Ксенолингвист: Сказание о Триаде

– Нас точно не выследят? – Тесса облегчённо выдохнула, когда пространственный переход завершился, и откинулась в кресле. – А то мы ж у твоих коллег корабль свистнули.

– Я же объяснял, – нахмурился Кир, – всё подготовлено, «Грозящий» чист. Зря я его что ли лично подбирал? Брум даже ничего не заподозрил, когда я попросил целый борт для слежки с орбиты за сепаратистами и несогласными. Так, все сюда!

Эдвин Артейн, Кора Вайс и Магна Луковски тут же появились в кабине. Полицейское судно было относительно небольшим, так что много времени на перемещение не требовалось. Планк остался в коридоре, проверяя, всё ли в порядке с Раном Белуром. Шум сидел у ног будущего ксенолингвиста и слушал, кажется, не менее внимательно, чем остальные.

– У меня хорошая новость и плохая, – Кир задумчиво закрутил ус. – Хорошая: мы все целы. Плохая: из-за того, что сейчас случилось, полёт идёт не по плану. Через час центральный блокатор в Аркадии отключится, связь вернётся, они вызовут орбиту и узнают, что мы улетели на «Грозящем» – на спутниках и других кораблях полно камер.

– Прикиньте, какие у них будут рожи, когда увидят, что мы сам «Маяк» выбросили! – ухмыльнулась Тесса, не сводя взгляда с приборов.

– Да погоди, – перебил её старший брат. – Наш план предполагал, что замену на фальшивку никто не заметит, а значит и искать нас не станут. Но теперь всё изменилось. Преследовать точно будут. Поэтому мы меняем курс. Прыгнем через несколько червоточин, заметём следы.

– А смысл? – Эдвин всё ещё чувствовал себя до ужаса нелепо в белом фраке хранителя. – Если Тейт знает, что настоящий Осколок у нас, она просто перехватит нас на Халларе, сколько бы мы от неё не бегали.

– Нет, – отрезал Кир, – она не знает дату, к которой мы летим. Кроме того, если она думает, что мы хотим поддержать Триаду, то на Халлар и вовсе не сунется: там же будут делегации кнатов и тевларцев. Нет, если нас и будут преследовать, то только по пути туда.

– А мы успеем, если будем петлять? – поинтересовалась Кора. – К 64 числу же надо.

– Да! – не оборачиваясь, крикнула Тесса. – Я уже построила маршрут. Будет три прыжка, один из которых вообще в Диких системах. Пусть поищут!

– А если червоточины схлопунтся? – не унималась Кора. – Мы тогда никуда не успеем.

– Я через более-менее стабильные проложила, – ответила Тесса, увидев, что Кир тоже бросил на неё вопросительный взгляд. – Да расслабьтесь вы уже! Нам праздновать надо, а лица такие, будто мы уже проиграли. Мы угнали и бросили «Маяк»! Мы уже вошли в историю!

Пожалуй, Витесса Найл и вправду была единственной, кто сохранял бодрость духа. Срыв плана сильно обескураживал, ведь вся секретность сошла на нет, и теперь вместо тайной операции по спасению галактики и разоблачению президента получалось оголтелое бегство в надежде успеть к сроку.

– Ты как? – Кора остановила Эдвина и посмотрела ему в глаза, когда они вышли из кабины и уже направлялись к Планку, стоявшему в хвосте корабля у грузового дока.

Ответ на этот вопрос был сложным. Ещё сегодня ночью парень мысленно поставил на себе крест и принял участь рекламного хранителя, от которого Тейт избавится сразу после выборов, а сейчас он уже участвует в секретной спланированной операции, о которой узнал меньше часа назад, когда на центральной площади Аркадии начались беспорядки. Конечно, успокаивало, что все живы и здоровы, но описанный братом и сестрой Найл план звучал почти невероятно. Да всё бы ничего, если бы судьбу галактики не возложили на плечи восьмидесятилетнего старика, который едва перенёс последнее потрясение и сейчас приходил в себя, опираясь на услужливо подставленную эвотроном руку.

– Мы так и не поговорили за всё это время, – Кора смущённо опустила взгляд, – я рванула за тобой с Тилла, как только увидела в новостях, что ты на Эттере, – но…

– Кора, извини, – постарался опередить её Эдвин, – я просто был немного не в себе и…

– Нет, ты дослушай, – перебила девушка. – Думаешь, я слепая? Я в курсе, что ты меня не любишь. Я же не дура. Нет, не перебивай! Я просто хочу сказать, что я здесь теперь не из-за тебя. Вот. Тилл и мой дом тоже. Да, я настояла, чтоб мы тебя вытащили с площади, но знай, что я полетела бы на Халлар в любом случае. Вот. Я здесь ради мамы. Так что можешь больше не бегать от меня. Ничего мне не надо.

Кора улыбнулась, но в глазах её были видны боль и разочарование. Похоже, события последних дней изменили не только Эдвина. Девушка проделал долгий и опасный путь, чтобы добраться до Сидарии, и увиденные ею зверства Федерации не могли не отпечататься в душе.

– Извини Артейн, – из кабины появился рыжий здоровяк и неожиданно сильно хлопнул парня по плечу, когда Кора удалилась по коридору, – это из-за меня она тут.

– То есть? – поморщившись от боли, Эдвин растёр ушибленное место.

– Мы когда вчера всё планировали, она рассказала про свой побег с Тилла, – пояснил Кир, – ну так она же его из-за новостей совершила. А новости эти Магне я поставлял. Короче, те кадры с Эттеры – моя работа. Своих людей в посольстве хватало.

Эдвин ещё не был в курсе подпольной жизни Кира Найла и его помощи «Горизонту». Участию бывшего дипломата в краже Осколка он тоже весьма удивился, но тот за несколько минут кратко ввёл его в курс дела.

– Твой отец много сделал для борьбы с режимом, хотя сам и не знал, – под конец уважительно добавил Кир. – У «Горизонта» много людей в разных мирах, мы все работаем с одной целью – изжить диктатуру Тейт, но именно такие люди, как советник Артейн, делают больше прочих, когда просто достойно исполняют свой долг. Для меня спасение Тилла важно ещё и потому, что твой отец там. Ну и заодно обнародуем о Тейт такое, что она не отвертится.

Ещё несколько минут ушло у Кира на то, чтобы рассказать Эдвину про нартовые хищения, уничтожение экологии Тилла, участие в этом всего кабинета министров и про их с Магной план транслировать спасение галактики прямо с Халлара ровно за день до выборов.

– А больше ничего рассказать не хочешь? – из кабины с улыбкой до ушей появилась Тесса, поставившая «Грозящий» на автопилот. – Про маленькую такую синюю тайну.

Магна Луковски, стоящая рядом в коридоре, рассмеялась, поняв, что речь идёт о ней с её вызывающими волосами.

– Уже полгода, – смущённо заметил Кир. – Я собирался тебе сказать, просто…

– Просто в другой жизни, – усмехнулась Тесса. – Я всегда думала, что это будет какая-нибудь нудная бухгалтерша из департамента, но Магна? Ведущая «Горизонта»? А вы умеете удивить, ребята!

– Извините, – вмешался Эдвин, – а нам не надо Осколок как-то нормально уложить? А то стоит в рюкзаке посреди коридора.

Замечание оказалось на удивление уместным и своевременным. Все даже смутились, что только вечно несобранный Эдвин заметил общую оплошность. Планк, проводив Рана Белура в каюту, предназначенную для отдыха агентов Зелёного Департамента между сменами, отнёс туда же и Осколок. Кир рассудил, что лучше бы держать древний артефакт и единственного, кто умеет им пользоваться, в одном месте.

Затем все разбрелись по каютам, которых на борту было не столь уж и много, а Тесса вернулась в кабину, чтобы не пропустить какой-нибудь сюрприз на недавно проложенном неизвестном маршруте. Шум нетерпеливо вертелся у Эдвина под ногами, и парень решил навестить старика, чтобы немного прояснить, что же тут вообще происходит. Когда будущий ксенолингвист вошёл в каюту, Ран Белур мирно спал на офицерской койке, а Осколок, слегка выглядывая из рюкзака Тессы, покоился на столе в центре помещения. «Странное чувство, – подумал Эдвин. – Столько шума из-за этой штуки, а она вот так просто лежит тут передо мной». С мыслями о том, что за последние дни произошло слишком много для одного человека, парень машинально прикоснулся к холодной шершавой поверхности Осколка. Неожиданно перед глазами полыхнула яркая вспышка света, и всё исчезло.

***

– Марийский регион, Калуанская система, система Паралай и... – Эдвин прикрыл глаза, чувствуя, что правильный ответ вертится на языке, однако вспомнить его он никак не мог. – Пространство Анеску?

– Серьёзно? – доктор Ишшиббу, немолодой уже даже по тевларским меркам профессор, откинулся в кресле, раздражённо втянув воздух продолговатыми вертикальными ноздрями и прищурив узкие жёлтые глаза на морщинистом сером лице, как делали все представители его расы, когда нервничали. – Я спросил о кнатском секторе Галла, значит...

– Да, точно... – разочарованно выдохнул Эдвин. – Галла-1. Конечно же, ещё Галла-1...

– Для человека вы, похоже, довольно сообразительны, но не более, – тевларец вновь вдохнул с тихим свистом и прищурился, отчего его пепельно-серое морщинистое лицо стало ещё более неприветливым. – Вам не хватает усердия, Артейн. А ещё было бы неплохо научиться скромности и этикету. Какой смысл в умении отличать марийское наречие кнатского языка от его калуанской версии, если вы не способны вовремя замолкнуть? Помяните моё слово, Артейн: Вы наживёте себе проблем, говоря на любом языке. Что с выпускным проектом?

– Завтра вылетаю на Поррим-4, – буркнул Эдвин. – Уже заканчиваю, поэтому ментор решила… постойте… мы уже говорили об этом, верно? И системы Галла-1 больше нет… Профессор, вы же должны быть на Сидарии? Что мы тут делаем?

Ишшиббу, кажется, хотел что-то ответить, но всё вокруг вдруг резко заволокло туманом, и голос тевларца потонул в глухом шуме, прозвучавшем прямо в голове.

***

Вспышка повторилась, и Эдвин испуганно отпрянул от стола. Ран Белур всё ещё спал, что для него в целом было нормально, а Осколок по-прежнему мирно лежал на своём месте. Что это было? Показалось? Воспоминания? Нервы? Да, пожалуй, нервы. Все последние дни парень ел от случая к случаю, спал мало и беспокойно, а бо́льшую часть времени думал о собственной смерти или гибели родной планеты. Видимо, пора было отдохнуть.

– Ты в порядке? – в каюту вошла Магна Луковски, знакомство с которой Эдвин всё ещё не мог до конца принять. – Какой-то бледный. Может, приляжешь?

– Что? – растерянно переспросил парень. – А что это у вас?

Женщина стояла в дверном проёме, держа в руках активированную голокамеру. Эдвин понимал, что съёмка для Магны – дело обычное, но что ей здесь-то могло понадобиться? Впрочем, долго гадать не пришлось.

– Хотела пару снимков сделать, – она указала взглядом на Осколок, после чего убрала голокамеру, – ладно, не сейчас. Успею ещё. Ты бы поспал, дружище.

По времени Федерации было всего три часа дня, но усталость и тошнота, вызванная недавним прыжком, брали своё. Прислушавшись к совету новой знакомой, Эдвин лёг на вторую свободную койку и почти сразу отключился.

***

Когда Эдвин проснулся, галафон показывал 60 день 3207 года, девять часов утра. Разумно было опираться на общепринятые астродаты, ведь в космосе нет времени суток, но встреча на Халларе была чётко назначена на 64 число, так что следить по календарю Федерации оказалось гораздо удобнее. Почти весь день Эдвин слонялся по «Грозящему», говорил с Киром и Тессой, слушал рассказы Магны о том, сколько ещё миров были натурально разграблены командой Авроры Тейт, и в итоге понял, что у президента хватает причин не желать подвига Триады. Исчезновение червоточин навсегда отдалит миры друг от друга, и все её преступления канут в вечность, а какие-то планеты и вовсе сгорят во взрыве пространственных коридоров, так что искать там будет попросту нечего. Кстати говоря, Кир между делом рассказал о том, что это именно он прислал шифровальную программу на галафон Эдвина, чтобы парень мог всё-таки поддерживать связь с друзьями. Впрочем, тот уже и сам об этом догадался.

Конечно же, будущий ксенолингвист не забыл про странный вчерашний инцидент с Осколком, но всё-таки решительно списал случившееся на переутомление. С этим, судя по всему, не желал мириться Шум, который при каждом удобном случае тащил хозяина обратно в каюту, где на столе покоился этот невероятно древний артефакт. Однако Эдвин твёрдо решил больше не прикасаться к Осколку, чтобы не усомниться в собственном рассудке.

Ближе к вечеру проснулся Ран Белур, которого, похоже, бегство с площади и пространственный прыжок измотали куда больше остальных. Старик как-то осунулся, побледнел и даже отказался от еды, заготовленной Киром с запасом, но глаза его были на удивление живыми и бодрыми. Эдвин как раз переоделся из дурацкого костюма хранителя в форму Зелёного Департамента, которой на «Грозящем» было в избытке, и решил немного побеспокоить Рана Белура, пока тот снова не отключился.

– Зачем хранитель так усиленно обучал Логдена, если есть вы? – поинтересовался парень. – И почему он всегда говорил, что Осколок вам неподвластен?

– Против мальчишки я ничего не имею, – прокряхтел старик, – брат всё делал верно. Мне уже восемьдесят, так что рассчитывать на меня глупо. Нужна была хорошая молодая смена. А его слова обо мне… что ж, думаю, он всегда боялся конкуренции. Боялся, что я как-то потесню его в глазах Федерации. Но это тоже глупо: его Искра куда мощнее моей, я не мог и не хотел с ним тягаться. У меня никогда не было тяги к той роскоши, что даёт статус хранителя. Дан любил всё это, а я лишь жил в его тени, надеясь, что никогда не понадоблюсь.

– Спасибо, что помогли столько раз, – искренне заметил Эдвин, – тогда с побегом через подвалы, потом с этим потопом и теперь. Вы совсем не боитесь?

– Чего? – улыбнулся Ран Белур. – Я всю жизнь провёл в Цитадели. Меня ведь, как и прочих, нашли ребёнком. Изучал книги Триады, подвиги прошлых хранителей, учился пользоваться силами Осколка. Всё, как у всех. Многие прошли через Цитадель за эти годы. Кто-то умер. Кто-то всё бросил, поняв, что его Искра слишком слаба. А уж скольких просто отпустили по достижении десятилетия из-за отсутствия таланта. Признаться, когда я увидел тебя, то решил, что ты и есть будущий хранитель. Да, я помню, что отговаривал, но уж больно ты подходил. Этот Найл рассказал мне, что Осколок тебя не признаёт, но Искра в тебе сильна!

– Может быть, вы знаете, почему так? – спросил Эдвин, понимая, что более надёжного источника у него нет и не будет. – Я спрашивал Сааг Дакасту Сааг, Ашшамму и даже вашего брата, но никто нормально не ответил. Тевларка что-то говорила, но мы не смогли перевести. Почему все утверждают, что Искра во мне так сильна, но Осколок при этом меня не признаёт?

– Не знаю, – Ран Белур задумчиво нахмурился, – записей о подобном я не встречал.

– А ещё один вопрос можно? – уточнил Эдвин.

Старик устало посмотрел на собеседника, но кивнул.

– Вчера вечером я нечаянно коснулся Осколка, – слегка приврал парень, – и что-то случилось. Я как будто бы вернулся обратно на Тилл. Это было 47 число, экзамен по астрографии. Всё было точно так же, как и в тот день. Я попробовал заговорить с профессором, но это… видение… оно сразу пропало.

Ран Белур сначала слушал совершенно рассеянно, но в какой-то момент резко сосредоточился и принял весьма озадаченный вид. Дождавшись, когда Эдвин закончит свою историю, он решительно ответил:

– О чём ты думал перед прикосновением?

– Не помню, – задумался парень. – Просто переживал, что слишком многое случилось.

– Дан рассказывал, что умеют Осколки? – уточнил старик.

– Да, – кивнул Эдвин. – Помимо того, за чем мы летим, они могут связываться друг с другом. И ещё вроде бы дают ответы на вопросы, если ты силён и достоин. Или типа того. Но ваш брат говорил, что так уже никто не делает, потому что Осколки многих убивали.

– Вот ты и догадался, – хмыкнул Ран Белур. – Ты думал о недавних событиях, вопрошал о судьбе и испытаниях, и Осколок начал тебе что-то показывать. Это так и происходит. Вот только мешать нельзя. Заговоришь или что-то сделаешь, Осколок сразу замолкнет. Можно только наблюдать и думать. А как ты себя потом чувствовал?

– Уснул днём и проспал до утра, – признался Эдвин.

– Говорю же, ты очень силён, – кивнул старик. – Слабого Осколок бы убил, а тебя всего лишь утомил немного. Только будь осторожен, если захочешь вновь с ним поговорить.

– Но как такое возможно? – удивился парень. – Осколок не признаёт во мне носителя Искры, но при этом делает то же, что и для любого хранителя?

– Меня это тоже удивляет, – громко кряхтя, старик медленно поднялся и окликнул Планка. – Пойду прогуляюсь, а то залежался.

Эвотрон, дежуривший в коридоре, тут же вошёл в каюту и, подставив руку Рану Белуру, аккуратно повёл его на камбуз, откуда был слышны голоса остальных.

– Рррр… – послышалось откуда-то снизу, и возле стола появился Шум, плотоядно глядевший на Осколок.

Его вид будто подстёгивал Эдвина повторить то, что было вчера вечером. Решив, что здоровый сон ему всё равно не повредит, парень сдвинул в сторону жёсткую ткань рюкзака и прикоснулся к артефакту, забыв правда мысленно задать какой-нибудь вопрос. Новая вспышка была столь же резкой, что и вчера, но он уже был к этому готов.

***

– Это он! – вдруг воскликнул фиолетовый негулонианин. – Это же он!

Эдвин понял, что стоит на взлётно-посадочной площадке у посольства Федерации на Эттере. Рядом были Кир, Тесса, доктор Райли, Дан Белур и министр Одрик Таламо. Все они уже направлялись к негулонианскому кораблю, который предоставил Верховный лидер Фаринак. Несколько часов назад Дворец Всеединства эвакуировали из-за сообщения о бомбе.

На трапе корабля стоял блюститель Карнак, старый коричневый негулонианин. За его спиной двое солдат удерживали фиолетового террориста – того самого, которого Кир упустил во время драки в тоннеле. На мгновение парень встретился взглядом с арестованным негулонианином и вспомнил, что сейчас будет.

Выпад преступника был столь неожиданным, что оба охранника, на мгновение растерявшись, не удержали арестованного. Негулонианин, выпучив свои большие чёрные глаза, кинулся вперёд, выставив перед собой скованные руки, будто в попытке задушить противника. Министр Таламо интуитивно закрыл собой профессора Райли, а Тесса просто шарахнулась в сторону. Террорист пробежал несколько шагов, не переставая кричать: «Это он!», но был остановлен резким ударом и крепкой хваткой высокого рыжеволосого дипломата.

– Конечно, это я, – удивлённо хмыкнул Кир Найл, потирая костяшки пальцев. – Ты на что вообще рассчитывал? Реванш взять решил?

Эдвин начинал понимать. В тот день, 49 числа, когда они все были на Эттере, он подумал, что преступник кинулся на Кира, чтобы отыграться за поражение в поезде, но если вдуматься, то смотрел тот несколько дальше. Да, здоровяк Найл преградил ему путь, и после удара негулонианину было не до объяснений, но разве он бежал не на Эдвина? Разве не ему кричал «Это он!», расталкивая всех вокруг? Но что это значит? Кто «он»?

Стоило парню об этом задумать, как всё вокруг вновь заволокло густым туманом.

***

– Не унимаешься, да? – голос Рана Белура привёл Эдвина в чувства. – Что на этот раз спросил?

– Ничего, – парень отшатнулся от Осколка и тут же упал, не удержавшись на ногах.

Перед глазами всё плыло, в ушах стоял звон, и даже красношёрстный хорд, суетящийся рядом, казался лишь расплывчатым пятном. Ушло несколько минут, прежде чем Эдвин начал нормально видеть и соображать.

– А ты долго продержался, – заметил старик, – я тут почти час сижу.

– Час? – юноша посмотрел на галафон и понял, что Ран Белур прав. – Но как так? Я же буквально минуту назад…

– Вот именно, – ответил тот. – Я же сказал: будь осторожен. Прервать я не мог, это почти наверняка убило бы тебя. С другой стороны, мы только что доказали, что ты сильнее всех хранителей и преемников, каких я знал. Ни один не мог находиться в контакте с Осколком так долго и уцелеть.

Эдвин поднялся с пола и с трудом сел на койку, всё ещё борясь с головокружением. Шум тем временем устроился у его ног, отчего стало немного теплее.

– Так что ты спросил? – повторил старик.

Парень задумался и понял, что последним, о чём он думал перед прикосновением к артефакту, было желание понять, кем его считает Осколок и почему не видит в нём преемника. Забавно, что в ответ тот решил показать ополоумевшего Жреца Абсолюта, орущего не пойми что посреди посадочной площадки.

– Спать хочу… – еле выдавил из себя Эдвин.

– Правильное желание, – ответил Ран Белур, – и давай-ка заканчивай с этим.

***

61 число встретило Эдвина диким грохотом, доносящимся из коридора. Подорвавшись с койки и выглянув из каюты, парень увидел, что Планк ломает промежуточные перегородки соседнего отсека и бросает их в огромную кучу других запчастей и обломков, скопившуюся в центральном проходе «Грозящего».

– И баллоны с гелием тоже! – крикнул откуда-то из-за кучи Кир Найл. – Потом тащи всё в грузовой док. Давай быстрее, Планк!

– Что происходит? – сонно продирая глаза, поинтересовался Эдвин, заметив, что руки у него как-то неестественно дрожат, а слова даются с трудом.

– Демонтаж элементов корабля, не имеющих критической важности для функционала, с целью их скорейшей утилизации для понижения массы судна и повышения его предельной скорости, – не переставая ломать перегородку, отрапортовал эвотрон.

Порой очень занудная речь Планка была тем не менее весьма информативной. Видимо, Тесса пришла к выводу, что маршрут, который она проложила через червоточины, не гарантирует прибытие на Халлар к 64 числу, так что из судна сейчас пытаются выжать максимум. Эдвин даже подумал, что, пожалуй, стоило бы помочь, но эвотрон уже закончил работу и начал таскать всё лишнее, что смогли найти на «Грозящем» к грузовому доку, откуда можно будет сбросить хлам в открытый космос.

– Не лезь, – его плеча коснулась Магна Луковски, заставив вернуться в каюту. – Слушай, мы тут в курсе, чем ты занят. Дедок рассказал. На тебя смотреть больно. Прекращай.

– Я должен понять, – замотал головой Эдвин.

– Ну-ну, – хмыкнула та, – учти, что врача среди нас нет.

Слова Магны оказались почти пророческими, потому что, едва она вышла, на кровати парня запищал маленький квадратный коммуникатор Камо Данзумы. Эдвин тут же схватил его и принял сигнал.

– Доктор! – почти радостно воскликнул он, чувствуя, что этот человек остаётся для него какой-никакой связью с отцом, с которым те были знакомы с детства.

«Эдвин, слушай меня внимательно», – донеслось из коммуникатора, и юноша почувствовал, что обычной весёлости в голосе корабельного врача нет.

– Что случилось? – к новым неприятностям парень точно не был готов.

«Глава Красного Департамента только что уволил полковника Александра Бранда. Помнишь такого? – взволнованным голосом продолжал Камо Данзума. – Командиром «Миража» назначен Сальвадор Рамос. У нас новый приказ. Мы преследуем тебя и твоих друзей. Крейсер только что отозвали с фронта под предлогом мирного соглашения. Рамос сейчас объявил, что уничтожение тебя и всех, кто с тобой, это приоритетная цель. В новостях говорят о вашем нападении на президента и краже Осколка. Вас обвиняют в попытке сорвать подвиг Триады по спасению галактики. Тейт только что выступала. Я позвонил, как смог, но больше не получится. Сейчас всю связь изолируют. У Рамоса приказ сохранить ваше уничтожение в тайне. Что бы вы там ни задумали, будьте осторожны. «Мираж» летит за вами! Вас как-то отследили! Удачи!»

Через пять минут вся команда «Грозящего» была в курсе. Новость приняли по-разному, но каждому было ясно, что ситуация изрядно осложнилась. Оказалось, что идея облегчить корабль и ускориться пришла как нельзя вовремя, но если по пятам реально следовал один из шести мощнейших крейсеров Федерации, то уйти шансов было мало.

– Как они нас выследили? – недоумевала Тесса. – Кир, ты же сказал, что удалил все маячки с судна? Может, Зелёный Департамент ещё чем-то свои корабли пичкает?

– Я тут вчера каждый миллиметр с детектором облазил! – огрызнулся её старший брат. – Не учи меня работать!

– Сколько ещё лететь до Халлара? – спросила Кора, старательно избегающая взгляда Эдвина. – Мы вообще можем успеть?

– Три астродня, – Тесса посмотрела на приборную панель, – или два дня с небольшим, если по-нашему. Крейсер уровня «Миража» догонит нас за сутки, если стартовал от Сидарии, но летит он с фронта, и я не знаю, какие коридоры они используют.

– Мы можем ещё ускориться? – поинтересовалась Магна Луковски. – Хоть как-то?

– Лучевой двигатель на максимуме, я проверила, – ответила Кора, лучше всех на борту разбирающаяся в механике. – Большего из него не выжать.

Эдвин не стал слушать дальнейшее обсуждение. Руки по-прежнему дрожали, а в ушах стоял какой-то неприятный писк. Делу он всё равно никак не мог помочь, а потому решил вернуться в каюту, где скучал Ран Белур. Старик уныло смотрел в иллюминатор, созерцая однотипную космическую пустоту.

– Не долетим, да? – с лёгким переживанием в глазах спросил он.

– Долетим! – неожиданно успокоил его Эдвин, удивившись даже самому себе. – Мы слишком много сделали, чтобы сейчас проиграть. Всё получится. Помогите-ка мне лучше, проследите, чтоб я не вырубился.