Ксенолингвист: Сказание о Триаде

– Не такой уж я и старик, – ухмыльнулся Дан Белур, – но и не вечен тоже. Мне нужен преемник – тот, кто достойно встретит будущие испытания, когда они грянут. Три дня назад Ашшамма приняла мои доводы, но следующая беда может быть по-настоящему тяжёлой, и тогда она или её преемник согласятся. И Триаде нужен будет достойный человек.

– У неё же нет преемника, – заметил Эдвин, вспоминая слова древней тевларки.

– Как и у меня, – печально вздохнул хранитель. – Нет, конечно, есть несколько детишек, но их Искра Осколок едва ли их выберет, а уж с тобой ни один из них не идёт ни в какое сравнение. Да что там они: даже я не иду!

Эдвин уже в который раз почувствовал себя очень странно. Да, пожалуй, любой парень в его возрасте мечтает стать героем, но только не он. Тем более, о каком тут вообще героизме речь, когда ты даже не увидишь, как тебя прославляют?

– То есть вы хотите, чтобы этот ваш Осколок меня выбрал, а я потом умру?

– Не обязательно, – отмахнулся Дан Белур, – но ты можешь стать ориентиром, примером для будущих хранителей. Представь себе: войти в историю как человек, подаривший Триаде надежду, когда Искра в галактике почти угасла.

– Но если что случится, то всё-таки умереть? – не унимался Эдвин.

– И стать героем! – воскликнул хранитель. – Легендой! Сравниться с тремя хранителями от людской расы, что уже спасали галактику от самых ужасных напастей!

– Но вы таковым становиться не спешите, – не удержался Эдвин, снова вспомнив профессора Ишшиббу, постоянно напоминавшего ему о необходимости следить за языком. – Вон даже весь совет убедили, что Триаду сейчас собирать не надо.

Дан Белур весь надулся, покраснел и явно боролся сейчас с порывом откровенной ярости. Его, надежду и лицо человеческой цивилизации, только что назвал трусом какой-то мелкий выскочка с периферийной планеты! Впрочем, ставки явно были высоки, и хранитель, подавив все те слова, которые вот-вот готовился произнести, сказал:

– Во-первых, как ты помнишь, я в итоге голосовал за, как и хранитель Сааг. Во-вторых, я не бегу и не прячусь, а лишь говорю, что к следующему катаклизму мы будем попросту не готовы! Думаешь архимудрая Ашшамма, заставшая ещё основание Триады, сочла бы мои доводы убедительными, будь я просто трусом? Я – хранитель Осколка, юноша! И мне открыты такие тайны мироздания, которые ты и вообразить не сумеешь! И если я говорю, что твоё появление – это великий знак, то нужно принять это к сведению!

На последних словах Дан Белур всё-таки сорвался на крик.

– Я просто прошу выслушать меня, – хранитель выдохнул, немного приходя в себя. – Я не настаиваю, чтобы ты стал моим преемником. Но я прошу учесть, что Триада не пришла к согласию по червоточинам, и твой путь домой может очень сильно замедлиться. Так почему бы, прибыв через пару дней на Сидарию, не уделить немного времени изучению Искры? Ты уже видел, что умеешь невероятное, так дай же мне помочь тебе раскрыть все возможности.

Эдвин смотрел на Дана Белура и почему-то начинал понимать его. Нет, парень всё ещё не верил ни в какое высшее предназначение, но и безумцем этот толстяк ему больше не казался.

«Инициирован протокол «Арбитр»! – внезапно донёсся из динамика над входной дверью резкий женский голос. – Экипажу немедленно занять свои посты!»

***

Прежде чем в каюту Дана Белура вошёл молодой встревоженный лейтенант и попросил как можно скорее прибыть на капитанский мостик, оповещение о некоем протоколе «Арбитр» успело прозвучать раз пятнадцать. Хранитель выслушал офицера, после чего с непреклонным видом сообщил, что никуда не пойдёт без Эдвина, которого назвал своим ассистентом. Юноша подумал, что это статус, похоже, плотно приклеился к нему несколько дней назад, только теперь вместо профессора Арманды Райли был этот причудливый человек, постоянно говорящий о каких-то немыслимых и почти мистических вещах. Впрочем, пока ментор лежала в больничном модуле без сознания, Эдвин и вправду особо никому не подчинялся, а сидеть без дела у себя в каюте в кампании Агинака как-то не хотелось, поэтому парень согласно кивнул, когда Дан Белур бросил на него вопросительный взгляд. Расстраивало сейчас лишь одно: буквально пару минут назад хранитель уже собирался поделиться с ним ужином, видя, что Эдвин ничего не ел с момента освобождения, но теперь о трапезе явно придётся забыть.

– Только не говорите, что меня запрут ещё надёжнее, – пробубнил Дан Белур, торопясь за лейтенантом и попутно борясь с отдышкой. – Я и так сижу в каюте безвылазно уже несколько часов. В конце концов, я – лицо Федерации, а не пленник.

– Это не мне решать, хранитель, – ответил молодой офицер. – Думаю, там кое-что посерьёзнее.

С этими словами Дана Белура с Эдвином ввели через массивные взрывостойкие двери на капитанский мостик. Это было просторное помещение, в передней части которого располагалось широкое окно, открывающее обзор на космическую пустоту и длинную носовую часть крейсера. В центральной части мостика стоял прямоугольный совещательный стол с рядами кресел по обе его стороны и одним во главе. Обстановка выглядела по-военному строго, но не без шика: во многом угадывалось элитарное положение «Миража» в составе флота Третьей Федерации.

– Почему ваши люди носятся по палубам как угорелые, майор? – невысокий загорелый офицер лет сорока с небольшим обращался к Сальвадору Рамосу, который тоже уже находился на мостике. Оба они были одетые в красные мундиры своего департамента, но на кителе командира, помимо классической эмблемы с перекрещенными винтовками, виднелась нашивка с золочёной буквой «М», что, вероятно, указывало на принадлежность к команде «Миража».

– Виноват, полковник Бранд, – буркнул Рамос. – Протокол «Арбитр» ввели буквально на днях, мы ещё не успели отработать порядок. Да и сильно ли он нас касается? Это же в основном для ваших, для флотских.

– На крейсере, майор, вы и все ваши солдаты подчиняетесь мне, – назидательно напомнил старший офицер, в котором Эдвин угадал полковника Александра Бранда, недавно упомянутого доктором Камо Данзумой.

Сам главный корабельный врач, кстати говоря, находился тут же, уже заняв за совещательным столом своё место. Он приветливо кивнул Эдвину, будто они знали друг друга уже несколько лет, а не познакомились пару часов назад. Кроме того, на мостик прибыли министр Одрик Таламо с Киром Найлом и несколько высших офицеров «Миража», явно обеспокоенных внезапным сбором. Оглядев присутствующих, Эдвин подумал, что за последние дни уже находится на третьем подряд секретном заседании, где его по всем понятиям и близко быть не должно. Сначала случайная роль переводчика во Дворце Всеединства, потом ожидание в посольстве на Эттере, ну и сейчас тоже – от всего этого голова буквально шла кругом, но и адреналин тоже подскакивал: всё-таки парень всегда хотел сделать политическую карьеру, и столь статусные компании явно тому не мешали.

– У нас чрезвычайная ситуация, господа, – несмотря на присутствие нескольких офицеров-женщин, полковник использовал привычное в федерации обращение. – Как вы все знаете, «Мираж» был отозван с фронта, чтобы немедленно вернуть с Эттеры хранителя Белура. Ну и министра Таламо, конечно. Я просил не отправлять наш крейсер, потому что считаю, что на фронте он нужнее, но президент Тейт настояла на своём. Несколько минут назад носовой сканер зафиксировал исчезновение коридора Миоки. Этой червоточины больше нет.

Многие за столом поникли или встревоженно посмотрели друг на друга. Эдвин не понял, что случилось, но, к счастью, доктор Данзума тоже не распознал масштаба проблемы:

– Простите, полковник, – поинтересовался он, – что это значит?

– Коридор Миоки вёл из Диких систем к окраинам Простора, – спокойно ответил Бранд, – оттуда через смежные червоточины мы добрались бы до Сидарии через день.

Вот теперь стало понятно. Можно было целиком и полностью завалить всю астрографию в академии, но фундаментальные представления о границах Федерации имел каждый школьник. Конечно, престижным считалось жить в Ближних рубежах, на одной из изначальных одиннадцати планет, но и Простор, появление которого и привело к созданию тогда ещё Второй Федерации, включал в себя десятки обитаемых миров. Там хватало червоточин, которые быстро привели бы «Мираж» на сидарийскую орбиту.

– То есть мы застряли в Диких системах? – Одрик Таламо, почесав густую седую бровь, задумчиво посмотрел на голографическую карту, которая как раз включилась в центре стола.

– Не застряли, но отстали, – вмешался майор Рамос. – Теперь до столицы не меньше пяти астродней. Потеряем кучу времени.

Эдвин старался поспевать за офицерами и не упускать главного, но вдруг задумался о том, зачем Белур вообще взял его сюда с собой. Конечно, реальной нужды в молодом ксенолингвисте у хранителя тут не было, но он явно пытался показать юноше своё расположение, чтобы тот лишний раз подумал над его предложением, когда корабль всё же достигнет Сидарии.

– Варианта, собственно говоря, два, – Александр Бранд щёлкнул небольшим пультом, лежащим перед ним, и голограмма, круто развернувшись, увеличилась в масштабе. – Первый: мы можем вернуться через Нирийский коридор к окрестностям Эттеры, как сюда и попали. Затем нырнём в Шидахийский канал и через пять астродней, как сказал майор, будем в столице.

Парень вспомнил эти названия почти сразу. Кажется, Агинак испуганно произносил их, когда нечаянно перепутал червоточину и попал под раздачу от Кира Найла.

– Эти безносые клоуны с Эттеры сейчас тормозят все корабли на выходе из своих червоточин, – мрачно заметил Сальвадор Рамос. – Ещё и там простоим.

– Спокойнее, майор, – полковник Бранд предупредительно поднял вверх палец. – Я дал вам право вести переговоры с Эттерой, когда мы были на их орбите, потому что вы активно проситесь в старший командный состав. Я уважаю инициативу, но офицер должен быть честен перед собой и другими. Или вы в переговорах тоже называли блюстителя Карнака клоуном?

На лице десантника мелькнуло раздражённое отвращение, но он затих.

– А второй вариант? – поинтересовался Кир Найл. – Через фронт, да?

– Именно, – кивнул командир «Миража». – С линии боевого соприкосновения ведут несколько червоточин, пара из которых выходит на окрестности Сидарии. Этот путь займёт один астродень, но но это фронт, господа.

– И что вы решили? – министр Таламо не переставал вглядываться в проекцию.

– Спасение хранителя Дана Белура – мой первый приоритет. Любой ценой. Президент Тейт лично приказала доставить его в столицу, – полковник учтиво посмотрел на раскрасневшегося полного человека с бакенбардами. – Ну и вас, конечно, тоже, – поспешил он заверить министра. – Поэтому перед нами простой вопрос: безопасно, но долго или быстро, но через передовую? Большого риска не будет, если не лезть на рожон, но и исключать его нельзя.

Наблюдая за совещанием, Эдвин подумал, что в Аркадии сейчас, наверное, все на ушах стоят. На полном серьёзе существовал риск потерять хранителя! Парень не знал, что уж такого особенного может Триада, но вот в том, что Дан Белур был главным медийным лицом Третьей Федерации и символической опорой всего человечества, сомнений не возникало.

– Я доверяю вашему военному опыту, – проговорил министр Одрик Таламо, шёпотом перекинувшись с Киром Найлом парой слов, – и согласен лететь через фронт.

– Я тоже! – браво сказал Дан Белур, глянув на Эдвина, которого полчаса назад пытался убедить в своей смелости. Впрочем, по хранителю было видно, что он прекрасно провёл бы на борту крейсера и пять дней, и даже больше, если бы это не сулило никаких опасностей.

***

Полковник Александр Бранд, который почему-то так и не удивился присутствию Эдвина за секретным совещанием, всех отпустил и приказал пилотам взять курс на расположенную невдалеке червоточину, ведущую в окрестности коридора Надежды, где шли активные бои с армией Кнатской Империи. Решив поскорее убраться от хранителя, который опять мог завести разговор про Искру, парень простился с Даном Белуром у его каюты и пошёл к себе. Часть пути они преодолели с Камо Данзумой, который со смехом рассказал про их с Марвином Артейном студенческий спор о том, кто быстрее закадрит филарскую официантку. История звучала жутковато, учитывая откровенно болотную внешность филаров, и Эдвин подумал, что мама, вероятно, не знает этой душещипательной страницы из жизни своего статусного мужа.

– Тебя ещё не поставили на довольствие, – напомнил доктор Данзума у дверей больничного модуля, – до завтра с голоду помрёшь. Пошли, перекусим у меня что-нибудь.

Вежливо отказав, сославшись на крайнюю усталость, что, надо сказать, было полной правдой, Эдвин продолжил свой путь в одиночестве. К своему удивлению, он заметил, что начинает немного ориентироваться на «Мираже», хотя обычно мог спокойно заблудиться в трёх тилльских пальмах.

– Тут тебе вещи принесли, – заметил Агинак, так и лежащий на своей койке.

Маленькая каюта в глубине пятой палубы сейчас показалась на редкость уютной. Только закрыв за собой дверь, Эдвин почувствовал, как же сильно он устал. Если вдуматься, то только сегодня утром парень ещё болтался в космической пустоте в одинокой спасательной капсуле, потом пережил повторное заточение у пиратов, спасение бравыми десантниками, знакомство с огромным крейсером и отцовским другом, очередной странный разговор с Белуром и секретное совещание. Не многовато ли для курсанта-ксенолингвиста, просто собиравшегося дописать выпускной проект?

– Лучше бы поесть принесли, – Эдвин устало сел на свою койку, где кто-то оставил чёрные форменные брюки и ботинки, а с ними и красный военный китель.

– Сказали, что на довольствие только с утра поставят, – пожал плечами Агинак, перелистывая страницу очередного романа Катрин Дюваль, творчество которой он так сильно любил.

«Обалдеть, бумажная книга! – мысленно удивился парень, который видел такие разве что в планетарной школе, где им пытались привить любовь к чтению. – Интересно, где он её тут достал?» Представив, как негулонианин, так и не сменивший свою форму Протектората, ходит по «Миражу» и выпрашивает у солдат и экипажа Федерации исторический роман бульварной писательницы, Эдвин тихо рассмеялся и, переодевшись, лёг на койку. Конечно, было бы прекрасно принять душ, что он в последний раз делал три дня назад на Эттере, но это занятие решительно перенеслось на завтра, так как силы парня уже почти покинули.

«Пространственный переход на счёт «три», – прозвучала из динамика над дверью одна из самых отвратительных фраз в вселенной. – Один! Два! Три!»

Как же он это ненавидел! Не стесняясь Агинака, парень накрыл лицо тонкой подушкой, стараясь зажать и глаза, и уши одновременно. Говорили, что современные суда оснащали какой-то защитой от пагубного влияния червоточин, но Эдвин ощутил всё в полной мере, как и всегда. Яркий свет, слепота, безумный шум и буквально рвущиеся барабанные перепонки – куда же без этих неотъемлемых «прелестей» космического перелёта? «Мираж» трясло и подбрасывало почти полминуты, но вскоре всё стихло. Эдвин чувствовал, как его сердце неистово колотится, и мысленно благодарил себя за то, что не принял приглашение доктора перекусить. Последним, что он ел, был ещё вируанский пудинг на пиратском борту, так что желудку не с чем было сейчас прощаться, как бы сильно он ни старался.

– Мёртвые звёзды! – Агинак неожиданно выкрикнул традиционное негулонианское ругательство и прильнул безносым лицом к иллюминатору. – Что это там?!

Эдвин вздрогнул, открыл глаза и тоже приблизился к толстому бронированному стеклу. В эту секунду его накрыло такое удивление, что он и сам на манер Агинака чуть было не упомянул знаменитые гаснущие солнца Эттеры. Конечно, были в его арсенале и человеческие ругательства, но дух захватило настолько, что произнести их не получилось.

Любой житель Третьей Федерации знал про кнатский фронт, но побывать тут доводилось далеко не всем. Когда новостные сводки или официальная пропаганда вещали о боях за коридор Надежды, обычно представлялась классическая серебристая червоточина в тёмном космосе, вокруг которой сражались две противоборствующие армии. В реальности же поле боя едва ли можно было вообще назвать полем. Даже со значительного расстояния, на котором оказался «Мираж» после прыжка, было видно, что огромная червоточина, мерцающая вдали, была окружена сотнями астероидов самой разной величины. Среди них были как мелкие, едва превосходящие размерами крейсер, так и сверхкрупные, напоминающие небольшие спутники или даже планеты. На многих астероидах горели разноцветными огнями форпосты, базы и военные поселения, в которых солдаты на постоянной основе несли боевое дежурство. Между этими агрессивными островками цивилизации сновали во все стороны эсминцы, крейсеры, линкоры, истребители и какие-то совсем уж гигантские корабли Третьей Федерации и Кнатской Империи. Только сейчас Эдвин понял, что театр военных действий у коридора Надежды будто бы представлял собой отдельную систему, все миры которой просто находились очень близко друг к другу. Теперь становилось ясно, почему война длится уже три года: было мало просто выстроить свои корабли вокруг червоточины – нужно было ещё сломить и уничтожить всю мощную инфраструктуру противника, надёжно выстроенную на окружающих астероидах и спутниках. Надо полагать, Бонтай-9, к которой вела эта невообразимо крупная червоточина, и вправду была лакомым куском, потому что денег это противостояние должно было поглощать столько, что на них, наверное, получилось бы с нуля отстроить города на доброй половине планет в Диких системах.

Прямо перед лицом полыхнули две яркие вспышки. Эдвин интуитивно отпрянул от стекла, а вот Агинак остался там же, где и стоял.

– Лучевой барьер, – оценивающе протянул негулонианин, стараясь рассмотреть из своего иллюминатора как можно больше, – это, конечно, не наши фотонные щиты, но кнатские ракеты выдержит, так что не бойся. Да и бьют не прицельно, это просто чей-то рикошет.

– Откуда столько знаешь? – спросил Эдвин, поняв, что практически не имеет об Агинаке никаких представлений, кроме того, что он старый друг Тессы. Впрочем, девушку он тоже знал от силы четыре дня, большую часть из которых просидел в спасательной капсуле. Просто порой казалось, что с момента вылета с Тилла прошло уже гораздо больше времени.

– Я вообще-то офицер планетарной защиты Эттеры, – гордо ответил негулонианин своим слегка звенящим голосом, свойственным представителям его расы. – Не дал тому кораблику взорвать вас в малом зале. Видел, как я его сбил?

Эдвин подумал, что чудаковатого собеседника, пожалуй, стоило бы поблагодарить, но тот уже явно потерял интерес к разговору, отошёл от иллюминатора и сел на свою койку, взяв в руки всё тот же роман.

– Слушай, – с азартным блеском в больших чёрных глазах Агинак посмотрел на него, – а правда, что ты лично знаком с самим Даном Белуром?

– К сожалению, – хмыкнул Эдвин. – То ещё знакомство, скажу я тебе.

– Это же почти маг из старых легенд вашей цивилизации! – пропустив язвительную ремарку парня, продолжал негулонианин. – Я бы всё отдал, чтоб знать мудреца одного уровня с Мерлином! Вот бы с ним пообщаться!

Будущий ксенолингвист знал инопланетные языки куда лучше, чем литературу собственной расы, а потому странное имя, произнесённое Агинаком, ни о чём ему не говорило. Впрочем, сама идея занять Дана Белура этим фанатичным поклонником была не так уж и плоха, ведь пока он мучается с Агинаком, можно будет спокойно отдохнуть, не опасаясь очередной беседы об Искре и вселенском предназначении.

– Не вопрос, – с готовностью ответил Эдвин. – Первая палуба, каюта 107-С. Развлекайся.

Восторженно поблагодарив соседа, негулонианин сунул свои фиолетовые ноги в светлые технологичные ботинки и радостно поспешил навстречу мечте. Теперь можно было и поспать.

***

– Спишь, смельчак? – не успел Эдвин закрыть глаза, как дверь его каюты отъехала в сторону, и на пороге появилась Витесса Найл.

Эта энергичная двадцатипятилетняя девушка, в отличие от махнувшего на всё рукой будущего ксенолингвиста, уже успела привести себя в порядок и выглядела сейчас вполне бодро. Пилот Найл явно приняла душ, хорошо поела и даже успела вздремнуть. Изрядно пострадавший в кнатском плену жёлтый китель она сменила на красный, принятый на «Мираже», а хвост огненно-рыжих волос, убранный под воротник, почти сливался с цветом новой униформы.

– Я вообще-то к Агинаку, – не дожидаясь ответа, продолжила она, и на усыпанном веснушками лице появилось некоторое разочарование. – Опять где-то шляется. А ты ел?

Упоминание еды, как ни странно, слегка разогнало сонный дурман, уже почти захвативший парня. Решив не реагировать на её очередной укол по поводу смелости, Эдвин повернул голову в сторону Тессы, давая понять, что заинтересован.

– Пойдём со мной, помощь нужна, – с этими словами она вышла, договаривая уже из коридора, – взамен поделюсь пайком!

«Да чтоб тебя!» – парень совершенно не хотел в очередной раз преодолевать огромное расстояние по переходам этого гигантского крейсера. Несмотря на это, он всё же поднялся и пошёл следом за Тессой, которая, казалось, вовсе и не была в плену ещё утром. Интересно, что от еды, предложенной доктором Данзумой, Эдвин отказался, но точно такую же идею девушки отклонять не стал. В глубине души парень понимал, что действительно бросил своих попутчиков три дня назад, и та помощь, которую сейчас просила Тесса, казалась ему своего рода шансом слегка облегчить совесть. Впрочем, делиться тем эпизодом он, конечно же, не собирался.

– Так нас же ещё на довольствие не поставили, – догнав свою рыжую спутницу, Эдвин повторил фразу, которую слышал как от доктора, так и от Агинака.

– Это тебя не поставили, – усмехнулась та, – а я вообще-то пилот Федерации. Нас с Киром почти сразу покормили. Так, нам сюда.

Тесса резко свернула куда-то вправо, и они оказались в ещё одной двухместной каюте. Перешагнув порог, парень тут же вздрогнул и отпрянул назад, увидев на полу массивного ржавого эвотрона. Планк был подключён несколькими проводами к каким-то внешним устройствам и датчикам, но его глаза и рот не светились.

– О, да ты ещё храбрее, чем кажешься, – Тесса ткнула Эдвина локтем в бок, зайдя следом и закрыв за собой дверь. – Не бойся, он выключен.

– Да не боюсь я! – не выдержал будущий ксенолингвист. – Смени уже канал! Надоела!

– Да ладно тебе, – она удивлённо вскинула бровь, – я ж просто шучу.

Эдвин, уже приготовивший и несколько раз отрепетировавший у себя в голове гневную речь, понял, что сейчас выговориться всё же не получится. Да и не внушала Витесса Найл настоящей неприязни, а скорее просто вела себя незатейливо и по-свойски, не особо задумываясь о чувствах окружающих. «С таким братом это неудивительно, – подумал парень, – наверное, все нервы своим занудством вытрепал».

– Вот тут подержи, – Тесса указала на два светящихся провода, идущих к пояснице Планка. – Только покрепче, а то я сама не дотягиваюсь.

Эдвин сделал, что было велено, и принялся наблюдать за девушкой. Та села у вскрытой головы эвотрона и принялась что-то переключать у него в электронных мозгах, одновременно набирая на своём планшете, подсоединённом к внутренностям Планка, какие-то команды.

– Старая рухлядь, – процедила она, не отрывая взгляда от планшета. – Как пытаюсь запустить, указывает на проблемы с поясничным приводом, так что ты там нормально держи.

– Погоди-ка! – Эдвин резко убрал руки. – Ты серьёзно? Ты эту штуку включить собираешься? Забыла, что он хотел нас прикончить?

Тесса уже явно собралась вновь упомянуть выдающуюся доблесть и смелость своего собеседника, но вспомнила о его недовольстве и вместо этого сказала:

– Да ничего он не хотел. Пираты приказали, он и делал. Я его сейчас перекодирую, просто надо сначала включить. А для этого ты должен закрыть рот и держать провода.

Подумав, что в академии он бы с такой девушкой даже в коридорах не стал здороваться, Эдвин обречённо вздохнул и вернулся к своей задаче.

– А если увидят? Думаешь, местным понравится, что ты тут делаешь?

– Во-первых, не я, а мы, – подмигнула Тесса, отчего у Эдвина внутри снова что-то рухнуло, – а во-вторых я тебя потому и попросила. Десантники почему-то наотрез не захотели ковыряться в столетнем эвотроне. Так, уже почти готово!

Глаза и рот Планка вспыхнули ярко-синим, почти сразу сменив оттенок на голубоватый. Служебный механизм явно попытался пошевелиться и встать, но у него ничего не вышло.

– Спокойно, железяка, – пробормотала Тесса, быстро стуча по экрану планшета в надежде ввести код, пока не включились защитные протоколы эвотрона, – потерпи минутку

С неприятным треском из груди Планка выстрелил сноп ярких искр, а глаза бешено замигали, и Эдвину даже показалось, что тот сейчас взорвётся, но вскоре всё прекратилось.

– Инициализация, – проговорил он, как и раньше сбиваясь то на женский, то на мужской голос, – эвотрон четвёртого поколения, модель 164-444, кодовое имя «Планк». Установите личность владельца.