Ксенолингвист: Сказание о Триаде

– Думаешь о том же, да? – он посмотрел на Шума, который, будто подбадривая, мигнул своим жёлтым глазом. – Ох и получим же мы. Я уж точно.

Передав служанке флакончик с лекарствами, Эдвин закрыл дверь и, прижавшись к ней спиной, тяжело перевёл дух. Стараясь не нервничать, он разжал кулак и посмотрел на кислотно-зелёную таблетку, лежащую на ладони. «Что я делаю?» – поразился он сам себе, но слова Тессы всё ещё резали сердце. Да ещё и Кора всё это слышала. «Так, что там Счастливчик Камо говорил? – припоминал Эдвин. – Сразу и на сутки? Лишь бы сработало!»

Дождавшись вечера, когда большая часть слуг Цитадели разъехались по домам, Эдвин взял с собой Шума и спустился на второй этаж к голографическому залу. Спрятавшись за приоткрытой дверью, он аккуратно заглянул внутрь и увидел, что здоровенный десантник, с прошлой ночи стороживший комнату с фальшивым Осколком, всё ещё тут. Бойца явно утомляло весь день бродить без дела между голограммами в огромном бронированном костюме. Жара брала верх, и он, как и надеялся Эдвин, временами останавливался и пил из большого металлического стакана.

– Нужно бросить это ему в воду, – Эдвин протянул Шуму таблетку, – только сам не проглоти, понял?

– Уррр… – отозвался хорд и аккуратно снял её своим тёмным языком с ладони хозяина.

Будущий ксенолингвист понятия не имел, с чего он вообще взял, что зверь его понимает. Парень переживал, что хорд всё-таки проглотит «Килуин-А», а если и донесёт, то или попадётся, или таблетка в итоге навредит солдату куда сильнее, чем описывал доктор Данзума. Но другого выхода, похоже, не оставалось. На секунду Эдвину пришло в голову, что всё это просто попытка доказать себе, что Тесса ошибается, но он отогнал эту мысль.

Шум тем временем подождал, когда десантник отвернётся, и проскочил в зал. Укрывшись за рядами голограмм, он бодро поспешил к дальней стене. Внезапно боец будто встрепенулся и посмотрел ровно в ту сторону. Эдвин затаил дыхание, глядя на то, как красношёрстный хорд замер прямо за полупрозрачной проекцией Силистины Кролл, некогда зарезанной Жрецами Абсолюта. Парень уже решил, что операция провалилась, но солдат, почесав нос бронированной рукой, зевнул и принялся рассматривать надписи на других голограммах. Шум, почувствовав, что опасность миновала, пробежал ещё несколько метров, опёрся лапами на маленький столик в углу и почти беззвучно выплюнул таблетку в стакан. Обратный путь хорд тоже проделал совершенно незаметно. Оставалось ждать. Между тем тревожные звуки взволнованного женского голоса, эхом отдающиеся в его сознании, никуда не пропали, заставляя то и дело встряхивать головой, будто это могло как-то помочь.

К счастью, Красный Департамент не менял боевую броню годами, экономя на всём – от системы охлаждения до вентиляции, и если в условиях какого-нибудь ледяного спутника десантник Третьей Федерации и был грозной силой, то в жарком помещении Цитадели костюм становился настоящей пыточной камерой. Это Эдвин заметил ещё на «Мираже». Снять же его на официальном посту боец не мог, а потому уже через пару минут снова решил отхлебнуть прохладной водички, время от времени приносимой слугами. Пожалуй, можно было просто дождаться, пока всё это заставит солдата отойти по нужде, но оттуда он рано или поздно вернётся, а Эдвин всё-таки ещё рассчитывал на обратный путь.

«А вдруг таблетка не растворилась? – душа мгновенно ушла в пятки. – Я же понятия не имею, как она работает! Он же её сейчас заметит!» С замиранием сердца парень наблюдал за тем, как десантник делает глоток за глотком. Довольно выдохнув, боец поставил стакан на столик, развернулся и в ту же секунду рухнул на пол, громыхая сталью бронированного корпуса. Об этом Эдвин как-то не подумал, и на первом этаже из столовой послышались чьи-то шаги. «Слуги!» – испугался парень.

– Так, – он сел перед Шумом, потрепав его по макушке, – ты молодец, зверюга. А сейчас хватай что-нибудь потяжелее и беги вниз. Уведи их. Давай!

Хорду не нужно было повторять дважды. Он торжествующе рыкнул, сомкнул свои челюсти на декоративном подсвечнике, стоявшем у стены, и, стуча им о каждую ступень, понёсся вниз по лестнице. Наблюдая за ним, Эдвин заметил, что Шум куда сильнее, чем кажется, а ведь в сущности он был ещё щенком. Ну или как там называют этих галактических убийц, пока они маленькие?

Услышав недовольный крик слуги, оставшегося дежурить в Цитадели ночью, парень понял, что план удался. Он быстро пересёк голографический зал, опасливо косясь на бездыханного десантника, и открыл электронный замок, как уже делал это в прошлый раз. Бутафорский Осколок был на месте, как и лифт за фальшпанелью. Пара минут поездки на нём показались Эдвину вечностью, за которую он успел обдумать все те глупости, которые совершил за сегодняшний день. Впрочем, самая большая из них была впереди.

Судя по всему, Дан Белур так и не спускался сюда со вчерашнего вечера, хотя обещал встретиться с хранительницей Сааг. Массивная дверь в конце сырого коридора, защищающая зал с важнейшим артефактом Федерации, всё ещё была поднята, и парень легко вошёл в помещение. Тут же включился яркий свет, и Эдвин увидел Осколок, по-прежнему лежащий на своём постаменте. «Видела бы меня сейчас Тесса», – с тяжёлой усмешкой подумал он, приближаясь к холодному камню, из которого всё ещё доносился бессвязный женский голос.

***

«Ты где был?! – воскликнула в его голове Сааг Дакаста Сааг. – Я целый день жду!»

«А я целый день слушаю! – резко подумал Эдвин в ответ. – Пришёл, как смог!»

Парень на секунду убрал руку от Осколка, чтобы вернуть мысли в мирное русло. Он сегодня услышал немало в свой адрес, но кнатская хранительница уж точно не была той, перед кем стоило показывать нрав. Плавно выдохнув, парень снова коснулся шершавой поверхности, источающей янтарное свечение.

«Простите, – поспешил извиниться он, – я просто ещё не освоился с Осколком».

«И я не сразу привыкла, – Сааг, похоже, тоже не собиралась идти на конфликт, но долгое ожидание изрядно потрепало ей нервы. – Ты привёл Дана Белура?»

Вопрос был интересным. Эдвин понятия не имел, как объяснить события последних дней, но всё же попытался собрать волю в кулак, чтобы передать через Осколок только адекватные мысли, а не бессвязную кучу сомнений.

«К сожалению, нет, – подумал он. – Дан Белур в курсе, что вы его ищите, но мне кажется, ему всё равно. Простите, если разочаровал».

«Я догадывалась об этом, – даже на ментальном уровне голос собеседницы прозвучал грустно. – Моя наставница говорила, что Дану Белуру безразлично дело Триады».

Эдвин снова убрал руку от Осколка. Значит, всё-таки первые впечатления были правильными: толстяк сразу показался ему крайне двуличным типом, но только сейчас эти подозрения оформились во что-то чёткое. А ведь он ещё и врал, что радел за учение об Искре и регулярно общался с хранительницей Руук, что была до Сааг. Выходит, с самого начала Дан Белур преследовал какие-то свои цели. Да что уж там: он ещё во Дворце Всеединства на слюну изошёл, доказывая, что Триаде не надо вмешиваться в историю с червоточинами.

«Зачем вы его ищете?» – решился спросить Эдвин, всё ещё до конца не веря, что мысленно общается с кнаткой, находящейся на другом конце галактики.

«Я расскажу, – немного помедлив ответила хранительница, – но ты должен дословно передать всё своему наставнику. Договорились?»

Будущий ксенолингвист и близко не считал высокомерного толстяка своим наставником, но разговор казался всё более важным, да и отказываться не было смысла. В конце концов, он ничем не рискует, если просто выслушает. Эдвин ответил согласием.

«Ты когда-нибудь слышал о системе Галла-1?» – поинтересовалась Сааг Дакаста Сааг.

Как же давно это было! Казалось, миновал уже год, а не какие-то девять дней с того момента, как ворчливый профессор Ишшиббу задал ему этот самый вопрос на экзамене по астрографии и поставил унизительную оценку за небольшую заминку. Как же хорошо и легко тогда было! Всего-то требовалось заучить название нескольких систем.

«Можешь больше не заучивать, – продолжила кнатка, и Эдвин сообразил, что забыл убрать руку от Осколка в момент ностальгического порыва, – Галлы-1 больше нет. Все шесть планет в системе позавчера были уничтожены».

«Не может быть, – поразился юноша, который, конечно, не был королём астрографии, но элементарные знания всё же имел. – Она в тысячах индиктов от фронта, да и с чего бы нашему флоту атаковать её?»

«Да при чём тут война? – в мыслях Сааг послышалось отчаянье. – Галла-1 поглощена червоточиной! В системе был крупный пространственный коридор. Сначала он просто рос, но внезапно взорвался. Восемьсот миллионов кнатских жизней оборвались два дня назад, преемник! Шесть планет превратились в безжизненные угли! Ты помнишь, что мы обсуждали на Эттере? Мы были глупы! Невежественны! Мы думали, что вся опасность лишь в том, что червоточины исчезнут, но некоторые из них заберут с собой целые миры!»

Рука Эдвина сама сползла с Осколка, и контакт прервался. Женский голос ещё шумел в его ушах, но слов уже было не различить. В голове звучала одна мысль: Тиллу конец. Если такое случилось с целой системой, то у его родной планеты вообще не было шансов. Канал Бак-Тара находился едва ли не на её орбите и стремительно рос. Сомнений не было: об этом кричала Луковски в своих нападках на Федерацию, это же подтвердила и Кора. А теперь – Сааг.

«Чего вы хотите?» – Эдвин с трудом смог выдавить из себя чёткую мысль, снова коснувшись Осколка.

«Я слышу твои мысли, как и ты мои, – произнесла кнатская хранительница, и парень понял, что помимо слов и вправду ощущает бурю эмоций, исходящих от взволнованной собеседницы. Судя по всему, фрагменты Ядра обеспечивали куда более глубокую связь, чем он сначала подумал. – Ты боишься… у вас творится то же самое, да? Я права?»

«Да, – обескураженно подумал он, – мой дом, похоже, ожидает та же судьба. Там мои родители и почти миллиард жителей, а Федерация ничего не делает».

Сказав это, он на мгновение убрал руку, чтобы собеседница не услышала его мыли о блокаде планеты и убийстве гражданских. Едва ли стоило выдавать такую информацию стороне противника, пока война ещё официально велась.

«Я так и знала, – откликнулась Сааг, – Галла-1 – не единственная система, где происходит подобное. Мы не знали этого на Эттере, но теперь знаем. Триада должна собраться, Эдвин Артейн Эдвин. Триада должна исполнить свой долг немедленно!»

«Но как? – недоумевал парень, который, даже если игнорировать равнодушие Белура, помнил, что Ашшамма и вовсе не собиралась участвовать. – Тевларцы же против».

«Я потому и искала Белура, – донеслось из глубины Осколка. – Он должен её переубедить. И как можно быстрее. В Союзе Тевлар намного меньше червоточин, и они могли пока не столкнуться с тем же, но это случится. Я уж молчу о негулонианах: территория Протектората огромна, а они даже не представлены в Триаде. Мы не вправе обречь на смерть миллиарды и миллиарды живых созданий. Одно дело – жить в изоляции без червоточин, и совсем другое – сгореть в мгновение ока, когда одна из них взорвётся. Ашшамму надо переубедить».

«Я всё передам, – с готовностью подумал Эдвин, и на сердце у него вдруг чуть-чуть полегчало. Получалось, что у Тилла ещё есть шанс. – А почему вы сами с ней не поговорите?»

«Я хранитель уже два года, – ответила Сааг Дакаста Сааг, – но Ашшамма ни разу мне не ответила. Дан Белур, правда, тоже, но я хотя бы могу связаться с его Осколком, а в Союзе Тевлар полное молчание. Думаю, после Обуланского инцидента они просто спрятали его и больше не используют. Моя наставница тоже так считала».

«Но если вы не можете связаться, как сможет Белур?» – мысленно спросил Эдвин.

«Это и не нужно, – пояснила юная кнатка. – Он должен рассказать вашим властям, а те пусть свяжутся с тевларцами. Я пыталась поговорить с Храггом Вторым, нашим императором, но он категорически против. С вами он не будет говорить из-за войны, а с тевларцами – из-за гордости, ведь Ашшамма отказала нам в лицо, и сейчас он обвиняет её в гибели Галлы-1. Упрямство нашего императора погубит миллионы кнатских жизней, и я ничего не могу с этим поделать. Но Дан Белур сможет. Если вы всё расскажете Ашшамме и переубедите её, это будет значить, что Триада в деле. Я голосовала за это ещё на Эттере, твой наставник – тоже. Уговорите Ашшамму и у Храгга Второго не будет права меня удерживать. Мы все вылетим на Халлар и исполним свой долг. Действуй, Эдвин Артейн Эдвин! Твой дом ещё можно спасти! Я буду ждать здесь».

***

Когда Эдвин поднялся на лифте в голографический зал, десантник всё ещё лежал лицом вниз и не двигался. Пожалуй, «Килуин-А» продержит его в таком виде ещё много часов, но будущему ксенолингвисту сейчас просто хотелось верить, что таблетка не оказалась слишком сильной. Ждать до утра было нельзя, и парень сразу же отправился на пятый этаж к покоям хранителя. Мысленно он уже смирился с тем, что сейчас получит по полной программе и от Дана Белура, и от Кира Найла. Нападение на солдата Федерации просто так не прощалось.

– Хранитель? – он постучал в дверь, и та открылась, будучи незапертой.

Дан Белур сидел в просторном кресле и безучастно смотрел в стену. Эдвин не привык видеть его таким, ведь обычно этот крупный человек, способный легко читать чужие мысли, выглядел очень живым и проницательным, а сейчас будто постарел лет на двадцать.

– Чего тебе? – равнодушно произнёс он.

Эдвин вкратце рассказал о событиях последних часов. Учитывая способности хранителя, он не стал скрывать ничего. Дан Белур слушал внимательно, но ни на секунду не оторвал взгляда от точки на стене, в которую столь упорно вглядывался. Когда Эдвин сообщил, что кнатская хранительница просит его организовать через правительство Федерации связь с Ашшаммой, толстяк вдруг истерично хохотнул и отрицательно замотал головой.

– Вы не станете, да? – парень всё понял, но ещё не готов был отпустить шанс на спасение своих родителей и всего Тилла.

– Я? – рассеянно откликнулся он. – А я уже ничего не решаю. Президенту невыгодно спасение твоей планетки, юноша. Тем более, по моей просьбе. Иди спать.

И Эдвин ушёл. Он не умел читать мысли, да и в жизненном опыте многократно уступал хранителю, но сейчас любой бы почувствовал, что решение Дана Белура окончательно. На этой горькой ноте парень вернулся к себе в комнату, где уже ждал Шум, удравший всё-таки от слуг. Юноша сел на кровать, потрепал хорда по голове и взял со столика свой галафон. На мерцающем экране виднелось входящее сообщение от неизвестного контакта.

«Нажми на сердечко и общайся спокойно. Только не делай глупостей» – значилось в нём. Прямо под словами и вправду красовалось серебристое сердце, окружённое сияющим алым ореолом. Коснувшись символа пальцем, Эдвин даже вздрогнул, потому что по экрану вдруг пробежала светящаяся волна, а интерфейс галафона тут же изменился, будто парень уже держал в руках совсем другое устройство. «А почему бы и нет?» – подумал он и набрал номер Коры.

Разговор вышел тяжёлым. Подруга болезненно восприняла рассказ кнатской хранительницы, когда поняла, что судьба Галлы-1 ждёт и родной Тилл, где до сих пор оставались её мама и друзья, да и вообще почти миллиард невинных жителей. Учитывая зверства Зелёного и Красного Департаментов, которые Кора наблюдала своими глазами, она была готова действовать хоть сейчас, но не знала, как именно. Зато она сразу догадалась, что значило загадочное сообщение, изменившее галафон Эдвина, и предположила, что кто-то установил на его устройство шифрующую программу, чтобы исключить слежку и прослушку. Решив, что это, скорее всего, была Тесса, Эдвин набрал и её, подключив к общему разговору.

«Понятия не имею, – отрезала та, когда парень спросил её про сообщение с сердечком. – Мало ли у тебя поклонниц. Только вот я в их число не набивалась, так что бывай. Пока!»

– Погоди! Постой, пожалуйста! – буквально взмолился Эдвин. – Прости меня! Прости меня, пожалуйста, Тесса. За Агинака и за остальное. Ты была права. Во всём, что сказала. Я трус, каких поискать. Но сейчас нам с Корой нужна любая помощь!

«Слушаю», – неохотно откликнулась Тесса.

Потребовалось несколько минут, чтобы Эдвин с Корой, перебивая друг друга, рассказали ей о новостях, полученных от хранительницы Сааг.

«Обалдеть! – рыжеволосая девушка сразу изменилась в голосе, и даже галафонная связь этого не скрыла. – То есть Белуру всё до лампочки? И президенту? И что значит «ей не выгодно»? Что вообще творится? И как мы выйдем на Ашшамму без хранителя и властей?»

– А Кир не сможет помочь? – аккуратно уточнил Эдвин.

«Этот лицемер? – фыркнула Тесса. – Он уже переобулся и кайфует от зелёного цвета. Я что, одна сегодня в кафе это наблюдала? Нет, к нему нельзя идти. Надо самим».

– Ашшамма говорит на старотевларском, – напомнил Эдвин. – Это тоже проблема.

«Значит, пора будить твоего ментора, – решительно откликнулась Тесса, – но я понятия не имею, как связаться с доисторической тевларкой на другом конце вселенной».

«Кажется, я знаю, – неожиданно произнесла Кора. – Я сегодня не хотела говорить об этом, но профессор Ишшиббу многим поделился за ту неделю, что мы с ним странствовали. После Сидарийского кризиса он сохранил контакты кое-кого из Союза Тевлар. Короче говоря, он – внук Ашшаммы. Общаться у них не выходит, но её личный номер у него есть».

«Офигеть!» – донёсся из трубки голос Тессы, которая даже не знала Ишшиббу лично.

«Это не всё, – грустно добавила Кора, – когда нас взяли у Сидарии, меня бросили в тот центр, а его… в общем, с тевларцем никто не церемонился, сами понимаете. Профессора обвинили в нарушении закона о тевларских беженцах и отправили в тюрьму Аркадии».

Глава 15. Шестисотый юбилей

– Я тебя на прошлой неделе менял, – недовольно пробурчал широкоплечий тюремный охранник, одетый в строгую чёрную форму. – Проси кого-нибудь другого, я не буду.

– Буквально на один день, – взмолился его более молодой напарник, раскачиваясь в кресле дежурного на пропускном пункте, – у сестры же свадьба! Я тебе торт принесу, хоть весь!

«Ридмард», главная планетарная тюрьма Аркадии находилась в южном анклаве полуторамиллиардной столицы. Сюда стекались подозреваемые и уже осужденные люди и инопланетяне со всей Сидарии, а иногда и из-за её пределов. Считалось, что этому монументальному мрачному сооружению уже больше двухсот лет, а славилось оно тем, что за весь этот почтенный срок отсюда было совершено буквально несколько побегов. Местные старожилы порой шутили, что сначала была построена тюрьма, и только потом вокруг неё стали возводить город. Позапрошлый президент решил реформировать исправительную систему Третьей Федерации, сделав упор на расширение прав заключённых, но в последние недели народ поговаривал, что курс на гуманизм вот-вот свернут. Аврора Тейт видела врагов во всех подряд, и вскоре «Ридмарду» предстояло стать символом её второго президентского срока.

– Поздравляю с предстоящим торжеством, – прозвучал с улицы звенящий металлический голос. – Я бы хотел увидеть подозреваемого Ишшиббу.

– Да чтоб меня! – воскликнул широкоплечий дежурный, не желавший уступать товарищу. – Гляди-ка, это же эвотрон!

Учитывая, что разумные эволюционирующие роботы, в качестве которых и задумывались эвотроны, вышли из обихода ещё в середине прошлого века, удивление охранника можно было понять. Прямо за лучевой решёткой, отделяющей пропускной пункт от шумной и оживлённой улицы, стоял до невозможности старый робот, обильно покрытый ржавчиной и царапинами.

– Кого-кого тебе? – не веря своим глазам продолжал охранник.

– Должно быть, мой голосовой модуль неисправен, – отчеканил эвотрон. – Я должен увидеть тевларца Ишшиббу, содержащегося в данном исправительном учреждении. Я модель 164-444, кодовое имя «Планк». Я адвокат господина Ишшиббу.

Охранники одновременно переглянулись и дружно захохотали. Службу в тюремной системе едва ли назовёшь весёлой, но сегодня определённо был именно такой день. Впрочем, долго смеяться дежурным не пришлось, потому что шум привлёк старшего надзирателя. Тот подошёл к лучевой решётке, смерил эвотрона скептическим взглядом и равнодушно сказал:

– Иди домой, железка, и пусть твой владелец тебе платы на место вправит. Будешь ломиться, стрельнём с вышки. Понял меня?

– Согласно девятому пункту седьмого параграфа закона о защите прав граждан Третьей Федерации, адвокатом может являться любой человек, способный осуществлять юридическую защиту, а также разумный представитель иной расы или автоматизированная интеллектуальная программа правового назначения, – глаза и рот Планка интенсивно мигали голубоватыми вспышками, пока он в точности воспроизводил положения закона.

– Допустим, – хмыкнул старший надзиратель, – но с чего ты взял, что этот… как там его… в общем, что он здесь?

– Я вас услышал, – ответил эвотрон, уже не сбиваясь на женский голос, как несколько дней назад. – Уведомляю, что через три секунды на новостные каналы мною будет отправлено сообщение о препятствовании законной защите со стороны тюрьмы «Ридмард». Очень жаль, что президенту Тейт придётся комментировать это в преддверии выборов. Раз. Два…

– Да погоди ты! – офицер скорчил недовольную гримасу. – Есть такой, есть! Но ты серьёзно? Адвокат? Ты?

– Мой клиент весьма возрастной тевларец, – решительно пояснил Планк, поскрипывая ржавыми конечностями, – и он очень сентиментален. Эвотроны – привычная часть его молодости. Я прошу отнестись должным образом к соблюдению гражданских прав господина Ишшиббу.

Старший надзиратель попросил предоставить документы, Планк протянул руку, и на его ладони спроецировалась голографическая доверенность с подписью тевларца. Офицер был в шоке от увиденного, но скандала не хотел и впустил эвотрона на территорию тюрьмы. В последние дни сюда привозили самый разный народ по каким-то надуманным обвинениям, мест уже откровенно не хватало, и начальство «Ридмарда» банально не успевало следить за всеми, кого с лёгкой подачи президента Тейт объявляли врагами.

– Его сейчас приведут, – с удивлением рассматривая необычного гостя, произнёс старший надзиратель. – Тебе сколько лет вообще?

– Категория возраста ко мне неприменима, – прогудел Планк, – но суть вопроса ясна. Дата сборки – 304 день 3121 года.

Офицер многозначительно кивнул и замолчал. Вдвоём с эвотроном они стояли во внутреннем дворике тюрьмы и ждали. Провести необыкновенного адвоката дальше старший надзиратель не решился, но и Ишшиббу не был опасным уголовником, так что им вполне можно было побеседовать тут.

– Магнитный контур, да? – Планк указал на мерцающую чёрную полосу, идущую по всей длине тюремной стены. – Не даёт аэротранспорту залететь на территорию?

– Интересуешься техникой? – снова удивился офицер.

– Техника интереснее людей, но… – эвотрон явно был готов пояснить свою мысль, но тут дверь ближайшего тюремного блока открылась.

Во дворик вышел пожилой тевларец в сопровождении охранника. Профессор Ишшиббу выглядел совершенно измотанным, морщины на сером чешуйчатом лице стали ещё глубже, а узкие жёлтые глаза щурились от яркого света. Он со свистом втянул воздух узкими вертикальными ноздрями и удивлённо посмотрел на ожидающую его компанию.

– Я готов, – внезапно произнёс Планк, – вы на месте?

– Не понял, – офицер с подозрением посмотрел на эвотрона. – Ты о чём?

– Прошу прощения, – прокомментировал Планк, глядя на надзирателя сверху вниз, – это я не вам. Но и к вам вопрос есть: как вы решили проблему погони?

– Не понял… – повторил тот, предчувствуя нарастающую опасность.

– Видите ли, – Планк, привыкший отвечать на всё буквально, приблизился к тевларцу, продолжая говорить с офицером, – сейчас я переброшу господина Ишшиббу через стену, откуда его увезут на аэромобиле. Как вы планируете догонять беглеца, если магнитный контур не даст вам быстро вылететь за стены?

Старший надзиратель выпучил глаза от удивления и безмерной наглости этого давно списанного механизма. Впрочем, сделать он ничего не успел, потому что эвотрон тут же поступил ровно так, как обещал.

– Не смей меня трогать! – завопил старый тевларец, когда сильная металлическая рука ухватила его за воротник и резким рывком швырнула через пятиметровую стену. Истошно крича и размахивая руками, Ишшиббу скрылся из глаз.

– Мне приказано никого не убивать, – голос Планка внезапно стал низким и приглушённым, – но первый приоритет – выбраться. Не препятствуйте, офицеры!

Эвотрон пинком приложил старшего надзирателя в грудь, и тот, словно игрушка, отлетел к стене тюремного блока. Двое охранников кинулись к Планку, но были повержены ещё парой не менее сильных ударов. В следующую секунду плечо эвотрона пронзил выстрел из лучевой винтовки – солдаты на вышках принялись палить по входному дворику. Решив, что делать тут больше нечего, Планк бросился к проходной, сбил с ног обоих дежурных и, серьёзно опалив свой корпус, проскочил сквозь лучевую решётку на входе.