Когда ты стал родным

Гаяр был чуть дальше. В глазах – растерянность и испуг.

– Намочили мишку, – засмеялась она.

– Ты сама похожа на мокрого котенка, – ответил он.

– Я?

– Да. Мокрого. Рыжего. Злого.

– Ну, Сафин! – Кира зачерпнула воды и как следует окатила его.

Он не растерялся и ответил ей.

– Так нечестно! У тебя вон какие лапы! Как у медведя! – закричала Кира, отплывая подальше.

Гаяр догнал ее в два счета. Одной рукой сгреб в охапку и не давал вырваться.

– Лапы, говоришь? – сверкнул глазами он.

– Пусти!

– Ни за что, – его взгляд задержался на ее лице. – Ты такая красивая.

– Когда мокрая?

– Всегда, – Гаяр коснулся губами ее губ. – Поплыли к берегу. А то еще наловим полные трусы пиявок, – хохотнул он.

Выбравшись из воды, дошли до пирса. Инструктор уже ждал их. Первым делом он протянул полотенца. Вид у него был как у строгого учителя, который поймал нашкодивших школьников. Кира и Гаяр смеялись, не переставая, направляясь в свой номер, чтобы принять горячий душ и переодеться к обеду.

Обед был поздний. Ждали тех, кто еще не вернулся с речной прогулки. Пока официанты накрывали, Кира украдкой разглядывала присутствующих, а Гаяр ходил между столиками и общался с партнерами.

Когда Кире надоело ждать, поднялась и направилась в уборную в дальнем конце коридора. Она зашла в кабинку и закрылась. Входная дверь скрипнула, и до ее ушей донеслись женские голоса.

– Да, девочки... Жена у Гаяра Азатовича – странная. Не понимаю, что он в ней нашел?!

– А что тут понимать? Она дочь Ланского. Брак по расчету и все такое.

– Точно. Ясно, что любви там никакой нет. Она холодная, как лед. И лицо такое надменное. Эта ее снисходительная улыбочка с барского плеча. Фу! Бесит аж.

Кира прислонилась к стене и замерла.

– Дура рыжая. Буду надеяться, что Гаяр Азатович найдет себе кого потеплее.

– На себя намекаешь, Анют?

– Да хоть бы и на себя. Чем я хуже этой рыжей? Уж согреть в постели точно смогу.

Шум воды заглушил разговор. Потом все стихло, и раздалось цоканье каблуков по кафелю. Скрипнула дверь.

Кира не могла пошевелиться. По щекам побежали слезы. Внутри все горело огнем от обиды. Смахнув соленые капли, отодвинула засов и вышла. Подошла к раковине, открыла кран и умылась холодной водой. Горький привкус желчи стоял на языке.

Она очень хотела посмотреть в глаза этим наглым девицам. Хотя кого Кира обманывала... В том, что по компании ходят нелицеприятные слухи – виновата она одна. Сама дала повод думать, что у них с Гаяром не все в порядке. Только сейчас все изменилось.

Сделав глубокий вдох, промокнула лицо салфеткой и вышла. В коридоре было пусто. Вернулась в зал. Гаяр сидел за столиком и о чем-то разговаривал со своим заместителем, Арменом Ашотовичем, кажется. Увидев ее, встал и отодвинул стул.

– Родная, ты в порядке? Тебя долго не было, – в его голосе звучали ноты волнения.

Кира посмотрела на него красными глазами, но промолчала. Садиться не стала.

– У меня болит голова. Я пойду в номер.

Гаяр подошел ближе и взял ее за руку.

– Кира. Ты врешь мне. Что случилось? Ты вся бледная.

– Я хочу домой, – едва сдерживая новый поток слез, проговорила она. На него не смотрела – разглядывала носы своих туфель.

– Хорошо.

– Точно? Ты можешь остаться. Мурат отвезет.

– Нет. Давай так: ты сейчас идешь в номер и собираешь вещи, а я пока предупрежу всех и попрощаюсь. Ок?

Кира кивнула.

Гаяр жестом подозвал Мурата, который стоял в холле. Тот подошел быстро, едва не сбив с ног официанта.

– Проводи Киру Васильевну в номер. А потом подгони машину. Мы едем домой.

Мурат проводил ее до самых дверей. Кира быстро побросала все вещи, скрутила платье и комком засунула в чехол.

Когда пришел Гаяр, они спустились на ресепшен, сдали номер и вышли на улицу. «Майбах» ждал прямо у входа. Чемодан уже погрузили в багажник. Кира забралась внутрь и забилась в угол. Сафин покосился на нее, но спрашивать ничего не стал. Мурат завел двигатель. Машина тронулась с места. Отель остался позади.

Кира смотрела в окно и иногда промакивала глаза салфеткой.

– Ты уверена, что ничего не хочешь мне рассказать? – Гаяр положил руку ей на колено.

– Да.

– Ладно, – ответил он. – Можно тебя обнять?

– Да, – Кира придвинулась ближе.

Ей как никогда хотелось раствориться в его теплых объятиях и выкинуть из головы все, что она подслушала в туалете. За стеклом небо становилось темно-синим с розовым подпалом у линии горизонта. Гаяр обнимал ее всю дорогу, и от этого становилось немного легче.

Дома Кира сразу же направилась в мастерскую и заперлась. Краски летели на новый холст беспорядочными жирными мазками. Красный. Синий. Черный. Зеленый. Она бросала масло, как будто это были дротики. Обида сменилась злостью. Нужно было выйти из кабинки и вцепиться в волосы этим сплетницам. Кира жалела, что не сделала так.

Посмотрев на результат своего гнева, она схватила нож и воткнула его прямо в центр холста, распарывая его сверху вниз. Потом еще и еще, пока от льняной ткани не остались одни рваные ошметки.

Закончив истязания, Кира рухнула на пол и зарыдала. Беззвучно. Лишь иногда нарушая тишину своими всхлипами. Под дверью скулил Блум и иногда скреб лапой. Гаяр стучал и звал, но она не открывала. Когда стук смолк, встала и подошла к раковине. Умылась. Сделала глубокий вдох и убрала испорченный холст.

После она открыла дверь и вышла. Гаяр сидел на скамейке рядом и ждал. Блум улегся у его ног и внимательно смотрел на нее глазами-бусинами.

Она прошла мимо и кинула через плечо:

– Пошли спать.

– Ты ничего не хочешь мне объяснить? – аккуратно поинтересовался Сафин.

– Нет.

Он шумно выдохнул и пошел следом. Блум тоже вскочил и быстро пристроился за ней, ткнув влажным прохладным носом под коленку. Кира даже не вздрогнула.

В спальне она переоделась и легла в кровать. Обсуждать случившееся так и не решилась. Внутри было пусто. Гаяр разделся и лег рядом. Кира слышала, как он дышит и ждала, когда уснет. В итоге не сомкнула глаз до рассвета.

Постепенно угольки обиды превратились в пепел. Ничего. Она справится. И заставит всех увидеть, что теперь это не брак по расчету, а что-то большее. Гораздо большее, чем все думают.

Когда лучи солнца показались сквозь шторы, Кира поднялась с кровати. Накинув халат, спустилась на кухню. Обсуждать вчерашний день она не собиралась, даже если Гаяр снова решит расспросить ее. Не потому, что не хотела – не знала, с чего начать.

Сварив себе кофе, вышла в сад и опустилась в плетеное кресло. Слушала, как поют птицы. Вспомнила о том, что сегодня понедельник и она обещала показать галерею Динаре Ринатовне. Была уверена: денек предстоит не из легких.

Кира пила кофе медленно, словно старалась с каждым глотком запастись терпением на целый день. Галерея была ее гордостью. Она столько сил вложила в ее создание. Это ее детище. Там можно быть просто Кирой, а не женой Сафина и дочерью Ланского.

После завтрака Гаяр уехал на работу. Кира дождалась, когда соберется Динара Ринатовна, и они вдвоем поехали в город.

Галерея находилась в старом особняке с высокими окнами, выходящими на бульвар. Кира долго выбирала подходящее здание. Пересмотрела столько вариантов, но в итоге все равно вернулась к самому первому. Она не гналась за пафосом и прибылью. Деньги для нее не имели никакого значения.

Кира искала молодых талантливых художников, сама отбирала работы, чтобы дать им шанс быть увиденными, замеченными, оцененными. Вот что было главное. Поэтому на душе скребли кошки, когда она стояла в стороне и смотрела, как Динара Ринатовна прохаживается между картинами с поджатыми губами. «Ну вылитая жаба», – думала Кира.

– Ну разве это искусство? – губы свекрови превратились в нитку. – Мазня.

– Это работы моей мамы, – не выдержала Кира.

– Никогда не думала, что Жанна занимается таким.

– Жанна не моя мама, – Кира чувствовала, как внутри нее клокочет ярость. Еще чуть-чуть, и взорвется. – Если вам не нравится, можем поехать домой.

– О нет, я посмотрю все. Должна же я знать, куда мой сын потратил столько денег.

Кира едва сдержалась, чтобы не прыснуть. Вместо этого она решила выйти на свежий воздух. Тяжелый аромат розы и мускуса щипал горло и выдавливал кислород из легких. Надо сказать Гаяру, чтобы подарил матери другие духи. Хотя... для старой жабы самое то.

Она вышла на улицу и завернула за угол. Прислонившись к прохладному кирпичу, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Как же она соскучилась по Гаяру. Это новое незнакомое чувство не давало покоя.

Немного подумав, Кира набрала сообщение Мурату и попросила прислать водителя к галерее за Динарой Ринатовной. После чего запрыгнула в свой «Порше» и умчалась прочь, улизнув от охраны. Она резко маневрировала в потоке машин. Кажется, придет куча штрафов. Но ей срочно надо к Гаяру.

Припарковавшись у стеклянного небоскреба, Кира выпорхнула из машины. За два года она практически не переступала порог его офиса. Она уже собиралась войти в лифт, как вдруг увидела его.

В безупречном черном костюме, с аккуратной прической – идеальный. Гаяр разговаривал с каким-то мужчиной в сером, что-то объяснял и жестикулировал. Она замерла в двух шагах от него и просто смотрела.

Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Кира не знала, зачем приехала. Просто утром, когда Гаяр уехал, не попрощавшись, в груди образовалась такая пустота. А заполнить ее мог только он. Его голос. Его руки.

Гаяр заметил ее не сразу. Сначала собеседник что-то сказал, мужчины обернулись. А потом его глаза нашли ее.

– Извините, – бросил он партнеру и быстрым шагом направился к Кире.

Она стояла и неловко переступала с ноги на ногу. Чувствовала себя девочкой на первом свидании. Потом сделала робкие шаги навстречу. Мир вокруг перестал существовать. Кира видела только его глаза – темные, добрые, ласковые.

– Родная, – он подошел и сразу же обнял ее. – Что случилось? Почему ты не в галерее? Где мама?

– Я сбежала, – призналась она. – А твоя мама осталась там. Представляешь, она назвала мои и мамины картины мазней.

Гаяр недовольно цокнул языком.

– Я поговорю с ней.

– Не надо, – Кира провела рукой по его плечам. – Пусть говорит. Мне все равно. И я не за этим приехала.

– А зачем?

Она молчала. Смотрела в его карие глаза и не могла произнести ни слова. Язык задеревенел.

Раз. Два. Три. Девочка, дыши...

Кира сделала глубокий вдох. Выдох. Она поднялась на цыпочки, чтобы их глаза были на одном уровне. Взяла его лицо в ладони. Янтарь ее глаз горел огнем. Странным. Непонятным.

– Я тебя люблю! – выпалила она и тут же прильнула к его губам, не давая опомниться.

Гаяр опешил. Промычал что-то в ответ, попытался освободиться, но ее тонкие пальцы оказались слишком цепкими.

– Повтори еще раз, – прошептал он ей прямо в губы, когда смог чуть отстраниться.

– Люблю! Люблю! Люблю! – Кира сказала это чуть громче, чем хотела, и привлекла внимание прохожих.

Люди проходили мимо и оборачивались.

Гаяр посмотрел на нее так, словно видел впервые. Его руки прижали ее к груди слишком сильно, выдавливая весь воздух из легких.

– Ты... – голос его охрип. – Это правда?

Кира кивнула, не в силах повторить еще раз.

Он уткнулся лицом в ее медные волосы. Она чувствовала сквозь одежду, как бьется его сердце. Так же бешено, как и ее.

– Я так долго ждал, – прошептал он. – Как же долго я ждал. Думал, уже никогда не дождусь.

– Я такая дура, Гаяр, – Кира всхлипнула. – Сопротивлялась. Отталкивала тебя. Не замечала.

– Но теперь заметила?

– Да.

Он поцеловал ее – прямо посреди улицы, напрочь забыв о партнере, о людях вокруг. Целовал так, будто боялся – если отпустит, это окажется сном.

Когда они оторвались друг от друга, Гаяр обернулся к застывшему партнеру и сказал то, что никак нельзя было от него ожидать:

– Виктор Максимович, извините. У меня тут... непредвиденные семейные обстоятельства.

– Конечно, конечно, Гаяр Азатович, – усмехнулся тот. – Никакой спешки.

Гаяр вернулся к Кире. Она взяла его за руку и повела к своей машине.

– Я хочу показать тебе одно место, – объяснила она. – Оно очень много для меня значит.

– Куда едем? – спросил он, когда Кира завела двигатель.

– Узнаешь, – она старалась говорить ровно, но голос дрогнул.

Гаяр больше не задавал вопросов. Дорога заняла час. Кира вела аккуратно, старалась не гонять. За окном городской пейзаж сменился полями, потом лесом. Солнце медленно клонилось к закату.

Она свернула на проселочную дорогу. Проехав чуть дальше, остановилась у старого пирса. Вокруг – небольшие деревянные домики, и больше никого.

– Приехали, – сказала Кира и, не дожидаясь ответа, выскочила из машины и направилась к воде.

Гаяр поспешил за ней.

Вода была темной, почти черной, местами в зарослях камыша и кубышек. Желтые цветы ярким пятном выделялись на поверхности. Тишина – только изредка крякали утки в другом конце водоема.

Кира скинула туфли и босиком прошла в самый конец деревянного настила. Закатав брюки, села на краю и опустила ноги в прохладную воду. Гаяр присел рядом.

– В детстве мы приезжали сюда с мамой... – тихо начала она. – Мы брали мольберты и рисовали вдвоем. Я до сих пор помню, как солнце блестело в ее волосах. Знаешь, меня дразнили в школе: рыжая-бестыжая, рыжая-конопатая. Песенки обидные пели. А мама говорила, что я особенная. Что солнышко меня любит чуть больше, чем остальных. А веснушки – это и есть его поцелуи, – Кира горько усмехнулась.

Гаяр осторожно взял ее за руку и переплел пальцы. Она не смотрела на него. Взгляд устремился вдаль, куда-то на другую сторону берега и затерялся в зарослях камыша. Она вздохнула и продолжила:

– Мне было десять, когда мамы не стало... Мир рухнул в одно мгновение, – крупные слезы потекли по ее щекам. – Я пообещала себе, что никогда никого не полюблю. Ведь это так больно – терять любимых. Я не могла, не хотела полюбить тебя, Гаяр. Не потому, что ты плохой. Наоборот, слишком идеальный. Сначала я до одури боялась тебя. В первую брачную ночь ты был грубым. И на свадьбе буквально заставлял меня улыбаться. Мы знакомы-то были всего ничего. А потом ты сделал мне предложение, и папа заставил согласиться.

– Кира, – Гаяр приобнял ее за плечи. – Я так вел себя так... В общем, не знал, как правильно. Ты смотрела на меня как на врага. Вздрагивала от малейшего прикосновения. И этот договор... Я хотел привязать тебя к себе, навсегда, на всю жизнь. Спрятать, как игрушку, которую украл... – он вытер мокрые дорожки с ее лица. – С первого дня нашей встречи я не мог не думать о тебе. Помнишь, мы с отцом приехали к твоему отцу домой по делам. Ты рисовала в саду. Одна кисточка за ухом, кончик второй во рту. Смешная такая, перепачканная в краске. Я понял, что пропал. Что готов весь мир бросить к твоим ногам и никогда не отпускать.

– Ты серьезно? – она повернулась к нему.

– Абсолютно, – он прислонился своим лбом к ее и долго смотрел в глаза. – А ты постоянно дерзила, рычала, как тигрица. Я все-таки мужчина. Воспитывался по-другому. А тут мне приходилось терпеть несносный характер взбалмошной дочки богатенького папы. Так еще и смотрела на меня, как на грязь.

– Прости, – прошептала она. – Твоя забота казалась мне удавкой. А сейчас я понимаю, что просто боялась, что если полюблю тебя, то ты исчезнешь. Как мама...

– Но я здесь, – он мягко коснулся губами ее губ. – Я очень сильно люблю тебя. Ты необыкновенная.

– Люблю, – только и смогла пролепетать Кира, закрывая глаза и погружаясь в его поцелуй.

Когда Гаяр остановился, она положила голову ему на плечо и продолжила. Он молчал и слушал про то, как ее отец отдалился, как сослал ее в школу-пансион за границей, как появилась Жанна и практически выжила ее из отчего дома. Как она поняла, что никому не нужна, и ее никто не защитит. Как тяжело было осознавать, что тебя могут предать даже самые близкие.

Кира замолчала и уткнулась в его плечо, вдыхая знакомый запах бергамота. Слезы текли и текли по ее щекам.

Гаяр гладил ее по спине и ждал, пока буря утихнет. Потом они долго целовались. Нежно. Чувственно. Когда стемнело – вернулись в машину.

– Я поведу, – настоял Гаяр и забрал ключи.

Всю дорогу они слушали радио – какие-то старые песни. Он украдкой поглядывал на нее. Кира тихонько подпевала, но все еще не могла успокоиться – думала о маме.

Дома их встретил Блум. Он носился по прихожей, радостно вилял хвостом и лаял. Чуть не сбил с ног Гаяра.

– Блум! Фу! – попыталась утихомирить его Кира, но не выдержала и рассмеялась.

Грусть, как рукой сняло. Она присела на корточки и обняла пушистую тушку. Пес в ответ облизал ей все лицо.

– Как можно обниматься с грязным животным? – голос Динары Ринатовны раздался, гром среди ясного неба.

Она вернулась гораздо раньше и теперь стояла у лестницы, расставив руки по бокам, и взирала на них с таким видом, будто застала за преступлением.

Кира не спешила отпускать Блума. Погладила его по голове, вытерла слюни со щеки и спокойно ответила:

– Моя собака почище некоторых людей будет. Добрее уж точно.

Гаяр кашлянул. Его ладонь легла на плечо Киры и немного сжала. Потом он помог ей подняться и потянул наверх.

Едва закрыв дверь в спальню, выпалил:

– Кира. Нельзя же так грубо отвечать маме! Она наша гостья в конце концов.

– А я твоя жена! Твоя мать оскорбляет всех. Я терпеть не собираюсь! – парировала она, присаживаясь на кровать.

– Ты преувеличиваешь, родная, – Гаяр снял рубашку и небрежно бросил ее на банкетку.

– Ни капли, – Кира смерила его таким взглядом, что чуть не прожгла дыру. – Если твоей маме что-то не нравится – чемодан, аэропорт... ну ты понял в общем.

– Не выводи меня, Кира, – его скулы заходили ходуном. – Я всегда на твоей стороне, но это уже слишком. Я поговорю с мамой, но и ты должна сдерживаться.

– Только после нее, – Кира сняла футболку. Потом встала и подошла к нему вплотную. – Я не хочу воевать с твоей мамой. Но если она будет нападать – буду защищаться.

– Господи, – выдохнул Гаяр. – Я между двух огней.

– Только один огонь спит с тобой в одной кровати, – она сказала ему это прямо в губы, но целовать не стала. – Если не хочешь составить компанию Блуму на полу, советую хорошо подумать.

– Даже так? Ты ходячее недоразумение, Кира... – он положил руки ей на талию, притягивая к себе еще ближе. – Но я слишком сильно тебя люблю, чтобы долго злиться.

– Прости, – Кира отстранилась и отошла на несколько шагов назад. – Я спать.

Она сняла покрывало с кровати и прилегла, заворачиваясь в одеяло, как в кокон. Гаяру ничего не оставалось, как лечь рядом.

– Как думаешь, если бы мы поженились при других обстоятельствах, все сложилось бы иначе? – задумчиво спросила Кира.

– Не знаю... – Гаяр перевернулся на бок. – Я вел себя как самый настоящий козел. Мне бы сказать: «Кира, давай не будем торопиться. Давай постепенно узнавать друг друга». Но нет, я поступил...

– Как истинный наездник, торопясь оседлать племенную лошадь породы Ланских.

– Даже не буду спорить.

– Еще бы ты спорил, – буркнула Кира в подушку.

– Но ты тоже хороша. Настоящая фурия.

– Я думала, что если буду злой и неприятной, ты быстро со мной разведешься. А ты оказался очень стойким.

– А ты очень вредной, – засмеялся Гаяр.

– Тсс, – шикнула на него Кира. – Сейчас разбудишь Блума. Он лаем разбудит твою маму. А там и до слета ведьм недалеко.

– Ты невыносима, – он обреченно вздохнул. – Кир... Мама ведь не со зла. Ну вот такая она. Прояви терпение.

– Конечно, не со зла... Давай закроем тему. Я устала. Хорошо, что хоть не слушала лекцию о том, что бросила ее в галерее, – она даже не повернулась в его сторону.

– Давай закроем.

Кира повернулась к нему, потянулась и взяла за руку.

– Только не убирай, – тихо попросила она.

– И не собирался.

Они уснули, держась за руки. Блум тихонько скребся в дверь, но никто не открыл. Пес обиженно вздохнул и улегся в коридоре.

Кира засыпала с мыслью, что подсознательно сделала правильный выбор, когда решила выйти замуж за Гаяра. Да, они были знакомы всего ничего. И его предложение, как снег, обрушилось ей на голову. В тот момент желание навсегда сбежать от семьи оказалось сильнее здравого смысла, но в итоге – самое верное. Никто и никогда не любил ее так сильно, как он. Разве что мама... Но мамы нет.

А он здесь, рядом, сопит под ухом и сжимает ее ладонь. Человек, который так долго был чужим, теперь стал самым родным.

Глава 5

Утром Киру разбудили громкие голоса прямо под дверью.

– Но Кира Васильевна говорит делать так.

– Это дом моего сына!

– Извините, я сейчас все исправлю.

Кира потерла глаза. Гаяр спал как ни в чем не бывало. Она накинула халат и вышла в коридор. Снизу доносились грузные шаги. Немного подумав, решила не связываться и вернулась обратно. С утра портить себе настроение очередной ссорой с Динарой Ринатовной совсем не хотелось. Потом выяснит у Аллы, что от нее требовали.

Гаяр потянулся и открыл глаза.

– Что там за вопли с утра? – недовольно пробормотал он.

– Ты слышал? – Кира забралась в его объятия и укрылась одеялом.

– Еще бы. Но ничего не понял.

– Я тоже. Но твоя мама уже не в духе.

– О-о-о, – простонал Гаяр и спрятался под одеялом.

– У меня есть идея. – Кира толкнула его в бок. – Давай сбежим?

– Сбежим? – глухо переспросил Гаяр.

– Да, сбежим. – Она вскочила с кровати. – Вставай скорее!

Кира подошла к шкафу. Быстро пробежалась по вешалкам, выудив из глубины джинсы и футболку-поло для Гаяра.

– Сегодня никаких костюмов, – кинула вещи на кровать и скрылась в ванной.

Кира слышала, как Гаяр позвонил секретарю и попросил отменить все встречи на сегодня. Она стояла перед зеркалом, с полным ртом зубной пасты и пела какую-то непонятную песню. Даже не пела – булькала.

Дверь в ванную открылась – Гаяр подошел и взял свою зубную щетку. Кира наклонилась и прополоскала рот. Промокнув губы полотенцем, проговорила:

– Нужно успеть уйти, пока твоя мама пьет кофе.

Когда Гаяр вышел, Кира стояла уже одетая. Начала ворчать и поторапливать его. Они выскользнули из спальни. На цыпочках, с обувью в руках, спустились как можно тише, чтобы не привлечь внимание своим топотом. Из кухни послышался голос Динары Ринатовны, которая опять отчитывала Аллу. Едва не прыснув от смеха, вышли на улицу.

Гаяр отпустил водителя и сам сел за руль. Черный «Майбах» медленно выехал за ворота.

– Так, сбежать – сбежали. Что дальше? – не отвлекаясь от дороги, спросил он.

– Не знаю, – ответила Кира и рассмеялась.

– Все с тобой ясно, – засмеялся он в ответ. – Есть у меня одна идея. Давно хотел это сделать.

– И какая же?

– Увидишь, – он заговорщицки подмигнул и поехал в сторону города.

Парк аттракционов оказался полупустым. Утро буднего дня – никаких очередей и толп. Гаяр припарковался, помог Кире выйти из машины и повел к кассам. Купил билеты.

Она поймала себя на мысли, что даже не помнит, когда в последний раз каталась на каруселях. В воздухе витал аромат сладкой ваты, карамельных яблок и попкорна.

Гаяр чуть сильнее сжал ее пальцы и потащил на «американские горки». Вагончик медленно пополз вверх, противно поскрипывая. Горки оказались выше, чем казались издалека. Гораздо выше. Ветер ударил в лицо. Кира зажмурилась и завизжала. Желудок подпрыгнул к горлу. Ей казалось, что сейчас она парит в воздухе и вот-вот упадет. Не поднимая век, нашла руку Гаяра и вцепилась в нее ногтями до красных полумесяцев. Он смеялся над ней до колик.