Когда ты стал родным

– Трусиха! Открой глаза. Тебе понравится.

– Ни за что! Только выйдем отсюда, я тебе устрою!

– Ну-ну. Иди сюда, глупенькая, – Гаяр притянул ее к себе и поцеловал.

Кира оттаяла на время. Но стоило им только отойти от аттракциона – больно ткнула его в ребро.

– Не прощу тебе этого, – зло прошипела она.

– Неужели так страшно? – он удивленно поднял бровь, продолжая смеяться. – Как на машине гонять, так ты не боишься.

– Там не надо отрываться от земли. И вообще, с вас мороженое, господин Сафин! – Кира надула губы и направилась в сторону киоска.

Долго стояла перед витриной и выбирала. Наконец определилась. Гаяр расплатился, и они опустились на лавочку в тени старого тополя.

– Ты испачкалась, как ребенок, – подмигнул Гаяр.

Кира достала из сумочки зеркало и расхохоталась. На щеках и губах остались следы клубничного мороженого. Гаяр наклонился и поцеловал ее.

– Ты пахнешь летом, – тихо сказал он.

– А ты – домом, – она провела носом по его щеке.

Потом был тир. Кира первая взяла винтовку и выбила все цели, чем сильно удивила Гаяра.

– Ты умеешь стрелять?

– Ага. Папа научил. Пожалуй, это единственное, чем он со мной занимался.

В награду ей достался плюшевый заяц с криво пришитым ухом.

– На, – Кира сунула ему в руки игрушку. – Будешь спать с ним, когда я злая.

– Нет уж. Отдам его Блуму. Пусть отгрызет ему ухо.

После тира пошли кататься на цепной карусели. Гаяр смотрел на Киру, не отрывая глаз. Она все время улыбалась и держала его за руку. Ветер трепал медные локоны, а солнце бликовало в глазах цвета янтаря.

День тянулся медленно и легко. Кира словно вернулась в детство, когда мама была жива. Вспомнила, как к ним приезжала тетя Мила со своим сыном Пашкой, и они все вместе гуляли по городу, катались на каруселях, ели хот-доги с лотка, запивая все сладкой газировкой из жестяных банок. А сегодня именно Гаяр помог ей почувствовать себя маленькой Кирой...

На парк опустились сумерки. Колесо обозрения светилось разноцветными огнями, манило и притягивало к себе. Кира с Гаяром зашли в кабинку. Та медленно поднималась, открывая завораживающий своей красотой вид на город: крыши, река, зеленые островки парков, вдали – шпиль телебашни.

– Как красиво! – восторженно проговорила она, прижимаясь лбом к стеклу.

– Ты красивее, – Гаяр провел рукой по ее спине. – Я никогда не думал, что ты можешь быть такой. Словно светишься изнутри. Иди ко мне.

Он обнял ее, и они молча смотрели, как солнце опускается к горизонту, окрашивая небо в оранжево-розовые тона.

– Люблю, – прошептала Кира ему на ухо. – Как же сильно я тебя люблю.

Кабина замерла наверху, а потом качнулась и поехала вниз. Провести день вдвоем в парке – самое лучшее спонтанное решение. Кира не думала, что такие простые детские радости могут принести столько удовольствия.

Спустившись на землю, они, не сговариваясь, пошли к выходу. По пути домой решили заехать поужинать в ресторане. Гаяр привез ее в свой любимый – маленький, уютный, без пафоса. Выбрали столик с видом на улицу. За окном мелькали машины и прохожие. Витрины магазинов мерцали яркими вывесками. А в зале пахло жареным мясом и травами. Официант принес меню. Через десять минут вернулся и принял заказ.

Гаяр говорил спокойно, уверенно, несколько раз напомнил про прожарку. Кира слушала его голос и еще раз убеждалась в том, что приняла правильное решение, став его женой.

– Что-то не так? – спросил он, когда официант ушел.

– Нет, – Кира наклонила голову и добавила: – Спасибо.

– За что?

– За возможность вернуться в детство.

– Это тебе спасибо. Знаешь, с тобой приятно проводить время, когда ты не кидаешься на меня, – подмигнул Гаяр.

Кира уже открыла рот, чтобы ответить ему что-нибудь колкое, но вернулся официант и поставил перед ней тарелку с дымящейся едой. Она забыла обо всем и принялась уплетать ребрышки, довольно мурлыкая, как кошка.

Когда тарелки опустели, Гаяр расплатился, даже не глядя на счет. Молча приложил карточку. Они вышли на улицу. Дойдя до машины, он вдруг остановился. Отдав ей ключи, куда-то ушел. Кира пожала плечами и села в «Майбах».

Гаяр вернулся через десять минут с букетом белых орхидей.

– Сегодня не пятница, но очень захотелось сделать тебе приятное, – он положил цветы ей на колени.

– Спасибо, – улыбнулась она, проводя пальцем по лепесткам.

Домой ехали в тишине. Усталость навалилась, как ватное одеяло, и Кира задремала, уронив голову на грудь.

Когда «Майбах» въехал на территорию, совсем стемнело. Тишина. Лишь пение сверчков да шелест листвы.

– Родная, пойдем в дом, – тихо сказал Гаяр, пощекотав ее.

– Не хочу, – застонала Кира, нехотя открывая глаза. – Сейчас нам устроят допрос с пристрастием.

– А ты молчи и иди сразу в спальню.

– Когда там твои родители уже уедут? – она открыла дверцу и ступила на землю.

– Дней через пять. Потерпи еще немного.

– У-у-у, – недовольно протянула она, прижимая орхидеи к груди.

Они вошли в дом. В прихожей горел только один бра. Все уже давно спали. Даже Блум не выбежал – видно, уснул на кухне, поближе к мискам.

На цыпочках поднялись к себе. Прикрыв дверь, Кира вспомнила, что нужно поставить цветы в воду, но за вазой ей стало лень спускаться. Поэтому она набрала в раковину воды и оставила букет там.

Вернувшись в комнату, застала Гаяра уже без рубашки. Лунный свет падал на его обнаженный торс. Кира забыла, как дышать. Она остановилась, как вкопанная, прислонившись спиной к двери.

Несколько минут они обменивались взглядами. Она шагнула первой. Сама. Не стала ждать. Подойдя вплотную, провела ладонями по его груди, очерчивая пальцами каждый мускул. Он выдохнул. Тихо, почти беззвучно.

Гаяр взял ее лицо в ладони. Поцеловал – долго, сладко, так, что у Киры закружилась голова. Его пальцы зарылись в ее волосы. Она вжалась в него так, что между ними не осталось места для воздуха. Почувствовала, как напряглось его тело, как ускорилось сердцебиение.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

Кира не ответила – просто поцеловала сильнее.

А дальше... Полумрак. Прохладная простыня. Его руки, сильные и в то же время нежные. Они знали каждый миллиметр ее тела, но сегодня как будто узнавали заново.

Он двигался медленно, почти лениво. Но в этой медлительности была такая сила, что перехватывало дыхание. Она вцепилась в его спину, не давала ускоряться. Больше не считала: «Раз. Два. Три. Девочка, дыши», не ждала, когда все закончится, а пыталась жадно насладиться каждой минутой. Хотела, чтобы этот миг растянулся надолго — их тела, слитые воедино, их дыхание, ставшее одним, и мысли, растворившиеся в ритме сердца.

Кира смотрела на него снизу вверх – на его лицо, на капельки пота на висках. Провела пальцами по его губам. Гаяр открыл глаза. Дыхание его сбилось. Он вздрогнул, прошептал ее имя – едва слышно, одними губами.

Комнату заполнил аромат бергамота и соли. Они долго лежали, тесно прижавшись друг к другу.

«Как я могла считать его чужим? Как я могла так долго не замечать его любовь ко мне? Абсурд!» – думала Кира.

– Отпускай, – прошептал Гаяр, пытаясь перевернуться на бок.

– Никогда, – тихо ответила она. – Не отпущу. Даже если мне нечем будет дышать.

– Если мы умрем в такой позе, будет забавно, – пошутил он, все-таки освободившись от ее хватки.

Гаяр уснул быстро. Кира еще какое-то время смотрела на него, слушала его дыхание, пока веки не потяжелели.

Когда она открыла глаза, часы показывали девять утра. Солнце уже пробивалось сквозь неплотно задвинутые шторы. Гаяр тихо сопел рядом, закинув на нее руку. Она не стала его будить. Аккуратно соскользнула с кровати и подошла к окну. Потянулась и раздвинула шторы. «Пора стричь траву, – подумала, глядя на газон. – И посадить еще несколько кустов гортензии...»

На тумбочке пиликнул телефон. Она подошла и посмотрела на загоревшийся экран. Сообщение от Жанны: «Напоминаю: ждем вас сегодня вечером в семь. Не опаздывайте!»

Кира хмыкнула и отложила трубку. Она и думать забыла об очередном сборище подхалимов своего отца. Идти туда совсем не хотелось. Но и отказываться уже поздно. Тем более что родители Гаяра тоже приглашены. Еще не хватало, чтобы ей там перемывали кости. Хотя... Когда Динару Ринатовну это останавливало?

Гаяр заворочался и открыл один глаз.

– И чего ты вскочила? – зевая, спросил он.

– Выспалась.

– Кто написал?

– Жанна. Сегодня намечается «приятная» тусовка.

– Черт. Я совсем про нее забыл...

– Как и я. Может, не пойдем?

– Боюсь, единственная уважительная причина не посетить это мероприятие – Армагеддон, – с сарказмом проговорил он.

– Организуешь? – Кира лукаво подмигнула.

– Если бы я мог что-то изменить... – пропел он и заулыбался.

– Все с тобой понятно, – она показала ему язык. – Хорошо, что у меня уже есть платье...

– Мне не нравится твой взгляд.

– Маме твоей точно понравится, – хихикнула она, удаляясь в ванную.

Вслед донесся обреченный стон.

В столовую спустились вместе. Кира надеялась, что в такую рань удастся позавтракать вдвоем. Увы. Там уже сидела Динара Ринатовна. По ее лицу было понятно – сейчас начнется...

Кира закатила глаза. Пальцы Гаяра сильнее сжали ее руку.

– Мама, доброе утро.

– Доброе утро, Динара Ринатовна.

– Доброе, – буркнула свекровь. – Где вы вчера пропадали весь день?

– Гуляли, – Гаяр занял свое место во главе стола. – А папа где?

– Ему нездоровится. Решил поспать подольше.

– Зайду к нему, как проснется.

– Было бы неплохо уделить время родителям, а не только этой...

– Мама! – Гаяр зло сверкнул на нее глазами.

– Динара Ринатовна, – не выдержала Кира, – я не «эта». Давайте не будем портить настроение друг другу и позавтракаем спокойно? Яду мне хватит сегодня вечером. Хотелось бы обойтись без вашего.

Динара Ринатовна машинально поправила платок и уткнулась в тарелку.

Алла быстро накрыла на стол. Гаяр ушел на кухню и вернулся спустя десять минут с тремя чашками на подносе. Столовую наполнил аромат свежесваренного кофе, овсяной каши и ягод. Изредка Кира ловила на себе недовольный взгляд Динары Ринатовны.

– Мне надо немного поработать, – сказал Гаяр, закончив с завтраком.

Он поднялся, поцеловал Киру в щеку и вышел.

Кира тоже хотела было уйти, но Динара Ринатовна остановила ее.

– Ты уже решила, в чем пойдешь? – черные глаза смотрели в упор.

– Конечно. – Кира уже собиралась открыть дверь.

– Было бы неплохо, если бы ты выглядела... прилично.

– Динара Ринатовна, я всегда выгляжу прилично, – Кира сжала дверную ручку так, что побелели костяшки.

– Ну да, особенно в том черном платье, – губы свекрови сжались.

Кира ничего не ответила и ушла.

День пролетел незаметно. Кира до вечера просидела в мастерской. Рисовать – почти не рисовала, скорее пряталась от Динары Ринатовны. Гаяр работал в кабинете. Глянув на время, она отложила кисти и пошла в дом. Приняла душ и начала собираться.

Когда пришел Гаяр, она перебирала украшения в своей шкатулке.

– Не то, – бубнила себе под нос. – И это не то.

Он подошел и коснулся ее плеча.

– Не хочешь надеть бриллианты, которые я дарил тебе на прошлый день рождения?

– Точно! – она развернулась и открыла дверцу шкафа. Достала с полки темно-синий бархатный футляр.

– Спасибо, что не выкинула, – усмехнулся он.

– Ну я же не дура! – Кира открыла крышку. – Мне они еще тогда понравились, но не могла же я показать тебе... Не важно. – Она встала перед зеркалом и приложила колье. – Идеально!

– А платье какое?

– Увидишь, – Кира лукаво подмигнула ему и убежала в ванную.

– Кажется, мне конец, – вздохнул Гаяр.

Он надел черный костюм с бархатным пиджаком, поправил бабочку, после чего спустился в гостиную.

Сквозь приоткрытую дверь Кира слышала его разговор с родителями.

– Мы едем? – спросила Динара Ринатовна ледяным тоном.

– Да. Сейчас только Кира спустится.

– Женщины вечно копаются, – буркнул Азат Шарифович.

– Особенно наша килен, – язвительно добавила Динара Ринатовна.

Потом она в таком же ключе высказалась о том, что невестка, видимо, выбирает очередное развратное платье.

Подавив в себе волну гнева, Кира на несколько секунд замерла перед лестницей, выдохнула, а потом начала медленно спускаться. Тонкий красный шелк поблескивал в свете люстры. Декольте открывало плечи и ложбинку между грудей, а высокий разрез до середины бедра при каждом движении обнажал стройную ногу. Волосы крупными локонами падали на спину, а в ушах и на шее переливались те самые бриллианты.

От взгляда Гаяра у нее перехватило дыхание. В карих глазах горело что-то первобытное, жадное, смешанное с восхищением и нежностью.

Динара Ринатовна в болотно-зеленом платье и платке в тон окинула ее неодобрительным взглядом, как она обычно это делала. Азат Шарифович поправил лацкан темно-синего пиджака и попытался слиться с диваном.

– Ужас какой! – процедила Динара Ринатовна сквозь зубы. – Очередное пошлое платье.

– И вам добрый вечер, Динара Ринатовна, – спокойно ответила Кира, проходя мимо.

Она смотрела только на Гаяра. Он взял ее за руку, и она почувствовала, как дрожат его пальцы.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал он ей на ухо. – Я не уверен, что мы сможем вовремя попасть на прием.

– Даже не думай, – с улыбкой ответила Кира. – Я слишком долго собиралась, чтобы позволить тебе все испортить.

Всей семьей они вышли на крыльцо. На подъездной дорожке уже стояли машины. Родители молча направились к «Лексусу». Гаяр открыл дверцу «Майбаха» и помог Кире сесть на заднее сиденье. Сам устроился рядом. Мурат завел двигатель.

Едва машина выехала за ворота, Гаяр поднял перегородку, отделяющую их от передних сидений. Он притянул ее к себе и жадно впился в губы.

– Гаяр, – прошептала Кира, на секунду отстраняясь, – ты съешь всю помаду.

– Наплевать.

Он снова поцеловал ее, и она ответила, запустив пальцы в его волосы. Целовались всю дорогу – короткими, быстрыми поцелуями, то отрываясь, то снова припадая друг к другу. Кира чувствовала, как бьется его сердце, как его ладонь скользит по ее обнаженной спине. Внутри разгорался тот самый огонь, который не утихал уже несколько месяцев.

– Прекрати. Иначе мы не доедем, – выдохнула она, упираясь руками в его грудь.

– Черт с этим приемом, – прошептал Гаяр.

– Так нельзя. Твоя мать и Жанна сожрут нас живьем.

– Пусть рискнут.

Кира сама едва нашла в себе силы отодвинуться. Гаяр не выпускал ее руку из своей. Гладил большим пальцем запястье, периодически прижимаясь губами к ее щеке, пока машина не остановилась у особняка Ланских.

Вдоль подъездной аллеи горели сотни маленьких лампочек, гирляндами обвивая идеально выстриженные туи. У входа – целая вереница дорогих автомобилей. Собрались все «сливки высшего общества». Швейцары в ливреях распахивали двери, гости в вечерних нарядах стекались к парадному входу, смеясь и переговариваясь.

Гаяр помог Кире выйти. Она одернула подол платья, чтобы разрез не показывал слишком много. Бесполезно – ткань все равно скользила, открывая ногу при каждом шаге.

– Ты самая красивая, – прошептал он, и она расцвела еще больше.

В холле играл струнный квартет. Но отчий дом все равно дышал холодом. Не физическим – душевным. Графитово-голубая палитра стен, матовое стекло перегородок, черные рамы картин – ни одного намека на уют. Даже живые цветы в огромных напольных вазах казались искусственными: слишком правильные, слишком безликие. Люстры бросали блики на мраморный пол.

Кира ненавидела каждую плитку, каждый плинтус в этом доме. Всякий раз, переступая порог, она вспоминала тот прежний дом – с прованской мягкостью, мамиными картинами и запахом яблочного пирога. Теперь же он превратился в стеклянный склеп: давил на гостей, не пропускал тепла.

Жанна встречала гостей в платье цвета стали, словно подчеркивая свое единство с интерьером. Ее улыбка была такой же фальшивой, как и всегда.

– Кира, дорогая! – Жанна чмокнула воздух у ее щеки. – Гаяр! Очень рада вас видеть!

Кира кивнула в ответ. Гаяр подхватил ее под локоть, и они вошли в зал.

Гостей оказалось много. Дамы в дорогих нарядах, мужчины в безупречных смокингах. Смех, звон бокалов, музыка. Кто-то толпился у стола с закусками, кто-то бесцельно бродил по залу. Официанты с подносами лавировали между ними.

У камина Кира заметила одинокую фигуру отца. Он стоял с бокалом виски в руках. Глубоко посаженные глаза смотрели в пустоту, и на лице застыло выражение усталости и какой-то давней, застарелой грусти.

– Папа, – она подошла и поцеловала его в щеку. – С тобой все в порядке?

– Все хорошо, дочка. Рад тебя видеть, – он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Хорошо выглядишь. С возрастом ты становишься все больше похожей на Лиду...

– Спасибо, – Кира опустила глаза.

– Вы помирились с Гаяром?

– Да. У нас все хорошо.

– Отлично. Ты вся светишься от счастья.

– Так заметно?

– Да. По глазам видно. Ладно, иди к мужу. – Он машинально протянул руку и сжал ее ладонь.

Кира улыбнулась и вернулась к Гаяру. Несмотря ни на что, ей не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Они не отходили друг от друга – держались за руки, обнимались, перешептывались и смеялись над какими-то пустяками. Танцевали – медленно, чуть неловко, прижимаясь щекой к щеке. Мир вокруг словно перестал существовать. Только музыка, свет и его дыхание у виска.

Затылком Кира чувствовала на себе тяжелый взгляд Жанны. Конечно, та привыкла видеть ее несчастной. Она повернулась. На мгновение их глаза встретились. Пальцы мачехи сомкнулись на бокале и побелели.

– Какая мерзость, – донеслось сквозь музыку.

Закончив танцевать, Кира с Гаяром прошли к дальнему углу зала, где был накрыт фуршет.

– Твоя мама, кажется, опять недовольна, – заметила она, кивнув в сторону дивана, где сидела свекровь с каменным лицом. «Ну, точно, зеленая жаба», – добавила уже про себя.

– Отойдет. – Гаяр взял с подноса бокал с шампанским и протянул ей.

– Два года уже «отходит». Хотя... мне наплевать.

Он не ответил, лишь притянул ее к себе и поцеловал в лоб. В этот момент к ним подошла Жанна. На лице ее сияла улыбка, но от нее веяло холодом, как от полированного мрамора на полу.

– Дорогие мои. – Она взяла их под руки. – Идемте, хочу представить вас кое-кому. Очень важные персоны.

Они послушно двинулись за ней. Жанна подвела их к компании гостей. Кира поймала на себе оценивающие взгляды. Особенно от женщины в безвкусном розовом платье. Рядом с ней стоял мужчина, похожий на поросенка: лоснящаяся жиром кожа, маленькие глазки и чуть вздернутый нос. Его взгляд масляно блуждал по разрезу ее платья и похотливо поднимался вверх.

– Кира, Гаяр, познакомьтесь, это Марина Львовна и Эдуард Борисович Панковы.

– Мы знакомы, – кивнул Гаяр и протянул руку.

– У вас очаровательная супруга, – оскалился Панков.

Компания продолжила о чем-то разговаривать. Гаяр ненадолго оставил их. Кира утонула в своих мыслях, пока приторно сладкий голос Жанны не выдернул ее в реальность.

– Кирочка, мы тут с гостями обсуждаем, как быстро растут дети. А вы с Гаяром еще не ждете пополнения?

Несколько голов повернулись к ней.

– Прости?! – ее щеки моментально вспыхнули.

Гаяр словно почувствовал и мигом оказался рядом, приобняв ее за талию.

– Семья – не график и не бизнес-план, – жестко осадил он.

– Конечно, конечно, – парировала Жанна. – Я просто так спросила, к слову пришлось. Все-таки два года женаты... А нам так хочется понянчить внуков. Я права, Динара?

Та, услышав свое имя, тут же вскочила и подошла.

– Ты права, Жанна, – раздраженно сказала Динара Ринатовна. – Мы с Азатом уже не молоды. Гаяр наш единственный сын. Хотелось бы уже понянчить внуков.

– Мама, не начинай.

– Но, сынок, время-то идет! Два года – немалый срок. И если есть проблемы, их надо решать. Возможно, даже кардинально.

Волна жара прокатилась по лицу Киры. Гости затихли, кто-то даже кашлянул, привлеченный назревающим скандалом. Кира медленно повернулась к свекрови.

– Я бы попросила, Динара Ринатовна, не обсуждать личное на публике, – рыкнула она, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться ногтями в пухлые щеки.

– Мама, все, что касается детей, – наше с Кирой дело! – рявкнул Гаяр.

Кира сжала кулаки, развернулась и направилась к выходу. Гаяр поспешил за ней.

– О, ну что вы, это же обычные родительские вопросы… Не злитесь. Давайте лучше выпьем за молодых! – крикнула Жанна, поднимая бокал.

Выйдя на террасу, Кира вцепилась в холодный металл перил. Слезы пришли сами. Тихие, горькие, поток которых не остановить.

Она плакала не от обиды, а от того, что не могла сказать вслух. О чем боялась думать. Когда их отношения с Гаяром наладились, ей казалось, что беременность придет сама собой. Она мечтала о малыше. Даже когда считала мужа чужим.

– Кира, родная. – Гаяр подошел и прижал ее к себе. – Не стоит.

Она повернулась и уткнулась лицом в его плечо.

– Гаяр, я так хочу малыша, – глухо всхлипнула Кира.

– Неужели? – Он погладил ее по рыжим кудрям. – Мне казалось, что...

– Ты ошибся, – перебила она. – Я всегда хотела. Даже когда...

– Я думал наоборот.

– Ну и дурак, – сквозь всхлипы прошептала Кира. – Иначе бы не ходила по врачам, как маньяк.

– У нас еще все впереди.

– Думаешь?

– Уверен, – Гаяр улыбнулся. – А если не получится, закажем через интернет.

– Дурак...

– Твой дурак. А дураки не сдаются.

Она вдыхала аромат бергамота и розового перца и пыталась успокоиться. За стеклянными дверями играла музыка. Гости веселились, поглощая вкусные угощения, запивая их дорогим алкоголем.

Но на террасе стояли только они вдвоем, тесно прижавшись друг к другу. Стояли так долго, глядя на звезды, и Кира думала, что, наверное, никогда еще не была так близка к тому, чтобы поверить: все будет хорошо. Не завтра, не послезавтра, но когда-нибудь – обязательно. Потому что Гаяр рядом.

Глава 6

Родители Гаяра уехали, как планировали. Кира наконец выдохнула. Если Азат Шарифович совсем не напрягал ее, то рядом с Динарой Ринатовной в последние дни становилось слишком душно. Особенно после сцены на приеме у отца.

Алла тоже выдохнула: ей доставалось больше всех. Свекровь постоянно объясняла, как лучше вести хозяйство, заправлять постели и накрывать на стол.

В день отъезда родителей Кира сослалась на плохое самочувствие и вежливо помахала им из окна. Серебристый «Лексус» выехал за ворота. Она довольно улыбнулась и спустилась в гостиную. Блум тут же бросился ей в ноги и молотил хвостом в разные стороны.

– Да, я вижу, ты тоже рад, – улыбнулась она, поглаживая его по золотистой голове.

В прихожей хлопнула входная дверь. Через минуту показался Гаяр. Он удивленно посмотрел на нее.

– Я вижу, тебе лучше?

– Значительно, – Кира подмигнула ему. – Прямо дышать легче стало.

– Ну ты и лиса! Я так и знал, что это хитроумный план. Ночью ты прекрасно себя чувствовала.

– Ты не злишься? – Она подошла и чмокнула его в щеку.

– Учитывая твои неприлично короткие шорты, притвориться больной – хорошая идея, – улыбнулся Гаяр и ущипнул ее за ягодицу.

– Я бы попросила вас, Гаяр Азатович. Что за вольности вне спальни?! – Кира так натурально спародировала голос свекрови, что они оба засмеялись.

– Не хочешь сходить поплавать?