Прекраснейший

Мне хотелось хотя бы однажды увидеть в его глазах то, что он видел в Ирме. Я даже пыталась стать похожей на неё. Выпрямляла спину, меньше говорила, надевала её платья, которые она оставляла в ванной. Но стоило мне открыть рот и всё снова становилось неправильным.

Наверное, всё дело в том, что я проклята. Другого объяснения у меня нет. Люди меня не интересовали, а я не интересовала их. Они не понимали меня и предпочитали держаться подальше. Так в школе я и стала той самой странной девочкой на задней парте, которая постоянно что-то рисует в тетради.

Я запускаю руку в волосы и замечаю холсты, которые так и оставила у порога.

Прикусив губу, я встаю и направляюсь к шкафу в спальне. Осторожно открываю дверцу. На чёрной подушке лежит золотое яблоко, рядом — маленькое зеркальце.

В чём смысл этих подарков? Что он пытается мне показать? Может, стоит разрезать яблоко?

Нет. Дело явно не в этом.

Холсты — понятно. Если он следит за мной, значит, знает, чем я занимаюсь. Но зеркало? Золотое яблоко? Что за бред? Меня бесит, что я вынуждена разгадывать его послания, словно от этого зависит что-то важное. Я чувствую себя идиоткой, потому что даже не понимаю, чего он от меня хочет.

Достаю из кармана последнюю сигарету и пристально смотрю на фрукт.

— Я не собираюсь играть в твои игры, психопат.

Я беру яблоко, распахиваю окно и с размаху бросаю его на асфальт. Оно разбивается, разбрасывая вокруг кусочки мякоти и брызги сока.

Пошёл ты к чёрту со своим чертовым яблоком.

Выбросив окурок, я захлопываю окно и забираю записку. Ещё раз перечитываю её, затем направляюсь на кухню. Рву бумагу на мелкие части и бросаю в раковину. Достав спички, поджигаю их. Золотые буквы темнеют и исчезают в огне.

Я наконец выдыхаю. Нужно было сделать это раньше.

Хотя бы это я могу решить сама.

Лицо

Капающий кран действует мне на нервы. Уже который час подряд я наблюдаю за ним, испытывая свое терпение на прочность.

Не сдержавшись, я накрываю его ладонью, чувствуя, как вода скапливается в ней и утекает сквозь пальцы.

Сокрушённо выдохнув, нахожу тряпку, обматываю ею кран, завязываю узел и сверху натягиваю пакет. Звук становится глуше, но не исчезает: он всё равно пробивается.

Промычав себе под нос, я отворачиваюсь. Иначе разберу его на части и выброшу, как вчера сделала с яблоком.

Потерев лицо, я случайно задеваю волосы. Они жирные и неприятны на ощупь.

Как я вообще ещё не умерла от холода и болезней? Мне кажется, что я жива, только благодаря моему ангелу хранителю. Интересно, как он выглядит и что думает обо мне? Наверное, что-то по типу: «Бесполезная девчонка, почему именно мне она досталась?»

Мне жаль, ангелок, я бы хотела все исправить, но не знаю как.

Стянув с себя одежду, я захожу в душ, наслаждаясь тем, как холодная вода освобождает голову от раздражения. Но стоит мне провести руками по телу, как я впадаю в ступор. Колючая, бледная кожа с выпирающими костями делает меня похожей на девушку, больную анорексией. Но я не больна. Я просто мало ем.

На моём теле нет красивых женских форм. Я стала продолжением тьмы своей комнаты.

Взяв в руки тюбик шампуня, я выскребаю его остатки. Мысленно добавляю его в список покупок, который стал уже бесконечным.

Выйдя из ванной комнаты, достаю из корзины с чистым бельём, которую принесла Неола, серый свитер и штаны.

Распутывая мокрые волосы пальцами, я останавливаюсь в коридоре.

На холсте, прибитом к стене, висит моя давняя работа. Одна из лучших, как мне кажется.

Мужской силуэт идет куда-то по пустынной улице. Контуры расплываются, будто он растворяется в пространстве. Тусклый серый асфальт, болотного цвета улица. На обочине стоит фонарь как единственный источник света. Всё остальное тонет в кромешной темноте.

Возможно, когда-нибудь я смогу нарисовать нечто, выходящее за мои рамки. Я бездарный художник, потому что не умею рисовать лица. Я не понимаю, как они выглядят целиком. Знаю, где рот, нос, глаза, но, когда пытаюсь соединить их в голове, получается только размытое пятно.

Почесав щеку, я убираю волосы, вспоминая, что там говорила Неола с утра, когда принесла мои вещи.

— Если заскучаешь, заходи. Познакомлю с котёнком.

Взвесив все за и против, я всё-таки решаю зайти к ней. Беру ноутбук, планшет, телефон и повербанк, чтобы зарядиться у неё. Из всего нужно извлекать пользу, даже если это выглядит жалко.

Так может тогда воспользоваться подаренными холстами?

Нет, ни в коем случае. Если я это сделаю, то покажу, что принимаю его подарки. Но единственное, чего я хочу, — это чтобы он отвалил от меня.

Почему я не обращусь в полицию? Потому что начнутся расследования, допросы и лживые обещания о помощи. Полиция не помогает девушкам, ставшим объектом преследования, пока не произошло нападение. Они ссылаются на то, что преследователь это бывший парень или знакомый, а значит, не считают ситуацию достаточно серьёзной, чтобы тратить на неё силы.

Закрыв за собой дверь, я стучусь к Неоле и слышу джазовую музыку.

Дверь распахивается, и первое, что я вижу, — её розовые тапочки.

Моя бровь сама собой приподнимается.

Неола, кажется, совершенно не замечает моего выражения. На ней длинная тёмно-зелёная юбка с мелким цветочным узором, свободная горчичная кофта и несколько пёстрых платков, небрежно повязанных один поверх другого на шее. На голове бордовый платок.

— Ты чего так долго? — спрашивает она, отступая в сторону. — Заходи.

Я переступаю порог и замираю.

В квартиру Неолы невозможно просто войти. В неё нужно сначала привыкнуть смотреть.

Повсюду вещи. Книги, растения, старые фотографии, разноцветные подушки. На стенах висят карты, открытки и какие-то странные предметы, предназначение которых я даже не пытаюсь угадать. Между книгами стоят маленькие фигурки, керамические маски, бутылочки с песком и деревянные статуэтки.

— Разувайся, — бросает Неола, уже направляясь на кухню. — Только не наступи на Марселя. Он начал думать, что весь пол принадлежит ему.

Следуя её указаниям, я снимаю кеды и иду за ней. Каждый раз, когда я прихожу сюда удивляюсь изобилию вещей, будто вижу их впервые.

Над старым деревянным столом горит небольшая лампа с тканевым абажуром, разливая по комнате мягкий янтарный свет. На подоконнике тесно стоят горшки с травами, а между ними сидит рыжий кот, совершенно не обращающий внимания на моё появление.

Кухня небольшая, но кажется тесной только из-за количества вещей.

На открытых деревянных полках выстроились чашки, тарелки и чайники — ни один комплект не похож на другой. Где-то цветы, где-то птицы, где-то золотые узоры. Рядом стоят керамические фигурки, маленькие банки со специями и несколько сувениров.

На холодильнике магнитами прикреплены фотографии и открытки. Париж. Стамбул. Прага. Какие-то места, названия которых я даже не узнаю.

Неола говорила, что путешествовала большую часть жизни, но о том, как зарабатывала себе на жизнь не упоминала.

Кладу всю технику на кресло, и для начала ставлю на зарядку телефон и ноутбук.

На столе уже стоит чайник. Рядом — две чашки, тарелка с печеньем и раскрытая книга, на страницах которой лежат очки Неолы.

— Чудесно выглядишь, Лисан.

Соседка наливает мне чай и пододвигает ко мне печенье.

— Спасибо. Ничего, если я заряжусь у вас? — спрашиваю я и тут же ойкаю, чувствуя, как чьи-то когти впиваются в ногу.

В ответ она только отмахивается и достаёт из-под стола виновника — длинношёрстного чёрного кота.

— Марсель, хватит уже быть таким нарциссом, — причитает она, поглаживая его и звеня браслетами на запястье.

Неола неожиданно лукаво улыбается и наклоняется ко мне.

— Слышала новости?

— Какие?

— Луиза с третьего этажа беременна.

— Откуда вы знаете?

— Ей письмо пришло из клиники. Я сначала думала, что у неё что-нибудь серьёзное. Даже испугалась. Потом открыла конверт… ну, не открыла, конечно. Просто он был уже плохо заклеен.

Я молча на неё смотря, пытаясь не осуждать.

— Не смотри так, — возмущается Неола. — Я не виновата, что почтальон считает мой почтовый ящик универсальным.

Она отпивает чай и тут же продолжает:

— А ещё Вальтеру, который на шестом живёт, пришла посылка из сексшопа. Видела бы ты моё лицо, когда я достала из коробки резиновую…

Я махаю руками, чтобы она замолчала, хотя я даже не знаю, кто, чёрт побери, такой Вальтер.

— Надеюсь, вы отдали ему его… вещь.

Фыркнув, она выразительно на меня смотрит и отпускает с колен Марселя.

— Только после того, как получила деньги за моральный ущерб. Он собирался со мной спорить, ну я и сказала, что ему пора вылечить акне и найти нормальную девушку. Тридцать лет мужчине, а ведёт себя как дитя. — Она качает головой. — В общем, Вальтер оставил свою подружку мне и убежал. Теперь совсем не выйдет из дома…

Она складывает руки в замок и поджимает губы, изображая, видимо, раскаяние. Но зная Неолу, подозреваю, что это не так.

— Вы могли бы не брать чужую почту.

Я пожимаю плечами, пока мне на руки неуклюже запрыгивает рыжий кот.

Неола смотрит на меня так, будто я сказала что-то глупое.

— Лисандра, ты сейчас говоришь как человек, который никогда не сталкивался с почтовой системой. Это не я беру чужое, это чужое приносят мне.

Она гордо вскидывает голову, звеня большими серебряными серьгами в ушах.

Уголки моих губ предательски ползут вверх. Неола замечает это и довольно улыбается.

— Вот. Уже лучше. А то сидишь, как будто тебя на похороны пригласили.

— Только если африканские, — я обвожу взглядом её яркую кухню.

Она внезапно всплескивает руками и ерзает на месте.

— Рассказать тебе о моём путешествии в Гану?

Её глаза наполняются детским энтузиазмом, а я невольно киваю.

— Я тогда собиралась пробыть там неделю, но сложилось иначе.

Я подпираю рукой щеку, готовясь к рассказу.

— Всё из-за мужчины.

— Мужчины?

У меня машинально дёргается глаз, пока Неола мечтательно откидывается на спинку стула.

— Высокий, спокойный, невероятно терпеливый. Работал неподалёку от того места, где я остановилась. В первый день мы просто разговаривали. Во второй он показал мне рынок. На третий я уже знала, где покупать лучшие манго, кому нельзя доверять на рынке, и почему местные женщины смотрели на меня так, будто я сошла с луны.

— Почему?

— Да ты посмотри на меня, — она проводит руками по талии. — Я идеальна сейчас, а двадцать пять лет назад так вообще была ягодкой.

Я отправляю в рот очередное печенье, пряча улыбку.

— Он научил меня есть руками, представляешь? А я-то англичанка, и такое мне всегда казалось чем-то мерзким. Но как только попробовала, остановиться уже не смогла. Очень раскрепощает! — Она смеётся. — Я даже выучила несколько слов на местном языке.

— И всё это ради него?

— Вовсе нет. Ради себя.

Она на секунду становится серьёзнее.

— Мне всегда были интересны другие страны. И где бы я ни останавливалась, я пыталась проникнуться местной культурой и колоритом.

Неола берёт печенье и откусывает кусочек.

— Поэтому я осталась у него. Мы прожили вместе почти два месяца. Он познакомил меня со своей семьёй. Его сёстры научили меня готовить несколько блюд.

— Ну тогда вы обязаны мне что-нибудь приготовить, — улыбаюсь я.

Она смеётся, перебирая браслеты на запястье.

— Знаешь, я даже начала привыкать к нему.

На несколько секунд Неола замолкает. В её голосе появляется что-то непривычно мягкое.

— Он хотел, чтобы я осталась.

Поверх чашки я встречаюсь с ней взглядом.

— А вы?

— А я хотела дальше.

Она пожимает плечами, будто ответ очевиден.

— Когда я была молода, мир казался мне безграничным, а запирать себя в клетке я не хотела.

Неола поднимает чашку и довольно щурится.

— В этом смысл путешествий, Лисан. Ты никогда не знаешь, что привезёшь домой. Это могут быть украденные маракасы или чужое сердце. На этом и пишется твоя история. Я очень надеюсь, что ты сможешь выйти из дома и начать создавать свою.

Она ласково улыбается и накрывает мои руки своими.

Мне становится совсем неловко, и я убираю руки под стол, а потом и вовсе встаю, чтобы поставить на зарядку планшет и повербанк.

Я закрылась в своём доме, сбегая от людей. Но в конечном счёте кто-то постучал в мою дверь.

— Неола, я могу ещё на час остаться у вас? Мне нужно поработать, — кусая губу, спрашиваю я.

Старушка озадаченно на меня смотрит, но потом легко улыбается.

— Конечно. Мне как раз нужно пойти полить цветы и накормить котят.

Она делает акцент на последнем слове, напоминая о котенке, но я специально не реагирую. Не хочу волноваться ещё и о невинной душе, и к тому же есть он будет так же редко, как и я.

Как только Неола уходит, я сажусь за ноутбук, открываю сайт с подработками и захожу в личный кабинет.

В уведомлениях всего одно сообщение. Я открываю его и едва не падаю со стула.

Кто-то заказал у меня рисунок за сто тридцать фунтов.

Я перечитываю сообщение ещё раз, чтобы убедиться, что не ошиблась.

Это невероятная удача. На моё портфолио почти никто не откликается, а если заказ всё-таки появляется, за рисунок обычно предлагают не больше пятидесяти фунтов.

Не раздумывая, я принимаю заказ.

Беру графический планшет и устраиваюсь на широком подоконнике, заваленном подушками. Здесь достаточно света и, главное, никто не будет мне мешать.

Через несколько минут рядом появляется белый кот. Он сворачивается на подоконнике, но продолжает внимательно следить за каждым моим движением.

Я открываю программу и приступаю к работе. Время растворяется где-то между линиями и тенями.

Я рисую то, что попросил заказчик: тёмный переулок, почти полностью погружённый во мрак. Из густых теней вытягиваются длинные когтеобразные руки, будто кто-то пытается выбраться из самой темноты.

Чем дольше я работаю, тем глубже погружаюсь в рисунок. И совершенно не замечаю, как за окном постепенно темнеет.

Закончив, отправляю заказчику и мгновенно получаю оплату. Он оставляет мне шестьдесят фунтов чаевых. На душе теплеет.

Теперь я смогу оплатить счета и купить еды.

Зевая, я потягиваюсь и спрыгиваю с подоконника. И сразу же натыкаюсь на Неолу.

— Боги, вы давно здесь?

— Уже пару часов. Ты так увлеклась работой.

— Спасибо за гостеприимство.

Не зная, что ещё сказать, я собираю всю технику и направляюсь к выходу. Но Неола окликает меня.

— И помни, милая: только ты творишь свою судьбу.

Её слова вызывают неприятные мурашки по коже, потому что это неправда. Если маньяк меня поймает, то от меня уже ничего не будет зависеть.

Она закрывает за мной дверь и удаляется вглубь квартиры, под звуки музыки.

Выйдя на лестничную площадку, я не сразу понимаю, что возле моей двери кто-то стоит. Как только я его вижу, начинаю отступать обратно в квартиру Неолы.

— Мисс Форд?

Он поворачивается ко мне лицом, а я падаю, роняя всё из рук.

— Мисс Форд! — Он подбегает ко мне, пока я пячусь назад и ударяюсь спиной о дверь.

Пожалуйста, Неола, открой дверь.

Это не по-настоящему.

Так не бывает.

Почему я вижу его лицо целиком?

— Вы в порядке?

До меня доносится его глубокий, обволакивающий голос, но я не сразу понимаю смысл вопроса.

Я не в силах оторваться от его лица.

У него высокие, чётко очерченные скулы, придающие лицу почти болезненную угловатость. Светлая кожа кажется невероятно бледной, без единого изъяна.

Но больше всего меня пугают его серые, почти прозрачные глаза. Присмотревшись, я вижу вокруг его зрачков тонкое золотисто-янтарное кольцо. Я никогда не видела ничего подобного.

Над ними прямые светлые брови, слегка нахмуренные сейчас от беспокойства.

Волосы растрёпаны, золотисто-русые, падают на лоб отдельными прядями. Некоторые из них почти касаются его глаз. Они выглядят так, будто он провёл по ним рукой всего несколько минут назад и даже не попытался привести себя в порядок.

Его губы…

Я почему-то задерживаю на них взгляд дольше, чем должна. Полные, бледно-розовые, с чётким изгибом верхней губы. Сейчас они слегка приоткрыты, будто он собирается что-то сказать, но не понимает, почему я молчу.

Он выглядит слишком… настоящим.

Я различаю каждую тень под его скулами, каждую светлую прядь на лбу, каждую линию вокруг глаз.

— Мисс Форд?

Я вздрагиваю.

Он делает шаг ко мне, и я сильнее вжимаюсь в дверь.

— Не подходите. — Собственный голос звучит чужим.

Его брови сходятся ещё сильнее.

— Хорошо. Я не подойду. Вы ударились?

— Кто вы? — хриплю я.

— Курьер.

— Что?

Мне не послышалось? Курьер? В каком мире курьеры выглядят как ангелы смерти?

Он указывает на свою красную курьерскую куртку и пакет с едой.

— Это ваш заказ, мисс Форд. — В его глазах пляшут смешинки.

— Вы смеётесь надо мной?

Я собираюсь встать самостоятельно, но он легко поднимает меня за руку.

— Да что вы делаете?! — кричу я, инстинктивно отходя от него.

Мне мгновенно становится неловко от своей вспышки гнева. Он не сделал ничего плохого, так почему я…

— Мне показалось, что вы нуждаетесь в помощи.

Он прикусывает щёку изнутри, изо всех сил сдерживая смех.

Схватив свою технику с пола, я прохожу мимо него и открываю свою дверь, делая вид, что не замечаю его.

— Вы заберете заказ?

Его голос звучит прямо над моим ухом. Я резко поворачиваю голову и бьюсь головой о его плечо.

— Боги. — Он всё-таки посмеивается себе под нос и открывает мне дверь.

Сгорая от стыда, я влетаю в квартиру и кладу вещи на стол.

Меня бросает в жар. Щёки горят, сердце колотится после короткого забега, которого я даже не совершала. Я злюсь на него за эту реакцию, но на себя ещё сильнее.

Я даже не успеваю понять, почему поправляю волосы, прежде чем слышу стук в дверь.

Он всё ещё здесь?

Разумеется, всё ещё здесь.

Сама не понимая зачем, я открываю дверь, всё ещё перебирая пальцами волосы.

— Оставьте меня в покое.

Мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. При моих ста шестидесяти пяти сантиметрах роста я привыкла смотреть снизу вверх. Но рядом с ним я ощущаю себя совсем никчемной.

На вид в нём все сто девяносто сантиметров. Широкие плечи натягивают ткань красной курьерской куртки.

Не смутившись от моего отказа, он протягивает мне пакет.

— Я ничего не заказывала.

Скрестив руки на груди, я хмурюсь, не сводя с него глаз. Словно ожидая такого ответа, он показывает мне в телефоне приложение, где оформлен заказ на моё имя и на мой адрес.

Я уже открываю рот, чтобы поспорить, но он меня опережает.

— Заказ оплачен. Это еда, а не отрава, — он приподнимает бровь.

У меня складывается впечатление, что он бросает мне вызов.

— И что там? — я продолжаю испытующе на него смотреть.

— Лазанья, чесночный хлеб и чизкейк.

Краем глаза я замечаю Неолу, вышедшую из квартиры. Она стоит в дверях, уперев руки в бока, и с нескрываемым интересом наблюдает за нами.

Словно очнувшись от бредового сна, я хватаю пакет и захожу в квартиру, но этот чёртов парень просовывает ногу в дверной проём.

— Вы не хотите извиниться?

Его слова ощущаются как пощечина. Сначала я чувствую иррациональную вину, но через секунду всё внутри леденеет.

— Что, простите?

— Поймите меня правильно, я лишь курьер, принесший вам еду, а вы на меня кричите.

Он чуть изгибает губы, и на щеке появляется ямочка. Я задерживаю на ней взгляд, а затем перевожу его на губы парня. Он замечает это, и улыбка расползается по его лицу.

Удивительная улыбка.

За его спиной раздаётся кашель, возвращая меня к действительности.

— Я зайду к тебе позже, Лисан, — говорит Неола и с самым невинным видом закрывает за собой дверь.

— Я не собираюсь извиняться. Вы меня напугали, — лепечу я, застигнутая врасплох.

— Прошу прощения за это. Но давайте найдём компромисс.

— Зачем? Просто уходите.

Он проводит языком по нижней губе и облокачивается рукой о дверной косяк. От него пахнет кедром и чем-то свежим, яблочным.

— Почему так грубо? Я лишь хотел попросить ваш номер.

У меня, кажется, вместе с сердцем отказывает и разум.

— Для каких целей?

— Личных.

Его зрачки чуть расширяются, пока он снова достаёт телефон.

— Я могу узнать ваш номер, Лисандра?

У меня кружится голова от того, как он произносит моё имя. Медленно, лениво, растягивая каждый звук. Я совершенно не понимаю, что происходит и зачем вообще диктую ему свой номер. Он быстро записывает и убирает телефон в карман.

— Благодарю. Я обязательно тебе напишу.

Он разворачивается и уходит так спокойно, будто только что не перевернул мне весь мир.

Я остаюсь на пороге, провожая его взглядом. Пульс гулко отдаётся в ушах. Наконец оцепенение спадает, уступая место раздражению.

— Эй! Ты не сказал своего имени!

Он останавливается на лестнице, но не оборачивается.

— Орфей, — говорит он после короткой паузы, будто на мгновение засомневался, стоит ли вообще отвечать.

— Что за странное имя для курьера, — бормочу я.

Но он слышит.

Его низкий смех разносится по лестничной клетке. Я остаюсь стоять в дверях, глядя на его спину, пока звук шагов постепенно не стихает.

Какое всё-таки странное имя. Имя, которое обещает спасение. В мифологии Орфей спустился в Аид за своей любовью и получил возможность вывести её из царства мёртвых. Единственным условием было не оглядываться, но он это сделал.

Перевожу взгляд на окно в подъезде. Там сгущается темнота и льёт дождь.

— Здесь всегда царит тьма.

Проигрыш

Откусив кусок курицы, я пристально смотрю на подаренные холсты. Руки чешутся от желания творить, но я упорно отказываю себе в этом.

Вчера был невероятно странный день. Работа, деньги, лицо…

Орфей.

Что это вообще было? У меня болит голова, когда я начинаю думать о нём. Почему я так странно реагировала на него?

Как только я его увидела, непостижимый ужас сковал внутренности.

Мысли метались между двумя версиями: это тот самый преследователь или этот мужчина просто вызывает во мне противоречивые чувства?

Его лицо стало спусковым крючком. Всё утро я пыталась разобраться в собственных реакциях, но в конце концов сдалась.

Вместо этого заказала себе кучу фастфуда, съела принесённый Орфеем чизкейк. Теперь у меня болит живот от переедания.

Я наконец оплатила все счета и теперь могу любоваться светом лампочки и принимать душ в горячей воде.

Кстати, об этом: денег хватило на всякие вещички, теперь у меня снова есть нормальный шампунь, и мои волосы стали более-менее мягкими.

Кто бы что ни говорил, отсутствие денег — огромная проблема, если не хочешь впасть в уныние.

Вопрос с преследователем всё ещё открыт. В моей голове уже сложился его образ — по запискам и подаркам. И Орфей в него совершенно не вписывается. Он слишком… наглый. Ведёт себя как необразованный мальчишка и смеётся так, будто весь мир принадлежит ему.

Стоит мне вспомнить его улыбку, как я скриплю зубами и чувствую, как учащается пульс.

Отложив косточку от курицы, беру сигарету и начинаю расхаживать по кухне.

Орфей напугал меня по трём причинам. Во-первых, у него чёткое лицо. Во-вторых, он мужчина, а мужчинам я не доверяю. И, наконец, он невыносимый.

Если раньше я считала Неолу дерзкой, то теперь передумала. У неё есть границы, за которые не стоит заходить, по крайней мере со мной. Но этот человек…

После того как он ушёл, я сразу подумала, что вылечилась. Раз я увидела каждую черту его лица, значит во мне что-то изменилось.

Я сдёрнула простыню с зеркала и поспешно отвернулась. Ничего не изменилось, меня всё так же нет. Всё те же обрывки контуров лица.

Сколько бы я ни всматривалась, ничего не меняется. Меня тошнит от собственного бессилия, от мозга, который не способен справиться даже с такой простой задачей.

В какой-то момент жизни я исчезла. А вместе со мной исчезли и лица всех, кто меня окружал.

Пока не появился он.

Поцарапав руку ногтями, шиплю на себя и сажусь в кресло.

Вчера я была настолько шокирована происходящим, что перестала думать логически. Я сглупила, дав ему свой номер. Ведь непонятно, что из себя представляет этот человек. Он может быть извращенцем или наркоманом.

— Надеюсь, он мне не напишет, — бурчу я.

Я спорю сама с собой. Хочу, чтобы он написал. Хочу узнать его, спросить, знакомы ли мы. И в то же время мне страшно. Так страшно, как никогда прежде. В глубине души я понимаю, что если впущу его в свою жизнь, всё изменится.