сбиться с курса,Прикрыв блудливой ложью безрассудства,И смертная к бессмертным ликам льнёт.Но нет ей веры. Каждый слаб и грешен.Не вечны пульс и в жилах крови ток.Но где-то несожжённый есть листок.И как в пороге горной речки стрежень,Как в гуще леса аленький цветок,Живут на дне души моей надежды.14Живут на дне души моей надежды.(На дне кармана – ничего. Он пуст!)Толпе на суд отдать я не берусьТо, что не адресовано невеждам.Завидую ль прозаикам прилежным,Чей каждый день приносит жирный кус?Чья жизнь устроена, чей кофе густ,Чьи вещи издаются в зарубежьях?Не до ответа. Строчки коротки.И хочется сказать такую фразу —Стихи лишь голограмма. Их не сразу,Прочтя, поймешь, когда они стихи.Не оттого ль у авторов рассказовЕсть мненье, что поэты – дураки!15Есть мненье, что поэты – дураки!Плод вдохновенья? А на что он рынку?Не светят тем роскошные поминки,Чьи к службе не привычны языки.Наградой мне тепло твоей руки,Вкус поцелуя на лесной тропинке,Счастливых слёз меж веками росинки,И сердца ритм в пульсациях строки.Неумолим закон коловращенья:Всё то, что стало явью, ждёт уход,Что не пришло ещё – потом придёт,Вернётся к жизни созданное прежде.И потому, что вечен Духа взлёт,Живут на дне души моей надежды!..

«К чему пытаться склеивать фарфор…»

К чему пытаться склеивать фарфор,Что нежен, хрупок, тонок и прозрачен?Чтоб стал застывшим воплощеньем плачаКорявый шов, никчёмный, как забор?И, как забор, никчёмен жаркий спор,Что был меж чувством и рассудком начат.Кто ведал в этом промысле удачу?Лишь пепла горсть даст, прогорев, костёр!А силуэт, что до озноба дорог,Вновь тает в чёрном жерле пустоты.Заходятся в беззвучном крике ртыОсколков, порождённых вспышкой вздора.Когда б уста немели от укоров,Тогда б сердца не знали маяты.

Псалмы о послушании

Судьбу не пытай!Путь от чрева до ямыНачертан уже.Коль мышью рождён,Улетишь ли на перьяхИз гузки совы?Орлиную сутьОбретёшь ли, скупаяГнездовья в горах?Неверный твой шагЗа обочину тотчасЗаметят, учтут.И гнева волнаВ вечной зыби пространстваНабухнет, шипя.Не спрячешь себя.То, что взято, – не сплавишьИ не утаишь.Незримый палачОтсечёт часть от сутиВ уплату грехов.Досада и больБудут грызть мозг и душу,Хоть тщетны они.Покой обретёшьЛишь смирившись с дорогой,Что свыше дана.И сквозь коридор,Очищая от скверныНетленную суть,Придёшь в те миры,Где кумиры иные,Иные цвета.И станешь иным,Ипостасью нежданнойНаполнившись вновь.И так столько раз,Сколько разных инверсийСмиренье сулит.Судьбу не гневи!Путь от чрева до ямыПройди, не блудя…

Путник

Кто там в непрочной колымаге тела,Влекомой цугом разномастных чувств,Осваивает путь сплошных безумствСреди соблазнов, лжи и беспредела?Чей разум, что возница неумелый,Держа в руках дрожащих нити уз,Умом зовущихся, нетленный грузВезёт сквозь мглу к неведомым пределам?Кто сел в повозку в день сороковой?Куда стремится и к какому часу?И праведна ли избранная трасса,Что приведёт к той точке роковой,Где вожжи рвутся, кучер слепнет разом,А экипаж становится золой?

Совковый быт

Когда тебя домашние достали,Иди скорей в свой скромный туалет,Чтоб там свершить естественный обет,Что предки нам от века завещали.Оставь за дверью все свои печали,Забудь проблемы – мой тебе совет.Поверь, что всё на этом свете бред,И все, до дыр, зачитаны скрижали.Пусть мысль тебя не мучит в этот миг,Пусть чувства отдыхают беззаботно.Ты не стыдись свидетелей бесплотныхИ не страшись явившихся улик.Уляжется едва семейства крик,Покинь сортир и в кайф впади дремотный.

«Ужель и вправду торжествует правда…»

Ужель и вправду торжествует правдаИ горстью пепла стала нынче ложь?Но отчего же в сердце боль и дрожьИ губы обжигает горечь яда?Иль, может быть, коварным силам адаВ союзе с дурью, злобной, словно вошь,Чьи обещанья все фальшивы сплошь,Вновь удались волшебные рулады?И, завладев и зрением, и слухом,Змеёй вползает в душу клевета.Течёт отрава мёдом изо рта!И внемлет жесту глаз и звуку ухо.И бьётся сердце яростно и глухо,И, чашкой об пол, всхлипнула мечта…

«Как скачет мысль! Из космоса в подвал…»

Как скачет мысль! Из космоса в подвал,От пиетета к пакостным безумствам,От высших откровений до паскудства,Из Шамбалы к подножьям грязным скал.Но чувств слепых опережая шквалИ мышц взбесившихся немое буйство,Холодный разум гонит душу в пустынь,Туда, где вход в таинственный провал.Туда, где время – линия, не плоскость,Где нет вчера и завтра, есть теперь,Где вечны лес, дорога, в завтра дверь,И вечны на листве и травах росы.Там так просты ответы на вопросы,Там мысль не скачет, словно в клетке зверь…

Об итории государства Российского. (Коллаж)

«…Страна зело обильна,

Порядка только нет…»

А.К. Толстой, граф божьей милостью.Когда-то о страны богатствахПисал в стихах почтенный граф,О беспорядках в государствеТогда он сетовал в сердцах.В стихах моих почти школярскихЗвучит совсем иной рефрен.Тут всё о царстве-государстве,Что захотело перемен.Кто хочет овладеть – пожал-ста:Я ниже версию своюО том, что сделать с государствомИные могут, – вам дарю.…Вовек была Россия царством,Бояре, смерды и т. д.,Слыла могучим государством,Не помышляла о беде.Однако строй монарший стар стал,Подраспустил народ простой,И заскрипело государствоВорот немазанной петлей.Распутин, либералов хамство,Гапон, масоны и войнаВ тоску повергли государствоИ взбаламутили до дна.А у истории коварстваВсегда хватало. И царейНавек отправить в божье царствоРешили русский и еврей.Покончить возмечтали с барствомИ с капиталом сгоряча.Зачать иное государствоПод руководством Ильича.У революции февральской(Ей самодержец сдал престол)В момент изъяли государство,Стрельнув с «Авроры» в один ствол.Пришёл матрос, промолвил: «Баста!Эй, кто тут временные? Слазь!Отныне наше государство,А стало быть, и наша власть!Преодолеем все мытарства,Коммуну сбацаем труда!»Тем часом в юном государствеСлучилась старая беда.Одно – обзавестися властью,Другое – управлять с умом.Вон – продразвёрстка в государстве,А у людей вся жизнь вверх дном!Теорий наворочал Маркс-то,В дела ж земные он не лез.Как управляться с государством,Не указал. Во, блин, мудрец!Но был Ильич мужик мозгастый,Он НЭП придумал всем назло.Вмиг оживилось государствоИ дело, вроде бы, пошло!Однако ж рана, съезды, страсти,Ночей бессонных коротьёГлаву сломили государстваИ дело сделали своё.Недолго скорбная гримасаСоратников скрывала лик.Плевать на траур в государстве,Не упустить бы важный миг!Платформ и группировок распри,И меж вождями мордобой.Что интересы государства,Когда рискуешь головой?Вот тут-то партократов каста,Что окопалася в ЦК,Прибрать сумела государствоК своим нетрудовым рукам.Какое горькое лекарствоСудьба всем прописала вдруг,Когда труда свободным царствомСтал править Вождь – народов друг!Он заживо, не без лукавства,Четвёртым рисовал себя,Чтоб знали люди в государствах,Сколь праведна его стезя!Хоть звался гением и знал всё,Чужих не отвергал идей,Покрыв всё тело государстваЧумною сыпью лагерей.Войной пошёл на христианство,Вбивая палкой атеизм,Искореняя в государствеС церквями вместе гуманизм!И с Сатаной Господь в альянсеУмыли руки. И пока!Исчезла совесть в государствеА вместо совести – ЧК!Бьёт Вождь любитель игр нанайских —Всех, кто был раньше с ним в бюро,Врагами сделал государстваИ без труда отправил в гроб!Попутно корчевал крестьянство,Разнообразный прочий люд,Завесил шторой государство,И пусть газеты вражьи врут!Сам кушал шашлыки по-карски,Лакал от пуза «Хванчкару»,А в пролетарском государствеЛюдишки кушали кору!Любитель индустрии страстный,Стратег, аж оторопь берёт,Во всём был главным в государствеИ ненавидел весь народ.С немецким фюрером якшался,Европу резал, как пирог,Своё ж прогадил государство,От бойни уберечь не смог.Но Русь не терпит оккупаций,И бьёт фашистских злобных псов,Освобождает государстваЦеною собственных бойцов.А вождь народов – жлоб усастый —Присвоил славу всех побед!И в пол-Европы государстваТолкнул на путь невзгод и бед.Десятилетья комиссарства,Войны с народом тайный фронт,Сгубили напрочь в государствеНациональный генофонд.Но вот пришёл конец тиранству —Ведь смертны умник и простак!В слезах и скорби государство,Хоть умер смертных дел мастак.Века монгольства и татарстваПолезли гноем из ушей —Схватились в кровь за власть над царствомХохол, москаль, мингрел, еврей!Верх лысый взял мужик пузастый,С прогнившей совестью в душе.Став новым кормчим государства,Всех прочих вытолкал взашей.Он без сомнений дал понять всем,Что по дороге ИльичаНе шло доселе государствоИ что в его руке свеча!Он шибко лихо принял старт свой,Провозгласив, что культ – позор!Вздохнул народ. И государствоВернуло тех, кто не помёр.Решив, что в таинствах хозяйстваОн разобрался лучше всех,Развёл волюнтаризма царствоИ быстрый обещал успех.Ах, реформатор смелый! ФарсаОн избежать не смог. И пёр,Как на буфет, на государство,Ослабив за бюрой надзор.А там не упустили шанса(Там кардинал был шибко сер),Вчерась ты правил государством,А нынче, глянь, пенсионер!И вот бесцветному бездарствуБюры интриги дали власть.Зачем-де умный царь на царстве,Пока борьба не улеглась?Пусть порулит болван бровастый,Покамест мы поворожим.Поделим роли в государстве,Потом ему под зад дадим.Однако ж просчитались братцы —Ведь пешка-то прошла в ферзи!И цап за румпель государства,Поди, попробуй, подерзи!И, чтоб вельми не надрыватьсяИ вагой не ломать плеча,Толкнул обратно государствоНа рельсы, дескать, Ильича.Воспряла бюрократов масса,Возликовала, ожила!Годится кормчий государства,Хоть и коверкает слова.В закон вошли подарки, пьянство,Чтоб делать нужные дела.И в захмелевшем государствеБутылка власть приобрела!Тащи из фонда, банка, кассы —Неистощимы закрома!Коль барин-жулик сел на царство,Страшна ли челяди тюрьма?И пели, распохабив пасти,Осанну дурню день и ночь.А он награды государстваЛепил на грудь, не тупя очь!Казалось вечным суперстарствоВождя и всей его бюры.И знали люди в государстве —Коль спроса нет, так нет икры.Однако же солдатский заступСчастливцу яму откопал.И снова траур в государстве,Все пьют за упокой бокал.Пришла пора, чтоб пуританству,Упрятав в землю блатняка,Наладить дело в государстве,Усугубив момент пинка.Один из авторов афганства,Известный коллекционер,На всех хозяев государстваСобрал досье на свой манер.Он принял власть с улыбкой адской,И, зная всё и вся про всех,Принялся править государствомС большой надеждой на успех.Он, правда, в верности не клялсяЗаветам прошлых мудрецов.И делал жёстким государствоХоть, слава богу, без усов!Из бань он вынимал начальствоВ рабочий полдень голышом.И дисциплину в государствеВнедрял разболтанном с трудом.Расшуровал немало свор, стайИ аппаратных подлецов.Тряслись князишки в государстве,Смочив немало пар трусов.Но неожиданных вакансийЯвился автор за душой.Вновь стало сирым государство,Вновь сыгран жуликам отбой.Тут ненадолго случай частный