Когда ты стал родным

– А я не тороплюсь, – прошептала она.

На причале их ждал водитель. Кира продрогла, и Гаяр отдал ей свой пиджак. В машине она сама забралась в его объятия и положила голову на плечо. Хорошо. Тепло. Спокойно. Безопасно.

Она задремала, а когда открыла глаза – «Майбах» уже стоял у дома. Гаяр отвел ее внутрь, нежно придерживая под локоть.

В прихожей Кира скинула туфли и босиком пошла на кухню. Сафин прошел следом.

– Кира, – позвал он, когда она стояла и пила воду прямо из горлышка бутылки.

Он стоял в дверях, в уже расстегнутой рубашке, со взъерошенными волосами.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя? – спросил тихо. – Я только поэтому согласился на предложение отца «породниться с Ланскими». Меня не заставляли. В отличие от тебя, – шумно выдохнул и продолжил: – Прости, что за все эти два года я не научился правильно относиться к тебе. Если хочешь, завтра же можем подать на развод. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Кира поперхнулась и уронила бутылку. Вода разлилась по светлому мрамору, но ей было все равно. Два месяца назад она бы ухватилась за эту возможность стать свободной. А сейчас...

Она вытерла мокрые губы ладонью и подошла ближе.

– Не хочу, – ответила она. – Гаяр... Я... Мне хорошо с тобой. Правда.

Гаяр не улыбнулся, не обнял ее в ответ, лишь коротко кивнул и ушел.

Кира осталась на кухне одна. Прислонившись к холодной стене, закрыла глаза и съехала на пол. На плечах все еще лежал его пиджак и пах им – бергамотом и розовым перцем.

«Гаяр – единственный человек, кому я нужна...» – подумала она, утыкаясь носом в лацкан. Пахло не просто его одеколоном – домом. Настоящим, не выдуманным.

Кира поднялась и пошла наверх. Гаяр уже спал, подсунув руку под подушку. Она осторожно поправила одеяло, разделась и прилегла рядом.

Утром ее разбудил странный шорох и какое-то непонятное поскуливание. Кира открыла глаза и спросонья не сразу поняла, где находится. Весь вчерашний день казался ей волшебным сном. Яхта. Ужин. И его глаза напротив.

Гаяра рядом не было – только смятая подушка и скомканное одеяло. Она провела рукой по простыне, которая еще хранила его тепло. Села, протерла глаза и остолбенела.

На пороге спальни сидел щенок. Золотистый, пушистый, с огромными темными глазами и тяжелыми лапами, с которыми еще не знал, как справиться. На шее у него болтался синий бант с маленькой запиской.

Кира спустилась с кровати и присела на ковер. Щенок тут же заковылял к ней. Моментально забрался на руки, норовя лизнуть в лицо. Она аккуратно вытащила записку и развернула ее.

«Ты как-то сказала, что в детстве мечтала о собаке. Я запомнил. Это мальчик. Назови его, как хочешь. Он милый и обаятельный. Как ты».

Кира, не веря своим глазам, прижала щенка к груди. Тот облизал ей все ухо и немного прикусил мочку.

– Мой, – прошептала она, сама не зная – это было о собаке или о Гаяре.

С псом в руках она спустилась в гостиную. Сафин стоял у окна с чашкой кофе и делал вид, что ничего не слышит и не замечает. Но Кира видела легкую улыбку на его губах.

– Гаяр, – позвала она, опуская щенка на пол.

Он обернулся. Пес уже шагал к нему, путаясь в лапах.

– Это что? – спросила она.

– Собака, – невозмутимо ответил он. – Я думал, ты знаешь.

– Я не про собаку. Я про... Ты запомнил!

Гаяр подошел, взял ее за руки, не обращая внимания на щенка, который принялся грызть его штанину.

– Я все про тебя помню, – сказал он. – Каждое слово. Каждую мелочь. Даже то, что ты сама забыла.

– Я мечтала о нем, когда мне было семь.

– А теперь тебе двадцать семь. У мечты нет срока годности, – Сафин кивнул на щенка. – Пусть охраняет твою мастерскую. А заодно и тебя. Пока меня нет рядом.

Кира не знала, что сказать. Гаяр два года ждал, когда ее ледяное сердце оттает, показывал, пусть и неумело, как она ему нужна. Просто так. Без отсылки к договору.

– Спасибо, – прошептала Кира.

– Не за что.

Они стояли в гостиной, на залитом солнцем ковре, тесно прижавшись друг к другу. Щенок носился по комнате, пытаясь поймать собственный хвост.

Кира поймала себя на мысли, что хочет стоять так вечно. Ей не нужна другая жизнь. И не нужен другой муж. Она хочет быть с ним. И с этим золотистым комком шерсти, который врезался в горшок с фикусом и опрокинул его.

– Кажется, я купил дворнягу, – Гаяр закатил глаза. – Интересно, у него точно есть мозг?

– У него есть сердце... Как у тебя.

И почему-то Кире показалось, что это было самое правильное, что она сказала ему за два года.

Глава 3

– Блум! Блум! – звала Кира, заглядывая под каждый куст в саду. – Да куда же ты делся, несносный пес?

– Кира Васильевна, – голос охранника застал ее на четвереньках около пионов. – Я просмотрел записи с камер: за пределы ворот собака не выбегала.

– Он когда-нибудь сведет меня с ума, – обреченно вздохнула она, поднимаясь на ноги. – Ладно, есть захочет – придет.

Кира отряхнула землю с коленей и направилась в дом. Гаяр должен был скоро вернуться с работы. После свидания на яхте прошел месяц. И за это время их отношения стали еще лучше. Она ловила себя на мысли, что скучает по нему, когда его весь день нет дома.

Неделю назад он улетал по делам. Когда вернулся, Кира встретила его в аэропорту – больше не могла ни часа ждать его. И сюрприз удался. Гаяр явно не ожидал увидеть ее в машине. Она улыбнулась и первая взяла его за руку, как только он сел рядом.

И вот сейчас нервно поглядывала то на часы, то в окно в ожидании, когда черный «Майбах» покажется на подъездной дорожке.

Машины не было.

Кира набрала номер Гаяра в четвертый раз за последние полчаса. Гудки, гудки, а потом «абонент недоступен». Она положила телефон и снова подошла к окну. На улице стемнело. Блум нашелся и мирно спал где-то в доме, пережидая жару. Где же Гаяр? Раньше она не волновалась. А сейчас...

Она не просто волновалась. Боялась за него.

Телефон завибрировал. Кира схватила его и разблокировала экран. Это было сообщение от начальника охраны: «Господин Сафин только что въехал на территорию коттеджного поселка». Она облегченно выдохнула и выбежала на крыльцо.

Черный «Майбах» уже парковался перед домом. Двигатель замолк. Дверца открылась. Гаяр вышел из машины. Уставший, но целый. В руках – огромный плюшевый медведь. От этого нелепого зрелища у Киры дернулись губы, и в глазах предательски защипало. Она слетела по ступенькам раньше, чем он успел сделать шаг. Бросилась к нему, повисла на шее и уткнулась носом в дорогой пиджак, пропитанный ароматом бергамота.

– Тише, тише, – он обнял ее свободной рукой, второй все еще прижимая мишку. – Что случилось?

– Ты не отвечал, – глухо сказала она в его плечо. – Три часа. Я звонила, а ты...

– Я был на переговорах. Потом телефон разрядился, а зарядка в машине сломалась, – он поцеловал ее в макушку. – Прости, что не предупредил.

– Нет, Сафин. Я чуть с ума не сошла! – голос Киры дрогнул.

Гаяр отстранился и взглянул ей в глаза. В янтаре блестели слезы. Губы его тронула виноватая улыбка.

– Не злись, родная.

– Вы все решили меня довести! И Блум туда же. Я долго не могла его найти, – всхлипнула она.

– Но нашла?

– Сам пришел, спит в прихожей. А это что? – Кира кивнула на игрушку.

– Ехал мимо детского магазина. Увидел в витрине. Подумал, что Блуму нужен плюшевый друг. Или тебе. Можешь спать с ним или отдать на растерзание мохнатому чудовищу.

Кира не выдержала и рассмеялась:

– Ты купил плюшевую игрушку взрослой женщине?

– Ты еще такой ребенок, – вздохнул он. – А дети любят игрушки.

Она взяла из его рук коричневого увальня с пуговичными глазами и вдруг почувствовала, как по всему телу разливается тепло. От макушки до кончиков пальцев.

– Я думала, что с тобой что-то случилось, – тихо призналась она. – Глупо, да?

– Нет, – Гаяр сжал ее ладонь. – Не глупо. Я тоже волнуюсь, когда ты уезжаешь из дома. Давай договоримся: если я долго не отвечаю – звонишь сразу Мурату. По рукам?

– По рукам, – кивнула Кира.

Она выпустила подарок из рук и крепко обняла Гаяра. Из дома выскочил Блум. Увидев плюшевого мишку, ухватил его зубами и уволок.

– Ну все, кажется, медведю конец, – усмехнулся Сафин.

– Точно. И часу не пройдет, как мишка останется без уха, – хихикнула Кира.

Она взяла Гаяра за руку и повела в дом.

– Ты голоден?

– Немного. Партнеры выбрали ужасный ресторан.

– Тогда прошу к столу. Сегодня у нас в меню итальянская кухня. Федор приготовил лазанью и еще что-то.

Гаяр остановился, притянул ее к себе и поцеловал. Кира зажмурилась от удовольствия. Наконец-то она наслаждалась теплом его губ.

– За что мне такое счастье привалило? – прошептал он.

– Даже не знаю... – она кокетливо наклонила голову. – Пойдем. Алла уже накрывает на стол.

Кира пошла в столовую. Домработница уже накрыла стол – белая скатерть, фарфор, хрусталь и свечи. Алла бесшумно появилась с бутылкой вина, налила в бокалы и так же бесшумно исчезла. Гаяр не притронулся к еде – смотрел на Киру.

– Что? – с недоумением спросила она, делая глоток.

– Ничего, – он тоже поднял бокал. – Ты сегодня необыкновенно красива.

– Да ладно? В джинсах и майке? Ты мне льстишь.

– Ни капли. Ты прекрасна.

Кира улыбнулась и поставила бокал на стол.

– Когда ты отдашь мне мой портрет? Я хочу повесить его у себя в офисе. Ты не против?

– А с чего я должна быть против? Твой портрет – делай что хочешь.

– Кира, – он взял вилку, – если тебе что-то не нравится – скажи.

– Теперь мне нравится все. Что ты делаешь. Как ты... – она запнулась. – Как ты относишься ко мне.

– Я всегда был таким. Ты просто не замечала. По-другому не умею, – пожал плечами он.

Дальше ужинали молча. Иногда Кира ловила на себе влюбленный взгляд Гаяра. Закончив, взяла его за руку и переплела пальцы. Подумала: «Странно. Почему же раньше меня кидало в холодный пот от его прикосновений? А сейчас так хорошо».

Потом они прошли в гостиную. Гаяр распахнул окно и вдохнул свежий воздух. Кира устроилась на диване и листала журнал. Он присел рядом и положил руку ей на коленку.

– Мои родители прилетают через три дня, – сообщил он. – Погостят немного. Распорядись, чтобы приготовили гостевую спальню.

– Конечно. Завтра Алла все сделает, – она чуть поморщилась.

Чувствовала: деньки предстоят «веселые».

Отношения со свекровью у Киры складывались не самые теплые. Динара Ринатовна явно недолюбливала ее и не доверяла. И если раньше это мало волновало, то сейчас ей не хотелось расстраивать Гаяра их словесными перепалками, где каждое слово было пропитано ядом. Хотя, кого она обманывала? Терпеть эту женщину она не собиралась.

– Я хочу тебя попросить, – он нежно провел рукой по ноге. – Постарайся одеваться не так откровенно при маме. Она никак не смирится с тем, что я не придерживаюсь наших традиций, и моя жена... Ну, в общем, ты поняла.

Кира медленно отложила журнал. Глаза ее, только что светившиеся мягким янтарем, стали холодными и колючими.

– Откровенно? – ледяным тоном переспросила она. – Она никак не может забыть мое свадебное платье? С каких пор моя одежда стала откровенной? Джинсы и футболка? Или сарафан? Ты хочешь, чтобы я нацепила платок и ходила с опущенными глазами?

– Я не это имел в виду, – он убрал руку. – Просто мама привыкла к определенному...

– Ханжеству? – Кира поднялась с дивана. – Гаяр, я все понимаю, но менять гардероб из-за твоей мамы не буду. Она не может диктовать мне, как одеваться.

Гаяр вздохнул и провел ладонью по лицу.

– Никто и не диктует. Просто я прошу тебя. Ради меня.

– Тогда стоило просто сказать: «Кира, дорогая, на время визита моей мамы не надевай ничего такого, что вызовет у нее сердечный приступ». И я бы подумала, – она скрестила руки на груди и надула губы. – А теперь не буду!

– Сделаешь мне назло? – его взгляд потяжелел.

– Именно! – отрезала Кира и шумно выдохнула.

По лицу Гаяра было понятно: он уже пожалел, что начал этот разговор. Он хотел подойти и обнять, но Кира отступила на шаг.

– Я зла на тебя! Не делай так. Мне неприятно.

– Прости меня, – тихо проговорил он. – Мне не стоило лезть в твою одежду.

– Вот! Ты и сам все понимаешь.

Кира все еще дулась, но уже не отступала, когда он взял ее за плечи.

– Я люблю тебя, – он сказал это так искренне, что ее сердце забилось чуть быстрее.

– Даже когда я злюсь? – она удивленно подняла брови.

– Особенно, когда ты злишься, – ответил он, касаясь ее губ своими.

– Тогда поцелуй меня, по-настоящему, – прошептала она.

И он поцеловал. Сначала мягко, невесомо, а потом все сильнее и сильнее. Кира вцепилась в его шею. Поцелуй стал глубже. Гаяр скользнул рукой под ее майку, а потом резко отстранился.

– Извини, мне не стоило. Я же обещал, – виновато проговорил он.

Она посмотрела на него чувственно, внимательно. Так, как раньше никогда не смотрела. Низ живота предательски заныл. Она сама взяла его руку и вернула на место.

– Продолжай.

– Ты уверена?

– Ты же сказал: если я сама захочу, – Кира вздернула подбородок. – Так вот, я хочу. Сейчас.

Она взяла его за руку и повела наверх. Блум, дремавший на ковре, поднял голову, вздохнул и снова уронил морду на лапы.

В спальне царил полумрак. Едва переступив порог, Кира заскользила руками по тонкой ткани его рубашки, расстегивая пуговицы. Он просто стоял и смотрел. Одежда быстро полетела на пол. Потом она разделась сама. Встала перед ним и распустила медные локоны, которые водопадом упали на спину и плечи.

Гаяр не двигался. На шее пульсировала вена. Потом он сглотнул – громко, неловко, словно забыл, как дышать. Лунный свет падал из окна косо, полоской. Кира оказалась в ней – обнаженная, с распущенными волосами. Не просто красивая – необыкновенная, настоящая. Он подхватил ее на руки и уложил на кровать поверх покрывала.

– Ты точно уверена? – снова спросил он.

Кира провела руками по его груди – горячей, гладкой, с твердыми мышцами. Раньше она закрывала глаза, чтобы не видеть. Сейчас не могла оторваться.

– Более чем, – она обвила его шею руками и притянула к себе. – Какой же ты...

– Какой?

– Красивый. Почему я раньше этого не замечала?

– Потому что не смотрела, – хрипло ответил он.

Его руки плавно двигались по ее телу – сначала по плечам, потом спустились ниже. Медленно, осторожно, будто спрашивали: можно ли? Кира ловила себя на мысли, что ее тело само тянется к нему навстречу. И это было странно, ново и немного страшно. Страшно от того, что она хочет его прикосновений, хочет его ласки. Два года она сжималась, терпела, считала про себя: «Раз. Два. Три. Девочка, дыши». Но не сегодня.

– Не бойся, – тихо сказал он. – Я не сделаю тебе больно.

– Знаю.

Поцелуи – долгие, глубокие – спускались ниже. Кира закрыла глаза, чтобы до конца погрузиться в ощущения близости. Его губы на ее шее, на ключицах, на груди. Его пальцы, переплетенные с ее, прижатые к подушке. Его дыхание, прерывистое, горячее.

– Не останавливайся, – прошептала она, впиваясь ногтями в его плечи.

Гаяр и не собирался. В какой-то момент ее накрыло волной – резко, жарко. Стало слишком хорошо. Она вскрикнула. Громко, бесстыдно. И ей было все равно, если их услышат. Потому что это ее выбор. Ее желание.

Кира вцепилась в его спину и не отпускала, чувствуя, как их тела дрожат. Сердце колотилось так, что казалось – вот-вот проломит ребра.

Гаяр приподнялся на руках, перекатился на бок и притянул ее к себе.

– Ты плачешь? – обеспокоенно спросил он, проводя рукой по ее лицу.

Кира дотронулась до своей щеки – она была мокрая.

– Я не знаю, откуда это, – удивилась она. – Я не грущу. Мне... хорошо. Слишком хорошо.

– Я впервые в постели довел женщину до слез, – он поцеловал ее в висок. – Ты в порядке, точно?

– В полном. Честно. Я впервые получила удовольствие от занятия любовью.

– Как ты сказала? – Гаяр поднялся на локте и заглянул ей в глаза.

– От занятия любовью, – повторила Кира. – Теперь это не «святая обязанность», а...

Гаяр усмехнулся, но усмешка вышла грустной.

– Бедная моя девочка. Сколько же ты терпела.

– Два года, – сказала она. – Но я сама дура.

– Нет, ты не дура.

Он укрыл ее одеялом, прижал к себе. Кира чувствовала, как по телу разливается истома — приятная, теплая, сладкая, как топленое молоко. Она провела пальцем по его груди, рисуя незамысловатые узоры.

– Знаешь, – сонно пролепетала она, – мне нравится, как ты пахнешь. Раньше меня бесил твой запах. А сейчас я не могу им надышаться.

– Странное признание после секса, – хмыкнул Гаяр.

– Ни капельки, – Кира зевнула, поудобнее устраиваясь на его плече. – Ты пахнешь домом. Настоящим.

Он хотел было ответить, но Кира быстро уснула и сладко посапывала.

Гаяр еще долго смотрел на нее, играл с рыжими кудрями, целовал каждую прядь. Он никак не мог поверить, что все происходящее – не сон. Как же долго он ждал этого дня. Злился, специально говорил колкости, не зная, как достучаться до нее. А ведь на самом деле нужно было просто показать, что она нужна. Не дорогими подарками, а отношением. Не покупать, а заботиться.

Он медленно погрузился в сон. Блум, так и не дождавшийся внимания, вздохнул на своем коврике и уткнулся носом в плюшевого медведя с оторванным ухом. Луна мягко светила в окно, бросая полоски света на спящих в обнимку людей. Казалось, даже воздух пропитался надеждой услышать «Я тебя люблю».

***

Три дня пролетели незаметно. Кира наслаждалась новым чувством, которое наполняло ее. Ее сердце трепетало, стоило только Гаяру войти в комнату. Она ловила его взгляды, купалась в его любви. Новое, нежное чувство разливалось патокой в ее сердце.

Блум окончательно признал в Гаяре вожака и спал только с его стороны кровати. Плюшевый медведь перекочевал к Кире в мастерскую. Она пришила ему оторванное ухо, и теперь игрушечный зверь восседал на стуле рядом с мольбертом. А собака получила другую игрушку.

– Ты готова? – спросил Гаяр утром в день прилета родителей.

Он брился, стоя перед зеркалом, а Кира сидела на краю ванны и водила ногами по коврику.

– К чему?

– Ко встрече с родителями. С мамой.

– Тоже мне событие, – фыркнула она.

Гаяр повернулся, пена с его скулы капнула на пол.

– Кира, я прошу тебя. Не нарывайся. Только не сегодня.

– Что? – она приподняла бровь. – Я ничего не собираюсь делать.

– Ты уже делаешь, – усмехнулся он. – У тебя лицо маленькой шкодницы. Признавайся, какую пакость задумала?

– Не выношу токсичных людей, – она зло сверкнула глазами. – Твоя мать – как Жанна.

– Но она моя мама, – напомнил Гаяр, нежно касаясь ее подбородка. – Родная, ради меня.

– Если только она не будет меня провоцировать, – парировала Кира.

Гаяр закатил глаза и молча добрился. Одевшись, поехал в аэропорт встречать родителей.

Спустя два часа Кира услышала хруст гравия под колесами и вышла встречать гостей на крыльцо. Решила все-таки не начинать конфликт с порога, надев белые широкие брюки, тонкую шифоновую блузку в тон и туфли на небольшом каблуке.

Первым из машины вышел Гаяр. Затем показалась толстая щиколотка ее свекрови. И вот уже около машины стояла Динара Ринатовна в свободном темно-фиолетовом платье в пол и с шелковым платком на голове. Ее губы сжались в тонкую нить при виде невестки, но она промолчала.

Следом вышел свекор, Азат Шарифович. Он приветливо помахал Кире и улыбнулся, после чего подошел и обнял. Со свекром всегда легко. К Кире он относился хорошо и не скрывал этого.

– Здравствуй, Кира. Прекрасно выглядишь, – его усы пощекотали ее щеку.

– Добро пожаловать, – улыбнулась она в ответ.

Динара Ринатовна смерила ее неодобрительным взглядом. Гаяр одними губами прошептал: «Только не начинай». Кира в ответ лишь лукаво сверкнула глазами.

– Кира, – сухо кивнула свекровь. – Красивая блузка.

– Спасибо.

Гаяр подошел и обнял Киру за талию. Она, недолго думая, впилась в его губы, что вызвало тяжелый вздох Динары Ринатовны.

– Сынок, ну не на людях же, – прошипела она.

– Динара, успокойся. Они молодые, пусть милуются, – сгладил напряжение Азат Шарифович, похлопав сына по плечу.

Они прошли в гостиную. Алла подала чай с легкими десертами. Гаяр старался разрядить обстановку. Много говорил о работе, о планах на отпуск. Кира молчала, сжимая чашку двумя руками.

– Кира, ты сменила мебель? – Динара Ринатовна скептически обвела взглядом комнату. А потом, когда услышала поскуливание Блума, вскочила с кресла. – У вас собака?!

– Подарок Гаяра, – Кира с нежностью посмотрела на мужа.

– И это существо живет с вами в доме? – глаза свекрови приняли форму шаров и едва не выкатились из орбит.

– Это не существо, а щенок, – ледяным тоном поправила она.

– Мама, ты, наверное, хочешь отдохнуть с дороги? Гостевая спальня готова. Могу проводить, – осторожно предложил Гаяр.

– Кадерлем, бу ачу китергеч!

Кира не поняла, что сказала свекровь, но тон ей не понравился. На языке вертелся язвительный ответ, но вместо него она со звоном поставила чашку на столик и поднялась с дивана.

– Я прошу прощения, у меня с утра болит голова. Я пойду прилягу.

– Дочка, может, врача? – забеспокоился Азат Шарифович.

– Нет, – покачала головой Кира. – Просто сегодня у нас как-то душно. Сейчас выпью таблетку, и все пройдет. Еще раз прошу прощения.

Пока она поднималась по лестнице, из гостиной долетали обрывки фраз на татарском. Свекровь не унималась, пока Гаяр резко не осадил ее. Кира довольно улыбнулась и закрыла дверь в спальню. «Старая жаба. Ну ничего, вечером тебя ждет сюрприз», – подумала она, уже лежа в кровати.

Гаяр поднялся через полчаса. Тихо притворив за собой дверь, он подошел к кровати и присел рядом.

– И что это было? – спросил он.

– Ничего. Я же обещала вести себя прилично. Поэтому ушла, – Кира перевернулась на бок. Потом потянула его за галстук, заставляя прилечь.

Ее пальцы начали играть с пуговицами его рубашки. А потом скользнули к брюкам. Гаяр напрягся и тяжело задышал.

– Прекрати, пожалуйста, – выдохнул он. – В доме мои родители.

– А я разве делаю что-то противозаконное? – томно проговорила она ему в шею.

– Кира, пожалуйста, – он резко вскочил с кровати.

– Ну как хочешь, – раздосадованно сказала она. – Тогда я переоденусь.

Она встала и начала медленно расстегивать блузку. Гаяр смотрел на нее, не отрываясь. Тонкий шифон упал на пол, потом туда же сползли брюки. Кира перешагнула через них и в полупрозрачном белье продефилировала к шкафу. В зеркале она видела, как почернели его глаза, и внутри довольно улыбалась.

Гаяр в два больших шага оказался рядом и сгреб ее в охапку своими сильными руками. Дальше – как в тумане. Она помнила только его пальцы, сминающие кружево, его горячее дыхание, обжигающее шею, и собственный смех – счастливый, почти безумный. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, часы показали шесть часов вечера. Он лежал на спине, тяжело дышал и никак не мог прийти в себя.

– Ты убьешь меня когда-нибудь, – прохрипел Гаяр.

– Но ты умрешь счастливым, – Кира поцеловала его в подбородок и выскользнула из объятий. – Можно вернуть, как было.

– Только попробуй, рыжая совратительница! – притворно возмутился он. – Впервые я так счастлив, что дышать не могу. Ты куда?

– В душ. Нужно подготовиться к ужину, – ответила она, скрываясь за дверью в ванную.