Когда ты стал родным

Кира по привычке хотела огрызнуться, но вовремя прикусила язык. Вместо продолжения словесной перепалки она взяла еще теплую булочку и откусила кусочек.

– Во сколько придет доктор? – спросила, прожевав.

– В одиннадцать.

Фыркнув, Кира допила кофе и вернула чашку на поднос. И только тогда заметила там маленькую веточку орхидеи с крупными белыми лепестками.

– Как-то скромно для тебя, – удивилась она. – Сегодня же не пятница.

– Поэтому и скромно.

Кира не ответила. Взяла стебель и покрутила его. Обычно он приносил охапку цветов, а тут... Это было мило.

Гаяр сказал, что будет в кабинете, и вышел. Кира лениво потянулась и поднялась с постели. Подошла к окну. Дождь кончился. Небо казалось обесцвеченным. Будто природа стерла старую краску и еще не решила, какой оттенок акварели нанести следующим.

Подойдя к зеркалу, Кира провела пальцем по едва заметному следу от вчерашней пощечины. Злилась не на Гаяра, а на свой длинный язык. Отражение тоже не радовало: кудри спутались в колтун, под глазами выступили синяки. И все же не это ее поразило. Глаза... Пустота в них исчезла, и появился странный блеск.

Тряхнув головой, Кира взяла себя в руки, быстро причесалась и переоделась. Спустилась в гостиную. Поглощенная своими мыслями, она не заметила Гаяра в коридоре и налетела на него, выбив телефон из рук.

– Ты решила сбить меня с ног? – заворчал он, наклоняясь за мобильным.

– Извини, – промямлила она и скорчила виноватую рожицу.

– Повезло, что экран не треснул.

– Я не специально.

– Это-то и страшно... Когда ты делаешь не специально, получается только хуже.

– Все? Утренняя порция милого поведения закончилась? – Кира сморщила нос.

– А как ты хотела? Налетала на меня, чуть не разбила телефон... Куда ты так летела? – он коснулся ее подбородка кончиками пальцев. По телу сразу побежали мурашки.

– Может, я к тебе спешила? – Кира взмахнула своими длинными и пушистыми ресницами.

Гаяр опешил и насторожился, словно искал подвох в янтаре ее глаз. Кира чуть склонила голову к плечу, но не разрывала зрительного контакта. За два года она еще ни разу не смотрела на него с такой теплотой и понимала это. Сердце предательски громко билось о ребра.

Гаяр провел рукой по волосам. У Киры перехватило дыхание от того, как тонкая ткань рубашки натянулась на его бицепсе, подчеркивая рельеф мышц. «Господи, да что со мной такое?!» – мысленно отругала себя.

– Что-то не так? – Гаяр машинально поправил воротник.

– Нет... Просто... – выдохнула она.

– Не зря я вызвал доктора. Ты какая-то странная. Может, у тебя температура? – он приложил ладонь к ее лбу, окончательно выбивая почву из-под ног.

Кира моргнула несколько раз подряд, никак не в силах справиться с тем потоком чувств, что накрыл ее в один момент.

– Хватит! – раздраженно бросила она.

– Что «хватит»? – Гаяр убрал руку в карман.

– Душить меня своим обаянием!

– Чем? – он закинул голову назад и рассмеялся. – Кира, родная, это банальная забота. Неужели ты не поняла?

– Забота? А завтрак в постель? Эта чертова орхидея на подносе? Ты хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой за то, что сбежала вчера?

– Ты невыносима, Кира, – улыбка сползла с его губ. – Вечно ты ищешь подвох, двойной смысл. Тебе не приходило в голову, что мне просто нравится делать тебе приятно? Что, в отличие от тебя, я не могу делать вид, что мне плевать на наш брак?

– Ты специально сводишь меня с ума!

– Да. Именно это и есть главная цель в моей жизни.

– Аррр! – зарычала Кира и топнула ногой. – Я не понимаю, что со мной происходит. Я... я...

– А я сейчас объясню. Ты злишься не на меня, а на себя. И не я заставляю тебя чувствовать вину, а ты сама. Как все просто, правда?

Кира прыснула и скрылась за дверью кухни. Гаяр пошел за ней.

– Убегаешь? Не похоже на тебя... – съерничал он.

– Да, убегаю, – она плюхнулась на стул и сжала пальцы в кулаки. – Я не знаю, что со мной сегодня происходит... И хуже всего – не знаю, как реагировать.

– Никак. Просто прими, что «как раньше» уже не будет.

– Не могу.

– Почему? – Гаяр сел напротив и наклонился.

Кира хотела отодвинуться подальше, но не смогла. Она чувствовала его запах. Бергамот и розовый перец смешались с каким-то новым ароматом. «Неужели это он так пахнет? Боже. Я сейчас сойду с ума...» – промелькнуло в ее голове.

– Молчишь?

– Да.

– Ну, молчи дальше, – вздохнул Гаяр и ушел.

Дверь за ним закрылась с глухим щелчком, но тут же открылась. Вошла Алла и начала греметь посудой. Потом пришел их повар Федор. Прислуга молча переглядывалась, чем еще больше раздражала. Не выдержав, Кира ушла в гостиную. Хотела почитать, даже взяла книгу, но не смогла сконцентрироваться. В итоге просто полистала страницы и убрала ее на место.

Ровно в одиннадцать ноль-ноль в дверь позвонили. В коридоре послышались шаги и голос Гаяра. Через пару минут в комнату вошел высокий поджарый мужчина в белом халате. В руках он держал кожаный саквояж. Всем своим видом он напомнил Кире человека из прошлого века. Хотя, судя по копне седых волос, так оно и было.

Гаяр прошел следом и опустился в свое любимое кресло у камина.

– Волин Вячеслав Петрович, – представился мужчина. – Я врач. Гаяр Азатович сказал, что вы вчера сильно промокли.

– Да. Машина застряла. Пришлось идти пешком.

– Вот же угораздило вас в такую погоду, – пожурил Вячеслав Петрович. – Так, милочка. Мне нужно вас как следует осмотреть. Пневмония дело такое. Сегодня есть, завтра нет.

– Со мной все в порядке.

– Это я скажу вам после осмотра, – доктор щелкнул застежкой саквояжа.

В гостиной повисла тишина. Волин придирчиво осмотрел каждую ссадину и царапину, послушал, проверил пульс. Периодически он хмыкал или издавал свистящий вдох.

– Вы здоровы, голубушка. От ссадин назначу мазь. Если вдруг поднимется температура – выпьете жаропонижающее и вызовете меня. Ясно? – Вячеслав Петрович говорил это не столько Кире, сколько Гаяру.

Сафин коротко кивнул.

– Сотрясения нет? – уточнил он.

– Нет. Но если переживаете – могу выписать вам направление на КТ.

– Не надо, – выпалила Кира. – Со мной все хорошо.

– Это уж мне решать, «хорошо» с вами или не очень, – парировал Волин. – Берегите себя, голубушка. И не шастайте не пойми где. У меня все. Извольте откланяться.

«Ну точно – из прошлого века», – ухмыльнулась про себя Кира. Гаяр пошел проводить доктора. Вернулся минут через пять.

– Доволен? – язвительно спросила она.

– Более чем. Теперь я точно знаю, что с тобой все в порядке.

– Этот доктор странный, – Кира подобрала под себя ноги и поправила волосы.

– Есть немного, – губы Гаяра дрогнули. – К нему надо привыкнуть. Сгусток иронии и сарказма в белом халате. Это он еще себя сдерживал. Но он лучший.

– Верю на слово.

Гаяр подошел ближе и положил руку ей на плечо. Кира даже не пыталась отстраниться. Наоборот, от тяжести его ладони тело начало приятно покалывать от макушки до пяток. А когда он наклонился и защекотал ухо своим дыханием, показалось, что окончательно лишится самообладания.

– Мне надо отъехать ненадолго по делам, – тихо сказал Гаяр. – Не вздумай снова сбежать.

– Я и не собираюсь больше, – ответила Кира и скривила губы.

– Кто тебя знает... – он убрал руку и замер. В его глазах она увидела борьбу. Будто Гаяр хотел что-то сделать, но не решался. «Ну же, поцелуй меня. Ты всегда целуешь. Я же вижу, что ты хочешь», – подумала она.

– Все. Ушел, – Гаяр накинул пиджак и вышел.

Кира вздохнула и поднялась в спальню. В окне увидела задние фары «Майбаха», скрывающегося за воротами. Щеки ее пылали. Она сходила в ванную и умылась прохладной водой.

Ближе к обеду вспомнила, что так и не зарядила телефон. Открыла сумочку, начала искать его, но вместо мобильного в одном из внутренних кармашков пальцами нащупала что-то маленькое, круглое и пластиковое.

Кира вытащила свою находку и рассмотрела: GPS-трекер.

– Ну, Сафин! – прошипела и сжала метку в кулаке. – Вот он твой секрет. Знает он, куда я ухожу, когда расстроена.

Ей хотелось позвонить ему и высказать все, что она думает по этому поводу, но, с другой стороны, вчера трекер спас ей жизнь. Злость постепенно утихала. В конце концов, Гаяр не был бы Гаяром, если бы не проявлял свойственную ему предусмотрительность и изобретательность.

Сунув метку в карман, Кира вышла в сад. Тишина. Воздух стоял густой, влажный. После вчерашнего ливня пахло сырой землей и яблоневым цветом. Она шла по дорожке мимо кустов пионов, гортензий. Сама с любовью сажала их в прошлом году, украшая свою клетку. А клетка ли это теперь?

Кира настолько привыкла думать, что заперта в доме, что не замечала очевидного. Ни один мужчина не смог бы столько терпеть, если бы не... А Гаяр не просто терпел. Он старался сделать все, чтобы она не чувствовала себя чужой.

Кира понимала, что сама всегда провоцировала его. И сама же хотела его присутствия рядом. Даже сейчас чувствовала, что с удовольствием гуляла бы по саду с мужем, а не топала по мокрой дорожке одна.

Она повернулась и взглянула на фасад дома.

После свадьбы они с Сафиным жили в квартире в центре Москвы. Ей там не нравилось. Она привыкла жить за городом и задыхалась в стекле, хроме и безликой роскоши, где все кричит о деньгах и молчит о человеке.

Гаяр это понял. После их первого совместного Нового года он привез ее сюда.

Кира хорошо помнила тот день.

Зимние сумерки, снежинки падали с неба медленно, словно кружились в вальсе. Она сидела в машине и молчала, пока Сафин вез ее по заснеженному шоссе. Ехали вдвоем, без охраны.

Когда «Майбах» остановился перед высокими коваными воротами, он, не сказав ни слова, помог ей выбраться из машины и повел по припорошенной гравийной дорожке.

– Смотри, – наконец сказал он, когда они зашли за ворота.

Дом. Теплый. Светлый. Оттенка акациевого меда. Окна – огромные, от пола до потолка. На втором этаже с балконами. Ничего вычурного. Никаких колонн, лепнины и прочей атрибутики роскоши. Просто дом. Но в нем было что-то такое, от чего у Киры защемило в груди.

– Ну как? – спросил Гаяр.

– Откуда ты?.. – только и смогла проговорить она.

– Я же вижу твои рисунки. А еще вижу, как тебя передергивает в доме отца. Знаю, что тебе не нравится наша квартира. Я жил там один. Приходил только переночевать. Для семьи, детей она не годится. В ней нет души.

– Души? – Кира удивленно вскинула брови. – Да что ты можешь знать о душе? У тебя самого ее нет.

Гаяр шумно выдохнул, но промолчал. У Киры сложилось впечатление, что он читает ее мысли, и поэтому точно знает – дом ей понравился. Она может продолжать брыкаться, язвить, ерничать, но это ничего не изменит.

Устав от ее комментариев, просто вложил связку ключей и ушел.

Прошел уже год, как они переехали. Кира так и не признала, что Сафин был прав. Но каждый раз, прогуливаясь по саду, думала о том, насколько хорошо он ее понимает и чувствует. Всегда.

Кира сделала пару кругов вокруг дома. На торце заметила, что штукатурка начала трескаться у фундамента и немного отошел облицовочный камень. Хотела сразу позвонить ремонтнику, только вместо мобильного нащупала метку, о которой уже успела забыть.

Пройдя чуть дальше, опустилась на скамейку и закрыла глаза, подставив лицо свежему ветерку. Ей хотелось, чтобы он выдул из ее головы все мысли и сомнения, раз сама она не могла от них избавиться.

– Можно?

Кира вздрогнула и открыла глаза. Гаяр стоял в паре шагов. Руки в карманах, рубашка небрежно расстегнута на две верхние пуговицы.

– Ты же уехал?

– И уже вернулся. Можно посидеть с тобой? – он кивнул на скамейку.

– Да пожалуйста, – Кира пододвинулась, давая ему больше места.

Гаяр сел. Не близко и не далеко. Ровно настолько, чтобы его плечо едва касалось ее. Они долго молчали. Пока Кира не вспомнила про трекер.

– На. Это твое, – сказала она, впечатав метку ему в грудь. – Тоже мне Джеймс Бонд.

– Ты часто уезжала без охраны, – спокойно ответил Гаяр. – Я волновался. И вчерашнее показывает, что не зря.

– Ладно, Сафин, я не злюсь. Просто мне неприятно. Ты засунул эту штуковину во все мои вещи?

– Не во все. Только в те, которые ты берешь с собой.

– То есть во все мои сумки, куртки и машину... – Кира загибала пальцы и не сводила с него глаз. – В трусы не вшил?

– А надо было?

– Сафин!

– Что? – засмеялся он. – Ты же сама спросила.

Кира сжала руки в кулаки. Ей хотелось накричать на него. Как раньше. Чтобы лава в янтаре ее глаз вскипела и затопила все вокруг. Но не получилось. Злость ушла так же быстро, как и пришла. Ее место заняла усталость и странное, неуклюжее чувство, которое согревало внутри.

– Ты невозможен!

– Знаю.

– Ты понимаешь, что это ненормально?

– Что именно? Беспокоиться? Волноваться? Ты ничего не рассказываешь. Психуешь. Уезжаешь. Ты не оставила мне выбора, Кира. А если бы с тобой что-то случилось похуже?

– Но не случилось же!

– Потому что я успел вовремя.

Кира стиснула зубы. Это была правда. Неприятная. Колючая. Но правда.

– Что теперь? Как будем жить дальше? Я с меткой? А тебе чип вставим?

Гаяр взял ее кулачок, разжал пальцы и забрал трекер.

– Нет. Но если ты пообещаешь больше не уезжать неизвестно куда.

Кира хотела ответить «не обещаю», «ни за что» или очередную свойственную ей колкость, но вместо этого просто кивнула.

Сафин выдохнул и откинулся на спинку скамейки. Солнце пробивалось сквозь серые облака – первый раз за день. Теплое. Медовое. Как стены дома.

– В детстве я мечтала о собаке, – вырвалось у нее.

Она сама не понимала, зачем это сказала. Может, потому что тишина была слишком густой. Может, потому что хотелось сменить тему.

– Я хотела золотистого лабрадора. У них глаза как у человека. Шерсть мягкая. Большие лапы.

– Почему не завела?

– Жанна, – прошептала Кира. – Она ненавидит животных.

Гаяр положил руку ей на коленку и чуть сжал пальцы. И этот жест был лучше любых слов.

– Иногда я думаю о том, что если бы у меня была собака, может, я бы выросла другой. Научилась... любить, что ли.

Гаяр смотрел на нее, не отрываясь. В его черных глазах было столько всего, что Кира чуть не утонула. Сейчас на нем не было маски. Рядом сидел не холодный и расчетливый человек, а другой. Живой. Теплый. Ранимый. Как она.

Ее тянуло к нему. Сердце ударило. Раз. Два. Три. Девочка, дыши. Кира поймала себя на мысли, что хочет поцеловать его. Сама. Прямо сейчас. Не потому что надо. Не из благодарности за спасение.

Гаяр не двигался. Кира наклонилась еще ближе. Их губы оказались на расстоянии пары сантиметров. Она чувствовала его частое дыхание. Знакомое. Казалось, что весь мир сжался до размера лавочки в саду. Птицы замолкли. Еще чуть-чуть и...

И в этот момент у Гаяра зазвонил телефон.

Он дернулся, чертыхнулся и достал мобильный.

– Прости. Работа. Срочная.

Их снова разделили метры. Кира осталась сидеть одна, провожая его взглядом. Волшебство кончилось.

– Черт бы тебя побрал, Сафин, – прошипела ему вслед, а потом резко подскочила и направилась в мастерскую.

Внутри пахло краской, растворителем и... одиночеством. Кира закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и медленно съехала на пол. «Совсем с ума сошла. Дура! Ты чуть не поцеловала его», – стучало в висках.

Внутри все смешалось, как гуашь в палитре. Дышать стало тяжело.

Она смотрела на мольберт с чистым холстом. Он был такой же пустой, как и ее жизнь... до сегодняшнего дня.

Перед глазами стояло лицо Гаяра. Настоящее. Без маски. Кира вскинула подбородок и поднялась. Взяла кисти, достала тюбики с маслом. Надела фартук.

Столько месяцев она не знала, что нарисовать. Не могла, не хотела, не получалось. Но сегодня поняла, что творческому застою пришел конец...

***

Два месяца спустя...

Кира шагнула назад и придирчиво взглянула на холст. Она всегда писала маслом плотно, не жалея красок, но сейчас мазки были более тонкими, аккуратными. Сменив воду в банке, она снова взяла кисть и сделала несколько финальных штрихов.

После долгого перерыва Кира смогла закончить работу. Два месяца она почти не выходила из мастерской. Волосы и кожа пропахли растворителем и маслом так, что даже шампунь и духи до конца не убирали их запах. На переднике добавилось несколько свежих пятен.

С холста на нее смотрели черные глаза Гаяра. Теплые. Ранимые. Они преследовали ее даже во сне.

Дверь со скрипом распахнулась. Кира вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– Ну вот, – расстроенно проговорила она, пытаясь спрятать картину за спиной. – Ты испортил весь сюрприз на годовщину свадьбы!

– Прости, – виновато улыбнулся Гаяр и протянул букет орхидей. В этот раз нежно-розовых. – Это тебе.

Кира взяла цветы и едва коснулась губами его щеки. За работой она и забыла, что сегодня пятница. Гаяр опешил от поцелуя, пусть и такого невинного.

Кира старалась быть добрее и мягче с ним. Словесные перепалки сошли на нет. В доме стало гораздо спокойнее.

– Какой-то я тут странный... – кивнул он в сторону портрета.

– Ничего не странный. Если не нравится, я повешу его в галерее.

– Нравится. Просто непривычно видеть себя таким. Когда я смогу забрать его?

– Когда масло высохнет, и в багетной мастерской сделают раму.

– Ясно. Ты все?

– Да, – она по привычке убрала кисть за ухо, испачкав волосы.

– Тогда собирайся, у меня тоже есть сюрприз для тебя, – он сделал шаг назад.

– Какой? – Кира прижала букет к груди.

– Увидишь. Час на сборы. Форма одежды парадная, – ласково сказал Гаяр и покинул мастерскую.

Кира собралась и, не выпуская орхидеи из рук, поспешила следом. В коридоре встретила Аллу и отдала ей букет. Быстро поднялась в спальню и зашла в ванную. Она хотела побыстрее смыть с себя запах растворителя и остатки краски. Раздевшись, ненадолго задержалась перед зеркалом.

– Да уж, ну и видок, – скептически пробормотала Кира своему отражению.

На руках, шее и щеках – краска, на голове не пучок, а птичье гнездо. Вздохнув, включила тропический душ и шагнула под теплые струи. Вода смывала масло, усталость и остатки напряжения.

Два месяца Кира училась жить заново. Заново дышать рядом человеком, который уже не казался ей чужим. Нужно отдать должное и Гаяру. За это время он ни разу не напомнил о договоре, не требовал близости, не заходил в спальню, когда она переодевалась. Когда она страдала от бессонницы – заваривал чай с мятой, обнимал и гладил по голове или же веселил ее, чтобы скрасить ночь. В темноте Кира ловила на себе его взгляд и думала: «Сколько же у тебя терпения, Сафин...?»

Выключив воду, она завернулась в большое махровое полотенце и вышла из душа. Протерла рукой запотевшее зеркало и улыбнулась. Сейчас отражение ее радовало. Без макияжа, с мокрыми волосами и легким румянцем на щеках – не идеальная, но без пустоты в глазах.

Высушив волосы, Кира нанесла немного туши и чуть-чуть блеска для губ. Потом прошла в спальню и достала из шкафа платье – темно-синее, до колена, с закрытой спиной и вырезом-лодочкой. Оно не было откровенным. Оно было элегантным. Подчеркивало все достоинства ее фигуры и оттеняло медь волос. Бежевые туфли на высоких каблуках идеально дополнили образ.

Напоследок Кира еще раз взглянула на себя в зеркало и спустилась в гостиную. Гаяр стоял у камина и ждал ее. В черном костюме, без галстука, верхние пуговицы белоснежной рубашки, наглаженной до хруста, расстегнуты. Увидев ее, он замер, как мраморное изваяние.

– Что? – смутилась Кира. – Что-то не так? Не нравится? Мне пойти переодеться?

Он медленно подошел к ней, взял за руку и покружил, как в танце на их свадьбе.

– Все так. Более чем. Ты прекрасна, – Гаяр притянул ее к себе и обнял.

Кира смутилась, но не оттолкнула его. Наоборот, ей теперь нравилось утопать в его сильных руках. Как той ночью, когда он просто обнимал ее и успокаивал.

Сафин чуть отстранился, провел пальцем по ее губам и сделал серьезное лицо.

– Поехали. Сюрприз ждет.

Они вышли из дома и сели в «Майбах». Водитель плавно тронулся с места. За окном замелькали фонари, редкие дома и деревья. Кира не спрашивала, куда они едут. Раньше ей было важно знать. А сейчас – нет. С Гаяром она ничего не боялась.

Машина свернула на набережную. Огни отражались в воде – дрожали и расплывались, как акварель. Водитель подъехал к причалу и заглушил двигатель.

У пирса их ждала яхта. Белая, большая, подсвеченная снизу неоново-синим цветом, будто не плавала, а парила над водой.

Гаяр вышел первым и открыл ей дверцу.

– Идем, – улыбнулся он и протянул руку.

– Ты решил меня утопить? – усмехнулась она, ступая по скользкому трапу.

– Если бы хотел, давно бы это сделал, – серьезно ответил Гаяр. – Пока накормлю. А там посмотри, – полуулыбка тронула его губы.

Он повел ее на верхнюю палубу. Там их ждал накрытый столик. Фарфоровая посуда, живые цветы, свечи в стеклянных плафонах. Кира опустилась на стул и улыбнулась.

Судно медленно отчалило от берега.

– Это твой сюрприз?

– Его часть, – Сафин взял бутылку шампанского из ведра со льдом и наполнил бокалы. – Кира, хочу, чтобы ты знала. Мне приятно, что твое отношение ко мне изменилось. Наконец-то я почувствовал, что дома меня ждет жена. И хочу, чтобы так и продолжалось. А еще хочу, чтобы секс у нас был тогда, когда ты сама этого захочешь. Не потому, что это написано в договоре, понимаешь? По-настоящему.

Кира опустила глаза. В горле встал ком.

– А если я никогда не захочу? – шепотом спросила она.

– Значит, так тому и быть, – он пожал плечами. – Я буду дарить тебе цветы, делать кофе по утрам, спать в одной постели. Но не больше. Тут важно другое.

Она подняла на него глаза. В его взгляде не было ни обиды, ни вызова. Лишь усталость и спокойствие человека, который перегорел и решил: пусть лучше так.

Кира протянула руку через стол и сжала его пальцы.

– Спасибо, – сказала она. – За все.

Он накрыл ее ладонь своей, поднес к губам и поцеловал. Долго, бережно, как целуют что-то очень дорогое и хрупкое.

– Не за что.

Они ужинали под плеск воды и звон бокалов. Болтали о каких-то пустяках: о детстве, о ее картинах, о том, как пахнет море и почему чайки так громко орут. Официант приносил новые блюда, менял посуду. Они рассмеялись, когда тот перепутал десерты и принес не то, что заказывали, так еще и разные – Гаяр настоял, чтобы Кира попробовала оба.

Потом заиграла приятная музыка. Сафин пригласил ее на танец. Они танцевали, тесно прижавшись друг к другу. Кира слышала, как бьется его сердце. Она положила голову ему на грудь и не хотела ее убирать.

Ночь была тихая и теплая. Они плавали до рассвета, и только когда начало светать, яхта развернулась и поплыла обратно. Гаяр стоял у леера на корме и смотрел на водную гладь. Его профиль четко вырисовывался на фоне розовеющего неба.

Кира украдкой поглядывала на него и чувствовала тепло в душе. Затем подошла чуть ближе и, прежде чем успела подумать, обвила его шею руками. Гаяр не сразу понял, что происходит.

А когда она прижалась к нему сильнее и поцеловала – растерялся. Поцелуй был совсем другим. Не робким. Не вынужденным. Кира целовала его, потому что хотела. И сама боялась себе в этом признаться.

– Не торопись, – выдохнул Гаяр ей в губы, но не отстранился.