Когда ты стал родным

Она подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Май был в самом разгаре, но частые грозы не давали воздуху прогреться. В саду, который тоже проектировала она, ветер играл с зелеными кронами деревьев. Все по ее эскизам – от клумб вдоль подъездной аллеи до плодовых деревьев в саду за домом. Гаяр сделал все, чтобы она была полноправной хозяйкой. Может быть, это и бесило больше всего? Что не к чему придраться? Не за что упрекнуть, устроить скандал?

Кира легла на кровать и уставилась в высокий потолок. Пахло его духами. Запах пропитал даже подушки. Она грубо оттолкнула их рукой, а потом все равно прижала к себе. Странный порыв. Может, все-таки стоит попробовать быть с Гаяром поласковее? Вдруг получится притерпеться? Хотя кого она обманывала. Пыталась и не раз. Ничего из этого не вышло.

Весь день Кира пролежала в постели. Разговор с Гаяром забрал у нее все силы. Гаяр вернулся практически ночью. От него исходило удушающее амбре виски. Не проронив ни слова, разделся и улегся в кровать, смерив ее тяжелым взглядом. Через полчаса заснул.

Кира вслушивалась в размеренное дыхание мужа. Даже такое естественное действие вызывало приступ раздражения. Она сжимала уголок подушки и покусывала нижнюю губу до тех пор, пока сама не провалилась в сон.

Утром ее разбудило легкое прикосновение к шее. Вздрогнув, Кира открыла глаза. Гаяр закинул на нее руку, прижался губами к ее коже, не открывая глаз. Сначала она хотела отстраниться, но потом подумала – пусть спит дальше. Раз уж решила в очередной раз попробовать по-другому относиться, стоит начать с этого.

Гаяр спал как ни в чем не бывало. Тяжесть его руки на талии давила неподъемным грузом. Она медленно повернула голову и посмотрела на его лицо. Все черты во сне смягчились, исчезла та жесткая маска, которую он носил днем. Внешне он был очень даже привлекательным: правильные черты лица, четкая линия скул, прямой нос с едва заметной горбинкой.

Кира чуть отогнула одеяло и переключилась на его тело. Ей захотелось провести рукой по его животу, почувствовать как напряжется пресс. Разозлившись на саму себя за подобные мысли, она выскользнула из его объятий и вышла в коридор. Спустилась на первый этаж и прошла на кухню. Дрожащими руками открыла бутылку с водой и сделала несколько больших, жадных глотков. Руки дрожали, расплескивая содержимое на сорочку. Тонкое кружево тут же намокло и прилипло к телу. Бешенство накрыло от макушки до пяток.

Кира поставила пустую бутылку на стол и вернулась в спальню. Гаяр уже проснулся и сидел на кровати, упершись лбом в изголовье. Услышав, как она вошла, оторвался и внимательно посмотрел на нее. Он всегда так смотрит. А вчера утром в черных глазах читалась тоска. Этот взгляд раздражал, выводил из себя, бесил и... убивал.

– Встала ни свет ни заря. Что с тобой? – тихо спросил он.

– И что? Нарушила твое расписание? – грубо ответила Кира, падая в кресло.

– Давай поговорим, – Гаяр потянулся к ней.

– Не хочу.

– Кира, – его голос стал тверже. – Я не могу так больше. Ты меня все время отталкиваешь, как чумного. Что я делаю не так?

– Ничего, – устало проговорила она. – В этом вся проблема. Ты слишком идеальный. А я не могу заставить себя чувствовать то, что не чувствую.

Гаяр тяжело вздохнул. Потом встал, натянул брюки и пошел к двери.

– Знаешь, Кира, есть вещи хуже ненависти. Я бы понял ее. Но твое равнодушие...

Он вышел. Сначала оглушающе хлопнула дверь спальни, а потом входная. Через минуту взревел двигатель «Майбаха», и машина вылетела со двора.

– Как всегда, – буркнула Кира.

В доме стало тихо. Только часы тикали над туалетным столиком. Она просидела так около часа, а потом быстро собралась и пулей вылетела из дома.

– Ненавижу тебя, Сафин. И дом этот ненавижу, – шипела, запрыгивая в красный «Порше».

Выехать решила через задние ворота, чтобы избежать вопросов от начальника охраны, Мурата, который сегодня сам дежурил на главных воротах. Его подчиненные не задают ей вопросов.

За окном мелькала лесополоса, потом появились редкие дома. Въехав в город, Кира вырулила на набережную. Завернув к кофейне, припарковалась и поспешила внутрь. В старом заведении пахло горячим шоколадом и миндальными круассанами. Заказав эспрессо, села за дальний столик у окна.

В кармане завибрировал телефон: «Гаяр».

– Ты где?

Она молчала.

– Кира, я волнуюсь. Где ты? – повторил он. – Мурат сказал, что ты уехала.

– Дышу воздухом. Или нельзя? – рыкнула она.

– Ну да. В загородном доме его не хватает, – съязвил Гаяр.

– Именно. В доме слишком душно. Да и не только в доме.

– Кира, пожалуйста, не заставляй меня переживать. Возвращайся домой.

– Продышусь и вернусь, – сказала она и отключила мобильный, который и так уже почти разрядился.

Кофе медленно остывал. Брезгливо поморщившись от холодного эспрессо, заказала еще чашку. Все-таки у Гаяра кофе гораздо вкуснее... Через полчаса, так и не допив, Кира расплатилась и собралась уходить.

Все мысли витали вокруг утренней сцены. «Твое равнодушие...» Что Гаяр хотел этим сказать? Что равнодушие убивает? И ведь прав. Равнодушие – это пустота. А в ее душе – пустыня. Сердце высохло, превратившись в сморщенную смокву. Почему? Муж ведь все делает для нее, а она не может ответить ему взаимностью. Сердце молчит. Внутри она мертва. Остальное – физиология, потребность в тепле и человеческой компании. Но без Гаяра дома порой бывает так пусто...

Кира уже почти дошла до машины, как прямо перед ней, выехав на тротуар, затормозил черный «Майбах». Сердце екнуло где-то в горле. Гаяр вышел из машины. Взъерошенный, в мятой рубашке, без пиджака. Он выглядел так, будто все это время где-то валялся.

– Ты следишь за мной? – выпалила она.

– Нет, – произнес он низким голосом. – Я знаю, куда ты уходишь, когда расстроена. А еще просил не выключать телефон.

– Он разрядился.

– Врешь, – Гаяр прищурился. – Я должен знать, что с тобой все в порядке.

– Убедился? А теперь проваливай, – прошипела она.

– Кира, не надо, – плечи его поникли, а голос дрогнул.

– Что «не надо», Гаяр? – в какой-то момент Кире захотелось ударить его, чтобы сорвать маску заботы с этого лица. – Не выносишь, когда не можешь контролировать меня? Я ведь не жена, красивый артефакт на полке коллекционера.

– Бред, – Гаяр уже начал выходить из себя, но старался говорить ровно и спокойно.

– А разве нет? – Кира подалась вперед, янтарные глаз полыхнули пламенем. – Красивая кукла для постели и галочки «женат», ведь так? Мне не нужны ни твои деньги, ни подарки, ни внимание. Я не продаюсь за такое.

Гаяр стиснул зубы так, что казалось – сейчас раскрошатся.

– Я не покупаю тебя, – попытался вразумить он.

– Да? – ее брови взмыли. – Свадьба как сделка купли-продажи. И договор имеется.

Он вплотную подошел к Кире. Схватил за запястье и сжал. Не слишком сильно, но ощутимо.

– Остановись. Пойдем домой.

– Никуда я с тобой не пойду, Гаяр, – она попыталась выдернуть руку.

– Нет, – отрезал он и потащил к машине.

Кира сопротивлялась, а он не реагировал и лишь сильнее сжимал пальцы. Тогда она решилась на то, на что никогда прежде не отважилась бы.

– Знаешь, дорогой, я кажется поняла, почему ты мне противен, – с ледяной улыбкой на губах выдала она. – Ты не мужчина. Маленький мальчик, который привык получать все за папины деньги. А когда не выходит – топаешь ножкой. Жену даже купил. А вот на любовь денег не хватило?

Глаза Гаяра потемнели. Он отпустил ее запястье и натянулся, как тетива. Секунду смотрел на нее – как на чужую, как на врага. А потом замахнулся.

Пощечина, как удар хлыста, заставила ее голову дернуться в сторону. Кожа моментально покраснела, в ушах зазвенело. Ударь он чуть сильнее – сбил бы с ног.

Кира не вскрикнула. Она медленно повернула голову, посмотрела на него. В глазах – шок и… облегчение? Будто она ждала этого. Будто хотела, чтобы он наконец показал свое истинное лицо.

Гаяр замер. Он переводил взгляд то на нее, то на ладонь.

– Кира, – просипел он.

Она не ответила. Воспользовалась замешательством мужа и побежала к машине. Заведя двигатель, сорвалась с места. Щека горела. Но странное дело – внутри не было боли. Только пустота. Ни одной слезинки. Только от этого было еще хуже, потому что удар говорил, что ему НЕ все равно.

Кира выехала на шоссе и ехала в никуда. Гаяр за ней не поехал. Перед глазами стояло его лицо в минутном порыве гнева, смешанным с чувством вины. Она свернула на обочину, достала из сумочки телефон и включила. Длинным ногтем застучала по экрану, набирая номер папы.

– Алло, – хрипловатым голосом ответил он.

– Пап, Гаяр меня ударил, – выпалила сходу Кира.

– Что ты сделала? – грозно прорычал отец.

– Я? Пап, ты не слышишь меня? Я получила пощечину от него!

– И?

– Папа, но...

– Мне некогда. У меня совещание, – в динамике послышались короткие гудки.

Вот теперь по щекам Киры полились слезы – горячие и обжигающие. Хотя, на что она рассчитывала? Еще до свадьбы папа дал понять, что ее жизнь его мало интересует и сделка важнее. Она положила голову на руль и протяжно застонала. О, если бы только мама была жива, то не позволила бы выдать ее замуж.

Лидия Семеновна умерла, когда Кире было десять. Рак. Лейкемия. Мама «сгорела» за год. Ее пытались вылечить и в Москве, и за границей. Курсы химиотерапии, пересадка костного мозга окончательно ослабили и без того хрупкое здоровье. Сердце не выдержало.

Со смертью мамы жизнь изменилась. Папу как подменили. Он стал другим человеком – жестоким, безжалостным. Порой Кире казалось, что он не выносил ее присутствия лишь потому, что она слишком сильно похожа на покойную жену. Ее отправили в частную закрытую школу. Помимо навыков рисования, Кира усвоила очень хороший жизненный урок – на нее всем плевать.

Спустя два года после тяжелой утраты она приехала домой на летние каникулы и сразу почувствовала удушающий аромат незнакомых женских духов. Папа снова женился. И ни слова не сказал! Просто тихо привел в дом Жанну. И самое ужасное – та была беременна.

Кира испытала такой шок, что несколько дней просидела в своей комнате и ни с кем не разговаривала. За что ее молча отвели к психологу. Василий Ланской даже не потрудился объясниться с дочерью.

Жанна общалась с ней притворно-ласковым тоном с нотками снисходительности. Она не пыталась завоевать доверие или подружиться. В доме все переделали на ее вкус. Высокомерная блондинка с ядовито-зелеными глазами уничтожила все, что могло напоминать о первой госпоже Ланской. Мягкий, уютный прованский интерьер превратился в холодный «контемпорари». Ни намека на теплоту – только графитово-голубая палитра, стекло и абстрактные картины в черных рамках. В доме стало невозможно дышать. Мамина живопись переехала в подвал. Спасибо, что не выкинули.

Переезжая в дом мужа, Кира забрала ее с собой. Как и мамину скрипку. Что-то из ее работ повесили на стены, что-то она бережно хранила в своей мастерской, а самые красивые работы превратила в выставку памяти Лидии Ланской. Все вырученные деньги от продажи билетов шли в фонд помощи онкобольным «Лидия» – и этот фонд тоже был создан Гаяром.

Но ни выставка, ни фонд не могли вернуть то, что она потеряла. Каждый раз, касаясь струн маминой скрипки, Кира слышала ту самую музыку, которую слушала в детстве. Особенно прекрасно было просыпаться под романтическую мелодию, доносящуюся из родительской спальни. Ох, мама... Она тяжело вздохнула, смахнула остатки слез и медленно поехала дальше.

Свернув с основного шоссе, Кира долго петляла по «пьяной» дороге через лесополосу. Потом свернула на проселочную. Дождь размыл колею. Проехав еще немного, колеса увязли в сером месиве. Она попыталась выехать, но еще больше застряла. «Порш» рычал, но вырулить не получалось. Выругавшись и стукнув по рулю ладонями, открыла дверь и ступила в вязкую массу.

Изящные бежевые туфли погрузились в грязь, отвратительно чавкнув. Светлые джинсы тут же покрылись темными брызгами. Ткань намокла у щиколоток и тяжело облепила ноги. Кира обошла машину по кругу. Вокруг ни души. Телефон потерял сеть. Она застонала от безысходности, схватила сумочку и, закрыв машину, пошлепала в сторону шоссе.

Пошел дождь. Крупные капли падали с неба, наглухо затянутого черными тучами. Вдалеке вспыхнула молния и громыхнуло. Кира съежилась и ускорила шаг, чтобы побыстрее уйти с открытой местности. Порывы ледяного ветра пробирали насквозь, а от промокшей одежды начало трясти от холода.

Кира шла и шла, пока не добралась до дороги, с которой свернула. Никого. Ни одной машины. Она достала телефон. Разблокированный экран моргнул и погас. Разрядился окончательно. Она стиснула его в руке до онемения пальцев. Гроза становилась все ближе, а чувство страха – острее. Хоть бы кто проехал мимо. Что за забытая Богом дорога?! Медные пряди липли к лицу, раздуваемые порывистым ветром.

Из-за поворота показались две полоски света. Кира остановилась и вытянула руку, но старый жигуленок проехал мимо. Она прошипела ядовитые ругательства ему вслед и пошла дальше. Как же холодно.

Осмотревшись, Кира поняла, что ушла в другую сторону.

– Ну что, вырвалась птичка, – отругала саму себя, развернулась и зашагала обратно.

Нужно было переждать ливень в машине. Хоть не промокла бы. Впереди показалась «Газель». Ржавая, с облезлой краской на кабине и треснутым бампером.

Кира заколебалась, стоит ли «голосовать». Машина выглядела подозрительно. Но дождь хлестал все сильнее, а до застрявшего «Порше» не меньше километра пешком по грязи. «Газель» затормозила в паре метров. Она подошла ближе.

Окно опустилось. Оттуда выглянуло лицо мужчины лет сорока, щетинистое, с кривой ухмылкой. Глаза – маленькие, темные, масляные.

– Садись, красавица, подвезу, – противным сиплым голосом произнес водитель.

– Мне в сторону города, – Кира старалась говорить уверенно, но из-за клацания зубов голос дрожал.

– Да, да, запрыгивай, а то совсем околеешь, – он кивнул на дверцу.

Кира потянулась к ручке, но замерла. Внутри кабины, на пассажирском сиденье сидел еще один – помоложе, с лысой головой и тяжелым взглядом. Он бесцеремонно рассматривал ее и облизывал верхнюю губу.

– Нет, я лучше пешком, – Кира отступила назад.

– Ну куда ты пешком? – водитель открыл дверь и выбрался наружу. Он оказался выше ее на голову, жилистый, с небольшим животиком и татуировками на пальцах. – Не бойся, довезем. Что сырой-то ходить.

– Я сказала – нет! – она попятилась быстрее.

Водитель переглянулся с напарником. Тот тоже вышел.

– Дура что ли? – сказал лысый, смачно сплюнув на землю. – Тебе говорят – садись по-хорошему.

Киру захлестнула волна ледяного ужаса. Она резко развернулась и побежала в лесополосу. Туфли скользили по влажной траве и разъезжались в разные стороны. Она скинула их на ходу и рванула босиком глубже в чащу.

– Стоять! – орал водитель.

Сзади топали тяжелые шаги. Кира бежала, не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу, мокрая одежда тянула вниз. Сердце колотилось где-то в горле. Она упала, поцарапала руки о корни, вскочила – и тут же мощная рука схватила ее за волосы.

– Ах ты сука! – прохрипел лысый и дернул ее назад. – Сбежать хотела?

Она закричала. Резко, истошно, как никогда в жизни. Водитель подлетел и зажал ей рот грязной ладонью, воняющей бензином.

– Заткнись! Не захотела по-хорошему, будет по-плохому.

Они поволокли ее к «Газели». Кира царапалась, пиналась, отчаянно пыталась вырваться, но силы кончались. Холод, ужас, паника – все смешалось в один комок. Она краем глаза увидела открытую дверь кабины, ржавый пол и кучу грязных тряпок.

– Помогите! – успела выкрикнуть она, прежде чем рот заткнули одной из них.

И тут вдалеке послышался звук ревущих двигателей.

Яркий свет фар выхватил из темноты всю картину: белая фигура Киры в грязи, двое мужчин, заталкивающих ее в машину. Черный «Майбах» с визгом затормозил. Следовавший за ним джип с заносом остановился перед «Газелью».

Водитель и лысый отскочили. Первый толкнул Киру в лужу, и она уткнулась лицом в мутную жижу.

Из «Майбаха» выскочил Гаяр. Лицо белое, как мел, глаза горят черным огнем. Он не сказал ни слова. Просто подошел к водителю и ударил. Один раз – в челюсть, да так, что тот рухнул в грязь, даже не вскрикнув. Второй – лысому, но тот увернулся и бросился в лес. Из внедорожника вылетели четверо охранников и Мурат.

– Догнать! – рявкнул Сафин.

Один из них ринулся за нападавшим. Мурат скрутил водителя, вжимая его лицо в землю. Гаяр тяжело дышал. Грудь часто вздымалась. Казалось, что сейчас рубашка лопнет. Его взгляд был прикован к Кире. Он поднял ее, мокрую, босую, перепачканную. Глаза – круглые, как блюдца, в зрачках читался немой ужас и шок. Он выдернул кляп.

– Ты... – прошептала она.

– Цела? – его голос сел и дрожал. Он схватил ее за плечи, осмотрел с ног до головы. – Кира, мать твою, ты цела?!

– Цела, – выдохнула она.

Гаяр снял свой пиджак – дорогой, из тонкой шерсти – и накинул ей на плечи. Кира не сопротивлялась. Он прижал ее к себе, крепко, грубо, как будто боялся, что она вырвется и убежит.

– Родная, – тихо проговорил он, прислоняясь губами к ее медной макушке. – Никогда больше не смей так делать. Я чуть с ума не сошел. Прости меня.

Она молча уткнулась в его влажную рубашку. Пахло бергамотом и розовым перцем. И почему-то этот запах не раздражал, а наоборот – успокаивал.

Из-за деревьев вышел охранник с лысым. На лице незнакомца виднелся багровый след от удара.

– Сядь в машину, – приказал Гаяр. – И не смей выходить.

Он практически толкнул ее в салон и захлопнул дверцу. С улицы обрывками доносился его жесткий голос.

– ... живого места не оставить. Машину сбросить в кювет и поджечь, – Гаяр подошел и пнул водителя в живот.

– Будет сделано, – кивнул Мурат.

Потом Сафин развернулся и направился к «Майбаху». Сев внутрь, яростным рывком переключил передачу и вжал педаль газа в пол. Кира сидела, укутавшись в его пиджак. В салоне было тепло и сухо. Гаяр одной рукой сжимал руль, а другой нашел ее руку и держал за пальцы. Его челюсть ходила ходуном.

Она знала – муж в бешенстве. Если бы он опоздал на минуту… Кира даже мысленно не могла закончить эту фразу. Они ехали молча. Заехав в ворота особняка, Гаяр заглушил двигатель, но из машины не вышел. Вместо этого он повернулся к ней и впился взглядом.

– Кира, ты понимаешь, что могло случиться?

– Д-да, – тихо ответила она.

– В следующий раз, когда захочешь уехать к черту на рога, скажи. Я лично отвезу тебя. Или приставлю охрану, которая тенью проследует за тобой. Но одна – больше ни шагу! Поняла?!

– Поняла. Спасибо, Гаяр, – она подняла на него глаза. Янтарные, красные от слез.

Гаяр отвернулся, выдохнул и вышел из машины. Открыл дверцу, помог встать на ноги. Кира едва могла идти, поэтому он подхватил ее на руки и понес в дом. Она положила голову ему на плечо, прижимаясь всем телом. Это удивило его еще больше.

Переступив порог, наткнулись на Аллу. Та ахнула, увидев грязную и растрепанную Киру. Гаяр коротко бросил:

– Ванну приготовь. Горячую. Бегом. И вызвать врача.

– Гаяр, не надо врача, – попросила Кира.

– Я сказал – врача. Не спорь со мной. Не сейчас.

– Пожалуйста. Я устала и хочу спать.

– Ладно.

Домработница поспешила наверх выполнять распоряжение. Гаяр отнес Киру в ванную комнату.

– Уходи, – кинул он Алле.

После того, как дверь со щелчком захлопнулась, поставил Киру на пол и стал снимать мокрую одежду. Она не сопротивлялась. Он аккуратно расстегивал пуговицы на ее блузке. Касания – быстрые, осторожные и... не раздражающие. Придерживая за локоть, Гаяр помог ей переступить бортик и опуститься в горячую воду. Облако пены спрятало наготу. По телу побежали мурашки и стало хорошо. Безопасно.

– Я сейчас вернусь. Надеюсь, тебя не унесет в слив, – сказал он и ушел.

Кира закрыла глаза и нырнула. Слушала шум воды. Когда кончился воздух – вынырнула. Внутри зарождалось странное чувство. Не раздражение. Что-то теплое, колючее, неуклюжее. Ранее незнакомое. Из груди вырвалось рыдание. Настоящее, протяжное, болезненное.

Гаяр вернулся минут через десять, держа в руках стакан с виски. Он протянул ей и смотрел, как она сделала глоток и закашлялась. Янтарный напиток обжег горло, но начал согревать изнутри. Он забрал бокал и залпом допил остаток. После опустился на край ванны. Его ладонь прислонилась к ее щеке, мягко поглаживая.

– Согрелась?

– Да, – прошептала Кира. – Жарко.

Гаяр потянулся и взял полотенце. Не проронив ни слова, помог ей выбраться. Завернув в пушистую махру, вышел в спальню. Пока она вытиралась, он открыл комод и достал теплую пижаму. Вернулся обратно, оставил на раковине одежду и снова ушел.

Кира оделась и пошла следом. Гаяр сидел в темной комнате в кресле. Она прилегла на кровать и укрылась одеялом. Зубы все равно стучали. Он поднялся и хотел уйти.

– Не уходи, – ее неожиданная просьба заставила его замереть на месте. – Полежи со мной.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, потом разделся и лег. Не прикоснулся. Просто лежал рядом, глядя в потолок.

Кира сама пододвинулась и положила голову на плечо.

– Не надо. Ты сейчас в шоке, – глухо сказал он, но, поймав ее растерянный взгляд, добавил: – Это не потому что я не хочу. Просто ты это делаешь из благодарности.

– Нет. Гаяр...Я испугалась. Сильно. Как никогда в жизни.

Он почувствовал, как Кира дрожит. Вздохнув, обнял ее и убрал медную прядь с лица. Она прижалась к нему, как к единственному человеку на свете, кому она действительно нужна.

Гаяр повернулся к ней лицом и свободной рукой провел по щеке.

– Прости за это, – его пальцы замерли на ее скуле, до сих пор припухшей от его удара.

– Нет, это ты меня прости. Я не хотела говорить то, что сказала, – перебила Кира. – Почему-то только ты всегда рядом.

– Я не чужой, Кира. Это ты сделала меня чужим. Все два года я пытаюсь проникнуть в твое сердце, а ты упорно отталкиваешь меня. Мы могли бы быть счастливыми, но...

– Давай попробуем, – вдруг сказала она. – Еще раз.

Ее слова свалились, как снег на голову. Гаяр в упор посмотрел в янтарные глаза, пытаясь найти там малейший намек на лицемерие. Но нет. Кира сказала искренне.

Они так и уснули в обнимку. Впервые как настоящие муж и жена, а не участники сделки.

Глава 2

– Доброе утро!

Кира медленно приоткрыла глаза. Гаяр стоял рядом и держал в руках небольшой поднос.

– Ты не на работе? – удивленно спросила она.

– Нет, – он опустился на край кровати. – Давай, поднимайся, а то завтрак остынет. Скоро приедет доктор.

– Гаяр! Я же просила!

– А я просил не выключать мобильник. Мы квиты, родная, – Сафин подмигнул, ставя поднос на тумбочку.

– Кстати, про «квиты», – Кира устроилась поудобнее и пристально посмотрела на мужа. – Откуда ты узнал, где я? Твои вороны следят за мной?

– Можно и так сказать, – Гаяр протянул ей чашку с кофе. – Сегодня я добавил карамельный сироп. Знаю, ты любишь его.

– Не уходи от ответа, Сафин, – она обхватила чашку двумя руками. – Так откуда?

– Давай оставим это моим маленьким секретом в награду за спасение? – Гаяр улыбнулся и встал.

Несколько минут он просто наблюдал, как Кира пьет кофе. И что самое странное – ее это не бесило. Она ловила себя на мысли, что раньше у нее скручивало живот от его тяжелого взгляда. Или ей казалось, что он тяжелый. Не мог же за одну ночь Гаяр научиться смотреть по-другому.

– Что?

– Ничего. Просто непривычно смотреть, как ты пьешь мой кофе без скандала.

– Да? Неужели я так часто скандалю? Мне казалось, что я всего лишь высказываю свое мнение.

– Ага, – хохотнул Гаяр. – Это теперь так называется?