Ксенолингвист: Сказание о Триаде

«Странно, – подумал Эдвин, – если Ашшамма никогда не выходит на связь, то когда она успела так Белура невзлюбить?» Впрочем, тевларка была невероятно стара и вполне могла сделать выводы о толстяке даже при единственной встрече на Эттере.

– Я ещё не хранитель, – неуверенно произнёс Эдвин, тоже наклонившись к Планку, – но мне велели вести переговоры. Дан Белур знает, что я звоню.

Да, пришлось немного соврать. Раскусит его Ашшамма или нет, парень не знал, но Ишшиббу не преувеличивал, когда говорил, что тевларцы – очень своеобразная раса, так что это был именно тот случай, когда стоило нагнать важности. Дальше доктор Райли быстро переводила Ашшамме слова Эдвина, а его слова – ей, стараясь не создавать пауз.

– Хранители Сааг Дакаста Сааг и Дан Белур просят вас вылететь на Халлар и исполнить свой долг, – продолжил будущий ксенолингвист, когда его ментор закончила. – Мы помним о вашем отказе на Эттере, но ситуация изменилась, достопочтенная Ашшамма.

Почти полчаса Эдвин рассказывал тевларской хранительнице о том, что в Третьей Федерации и Кнатской Империи начали погибать целые миры, сгорая в пламени взрывающихся червоточин. Ашшамма в основном слушала, лишь изредка что-нибудь уточняя. Парню даже показалось, что та делает это формально – чтобы собеседники знали, что она ещё на связи. Когда речь дошла до Тилла и просьбы не оставаться в стороне от спасения его родного мира, хранительница тяжело вздохнула, и прозвучало это в исполнении Планка весьма абсурдно. Затем она произнесла длинную речь, которую доктор Райли постаралась перевести с предельной точностью.

– Я – не убийца, – профессор внимательно вслушивалась в каждое слово, прежде чем донести его до Эдвина, – но я дам твоему миру умереть. Да, я знаю, как это звучит, мальчик. Но так и будет. Говорят ли тебе что-нибудь имена Ушшуггу, Эшшетта и Эшшалло? Конечно, нет. У вас и у кнатов было множество хранителей, но моя Великая раса не может этим похвастаться. Нам повезло, что Искра жила в этих троих великих тевларцах. Нам повезло, что их было ровно столько, сколько вызовов галактика бросала Триаде. Ушшуггу остановил то, что вы с кнатами назвали «Белой чумой». Хранитель умер, исцелив тысячи миров. Но знаешь, сколько планет болели этой заразой в Союзе Тевлар? Две. Всего две изолированные планеты. Мы отдали одного из трёх носителей Искры, хотя почти не страдали от этой напасти. Ушшуггу умер, как и вся Триада тогда. Эшшетта прекратила «Великую ночь», этот лютый холод, превращающий миры в ледяные глыбы. Знаешь, сколько звёзд тогда гасло в Союзе Тевлар? Одна. Одна, мальчик! Вторая наша носительница Искры умерла во имя спасения чужаков. Эшшалло прославился как победитель «Тяжкого бремени». Во всём Союзе Тевлар лишь четыре планеты подверглись изменению гравитации, и из них три были даже не жилыми. Триада уже трижды использует нашу добрую волю, и раз за разом мы умираем, чтобы жили остальные. Так скажи мне, мальчик, есть ли в этом справедливость? Я была ребёнком, когда Ядро обнаружили. О да, мальчик, я помню этот день – день, когда Ушшуггу, первый в Триаде, получил свой Осколок. Знаешь, скольких преемников тот показал нам? Троих! Эшшетту, Эшшалло и меня. Всё! За почти пять с половиной столетий, что Триада существует, наш Осколок не нашёл среди тевларцев новых хранителей. Да, нас меньше, чем вас или кнатов, но мы – Великая раса, мальчик, и уже трижды мы поддержали Триаду, хотя сами не нуждались в этом. Хочешь знать, сколько червоточин уже исчезли в наших краях? Две! А сколько растут и готовы взорваться? Ни одной. Так скажи же мне мальчик, почему я, последняя из четырёх носителей Искры, должна пожертвовать собой ради очередной беды, которая нас не касается?

Эдвин понятия не имел, что ответить. Да он и на экзаменах-то не всегда ответы знал, а тут такое! Что он, двадцатидвухлетний курсант, может предложить возможно древнейшей из разумных существ, обитающих в галактике? Дан Белур уж точно его к таким беседам не готовил, да и Сааг как-то не потрудилась рассказать, насколько глубокие обиды на Триаду таятся в душе последнего тевларского хранителя.

– Но вы не можете знать точно, – жалостливым тоном протянул Эдвин. – Что если завтра у вас начнётся то же самое? Разве стоит тянуть? Уже погибли восемьсот миллионов кнатов! Восемьсот миллионов! Целая система сгорела… Мужчины, женщины, дети – все! Мой дом вот-вот сгорит. Слышали про канал Бак-Тара? Нам говорят, он вырос почти вдвое. Ещё немного и почти миллиард жителей Тилла погибнут.

Профессор Райли взволнованно кивнула и дрожащим голосом перевела все его слова. В ответ Планк, мерцая голубыми огнями, выдал слова тевларки.

– Из тебя бы вышел хороший хранитель, мальчик, – перевела ментор, – но скажи искренне: ты бы умер за кната? А за тевларца? За негулонианина? А за кого-нибудь, кроме себя? Ты бы отдал жизнь?

Кора грустно опустила глаза, Тесса, поджав губы, отвернулась, а доктор Райли разочарованно покачала головой. Все они были временами не в восторге от Эдвина, но каждая сейчас приняла этот вопрос на свой счёт. Ни одна из этих женщин не была готова ответить утвердительно и не ждала от парня героического решения.

– Нет, – сказал Эдвин, посмотрев на Тессу, – я и за себя бы не умер. Постарался бы сбежать любой ценой. Но никто не просит вас умирать за чужаков. Вы тут много говорили о тевларцах из прошлого, хранитель, но теперь скажите, известно ли вам имя Ишшиббу?

Всех будто током ударило, и присутствующие изумлённо посмотрели на Эдвина. Даже Шум, казалось, сильнее обычного выпучил свой единственный глаз. Тевларец агрессивно прищурился и замахал руками, показывая, чтоб курсант больше не смел упоминать его. Парень и вовсе не понимал, что происходит: впервые в жизни его охватило это странное и незнакомое чувство. Смелость? Он будто бы знал, что поступает верно, хотя другие были растеряны. «Только бы теперь не отступить!» – в шоке сам от себя подумал Эдвин.

– Я не знаю, откуда тебе известно это имя, – доктор Райли перевела ответ тевларки, выданный дребезжащим голосом Планка, – но это плохая шутка. Даже для человека.

– Да какие уж там шутки! – выпалил Эдвин. – Это ведь ваш внук, да? Он тут у нас рядом стоит! Вы его считаете предателем, да? За то, что он просто уехал? За то, что поверил в Федерацию больше, чем в Союз Тевлар? А знаете, почему он жив? Он должен был сгореть на Тилле во взрыве канала Бак-Тара, который уже, наверное, всех там уничтожил! Ему помогла моя подруга Кора! А знаете, кто она? Человек! Вам, наверное, очень паршиво быть такой старой и одинокой, но у вас есть внук, который доверился человеку, и вдвоём они спаслись! Их сто раз могли убить, но они спаслись! Знаете, сколько ей? Двадцать два! А ему? Профессор, кстати, сколько вам?

Сказать, что все были ошарашены, это ничего не сказать. Эдвин и сам не мог понять, что именно вдохновило его на эти слова, но, пожалуй, это был страх за семью и родную планету. Тесса, Кора и доктор Райли перевели взгляды на Ишшиббу.

– Сто шесть… – процедил побледневший тевларец.

– Сто шесть! – боясь потерять запал, продолжил Эдвин. – И он поверил этой девочке! Тевларец поверил человеку и выжил! Они работали вместе и выжили! А вы? Чем вы лучше того, кого зовёте предателем? Засели там на краю галактики, Осколком даже не пользуетесь, никому не отвечаете, мните себя выше других! Знаете, я не очень люблю вашего внука, но он самый достойный тевларец, которого я знал, а вы… вы просто боитесь! Боитесь, прикрываясь легендами! Вы просто боитесь, Ашшамма! Боитесь собственного призвания!

– Ну всё, капец… – выдохнула Тесса.

– Ага, – поддержала Кора, – не так я это представляла.

Доктор Райли взволнованно поджала губы, но в точности перевела его слова Ашшамме. Говорила ментор не так вспыльчиво, но смысла не изменила.

Когда профессор ксенолингвистики завершила перевод, в ангаре наступила полная тишина, нарушаемая лишь слабыми сигналами, исходящими из головы эвотрона. Даже Шум, обычно грохочущий всем, что попадалось ему на глаза, притих и спокойно сел у ног Эдвина. Парень не сказал бы этого вслух, но прекрасно понимал, что сейчас он, самый большой трус из всех, только что упрекнул в своём же пороке тевларку, которая была чуть ли не ровесницей обитания людей в галактике Алая Ветвь. Если после этого Ашшамма станет продолжать разговор, это уже будет победой. Наконец, глаза и рот Планка снова вспыхнули голубым, и он выдал ответ хранительницы.

– Я… я не понимаю… – поморщилась Арманда Райли, которая, похоже изрядно утомилась, ещё не оправившись от сотрясения. – Она… она спрашивает…

– Что? – взволнованно спросила Кора, оторвав взгляд от планшета, на котором мерцали показатели эвотрона. – Профессор, вам плохо?

– Это число… – доктор Райли явно пыталась сопоставить старотевларские даты с современными, да ещё и перевести на понятный для Федерации стандарт. – Она спрашивает, будет ли Дан Белур на Халларе к 64 числу? Раньше она не успеет.

Эдвин почувствовал, что сейчас потеряет сознание. Получилось? Нет, серьёзно, получилось? Ашшамма согласна? Не может быть!

– Ессс… – ликующе выдала Тесса. – Смельчак, ты смог!

– Мы должны ответить, – улыбаясь, напомнила доктор Райли.

– Да, да, конечно! – опомнился Эдвин. – Скажите ей, что я немедленно бегу к Белуру!

Профессор перевела его слова и сообщила ответ Ашшаммы:

– Триада и вправду запылилась, мальчик. Надо поработать. Спасибо. До встречи.

– Постойте, – выдохнул Эдвин, – у меня есть вопрос! Кора, не отключайся! Достопочтенная Ашшамма, скажите, пожалуйста, может ли быть такое, чтоб Осколок не признавал того, в ком другие хранители видят Искру?

На минуту парню показалось, что Планк сломался, потому что его глаза погасли, и наступила тишина. Однако уже вскоре из неподвижного рта эвотрона вырвался сбивчивый и неуверенный ответ на старотевларском языке.

– Что-то непонятное… – задумчиво протянула доктор Райли. – Незнакомые слова… это что-то из мистики… извините, не могу перевести… хотя… вот сейчас она сказала: «Если это и вправду так, то я рада, что дожила до этого дня». Но остальное не пойму… извини, Артейн.

Вечером 55 числа, когда он впервые общался с Сааг Дакастой Сааг через Осколок, она на тот же вопрос явно хотела что-то ответить, но в последний момент передумала. Чуть позже Дан Белур в своих покоях тоже будто бы догадался, почему парень слышит Осколок, а тот при этом не опознаёт его как преемника, однако и толстяк не захотел развивать свою мысль. «Интересно, чему такому радуется Ашшамма?» – терялся в догадках Эдвин.

– Я поздравила её с юбилеем от тебя, – сказала доктор Райли и перевела последние слова, которые Эдвин пропустил мимо ушей, пока был в раздумьях. – Она попрощалась и напомнила, что будет 64 числа на Халларе. У тебя получилось.

***

Самое сложное было позади. По крайней мере, так сейчас казалось импровизированной группе заговорщиков. Ещё вчера они договорились, как будут действовать, если их задумка окончится успешно. Теперь осталось лишь уведомить Дана Белура и Сааг Дакасту Сааг о согласии Ашшаммы, чтобы Триада могла собраться и исполнить свою миссию.

С одной стороны, Федерация с Империей только-только заключили перемирие, и до кнатской хранительницы можно было просто дозвониться по правительственным каналам, но с другой – президент, если верить Белуру, вообще не желала участия Триады. Впрочем, в крайнем случае с Сааг можно было связаться и через Осколок. У Дана Белура же, по мнению Эдвина, больше не было шансов отказаться от своего долга, ведь во Дворце Всеединства он голосовал «за» в присутствии министра Таламо и делегаций других космодержав. Главное, чтоб толстяк сейчас не сдрейфил и не прислушался к Авроре Тейт. С этими мыслями Эдвин набрал номер Цитадели.

– Это Эдвин Артейн, – представился он. – Мне нужен хранитель Дан Белур. Срочно.

– Это вы затопили Цитадель? – поинтересовался слуга, подошедший к штатному галафону. – Мы до сих пор порядок наводим. Не стыдно?

– Забыли с кем разговариваете? – Эдвин решил не выходить из образа. – Я преемник хранителя и требую немедленно его позвать!

На другом конце растерянно извинились и переключили парня на голографический компьютер Дана Белура, стоявший в его покоях. Толстяк не сразу начал разговор, будто какое-то время собирался с духом. Эдвин быстро рассказал ему и про согласие Ашшаммы и про ключевую дату – 64 число. Когда прозвучали слова о необходимости связаться с кнатами и вызвать их хранителя, Дан Белур что-то недовольно пробормотал, но ответил согласием. Было слышно, что ему крайне не нравится весь этот разговор.

– Хранитель, теперь всё зависит от вас, – почти взмолился Эдвин. – Тилл зависит от вас.

– Угу… – хмуро откликнулся Дан Белур и прервал связь.

Парень отключил галафон. Все смотрели на него в ожидании и очень обрадовались, когда услышали, что хранитель всё понял и будет действовать. Если Тилл и другие миры смогут выдержать шесть дней, то у их обитателей только что появился шанс выжить. У родителей появился шанс выжить.

– И что теперь? – поинтересовался доктор Ишшиббу. – Я всё ещё беглый преступник.

– У вас же какая-то родня здесь, – напомнила Кора.

– У которой меня уже ждут, – уверенно парировал тевларец. – Побег был эффектным, не спорю, но думаете, мне его простят?

– У меня здесь квартира, – вдруг сказала Арманда Райли. – Хотела сдавать, но район так себе. Если будете хорошо вести себя, коллега, можете пока пожить там. Мне всё равно надо вернуться в больницу, а то что-то голова шумит.

Тевларец уже привычно со свистом втянул воздух, но на этот раз не прищурился, как обычно делали представители его расы, когда злились. Его жёлтые глаза на момент стыдливо опустились, после чего он поблагодарил доктора Райли и принял предложение, отметив, что уедет сразу же, как только проблема разрешится.

– Тесса, можно тебя? – Эдвин отошёл подальше от Планка, которого Кора как раз отключала от своего планшета и приводила в чувства.

– Чего тебе? – дружелюбно ответила рыжая девушка, и на её веснушчатом лице впервые появилась по-настоящему уважительная улыбка.

– Зачем тебе это всё? – парень чувствовал, что в её присутствии ему как-то особенно неловко. – Я ещё вчера хотел спросить, но боялся, что передумаешь нам помогать.

– В смысле? – не поняла та.

– Ну со мной, Корой и Райли всё понятно – на Тилле у нас жизнь, – смущённо пояснил Эдвин, – у Ишшиббу особо выбора не было, а тебе-то зачем рисковать?

– Дурак что ли? – совершенно искренне удивилась Тесса. – Во-первых, там люди. Да и кнатов мне жалко, а их вон сколько погибло, ты сам говорил. Во-вторых, после того, что твоя подружка рассказала, я очень хочу помешать уродам из правительства окончательно погубить Тилл. Брата моего они уже заполучили, так что насолю им посильнее. А в-третьих, – она замялась и будто бы покраснела, но её лицо всё еще не оправилось от утренней дозы антисептика, так что наверняка сказать было сложно, – если уж ты, смельчак, на всё это решился, то как я откажусь?

Эдвин рассмеялся, услышав последний довод, но в целом ему изрядно полегчало. Казалось, он впервые сделал что-то важное и притом важное не только для себя. К счастью, всё геройство с самопожертвованием его не коснётся, и теперь оставалось лишь ждать, когда Триада сделает своё дело. И тут зазвонил галафон. На экране показалось голографическое изображение Рана Белура, с которым они заранее обменялись номерами. Парень взял трубку, и Кора, Тесса, доктор Райли и профессор Ишшиббу заметили, как сильно он изменился в лице.

– Дан Белур только что сбежал, – обречённо произнёс Эдвин, завершив разговор, – и Осколок с собой прихватил.

Глава 16. Учите языки

«В эфире новости Федерации, в студии Дебора Клейтон! – прозвучало в главном зале Нового Оплота. – Остаётся меньше суток до Дня воспоминаний о Последнем Исходе, и уже завтра мы в очередной раз будем чествовать подвиг Первопроходцев, даровавших человеческой расе шанс на выживание. Но уже сегодня воспитанники Первой президентской школы репетируют на центральной площади Аркадии гимн, прославляющий Джаспера Кларка и Ольгу Никитину. Наиболее нетерпеливые горожане не скрывают своей любви к Первопроходцам и стремятся пораньше услышать песню наших юных музыкальных дарований. Давайте спросим у прохожих, что они думают о…»

– До выборов неделя, господа, – Аврора Тейт щелчком пульта выключила новостную голограмму, мерцавшую в центре стола. – Я хочу слышать, что всё готово. Одрик?

– Ваши рейтинги держатся на пятидесяти процентах, госпожа президент, – отстранённо нахмурившись, сообщил министр Таламо, – но мы делаем всё возможное. К сожалению, постоянные выступления Луковски смешивают мне все карты. Она давит на объективные… простите, на отдельные проблемы, а люди это видят и…

– Ясно! – оборвала его президент Тейт. – Перемирие с кнатами продержится до 65 числа? Хотя бы там проблем нет?

Глава Жёлтого Департамента кивнул, радуясь, что на фронте сейчас и вправду тихо.

– Моя завтрашняя речь?

– Всё готово, госпожа президент, – министр Таламо подвинул в сторону женщины свой планшет, – мы учли общественные настроения, включили патриотические нотки и подаём вас как национального лидера в непростые времена. Фокус-группа показывает хорошую реакцию на перенос внимания с проблемы червоточин на важность исторической памяти.

– Алистер, что у нас по Тиллу? Я слышала, есть какие-то накладки, – Тейт явно была удовлетворена текстом речи, потому что удостоила главу дипломатии одобрительной улыбки и сразу переключилась на военное ведомство.

– Накладки? – генерал Шоу почесал затылок. – Да не, там это, совсем ерунда. «Ниоба» сбивает все суда, что вылетают с планеты. Несколько прорвались, но наши люди всех отлавливают. Не переживайте, добьём всех!

То ли «пыльный генерал» сам не знал, как идут дела на орбите Тилла, то ли не хотел раскрывать реального положения вещей, но выглядел он сейчас крайне неубедительно. Глава Красного Департамента в последнее время радовался лишь одному: перемирие на кнатском фронте давало возможность и дальше пребывать в блаженном спокойствии, что он любил куда больше всего остального.

– У меня иные сведения, – вкрадчиво уточнил министр Освальд Брум. – Наше Бюро по борьбе с антигосударственной деятельностью остановило больше сотни утечек информации с Тилла. Центры содержания нарушителей межпланетных перемещений переполнены, и я прошу передать под контроль Зелёного Департамента тюрьму «Ридмард». Несколько часов назад оттуда был совершён возмутительный побег, чего не случилось бы, занимайся я этим учреждением. Госпожа президент, могу ли я рассчитывать…

– Вы Луковски нашли? – недовольно произнесла Аврора Тейт.

– Ещё нет, – признался Брум, – но директор Найл уже этим занимается. Антигосударственная деятельность «Горизонта» будет пресечена, я вам обещаю.

– Акито, а что у вас? – президент бросила подозрительный взгляд на главу Синего Департамента.

– Лучшие умы трудятся над успокоением граждан, – вздрогнув от неожиданности, доложил министр Асадаши. – Опросы показывают, что волнения из-за состояния пространственных коридоров на прежнем уровне. Думаю, до выборов население ещё сохранит веру в науку. Правда я не могу обещать, что голоса избирателей из миров Простора и двух-трёх планет Ближних рубежей поступят вовремя. Слишком много червоточин уже исчезло, да и помехи от канала Бак-Тара всё сильнее.

– Оно и к лучшему, – кивнула Тейт. – Периферия вечно подкидывает сюрпризы. Главное, чтоб основные миры проголосовали правильно.

На последних словах она указала на флаг, висящий за её спиной, на котором вокруг Сидарии вращались десять изначальных планет Ближних рубежей.

– Ладно, все свободны, – президент раздражённо махнула рукой, – а вы, Освальд, останьтесь. И пригласите нашего друга.

Одрик Таламо, Алистер Шоу и Акито Асадаши быстро встали и с облегчением покинули кабинет, посещение которого обычно не внушало радости никому из них. Брум же на пару минут вышел в коридор и вернулся с высоким рыжеволосым мужчиной в зелёном кителе и при строгих усах.

– Директор Найл! – Аврора Тейт встала, приветственно пригласила Кира подойти и пожала ему руку. – Мы видимся впервые, не так ли?

– Не имел чести познакомиться раньше, – кивнул тот. – Я могу быть чем-то полезен?

– Уверена, в вашей полезности убедится Освальд, – ответила президент, – но мы хотели задать вам один вопрос. Можно?

Кир Найл удивлённо посмотрел на Аврору Тейт и министра Брума, ссутуленная и пучеглазая фигура которого казалась сейчас особенно неприятной.

– Что угодно, – с готовностью ответил он.

– Отлично! – улыбнулась президент. – Видите ли, полчаса назад мне поступил сигнал из Цитадели. Мой контакт сообщил, что хранитель Дан Белур сбежал в неизвестном направлении и унёс Осколок. Лично мне всё равно, но если завтра он не будет вместе с этой штукой стоять рядом со мной во время речи ко Дню памяти Последнего Исхода, мои рейтинги… нет, доверие граждан к власти может быть окончательно утрачено. Асадаши вчера доложил, что ещё два коридора схлопнулись, миры в панике. Мне удаётся сдерживать бунт лишь тем, что я обещаю скорейшее вмешательство Триады. Вообразите, что народ подумает об этих обещаниях, если этот… если хранитель Белур завтра не выступит со мной.

Если бы подобный разговор состоялся чуть раньше, у Кира бы не возникло и тени сомнения в словах Авроры Тейт, но буквально позавчера курсант Эдвин Артейн признался ему в той мелкой забегаловке, что Триада ещё на Эттере проголосовала против своего вмешательства, а это значило лишь одно: президент врёт народу. И врёт по-крупному. Впрочем, его вызывали не для этого, так что директор Найл просто кивнул.

– Я хочу, чтобы вы с Брумом, – она кивнула в сторону главы Зелёного Департамента, испытующе смотрящего на Кира, – нашли Дана Белура и вернули Осколок. Сегодня же.

– Почему вы решили передать мне это лично, а не через министра? – Найл чувствовал, что уже знает ответ.

– В последнее время, директор, – Освальд Брум сцепил пальцы, будто собирался с мыслями, – в Цитадели слишком много странного происходит. Сначала преемник Артейн посещает свою преподавательницу в госпитале. На следующий день он сбегает, чтобы невинно поболтать с подружками, а сегодня та женщина из госпиталя и вовсе пропадает. Мои люди, к сожалению, не так хороши, как вы, директор, но они выяснили, что во всех трёх случаях фигурировал один и тот же участник. Я полагаю, имя Витессы Найл вам знакомо?

Ещё со времён службы в разведке его приучили управлять эмоциями и дисциплинировать чувства, и Кир прекрасно понимал, что нельзя выдать своего волнения. А ведь он так и думал, что сестра создаст кучу проблем! А он ещё и в должность-то едва-едва вступил. Похоже, Тесса действительно не понимала, что значит быть осторожной, сколько бы он её ни учил.

– Нам известно, с чего начать поиски? – демонстрируя полную лояльность, уточнил Кир, надеясь, что ни у президента, ни у министра не возникнет сомнений в его преданности.

– Мы рассчитываем на ваш опыт, директор, – протянул министр Брум, – но мои агенты уже держат на контроле все космопорты, станции поездов и даже речной транспорт. Однако я опасаюсь, что хранитель обладает знакомствами, которые мне неизвестны. Найдите его, директор. Найдите сегодня. И тогда завтра у нас не будет к госпоже Найл никаких вопросов.

***

– Что значит «сбежал»? – Кора, наконец, отсоединила планшет от головы Планка и обескураженно опустилась на перевёрнутый металлический ящик. – А как же Триада?

– Похоже, плевать он на неё хотел, – печально ответил Эдвин.

Будущий ксенолингвист не понимал, что теперь делать, а обстановка заброшенного ангара внезапно стала давить так, что хотелось просто лечь и закрыть глаза. Казалось, буквально только что он сделал невозможное, уговорив хранителя Ашшамму пожертвовать собой ради человеческой планеты, и тут оказывается, что её коллеге из числа людей всё это глубоко безразлично. И что делать? Как быть без Осколка? Что сказать Сааг? Да и как с ней теперь связаться?

– И куда он пошёл? – удивилась Тесса. – Думаешь, власти его так легко отпустят? Завтра же День памяти! Тем более, ты сам говорил, что у них с президентом любовь не задалась.

– А старику можно верить? – имея в виду только что звонившего Рана Белура, спросила Кора. – Да-да, я знаю, что он пока помогал нам, но мало ли… хранитель всё-таки его брат.

– Не знаю! – не выдержал Эдвин. – Похоже, что мы с ним друзья? Этот толстый гад читает мысли и знал, что я ему ни секунды не верю! Думаете, он сказал бы мне, где будет прятаться и как именно сбежит, если вдруг прижмёт?

Тесса и Кора замолчали, на этот раз нисколько не обидевшись на парня. Обе понимали, что он только что сорвался на шестисотлетнюю тевларку и пока ещё явно не пришёл в себя.

– Все протоколы функционируют нормально, – внезапно выдал эвотрон, отключившийся, наконец, от волнового канала связи с Союзом Тевлар, – наблюдаются множественные повреждения корпуса. Требуется замена внешних панелей.